Текст книги "Мастер Трав VIII (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Черви в земле вились кольцами, перекручиваясь друг с другом, и словно передавая такими движениями одно слово: «Срочно».

– Кажется Рыхлый объявился, – сказал Грэм.

Я еще раз взглянул на червей и кивнул.

– Похоже на то. Только сегодня думал, что от него давно нет никаких вестей. – признался я.

– А я наоборот был рад, что не было, – ответил Грэм, – Когда от него нет вестей, то нет и проблем.

– Вообще-то без его черных пиявок тебя мы окончательно не вылечим.

Старик застыл, а потом кивнул.

– Есть такое, не спорю. Но если б не это…

– Ладно, я пойду собираться тогда.

– Одного я тебя не отпущу, – сказал Грэм. – Слишком много всего происходит. Идем вместе.

Я не стал спорить, потому что он был полностью прав.

Собрались мы очень быстро. Грэм просто схватил свой топор, взял перевязь с метательными кинжалами и, немного подумав, всё же захватил заплечную корзину. Несмотря на весь свой бодрый вид, я понимал, что старик устал. Не мог не устать. Мы сегодня ходили к Проплешине и обратно и там он, пусть и с виду легко, но зарубил четырех пеплошкуров, а любая схватка, пусть и скоротечная, истощает. Тем более в таком возрасте.

Да и я, честно говоря, чувствовал себя не лучше. Душильник-старший хоть и благодаря возросшему уровню взаимодействия давил на меня меньше, но всё еще давил. Вдобавок к этому, несколько часов перегонки огненной крапивы вымотали меня так, словно я несколько часов таскал камни. Легкие саднило, а в горле не проходило постоянное жжение. Даже вода не помогала. Я немного прополоскал рот и горло гидролатом, и это чуть снизило боль.

Седой, похоже, не собирался выдвигаться с нами.

– Седой остается на хозяйстве, – заметил Грэм, глядя на пузатого мурлыка, который даже ухом не повел, продолжая дрыхнуть на теплых досках.

Я согласно кивнул. Рассветница тоже осталась дома нежиться на жар-сердце у очага. Скитальца я решил тоже не дергать – он сейчас лежал глубоко под землей, питая Древний Сердечник, который, словно невидимый насос, непрерывно раздавал импульсы живы по всему моему саду.

Взял с собой только Виа и душильника. Основные ожоги на ее теле уже затянулись, покрывшись молодой, пока еще нежной зеленоватой коркой, но через нашу связь я чувствовал, как эти места нестерпимо зудят. Душильника же взял – просто потому, что без связи не был уверен, что он не начнет драку с мурлыком или гусем, или не начнет высасывать другие растения. Лучше его контролировать и держать под рукой. К сожалению, сил восстановить связь с ним надолго у меня не было.

– Пошли, – кинул мне Грэм, – Посмотрим, с чем пришел Рыхлый.

– Ты имеешь в виду с хорошими или плохими новостями? – уточнил я, закрывая калитку.

– Именно. Только насколько я помню, с хорошими он ни разу не приходил.

– Время такое. – заметил я в ответ.

Мы вышли за калитку и направились в сторону Кромки. Шли молча. Усталость давила на плечи, но какое-то неприятное предчувствие беды заставляло переставлять ноги быстрее и спешить. Хотя, надо сказать, черви не особо нас «подгоняли» в этот раз. Может я все придумываю, и дело у Рыхлого не такое уж срочное?

Я вздохнул. Скоро всё узнаем.

В этот раз черви повели нас не в знакомые места, где мы уже встречались с Рыхлым, а дальше…намного дальше обычного. Мы миновали первую линию патрулей (теперь она стала довольно явной, Джарл все-таки теперь следил за безопасностью как мог) и углубились в более густой подлесок, где тени от стволов становились длиннее и гуще, а запахи – насыщеннее. В обычное время я бы наслаждался этим, но сейчас легкая тревожность не покидала меня ни на миг.

– Странно, – негромко произнес Грэм, когда мы отошли уже действительно далеко.

Он остановился и прислушался к лесу вокруг.

– Похоже, у них там действительно что-то случилось. Ни разу Рыхлый не затевал встречу так далеко от поселка и патрулей. – задумчиво сказал он.

