Текст книги "Мастер Трав VIII (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7

Я медленно оглядел пятерых пеплошкуров, которые расползались полукругом, отрезая нам путь. Бежать можно только назад, но это равносильно тому, чтобы сразу подставить им спину под удар. Твари быстрые. Впрочем, ни я, ни Грэм бежать не собирались.

Конечно, будь я один, то шансов не было бы никаких. Только если бы со мной был душильник Старший – Виа просто не потянет пятерых таких врагов. Каждая тварь была размером с крупного пса: тяжелая, низкая, припадающая к земле, и каждая шипела так, что воздух перед ее мордой дрожал и плыл. Да уж, если мне удастся вырастить из душильника закаленного симбионта, то он, скорее всего, за счет размеров и количества щупалец таких тварей будет уничтожать легко. Если, конечно, у него будет устойчивость к огню. В противном случае его щупальцам придется непросто.

Я выдохнул и быстро прикинул местность.Трещины с огненной живой светились ровным красным светом – это были зоны, в которые лучше не заходить вовсе: оттуда жар бил вверх, как из открытой печи. Зато для пеплошкура это, наверное, как родное гнездо. Может он даже от таких мест подпитывается.

Нет, нужно чуть увести тварь за собой.

Вот только сейчас, – в отличие от первых посещений, – вся Проплешина действительно представляла собой раскаленную сковородку. И сегодня мне даже несмотря на влажную тряпку дышалось тяжелее.

– Не геройствуй, – негромко сказал Грэм, не оборачиваясь. Он стоял в пяти-шести шагах впереди меня, прикрывая собой. – Один твой, одного я пропущу, но остальные все мои. Твоя цель – не сдохнуть и не дать себя убить. Сможешь убить – молодец. Нет – будем дальше тренироваться. Но ты сражаться должен. Не только твоя лиана, ты тоже.

Я нервно сглотнул и кивнул.

Раньше я против такой твари стоял бы за спиной у Грэма: швырял бы камни, отвлекал, страховал Виа… Сейчас же мне предстояло выйти с ней один на один. Ну, точнее с Виа в паре. Думаю, даже сейчас основную работу будет делать она.

Легкая дрожь прокатилась по рукам. Я заставил себя глубоко вдохнуть через тряпку, выдохнуть, и эту дрожь унять. У меня из оружия были только дохлые жуки, кинжал и Виа. Ну и дюжина метательных кинжалов, которые Грэм всегда заставлял меня брать с собой.

Я раскрыл канал на Виа полностью. Глаза вспыхнули, мне не нужно было это даже проверять – я это почувствовал. Использовать тепловое зрение лианы было бесполезно, я уже это понял. Виа в такой изменившейся Проплешине теперь почти слепая, для нее всё одно большое тепловое пятно. Значит, придется ей доверять мне. Полностью. Я буду глазами, а она – рукой. Третьей рукой.

ЖДИ. СБОКУ.

Виа прижалась к камню в трех шагах слева от меня, замерев, и ждала команды.

Грэм перебросил топор из руки в руку, и с довольной улыбкой шагнул чуть вперед, навстречу пеплошкурам. Те, думаю, здорово удивились такой самоуверенности. И, кстати, ему каким-то образом действительно удалось спровоцировать на себя четырех тварей. Пятая увидев меня, похоже, решила, что я – слабая цель, и если меня убрать, то можно атаковать старика со спины. Пятый пеплошкур дернул головой в мою сторону и пошел быстрее. Тяжелые лапы скрипели по треснутой земле. Похоже, он намного тяжелее, чем выглядит.

Я начал осторожно отступать вбок, не сводя глаз с твари и уводя ее чуть в сторону от трещины, которая тянулась по земле. Чем дальше она от живы и чем дальше я от такого пышущего жаром источника, тем легче мне дышать, и тем меньше ее подпитка.

Тварь шла. Я уводил.

Чувствовала она себя уверенно. Шла почти вальяжно. Краем глаза я заметил, что Грэм уже начал сражение. Раздался противный хруст, а затем скулеж – вернее, что-то очень похожее на это. Грэм, похоже, удачно ударил по твари. Одного пеплошкура он вообще отшвырнул буквально ударом ноги. Эти твари были, конечно, крупными, но до размера тех же волков Трана они и близко не дотягивали. Впрочем, для меня, который в два раза меньше Грэма по объему мышц, да и ниже ростом такая тварь – уже смертельная опасность. А вот Грэм…для него они удобные соперники.

