Текст книги "Мастер Трав VIII (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

Я опустился на колени рядом с циновкой, на которой лежала Морна. Вблизи всё выглядело, конечно, еще хуже: багровые ожоги, кое-где покрывшиеся плотной, почти угольной коркой в которой явно были частички черного тумана.

В общем-то я был почти что хладнокровен, потому что сейчас моя задача – не паниковать, а помогать, раз уж никто другой этого сделать не может. Но для начала нужно узнать, как сильно въелась эта черная дрянь в кожу, в тело, и что с ней можно сделать. И в этом мне должен был помочь Анализ, показать более полную картину. Правда, для этого пришлось снова натянуть перчатки. Прикасаться голой рукой к Морне я не собирался, но не из брезгливости, а из-за вероятности, что черная жива может перекинуться на меня, а уж смогу ли я с ней справиться – это другой вопрос. Я не Виа, и устойчивости у меня нет.

Я протянул руку в перчатке и осторожно коснулся края одной из самых глубоких и черных ран на плече Морны. На перчатке осталась крошечная черная капля.

Анализ.

Виски привычно сдавило болью. Я выдержал эту вспышку не пошатнувшись, хотя в этот раз она была сильнее чем обычно. Я заметил, что так происходит каждый раз, когда дело касается черной живы – она требовала больше сил и ресурсов мозга для Анализа.

[Пораженный черной живой участок кожи

Описание: частицы структурированной темной живы въевшиеся в плоть носителя.

Эффект: Блокируют естественную регенерацию и движение живы в пораженной зоне. Постепенно расширяют очаг распространения.

Примечание: Рекомендуется удаление омертвевшей и зараженной ткани, затем полная нейтрализация остаточной темной живы и стимулирование регенерации внешними средствами.]

Я похолодел.

Это значило, что всем им со временем стало бы только хуже. Даже без новой подпитки черным туманом со стороны Целителя, эта дрянь продолжала бы их жрать. Значит, черный туман оставляет после себя эти крошечные частицы, мешающие восстановлению. Совсем как пыльца пылевика. В чем-то их вредное воздействие схоже.

Но вот что странно: Грэм ведь ничего не говорил о том, что туман оставляет такие «подарки» в теле. А может обычный черный туман их и не оставлял? А судьбой того алхимика, который словил порцию черного тумана из метки он не интересовался и не спрашивал как его лечат. Может там такие же последствия как и тут?..

Итак, теперь понятно, что мне делать, а именно то, чего не делал Рыхлый и остальные – убирать всё, что выглядело как «затянувшиеся раны». Увы, по-другому никак.

Я поднял взгляд на Морну. Она была в сознании, но ее глаза смотрели на меня сквозь мутную пелену боли. А в том, что ей больно я не сомневался.

– Морна, – тихо, но твёрдо сказал я, склонившись ближе к ней. – Послушай меня. Эта черная корка на твоих ранах – не просто мертвая кожа. Это дрянь, которая продолжает тебя жрать. Она мешает тебе регенерировать и восстанавливаться, понимаешь? Ее нужно убрать насколько это вообще возможно. И тогда тебе станет легче.

Она смотрела на меня, а мои слова, – это было видно по глазам, – медленно до нее доходили. Но главное – доходили!

– Это будет очень больно, – честно добавил я. – Но это нужно сделать. Иначе никакие мои мази не сработают так, как должны – эта дрянь будет мешать.

– Уверен, Элиас? – неожиданно прозвучал голос Грэма, – Выглядит как раны, которые начали затягиваться.

– Только выглядит, – ответил я ровно, – На деле это совсем другое.

Морна, сцепив зубы, едва заметно кивнула – мол, хорошо, делай.

– Не знаю насколько это поможет, но думаю чуть легче станет, – я снял перчатку и прикоснулся к одной из нетронутых чернотой частей тела и начал понемногу передавать живу.

Действовал аккуратно, отслеживая ее реакцию – может эта черная жива начнет питаться тем, что я ей даю?