И я не мог с ним не согласиться. Слишком далеко нас уводили черви. Тут уже не было даже дальних патрулей, и практически не было троп сборщиков. Я даже почти не обращал внимания на окружающие нас и встречающиеся по пути растения, только иногда прикладывал ладонь к тому или иному кусту или дереву, и использовал Поглощение. И всё.

После слов Грэма, мне вспомнились его же слова, когда я хотел отправиться на встречу с Рыхлым один: тогда он напомнил мне, что червей может прислать кто угодно, прознав, что Рыхлый так меня зовет.

– А точно ли это Рыхлый? – неожиданно сказал я. – Может, это вообще не он? Или кто-то взял его в оборот и заставил послать червей, чтобы выманить нас? Целитель или этот их, Старейшина Хельм, вполне могли бы такое провернуть. Что думаешь?

Грэм застыл, а его рука крепче перехватила топорище.

– Знаешь…а я как-то об этом не подумал, – признался он, – Мысль здравая. Мы не знаем, что у них там произошло в деревне. Мало ли что?.. Тогда пусть вперед пойдет твоя лиана, а мы – на расстоянии. Ты же можешь через нее видеть?

– В своем роде, да, – кивнул я. – Проверить, живой ли человек будет перед нами и один ли он, она точно сможет.

– А этого и хватит. Давай, посылай.

Я мысленно попросил Виа отправиться на разведку. Она, несмотря на то, свежая кожица на местах ран доставляла ей дискомфорт, мигом выскользнула из корзины и отправилась вперед.

ВИА, ВПЕРЕД. ИЩИ ТЕПЛО. ИЩИ ЛЮДЕЙ, – мысленно скомандовал я.

Мы шли за червями, но я отправил ее чуть в сторону и вперед. Чтобы она как следует нас опережала.

Старался не смотреть через нее, просто принимать картинку, которая она давала. Но увы – глаза нет-нет, да вспыхивали зеленым. О чем мне тут же сообщал Грэм. Однако сейчас этот процесс был намного более контролируемый, чем вчера.

Мы шли и шли, и наконец-то Виа кое-что почувствовала. Что-то крупное. Человека.

Я тут же прикрыл глаза, сосредотачиваясь на связи. Мир вокруг окрасился в серые тона, сквозь которые начали проступать размытые тепловые пятна: мелкие грызуны, птицы на ветках… и, наконец, впереди, за густым кустарником, обрисовался человеческий силуэт.

Один.

Причем Виа каким-то образом узнала его тепловой отпечаток – вне всяких сомнений это был Рыхлый. Тем не менее, я заставил Виа сделать большой круг вокруг него, чтобы убедиться, что это не засада и рядом нет других людей. Мало ли.

– Ну что? – спросил Грэм, – когда я открыл глаза.

– Вроде бы всё чисто… – ответил я, – Там сидит только Рыхлый – лиана его узнала. Я заставил ее сделать большой круг, но никого кроме него она не заметила.

Грэм кивнул, но топор не опустил.

Мы осторожно двинулись вперед, за червями, и вскоре оказались перед небольшой поляной. Рыхлый сидел к нам спиной, на большом прогнившем пне. Любит он, конечно, места для встреч с пнями выбирать, ничего не скажешь.

– Рыхлый? – окликнул его Грэм настороженно.

Да я и сам был несколько напряжен.

– Рыхлый-рыхлый, – вздохнул он как-то обреченно и повернулся к нам, – Кто ж еще.

Голос у него был какой-то странный, как будто он…охрип?

Я вздрогнул, когда его увидел. С гнилодарцем, мягко говоря, не всё было в порядке: левая половина его лица, – волосы, глаз и губы, – выглядели так, словно их облили концентрированной кислотой. Собственно, кожи по сути и не было. Впрочем, с телом была та же ситуация, просто там как будто раны успели немного зажить и покрыться черной коркой.

Однако Грэм не расслаблялся.

– Ты один? – на всякий случай уточнил.

– Один, – с трудом ответил гнилодарец. Голос его хрипел, словно горло тоже обожгло.

– Чем тебя так…задело? – жестко уточнил Грэм.

– Черным туманом, – криво улыбнувшись более-менее целой половиной губ, ответил Рыхлый.

Грэм замер.