Пеплошкур резко ускорился, и быстро вышел на расстояние прыжка. Едва я это заметил, как тут же, размахнувшись, швырнул в несущуюся на меня тварь пыльника. В руке держал троих таких. Подумал, что хватит на бой.

Во время броска использовал Усиление: мне нужно было метнуть жука с такой силой, чтобы он врезался в тварь и взорвался.

БРОСОК!

Первый жук врезался прямо в морду пеплошкура, а следом уже летел второй. Уже менее удачно. В шею.

И оба, как я и ожидал, лопнули, взорвав тучи пыли. Серое облако пыхнуло прямо в раскаленную пасть. Тварь дернулась, мотнула головой, и шипящий выдох оборвался, перейдя в… кашель – самый настоящий рваный, недоуменный кашель. Из ее ноздрей пыхнуло серой пылью вперемешку с дымом.

Неплохо-неплохо. Но это только отсрочка – сомневаюсь, что ее это остановит. Скорее, просто удивило.

Поэтому я направил Виа на тварь.

ВИА. НОГА. ДЕРГАЙ.

Лиана метнулась из-за камня в ту секунду, когда тварь чихнула в третий раз и опустила голову. Зеленая плеть обвилась вокруг сразу двух лап и дернула. Пеплошкур чуть не клюнул носом в землю. Он зарычал, заскреб когтями, восстановил равновесие, но уже неустойчиво.

Я пошёл вперед. Осторожно. Кинжал в правой руке, еще один жук – в левой.

И в этот миг тварь нашла меня горящими, как два уголька, глазами и плюнула.

Струя горячей золы понеслась прямо в лицо.

Я чудом успел уйти влево. Жар прокатился над ухом, а в ноздри ударил запах горелой пыли. Если бы не тряпка – точно бы вдохнул и, думаю, приятного было бы мало.

Виа продолжила спутывать ноги пеплобрюха, пока тот чихал. Но мне нужно было каким-то образом перевернуть эту тварь, чтобы добраться до брюха. Для начала попытаюсь через Виа.

ВИА. БРЮХО. ОБХВАТ.

Лиана скользнула под живот пеплошкура, обвила его двумя витками, шипы ткнулись в корку и с легким, противным звуком соскользнули.

Я почувствовал ее досаду через связь: шипы не входили, а кора-броня была слишком плотной, слишком жесткой и слишком горячей. Виа цеплялась только за трещины, и то неуверенно. Зато там, где удавалось зацепиться, она тут же запускала тонкую жилу-присоску, и я ощущал как малыми порциями из твари начинает уходить жизнь. Виа высасывала ее, но это было больно даже несмотря на ее устойчивость к огню. Определенно, стоит продолжать ее повышать.

Пеплошкур поняв, что у него на брюхе сидит что-то слишком цепкое, взвыл и попытался скинуть лиану. Закрутился, заскреб когтями, ткнулся боком о камень. Виа извивалась как кошка, увернулась от удара и поползла выше – на спину, потом на бок. Шипы по-прежнему почти не входили, но она цеплялась витками. Витков было много, и каждый раз, попадая в трещину, она присасывалась. Увидев раскрытую пасть, я метнул туда еще одного пыльника и, несмотря на то, что внутрь ее я не попал, в нос твари жук довольно точно ударился и взорвался.

Тварь снова взревела, теперь злее.

Я метнулся, подхватил еще двоих жуков и, не теряя времени, бросил их туда, в подбрюшье, где мигали огнем трещины. Жуки врезались в плотную шкуру и лопнули, а серая пыль осела в трещинах. Я с интересом увидел, как свечение в этих местах чуть погасло. Видимо, все-таки эта дрянь неплохо забивает каналы этого пеплошкура.

Я слышал краем уха удары Грэма – два глухих, мощных, и один свист топора. Потом предсмертный визг и падение тела. Похоже, Грэм одну уже точно прикончил. Может, уже и вторую. Это для него они не противники, а для меня – то еще испытание. Не знаю, как Грэм ожидает, что я буду убивать тварь с одним кинжалом, но, похоже, после этого похода мне нужно еще какое-то оружие, подлиннее – я даже подобраться к твари не могу.