Морна тяжело, судорожно вздохнула. Её вертикальные зрачки на миг расширились, а напряженные мышцы шеи чуть расслабились. Я, конечно, не видел, но чувствовал, как моя жива течет по ее телу.

Именно телу. Каналов у нее не было.

– Легче? – спросил я через полминуты.

– Да… – с трудом выдавила она пересохшими губами.

Я убрал руку и задумался. Я понимал почему Морне хуже всех, хуже чем другим Одаренным и даже хуже, чем собственным детям – всё дело в том, что ее духовный корень практически не удерживал живу. Тело же любого Одаренного, в том числе гнилодарца, если в нём есть достаточный запас живы, автоматически бросает ее на исцеление ран, хочет он того или нет. Это заложено в самой нашей природе. Именно поэтому те гнилодарцы снаружи, – Ржавый, Шипастая и Каменный, – хоть и пострадали, но всё же держатся на ногах и, возможно, их тела сумеют перебороть черную заразу или не допускать ее распространения. Их духовные корни, какими бы треснувшими они ни были, продолжают функционировать и тянуть живу из окружающей среды, поддерживая их регенерацию. Точно так же Грэм долгое время мог сам противостоять черной хвори и не погибать.

А вот у Морны ситуация была критической: живу самостоятельно она не накапливала, а естественная регенерация из-за обширных поражений черной живой большей части тела была остановлена. А восполнить живу из эликсиров или отваров она не могла – они, похоже, остались в деревне или вообще закончились. В любом случае, ситуация…тяжелая. Если не помочь, конечно.

Поэтому что для нее, что для детей я должен стать временным источником живы. Правда, даже Лорик способен ее накапливать, так что с ними должно быть попроще. Но прежде придется, – хочется того или нет, – убрать всю черную живу с наружных тканей их тел.

Я вздохнул. Тут мне помощь Рыхлого не помешает.

Я поднялся и обернулся к старику и Рыхлому, которые ждали, что я скажу. Даже удивительно, что в отношении болячек мне стали резко доверять, хотя я, казалось бы, никакой не лекарь и не целитель.

– Дед, нужно нагреть воды. Много воды. И найди чистые тряпки – всё, что можно использовать потом для перевязки, – сказал я спокойным голосом, затем снова посмотрел на знахарку, которая была всё еще в сознании, – Морна, у тебя тут есть крепкий алкоголь? Спиртовые настойки? Что-нибудь такое осталось?

Я понимал, что все места нужно сразу обработать хотя бы так. Да, моя мазь обладает антисептическими свойствами, но они не основные в ней. Тем более, что всё чем мы будем прикасаться к детям и к Морне нужно на всякий случай обработать. А кинжал и вовсе простелерелизовать бы в кипятке.

Морна слабо кивнула в сторону дальнего угла. Грэм тут же подошел к стеллажам и начал быстро перебирать склянки и бутылки, сгребая то немногое, что знахарка не успела перепрятать в деревне. Рыхлый, не говоря ни слова, уже возился у очага, раздувая угли под закопченным котелком с водой.

– Скажи, Элиас, ты уверен в том, что делаешь? – тихо спросил гнилодарец, бросив на меня тревожный взгляд.

– Полностью, – так же тихо, но уверенно ответил я. – Иначе всё, что я ей дам, пойдёт насмарку – сначала мы должны вычистить эту дрянь.

Я снова повернулся к Морне, демонстрируя ей руки в перчатках.

– Я не могу убирать это голыми руками. Только через перчатки. Так что придется потерпеть.

– Думаешь… мне сейчас не больно? – хрипло спросила она.

– Думаю больно.

– Тебе помочь? – спросил Грэм, выставляя на стол несколько бутылочек с крепким запахом спирта.

– Да, – кивнул я. – Нужно и Малику помочь, и ей. Один я слишком долго провожусь, а время сейчас дорого. Только обязательно надень перчатки! Да, это будет дико неудобно, но еще не хватало, чтобы к твоей черной хвори добавились еще и эти остатки черного тумана.