– Так, – медленно произнес старик. – А можно вот с этого момента поподробнее? Зачем ты вообще сунулся в черный туман? Пытался выследить Целителя?

Рыхлый поднял здоровую руку, останавливая Грэма.

– Не спеши, старик. Рассказывать нужно всё по порядку, иначе не поймете.

Грэм недовольно дернул щекой, но спорить не стал. Он принялся медленно, по широкой дуге обходить поляну, проверяя периметр. Виа, повинуясь моему приказу, тоже продолжала патрулировать широким кругом, метров на пятьсот, прочесывая местность на предмет скрытых угроз. Все-таки…мало ли?

Я же сел на соседний трухлявый пень, вокруг которого в земле нервно копошились мелкие черви, и приготовился слушать. Весь вид Рыхлого говорил о том, что случилось что-то из ряда вон – то, чего не должно было.

Единственное, о чем я сейчас думал – это глаза. Глаза не должны вспыхнуть зеленым. Хоть Рыхлый и знает обо мне больше других, глаза перед ним еще не светились. Одного прокола мне хватило, так что я был осторожен.

– Хорошо, – кивнул я, не сводя взгляда с облезшей, воспаленной кожи гнилодарца. – Давай по порядку. Клык жив?

– Жив, – тяжело кивнул Рыхлый.

– Вы его долечили? Избавились от метки Целителя? – уточнил я следом.

Мало ли, живым он может быть даже если его забрал Хельм или Целитель.

– Да, – выдохнул он. – Избавились. Он чист, но… наши проблемы на этом не закончились, а только начались.

Он сглотнул, поморщившись от боли. Говорить ему все же было тяжело.

– Клык, – вздохнул Рыхлый и зачем-то пересел на землю, где положил руку на десяток своих червей, – Как только ему полегчало и мозги прояснились, тут же захотел бежать ко всем и рассказывать правду.

Грэм фыркнул.

– Я уже тогда понял, что идея эта дерьмовая. Многих там было не переубедить словами, они свято верили в свое исцеление и исцеление своих детей. Более того, я понимал, что такая правда настроит против нас остальных. Собственно, так оно в итоге и произошло.

– Вы нашли марионетку? – спросил я.

Рыхлый кивнул.

– Да, мы этим занялись сразу, как только Клыку полегчало.

– И кто это был? – спросил уже Грэм.

– Я рассказывал Элиасу, – вздохнул Рыхлый, – Про трех из наших, кто мог послать шипоземов убить Клыка, и там была одна…женщина.

– Сура. – вспомнил я ее имя.

– Именно. У нее была дочь. И да, именно Сура пыталась убить Клыка.

– Хельм угрожал ее дочери? – предположил я.

– Нет, не совсем. То есть…всё гораздо хуже, Элиас. Ее дочь – марионетка.

Мы с Грэмом молчали. Воздух вокруг этого гнилого пня будто резко потяжелел.

Значит вот как… Вычислить марионетку, ребенка с полностью подчиненным корнем, оказалось не проблемой. Вот только что дальше? Что мне делать с этой информацией? Это Клыка мы могли вылечить, потому что метка работала не на полную, но там? Как помочь той, кого подчинили полностью?

– Что вы сделали с Сурой?

– Ничего, – взглянул на меня Рыхлый и горько улыбнулся, – Что мы ей можем сказать? Мне вот нечего было. Ее дочь под контролем, и что ей скажут, то она и сделает. За что ее винить? Жизнь ее дочери в руках Хельма и Целителя, и знаешь, Элиас, будь мой сын под таким влиянием Целителя, я даже не знаю, как бы вел себя я.

Я переглянулся с Грэмом. Старик остановился, недобро прищурившись на Рыхлого. Словно подозревая его в чем-то.

Ну да…если он сам сказал, что на него можно надавить таким образом, то что мешало Хельму или Целителю так и сделать?

– Нет, можете не волноваться, – тут же добавил гнилодарец, правильно расценив взгляд старика. – С Лориком всё в порядке. Ни его, ни меня никто не контролирует.

Несмотря на эти слова, Грэм продолжил держать руку на топоре, возобновив свой обход. Как говорится, доверяй, но проверяй.

– Ладно, – сказал я, возвращая разговор в прежнее русло. – И что произошло дальше?