Едва я попытался это сделать, как в меня снова полетела струя золы и пепла. Пришлось отскочить в сторону.

Однако секунд через десять пеплошкур, не обращая внимания на лиану, сумел подняться. Пусть она сковывала часть его ног, но это была только часть. А еще он понял, что Виа хоть и высасывает из него жизнь, но делает это недостаточно быстро.

Он чихнул, рыкнул и, недолго думая, прыгнул в мою сторону.

Я уже держал наготове метательный кинжал. Мелькнула шальная мысль, что попаду в подбрюшье прямо в момент прыжка.

Ага, как бы не так!

Кинжал отскочил от шкуры, не причинив твари вреда. И это при том, что я успел использовать Усиление.

Я отпрыгнул назад и метнул еще один кинжал.

Тщетно.

Он, как и предыдущий, отскочил от брони.

Тварь была уже в трех шагах. Я отступил, и в этот миг она снова плюнула.

Я ушел вправо, но не полностью. Рукав куртки на левой руке зашипел, и в кожу мне ударило обжигающим жаром. Не прожгло – спасибо шкуре ржавозуба, – но было больно. Будто утюг приложили к коже.

Но я тянул время не просто так: всё это время Виа пыталась переползти, дотянуться до шеи твари. Из-за этой пышащей жаром шкуры, ее иголки, которыми она обычно легко цеплялась за подобных тварей сгорали и она просто не могла как следует обхватить пеплошкура, чтобы начать душить.

ВИА. ШЕЯ.

Сейчас наконец-то она умудрилась закинуть «петлю» на шею твари, которую, перекинув через шею двумя плотными витками, сжала. При этом ее отростки продолжали высасывать из трещин жизнь и силы существа. Длины Виа хватало для того.

Пеплошкур захрипел. Виа сжимала его всё крепче и через связь я почувствовал ее боль: кожа лианы возле шеи твари начинала чернеть от жара, и от нее шел едва уловимый дымок. Почему-то именно шея была горячее остальных частей тела. Виа было плохо, очень плохо. Но без этого невозможно победить.

Я делил с ней боль и только поэтому она продолжала терпеть и давить его шею. Благо, ее устойчивости к огню хватало, чтобы не сгореть полностью – обгорали только верхние слои ее тела.

Пеплошкур резко потерял ко мне интерес и всячески пытался сбросить Виа с себя. Он катался по земле, дышал сам на себя своим горячим дыханием, которое задевало и Виа, но я продолжал терпеть эту боль. Голова от этого уже звенела, но моей задачей было перенаправлять всё в себя – Виа должна была просто сжимать шею. Тварь от этой хватки повалилась на землю, однако этого было недостаточно. Мне нужно было нанести настоящие раны этой твари. Она на земле – это мой шанс!

Я обошел пеплошкура сбоку. Он заметил мое движение и тут же рванул в сторону. Я за ним. Он снова вбок.

Ничего, теперь это он в плохом положении.

Я сделал рывок – и все-таки добрался до его брюха, которое он такими рывками пытался от меня закрыть.

Удар.

Кинжал с усилением вошёл в брюхо и соскользнул в сторону.

Черт! Надо бить точнее!

Еще удар!

Я ударил снова, с еще с большим усилением, и в этот раз кинжал вошел точно в трещину между сегментами брюха. По самую рукоять.

Пеплошкур взвизгнул так, что у меня заложило уши. Из его пасти хлестнула струя золы прямо вверх.

ДУШИ СИЛЬНЕЕ!

Виа сжалась на шее, однако за этим последовала вспышка боли, от которой меня чуть не согнуло пополам.

Надо еще бить! Одного удара мало.

Я выдернул кинжал и ударил еще раз. И ещё.

Из раны хлынула не кровь, а что-то более густое, оранжево-красное, светящееся и обжигающее. Несколько капель попали на мои перчатки, которые зло зашипели, и не будь они из кожи саламандры – точно прожгли бы кожу до кости.

Я ударил еще раз, увернувшись от лап монстра, но длины кинжала не хватало чтобы через трещину дотянуться до жизненно важных органов.

Тварь неожиданно резко дернулась, попыталась сбросить меня и Виа разом, и одной из освободившихся лап едва не достала меня когтями. Я отскочил.