Грэм кивнул. Он опустил на пол корзину, которую держал, затем сходил наружу и занес вторую – мою. В доме из-за растопленного очага и спертого воздуха становилось невыносимо жарко. Старик молча скинул свою плотную куртку. Я тоже стянул с себя доспех из ржавозуба, оставшись в одной рубахе, чтобы было легче двигаться.

Седой все это время вел себя на удивление тихо. Мурлык быстро сообразил, что здесь не до игр, забрался по деревянной опоре под самый потолок и устроился там на балке, внимательно оглядывая помещение своими огромными желтыми глазами. Только изредка он отгонял от себя мелких насекомых, которых, похоже, на него натравливала Лира. Девочка тоже сидела тихо, пока мы всё это время возились у ее матери.

Пока вода грелась, я подошел к столу и осмотрел бутылки, понюхал их и выбрал то, что мне подойдет. После этого я снова присел у знахарки.

– Морна, – позвал я. – Еще вопрос: у тебя есть запас на черный день? Какие-нибудь сильные эликсиры именно на случай вот таких ситуаций? Не может быть, чтобы не было. Или может вы уже использовали всё, что было и оно не помогло?

Рыхлый ответил вместо нее:

– Она не приходила в сознание до самого сегодняшнего утра. Так что ничего мы не использовали, кроме тех слабеньких отваров, что оставались здесь на столе. Да и толку от них…а когда мы бежали из деревни, было не до того, сам понимаешь.

Я кивнул. И все же…я помню, сколько у Морны было всего в доме, в первые наши посещения, и в деревню она точно перетащила не всё.

Морна, собрав силы, сглотнула и прошептала:

– Да… есть.

Рыхлый внимательно посмотрел на нее. Как и Грэм.

– Тайник. Один остался… у поваленной сосны над оврагом… за Поляной Молчунов. Там камень… с белой жилой. Сдвинь его – под ним пещерка. Забирай всё.

– Там есть эликсиры восстановления и мощные мази? – на всякий случай уточнил я. – Нам нужно только то, что тебе поможет, если там этого нет – не смысла всё это забирать.

Морна едва заметно кивнула.

– Там кое-что есть.

– Я схожу, – тут же вызвался Рыхлый, делая шаг к двери.

– Нет, – я остановил его жестом. – Ты останешься. Ты мне нужен.

Рыхлый нахмурился.

– Почему? Я знаю лес хорошо и счервями точно найду тайник.

– Потому что сходить может и дед, – ответил я. – А вот эти гнилодарцы снаружи… Я, конечно, понимаю, что раз они не ушли с Целителем, то, наверно, стоит им доверять, но…я пока не могу – слишком они агрессивно настроены. Я вижу, что они на пределе и могут сорваться. Если я останусь с Грэмом вдвоём, а ты уйдёшь, мало ли что они могут затеять, а ты… ты один из них. Тебя они знают и послушают. Ты здесь нужен, чтобы держать их под контролем.

Рыхлый на секунду задумался, бросил взгляд на дверь, за которой сидели Ржавый и Шипастая, и медленно кивнул.

– Об этом я не подумал. Ты прав, они действительно на нервах.

Грэм, не тратя времени на лишние слова, снова натянул свою плотную куртку и проверил кинжалы на поясе.

– Оставь перчатки, – напомнил я старику, – Раз уж мы с Рыхлым будем работать.

Грэм снял перчатки и замер посреди дома. Кинул взгляд на всех нас, задержал на Рыхлом.

– Ладно, я пошел. Присматривай за Элиасом, Рыхлый. Головой отвечаешь. И я сейчас не шучу. Не дай боги с ним что случится, ни тебе, ни этим не поздоровится.

– Это было лишним, – отрезал Рыхлый, – Тут никто никому вредить не собирался.