– Дальше… – Рыхлый прикрыл глаза. – Я же говорю…что мы могли с ней сделать? Ничего. Даже Клык, когда всё понял, просто посмотрел на нее, плюнул под ноги и ушел. Сказать другим, что она и ее дочь под контролем? А как доказать? Девочка ведет…вела…себя обычно. Очевидно, ее контролируют не все время.

– Вы не пытались помочь ее дочери? – спросил Грэм, не оборачиваясь.

– Сура наотрез отказалась. Закатила истерику, кричала, что мы только хуже сделаем. Сказала, что если мы сунемся к девочке со своими пиявками или зельями, она подымет на уши всю деревню. Мы оказались в тупике. Мы знали, кто марионетка, кто шпион, но ничего не могли сделать. Как и доказать это кому-либо. Потому что в обычное время эта девочка – самый обычный здоровый ребенок, который играется с другими детьми. И никто ничего не заметил. Вдобавок внешне это никак не проявилось. Никаких черных вен, никаких видимых странностей… А потом мы совершили ошибку.

– Какую? – внутренне напрягшись, спросил я.

Чувствовал вот, что дальше пойдет что-то нехорошее, и не ошибся.

– Мы дали Клыку убедить Старейшин собраться. И не только Старейшин – вся центральная часть деревни его слушала.

– И что, они просто дали ему сказать всё, что он хотел? – спросил Грэм, останавливаясь напротив Рыхлого.

– Дали, очень даже дали. Но, видит Лес, лучше бы не давали. Хельм действительно позволил сказать Клыку всё: про Целителя, про ту черную пещеру в Сумрачье, про корни, про паразитов в духовном корне – про всё, что мы из него вытащили. Говорил он…неспокойно…дергался, кричал…оно и понятно – после того, что с ним сделал Целитель. Хотя это слабо убеждало других. Но это было еще полбеды: Хельм ни словом не влезал и другим не давал. Говорил только Клык.

– Это никого не убедило? – мрачно предположил Грэм.

– Хуже. Потом слово взял Хельм, – продолжил Рыхлый, с явной ненавистью в голосе. – И сказал он следующее: во-первых, что Клык – просто трус. Забоялся лечения и струсил в последний момент. А ведь всех предупреждали, что процесс исцеления духовного корня – дело болезненное и тяжелое. И Целитель сразу об этом сказал, как и то, что для полного излечения требуется время. Это не дело одного дня. Сначала только временный эффект, а дальше нужно терпеть…и ждать…

– А он такое говорил? – уточнил я.

– Говорил. – вздохнул Рыхлый.

– Ну понятно, Хельм решил выставить Клыка сумасшедшим трусом.

– Вроде того… А потом Хельм заявил всем присутствующим, – а там под конец собралась почти вся деревня, – что это из-за нас Целитель больше никому не поможет. Что мы не просто оклеветали и оболгали человека, который хотел лишь спасти нас от болезни, в лечении которой, кстати, ни один алхимик из поселка или города не захотел нам помочь, так еще и мы, – я, Клык и Морна, – сговорились с Охотниками.

Грэм удивленно вскинул седые брови.

– Вот как? – протянул он.

– И кто ему поверил? – искренне удивился я. – Вы же…свои.

– Поверили… – сплюнул на землю Рыхлый и попал в своих ж червей, – Еще как поверили. Например ты и Грэм – думаешь, никто не знал, что мы торгуем?

– Так Хельм и другие вообще торгуют с Хабеном и не только с ним, – резонно заметил я.

– Во-первых, Хабен не охотник, а во-вторых, дело в другом. Хельм сказал, что охотники устроили тайную облаву на Целителя. Что мы с Клыком и Морной сговорились с ними, сообщали патрулям, когда Целитель бывает в деревне. И что из-за нашей предательской слежки Целитель больше сюда не вернется.

– Ну, допустим, – мрачно сказал Грэм, скрестив руки на груди. – И что с того? Это просто его слово против вашего. У него не было доказательств.

– Нет, Грэм, вы нас подставили, – выдохнул Рыхлый, прямо посмотрев на старика. В его единственном здоровом глазу читалась усталость и упрек. – Хельм сказал, что охотники мало того, что схватили союзника Целителя – Шипящего, так еще и стянули патрули прямо к границам наших болот.

– Они до сих пор там? – прищурился Грэм.