Виа снова сжалась на шее, добирая силу. Она высасывала жизнь, но была проблема: ей больше было некуда девать всю эту энергию, – в нее просто больше не влезало.

Но Виа продолжала давить и давить. Пеплошкур задыхался, бил лапами по земле. Из трещин его корки сочился чёрный дым – внутри что-то менялось, что-то остывало.

Значит, я таки достал.

Я подскочил еще раз и дал усиление в правую руку.

УДАР.

Снова попал! С скрежетом кинжал туго вошел в щель, и тварь чуть не отбросила меня.

Но я не останавливался: три удара в одну и ту же точку – и кинжал ушел глубоко до основания. Что-то под ним лопнуло, треснуло, и из раны хлынул жар. Я еле успел отдернуть руку. Кровь шипя окатила перчатку.

Я отскочил, но кинжал пришлось оставить в теле.

Через связь я почувствовал, как лиана ломает горло твари.

В какой-то момент просто раздался треск, а затем резко наступила тишина.

Пеплошкур дернулся всем телом и затих. Лапы свело судорогой, потом отпустило. Из приоткрытой пасти ещё долго тянулась тонкая струйка дыма.

Я на шатающихся ногах отошел на пару шагов назад – мало ли, может он сейчас рванет?..

Виа же сползла с тела пеплошкура и медленно-медленно поползла к камню в стороне. Ее бока местами почернели и покрылись твердой, обугленной корочкой. Шипы на большей части тела обуглились до черноты и боль…сейчас она испытывала постоянную, непрекращающуюся боль.

И я тоже.

Так, а что Грэм?

Я повернул голову в сторону, где должен был сражаться старик и…увидел его.

Грэм сидел шагах в десяти от меня на низком плоском камне. Топор лежал у его ног. Вокруг него валялись четыре мертвых пеплошкура, а на нем самом не было ни одной раны или ожога. Это при том, что он был без перчаток. Только лицо было немного припорошено пеплом.

Грэм смотрел на меня. Спокойно, без улыбки, но я видел в его глазах что-то новое – что-то, похожее на оценивающее одобрение.

– Смог-таки, – сказал он негромко. – Но возился долго. Все-таки…не самая сильная тварь.

– Зато неудобная, – возразил я.

– Не без этого, – кивнул Грэм.

Я подошёл к Виа и опустился рядом с ней на корточки. Она была измотана. Я положил ладонь на ее свернутое тело и начал передавать живу для исцеления. Это немного облегчило боль, а слабые ожоги начали заживать. Для остального потребуется время. Кажется, смесь гидролатов очень пригодится. Придем домой – сразу сделаю.

К сожалению, проценты эволюции Виа уже потратила. Поэтому из этого сражения она не смогла извлечь пользу и повысить устойчивость к огню.

Я поднялся и, пошатываясь, пошел к Грэму. Откат почти от десятков применений усиления давал о себе знать: голова уже начинала звенеть, а рука, которой я бил – подрагивать. Мышцы показывали, что еще не готовы к такому.

– Сам как? – спросил я Грэма, кивая на четыре туши. – Пришлось использовать усиление? Или рывок? Или вообще что-то?

– Так справился, без использования, – ответил Грэм.

Я посмотрел на него, и понял – не врет. Действительно не использовал. Видимо, для уничтожения таких тварей хватало просто его мастерства и силы мышц.

– Ладно, – сказал Грэм, поднимаясь. – Значит так: я метнусь за саламандрами, после чего мы быстро вырежем сердца этих тварей и сразу домой, понял? Сердца достаточно быстро остывают, и нужно успеть пока у них есть ценность. Чем горячее, тем больше цена. Так что…

– А туши? – уточнил я.

– А туши нам не нужны – будут только задерживать. Сердца – самое ценное. Шкура – да, у молодых может пригодиться, но у этих корка слишком толстая, ничего из нее путного не выйдет. Пока не трогай, кровь их еще некоторое время будет согревать сердца, но потом она начнет резко застывать, поэтому я недолго.

Я кивнул.

– Понял.

Грэм закинул топор за плечо, и как ни в чем не бывало ушел в сторону кипящих озер, будто не он только что размотал четверку тварей. Я остался один, в окружении мертвых пеплошкуров и потрескивающего жара. Виа отдыхала и восстанавливалась. Тело ее было сейчас сплошным ожогом, поэтому и я каждую секунду морщился. Вот они минусы такой связи – боль почти в полном объеме.