– То есть облава на Целителя для тебя не новость? – уточнил Рыхлый.

– Не новость.

– Почему ты мне не сказал?

– Именно затем, чтобы об этом никто не узнал раньше времени, – отрезал Грэм, – Я не знал и не знаю, кому из вас можно доверять. Я не знаю, кто услышит то, что я скажу. Может ты кому-то передашь мои слова и их подслушают. У вас там везде уши.

– Поэтому ты с Элиасом делал вид, что ничего не происходит? – укоризненно покачал головой Рыхлый.

– Давай не будем, Рыхлый, – вспыхнул Грэм, – С Целителем вы не смогли и не сможете разобраться сами, иначе бы это сделали, а значит…значит это дело поселка. Наше дело. Вдобавок, он несет угрозу не только вам. Это наш охотник найден убитым, и Джарл жаждет крови того, кто это сделал. И он ее, рано или поздно, получит!

Я впервые видел, как Грэм злится настолько…явно.

– Проблема не в этом, Грэм, – ответил Рыхлый, поднимаясь.

Его чуть пошатывало.

– Всё дело в том, что мы не выходили из-за Клыка и марионетки за пределы деревни несколько дней. Я не знал, что деревня в прямом смысле оцеплена группами Охотников. А Хельм знал.

– Гнус ведь тоже знал? – уточнил я, – Он же не мог не знать.

– Гнус не сказал. – отрезал Рыхлый, – Он часто молчит там, где стоило бы что-то сказать. Так вот, Хельм позволил другим гнилодарцам, – сомневающимся, – убедиться через своих…тварей, что деревня действительно находится в неплотном окружении. А ты понимаешь, как это выглядит в глазах гнилодарцев? Представь, что твой поселок окружили патрули гнилодарцев? Что ты первым делом сделаешь?

Грэм молчал. Аналогия была неприятной.

– Если кто и верил нам, то сразу перестал – слишком сильна ненависть к вашим у многих гнилодарцев. – добавил Рыхлый.

Я же представил ситуацию и покачал головой. Да уж, вышло нехорошо.

Но с другой стороны, пустить в деревню Целителя и других Гиблых нельзя, а значит и оцепление снимать – тоже. Ситуация у Джарла патовая: Целителя он не поймал, а угроза продолжала висеть что над Кромкой, что над деревней. Он делал всё, как и должен делать человек, которого беспокоят «свои» люди.

– Хельм продолжил накалять обстановку, – голос Рыхлого стал тише. – Когда все убедились, что патрули действительно стоят у самых болот, он заявил, что охотники не оставляют нам выбора. Что они взъелись на нас за то, что мы посмели искать исцеления; что они решили наказать нас за связь с Гиблыми; что они не оставят нас в покое и что нам надо уходить. Уходить туда, где нам дадут спокойно жить и никто нас не будет трогать.

– Это ведь неправда, – заметил я, – Джарл искал только Целителя и Шипящего.

– Ах да, – стиснул зубы Рыхлый, – Шипящий…об этом тоже Хельм сказал, – сказал, что Целителя охотники не поймали, но Шипящий попал в их руки. Наш союзник – тот, кто свел его с Целителем. А затем он посмотрел на нас и сказал: «Вот их благодарность! Подставили одного из нас».

– Гиблые – не одни из вас, – напомнил я.

– Шипящий такой же отверженный. Но это уже не важно, Элиас. Мы пытались всё отрицать, особенно Клык, но это было бесполезно. Морна вообще едва не потеряла контроль. У нее и так из-за этих зелий нервы на пределе, а тут ее еще и в предательстве обвинили. Она начала рычать, шерсть полезла… Мне пришлось физически удерживать и ее, и Клыка, чтобы они не бросились на Старейшину. А как ты понимаешь, в такой ситуации, это выглядит…не очень.

Я кивнул. Тут не поспоришь.

– Да уж, – выдохнул я, потирая переносицу. – Ситуация хуже не придумаешь. Такого я не ожидал… Я надеялся, что у вас всё в порядке.

– Вас выгнали? – внезапно спросил Грэм, перестав кружить по поляне.

– Не успели, – ответил гнилодарец.

– В смысле «не успели»? – не понял я.

– В прямом, Элиас, деревню внезапно окутал Черный Туман.

Мы с Грэмом переглянулись. Откуда берется Черный Туман мы знали – из меток.

– Тот самый? Из Сумрачья? – уточнил Грэм, и я увидел, как он напрягся всем телом.

Он помнил, как я ему говорил о том, что Целитель может захотеть сделать целую зону, огороженную и отрезанную от внешнего мира туманом. И сейчас это произошло.

– А ты, старик, знаешь какой-то другой черный туман, который сжигает плоть до костей? – огрызнулся Рыхлый. – Да, тот самый черный туман.

– Значит, ты выбрался из деревни сквозь него, и поэтому на тебе следы ожогов? – спросил все же я.

– Я в ранах не поэтому. Я ранен потому, что выбрался там, где не было выхода. Для других у Хельма и Целителя был коридор из деревни. Проход из стен черного тумана ведущий из деревни в Глубины. Он сказал, что если пойдут так, то никаких Охотники до них не дотянутся. И как ты понимаешь ни я, ни Морна через коридор пойти не могли, потому что нас там сразу схватили бы Гиблые. Мы остались и выбирались…как могли.

– Коридор из черного тумана? – переспросил Грэм, хмурясь. – Как это возможно? У Целителя не может быть столько энергии, чтобы перенести часть Сумрачья к вам на болота.

– Да…так и есть. Потом, когда я выбрался, то с Гнусом разобрался в чем было дело… Он это просто приготовил заранее, даже не знаю зачем столько тянул… Возможно, пока не было охотников и ваших засад, он не торопился. Но как только понял, что охотники будут всё глубже влезать в его дела начал реагировать. А может, испугался, когда узнал, что Джарл поймал Шипящего, и решил, что гнилодарцев просто не выпустят из деревни и их нужно выводить как можно скорее в Глубины. В любом случае, он захлопнул ловушку. Да и момент подходящий…когда нас прилюдно обвинили в сговоре, и все увидели, что охотники действительно позарились на нашу деревню. В любом случае, Хельм сказал людям, что когда Черный Туман рассеется, то деревня снова будет в опасности. Поэтому…люди знали…что бежать надо сейчас.

Я только хотел спросить у Рыхлого, почему тогда гнилодарцам не оставаться в деревне, если у них теперь такая защита, а оказалось, защита рано или поздно спадет. И на это видимо Хельм и упирал. Удивительно, как легко убедить в своей правоте людей, если у них есть кого ненавидеть. Как это в случае с Охотниками. И ведь Рыхлый прав, гнилодарцам Гиблые ближе чем мы, люди из поселка. Достаточно было их лишь чуть подтолкнуть в верном направлении и все. Они ушли, пусть и под давлением. А ведь мы и я, и Грэм и Джарл хотели как лучше. И что Грэм что Джарл понимали, уйди такое количество гнилодарцев к врагам, к Гиблым, – это может в дальнейшем стать проблемой. И они ушли.

– Но как получилось охватить такую область? – тут же насел Грэм. – Мы знаем, что его черные метки могут при уничтожении выделять черный туман. Но неужели Гнус, которые пусть и слепой но видит все, или другие не почувствовали и не заметили, что вокруг деревни расставляют целую сеть таких меток? Как это возможно?

– Я смотрю, ты неплохо осведомлен о метках, Грэм, – прищурился Рыхлый.

– Дед их уничтожал с алхимиками Гильдии, когда они начали появляться вокруг нашего поселка, – пояснил я. – Таких меток очень много появилось, Рыхлый. Это не только ваша проблема, тут дед прав.

Рыхлый медленно кивнул, принимая ответ.

– Если бы метки ставили на деревьях или оставляли на земле…камнях, конечно мы бы заметили. Но Хельм…или Целитель…не знаю кто из них это придумал, но он оказался хитрее: у двух его ближайших подручных-гнилодарцев Дары связаны с управлением мошкарой. У них были целые тучи мелких насекомых. И каждая эта тварь несла на себе крошечную частицу черной живы – микроскопическую метку. Именно поэтому им удалось так точно выстроить коридор и окружить деревню – насекомые просто слетелись, по команде зависли в воздухе плотной стеной и взорвались черным туманом.

– Вы не могли уничтожить этих насекомых до того, как они сработали? – уточнил Грэм.