Седой осторожно высунул нос из корзины, оглядел поле боя круглыми глазами и пискнул что-то вопросительное.

– Всё, – сказал я ему. – Можно. Только не лезь к ним – обожжешься.

Седой осторожно выбрался из корзины, обнюхал ближайший труп пеплошкура, поморщился и поспешил уйти в сторону зарослей крапивы. Жар, в котором эти твари жили, ему явно не нравился.

Я же быстро принялся за работу: мне нужно было срезать крапивы. Много крапивы. Сегодня я хотел успеть попробовать сделать из нее дистиллят. Перегонный аппарат у меня покрыт глазурью, выдержит и более едкие реагенты. А что выйдет на выходе – посмотрим. Сок крапивы, если уж он способен закалять кожу, должен дать что-то интересное при перегонке. Впрочем, то же самое нужно попробовать и на соке едких и железных дубов. Как минимум посмешивать их. До сих пор как-то я упускал это из виду.

Я резал стебли один за другим. Как и где их правильно срезать я уже знал. Кинжал входил в плотные стебли легко, мне даже не приходилось напрягаться. Корзина быстро наполнялась. Я нарезал столько, сколько могло влезть, утрамбовал и потом нарезал еще одну охапку – лишним не будет.

За это время Седой успел разведать несколько соседних зарослей крапивы и…вернуться.

С добычей.

Он приволок одного углехода – мелкую змейку – и положил ее передо мной. И пока я продолжал срезать огненную крапиву, успел сделать еще одну ходку.

В итоге передо мной аккуратно в рядок, лежали три угольно-черные змейки с тлеющими брюшками. Седой сидел рядом, грудь колесом, и смотрел на меня с таким видом, будто ожидал – нет, требовал – похвалы.

– Ну ты молодец, – сказал я ему серьёзно. – Настоящий вожак.

– Пи! – ответил он гордо.

Грэм вернулся минут через двадцать с корзиной, полной саламандр. Я заметил, что в этот раз он принес заметно больше, чем в прошлый – заполнил ее прямо до краев.

– Места погорячели, приползли еще саламандры, – заметил он, ставя корзину рядом со мной. – Везет нам. А ты закончил с крапивой?

Я кивнул.

Грэм же принялся за разделку туш. Делал он это уверенно, привычно – видно было, что вырезать жар-сердца ему приходилось десятки раз. Он надавил коленом на бок твари, ножом провел длинную линию между двумя сегментами брюшной корки – туда, где она была тоньше всего, – и резким движением вспорол. Из туши пахнуло жаром.

– Перчатку дай, – попросил он.

Я протянул ему перчатку из кожи саламандры.

Хорошо, что она была немного свободная, иначе бы ручища Грэма не влезла в нее. Впрочем, полностью она и не влезла, но ему хватило и этого. Через секунд десять копошения внутри старик достал на свет нечто, похожее на сжавшийся кулак, покрытый блестящей кристаллической корочкой.

Внутри корочки тлело что-то темно-оранжевое – не кристалл, а что-то живое.

– Жар-сердце, – буднично сказал Грэм. – Видишь корочку? По сути это кристаллическая корка, которая содержит довольно много огненной живы, но большая часть самого ценного, конечно, там, внутри сердца. Вот за это и платят.

Я подошел поближе, осторожно протянул руку и коснулся корочки рукой.

Анализ.

[Название: Жар-сердце пеплошкура.

Содержит источник концентрированной огненной живы.

Свойства: Мощный стабилизатор для огненных эликсиров. Пыль сердца способна усиливать свойства крови и плоти огненных существ в несколько раз (зависит от силы и уровня существа). Сердце может использоваться для создания огненных атакующих зелий.]

Я медленно опустил руку. Ага…вот оно что. Усиливает свойства крови огненных существ. Это мне надо. Саламандры – они и есть самые настоящие огненные существа. И их кровь составляет основу моего Отвара Восстановления Саламандры. А теперь выходит, его можно усилить в разы.

Это могло вывести эликсир саламандры если не на следующую ступень, то хотя бы к ее порогу. Такую возможность упускать было нельзя.