– Грэм, ты как себе это представляешь? – нахмурился Рыхлый, – Это всё происходило во время собрания. А когда всё случилось, стало поздно. Никаких насекомых не осталось, только черный туман.

– Куда смотрел Гнус? – спросил я, – Он же видит всё!

– Не всё, – вздохнул Рыхлый, – Чужие насекомые – это чужие насекомые, и насекомых с метками до поры до времени, очевидно, скрывали вне деревни. В любом случае, проблема в другом: деревня ушла через коридор, так как Хельм убедил всех, что это единственный вариант. Мол, он узнал, что скоро на нас нападут и поэтому он попросил Целителя сделать нам «безопасный выход».

– И за ним пошли? – удивился Грэм, – Очевидно же, что это ловушка.

– За одним Хельмом все бы не пошли. Не знаю, когда и как Целитель успел купить остальных Старейшин, и что он им наобещал, но они все шагнули в этот коридор. А перед этим сказали: 'Вы, конечно, можете оставаться. Но что будет, если этот Черный Туман начнет сужаться и сожрет здесь всё живое? Вы готовы рискнуть жизнями своих детей ради слов Клыка? Идемте с нами, мы сделаем новую деревню. Там, где нас никто не сможет достать, а это место теперь не достанется охотникам. Они сюда не сунутся.

Я живо представил себе эту картину: паника, непроницаемая стена смерти вокруг, и единственный чистый путь, в который уверенно шагают лидеры общины.

– Стадный инстинкт, – невольно вырвалось у меня.

– Он самый, – кивнул Рыхлый. – Ушли почти все. Как только большая часть двинулась за Старейшинами, остальные просто сломались и пошли следом.

– И сколько осталось с вами? – спросил Грэм.

– Чуть больше десятка. Те, кто изначально был настроен против Целителя, против Хельма и неплохо знал меня и Клыка.

Рыхлый вздохнул и отвернулся глядя куда-то в сторону.

Выходило, сейчас весь его мир, который был ему дорог, – деревня, – разрушен. Место, где он вырос и жил.

– И где сейчас те, кто сбежал? – спросил я.

– Прорвались сквозь туман и рассеялись по Кромке. Коридор захлопнулся сразу, как ушли Старейшины, так что нам пришлось прорываться через сплошную стену. Все вышли с ранами. Кто-то обгорел сильнее, кто-то слабее.

– А Морна и ее дети? – внутри меня похолодело. Я вспомнил маленькую Лиру с ее жуками и тихого Малика.– А Лорик? Как он?

Да и что греха таить – за Морну почему-то тоже стало страшно.

– То же самое, – мрачно ответил Рыхлый. – Всем досталось. И моему сыну, и детям Морны. Так просто, без последствий, через Черный Туман не пройти.

Я стиснул зубы, представив ее и детей такими же «обожженными». Внутри неприятно кольнуло. Я сразу отогнал эти мысли от себя. Не сейчас, надо дослушать Рыхлого, а потом…потом думать и переживать. Я сделал вдох-выдох успокаиваясь.

– Их тоже так сильно потрепало как тебя? – уточнил довольно хладнокровно Грэм, указывая взглядом на ожоги Рыхлого.

– Кого-то даже сильнее. Малику досталось, – честно сказал гнилодарец, и голос его дрогнул. – Но Морне конечно больше всех, потому что она его прикрывала своим телом. Насколько могла. А Лира и Майя…они полностью закрыли свои тела роем насекомых. Но насекомых, которые были у них, оказалось всё равно недостаточно. Это, правда, смягчило удар: насекомые осыпались мертвым пеплом, сгорая заживо, но приняли на себя основную гниль.

Рыхлый замер, вспоминая прошедшие события.

Я же представил себе эту сцену.

– Вот только они бы не выбрались, – добавил Рыхлый, – не пожертвуй Гнус всем, что у него было. Он бросил свои рои прямо перед нами, разгоняя Черный Туман на те мгновения, что нам были нужны для рывка.

– Гнус остался снаружи? – спросил я, вспомнив, что слепой страж обычно сидел у границ болот.