– Дед, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Мне нужно как минимум одно сердце для опытов.

Грэм хмыкнул, не отрываясь от работы.

– Вот одно и будет. Одно ты добыл – оно твое. Остальные четыре – моя добыча.

И он ухмыльнулся, мельком взглянув на меня.

Я не стал спорить – он был полностью прав. Я понимал, для чего ему нужны эти сердца. Он хотел поскорее выкупить свой топор, потому что с ним, возможно, он будет способен с еще большей легкостью убивать подобных тварей.

– Кстати, – добавил Грэм, уже разделывая вторую тушу, – такие сердца ещё огневики покупают. Не для алхимиков и не для торговли, а для тренировки Дара. Глотают пыль с сердца, или просто держат в руке и тянут из него живу – помогает «разогнать» свой огонь. Так что цена хорошая будет.

Я запомнил.

Он достал второе сердце, затем третье, четвертое и пятое. Все пять легли передо мной на плоский камень в ряд. Они тихо потрескивали, а кристаллическая корочка тускло мерцала.

– Так, – сказал Грэм, поднимаясь и вытирая нож о пучок крапивы. – Давай, доставай свою огненную крапиву. Обмотаем как следует. Как раз пригодится – поддержит жар подольше.

Я подал ему охапку срезанной крапивы и мы вместе укутали каждое сердце – туго, плотно, в несколько слоев. Получилось пять огненных коконов и эти коконы Грэм аккуратно уложил в свою корзину между туш саламандр.

– Так, хотел я побродить тут подольше, поглядеть какие еще твари появились, но нам пора. Иначе просрем такую добычу. О!

Только сейчас он заметил трех убитых углеходов.

– Я вижу старый вожак решил показать, что силенки у него еще есть. Видимо, встреча с тем Рыжим воодушевила.

– Похоже на то, – отозвался я.

Мы быстро собрались, и уже хотели уходить, как вдруг Седой заявил:

– ПИ!

Я не понял.

– Чего?

– Пи!

Грэм покачал головой.

– Элиас, ты что? А углеходов забрать? Если ты добычу не возьмешь – обидится. Он же специально притащил их, а не просто втихаря загрыз. Давай-давай.

Я хмыкнул и быстро закинул добычу в корзину. Только после этого Седой успокоился.

Виа я тоже поместил в корзину. Сейчас ей ползать просто больно, поэтому ее ждет восстановление и временное отсутствие движения.

Мы медленно двинулись наверх. Скиталец был наверху, скучал. Я не позволил ему отдаляться от Проплешины. Мало ли. Душильник был в другой корзине, отдыхал. Будь у него устойчивость к огню, он был бы сегодня довольно полезен, а так…боюсь ему бы пеплошкуры просто пережгли все отростки, а вреда он бы им не нанес.

Очутившись наверху, я подхватил вторую корзину и мы ненадолго встали на холме поглядеть на наше поле боя. К сожалению, из-за того, что воздух в Проплешине плыл, разглядеть даже место, где лежали убитые пеплошкуры было невозможно.

И тут вдруг Грэм застыл.

– Слышишь?

– Что? – удивился я.

– Голоса. – Он чуть прищурился. – Похоже…кто-то идет сюда.

Я тоже прислушался.

И правда – со стороны тропы, что огибала Проплешину сверху, доносились голоса. Молодые, уверенные – чуть громче, чем стоило бы говорить в лесу. Я различил мужской смех и, следом, характерный, узнаваемый женский голос.

Я мысленно поморщился. Я знал этот голос.

Шаги приблизились, и из-за поворота тропы вышли четверо.

Три молодых охотника – каждый в своей лёгкой кожаной броне, с короткими копьями и метательными ножами –и с ними, тоже в легкой броне, с своими огненно-рыжими волосами, заплетенными в тугую косу, шла…

– Эйра, – пробормотал я.

– Ну надо же, – сказал Грэм, – Какая встреча.

А у меня внутри рождалось легкое недовольство. Что им надо тут, в Проплешине? Мне казалось, что это место только мое и Грэма и другие сюда не ходят, но я понимал, что, конечно же, это не так. Теперь, когда оно менялось, скорее всего к нему будут проявлять интерес и другие.

– Глаза контролируешь? – уже тише спросил Грэм.

– Да.