– Да, он был за пределами кольца тумана. Возможно, Целитель сделал это специально, чтобы отрезать его от нас. Потому что будь Гнус внутри кольца, всё могло бы обернуться по другому. Уже потом, когда мы разговаривали с Гнусом, он сказал, что внутри тумана всех его насекомых просто убило мгновенно. Он почти лишился «глаз». Кто-то сработал очень быстро и чисто. Поэтому он не смог нам помочь.

Я вздохнул. Да уж, я себе представлял Гнуса этаким всесильным гнилодарцем, а оказалось…оказалось нет.

– А вы не пытались уйти под землей? – вдруг осенила меня мысль.

– Туман опускается, Элиас. Я как раз и пытался уйти через…землю. И лишился половины своих червей. Без Гнуса я бы тоже не выбрался. Не всё так просто. Целитель не дурак – если бы можно было так просто выйти – это была бы не ловушка.

– Возможно туман рассеется со временем. – предположил я.

– Без внешней подпитки так и будет, – уверенно сказал Рыхлый, – Но это не важно. Своего Хельм добился – увел людей.

– И где вы теперь? – спросил я. Кромка ведь огромна. – Где Морна? Ты знаешь места, где осели… ваши?

– Мы временно собрались вместе, – ответил Рыхлый. – Правда, не все. Четверо из тех, кто не особо ладил с Морной даже в лучшие времена, разбрелись кто куда, спасая свои шкуры. Но я знаю, где они прячутся. Как и остальные.

Грэм молчал, переваривая информацию.

– А раны заживают? – спросил я, разглядывая жуткие струпья Рыхлого.

– Тяжело, – признался он. – Обычная жива на них действует слабо, словно туман оставил в плоти яд. Даже регенерация Морны не справляется.

Я замер.

– А где вы все…остановились?

– В старом доме Морны. – ответил Рыхлый.

– Она туда вернулась? – удивился я. – Она ведь боялась…

– Ага, Чернобрюхого. – не дал мне договорить Рыхлый. – Но теперь она не одна. С ней Клык, я и остальные. Поэтому, думаю, вместе мы защитимся от любого Измененного, если он сунется. Нам просто нужно место, где можно зализать раны и прийти в себя.

– Ладно, Рыхлый, – сказал старик, делая шаг назад. – Спасибо, что сообщил.

Однако Рыхлый смотрел на меня.

– От тебя можно ожидать помощи? Мази…отвары? Что-то, поможет вылечить детей от таких ран…как у меня.

Я посмотрел на гнилодарца. На его обожженное лицо, на усталую позу. И глядя на его раны представил такие же на остальных детях. На Лорике, Майе, Лире и Малике. А может с ними еще чьи-то дети.

Казалось бы…какое мне до них дело, как бы сказал Грэм. Но дело почему-то было.

– Будет…будет мазь, – сказал я поднимаясь, – Нужно только время. День-другой.

Рыхлый благодарно кивнул.

– А черные пиявки-плакальщицы? – внезапно, спросил Грэм. – Те, что выработали иммунитет к Черной Хвори. Они остались? Или…подохли там?

Рыхлый издал короткий смешок.

– Почему-то именно этого вопроса я от тебя и ожидал.

– Мне вас жаль, Рыхлый. Но виноватых тут нет, как бы ты не пытался обвинить меня, Джарла и поселок. Это не мы пригрели гадюку на своей груди.

– Одна пиявка осталась, – успокоил его Рыхлый, перестав улыбаться. – Не волнуйся, охотник. Я как обещал вытащить из тебя Черную Хворь до последней капли, так и буду это делать. Я разведу новых. Мне просто нужно время, чтобы восстановить силы.

– Ладно, Рыхлый, – сказал старик, делая шаг назад. – Спасибо, что сообщил. Я передам детали случившегося Джарлу. Правда, про туман, я думаю, патрули уже должны знать. Это ведь произошло сегодня?

– Пару часов назад, – ответил Рыхлый.

Грэм задумался.

Гнилодарец еще раз взглянул на нас и вздохнул.

– Ладно…пока, Элиас. Ты знаешь где мы. Да и я, если что, дам знать. Всё самое важное я сообщил.

Мы с Грэмом молча смотрели, как фигура гнилодарца растворяется в тенях деревьев и думали. Мои мысли вернулись к Морне, ее детям и ее дому, в который она вернулась, и где я ее увидел впервые.

– Такого, честно говоря, – вдруг обронил Грэм, – Я не ожидал.