– Надеюсь, – с сомнением в голосе сказал старик. – Давай, Элиас, я пошел. Будь осторожен тут…

Я кивнул ему.

– Ты тоже, дед. Тебя там некому будет прикрыть.

– Ну да, Седой останется с тобой. – хмыкнул он.

– Дед, не рискуй понапрасну, – сказал я ему, когда он уже открывал дверь, – Ты нужен живым. Тут.

– За меня не волнуйся, Элиас. В крайнем случае, придется использовать пару старых навыков и потратить резерв. Старые охотники не зря старые.

Я вздохнул, провожая его взглядом. Как только дубовая дверь за Грэмом закрылась, я принял решение.

ВИА.

Она была в шагах двухстах от дома Морны. Ближе я не рисковал ее подпускать. Но теперь…теперь я отправил ее в обход и вслед за Грэмом.

СЛЕДОМ. ПРИКРЫВАЙ И ЗАЩИЩАЙ.

Виа послала волну удовлетворения и очень скоро нашла Грэма в своем тепловом спектре.

Мне, честно говоря, было немного страшно отпускать Грэма одного. Казалось, будто вместе нам всегда было надежнее, мы привыкли работать в паре. Но я понимал, что это иллюзия. Без меня, без необходимости оглядываться и страховать внука, Грэм будет двигаться по лесу в разы быстрее и бесшумнее. Ну а Виа… Виа подстрахует.

Тем временем, вода в котелке вскипела, чистые тряпки были под рукой тут же деревянное корытце для чистой воды и небольшой, но острый кинжал, которым я собирался все это снимать.

– Огонь нужно держать сильным, – сказал я Рыхлому, – А всё это…

Я кивнул на черную корку. – Нужно будет уничтожать.

– А оно не превратится обратно в черный туман? – неожиданно спросил он.

Я задумался. Дерьмо! А ведь об этом я не подумал. Метки Виа перерабатывала, черную живу из Клыка откачивали пиявки Рыхлого, а черная хворь имела другие свойства – она не была черным туманом. А ведь черные метки, когда их уничтожали алхимики именно что превращались в черный туман.

– Да, лучше не будем рисковать, – признал я, – Просто будем всё это в посудину складывать.

Я вздохнул. Работа была неприятная. Я все-таки не врач и к подобному не привык. Но…надо. Тем более, мне больно было видеть страдания Морны. Я мог бы конечно начать с Малика, но…как бы это цинично ни звучало, я хотел сначала проверить как мой метод сработает на Морне. Все-таки она была крепче мальчика, пусть даже и с такими ранами. И только если всё пойдет хорошо, можно приняться за мальчишку. Рыхлый, я видел, не спешил начинать по той же причине. И я не мог его винить за это.

Перед тем как начать, я дал Морне эликсир, и почти сразу она вздохнула с громадным облегчением. Да, качество у него было…наилучшее. Максимум, что я мог создать сейчас. Рыхлый, тем временем, осторожно дал эликсир своему сыну. Лире и Майе я не спешил давать по одной причине – я не знал, сколько порций эликсира понадобится на больную Морну. Мои запасы не были бесконечны, а эти девочки выглядят не так уж и плохо. Пусть им пришлось пожертвовать своими насекомыми, но оно того стоило. Их раны были довольно поверхностны.

– Начинаю. – кивнул я знахарке и приступил к очистке ран Морны.

Каждое прикосновение грубой перчаткой, каждое отслаивание почерневшей, въевшейся корки сопровождалось глухими стонами. Это была ювелирная, но жестокая работа. Я физически чувствовал, как черные частицы цепляются за живую плоть, не желая отпускать свою добычу. Приходилось действовать резко и точно. Едва я отделял необходимый кусок, как сразу поливал обнажившиеся раны спиртовой настойкой. Морна шипела сквозь зубы, до крови прокусив губу, но терпела. Однако уже через минут десять, когда я начал наносить мазь на очищенный кусок, стало очевидно, что Морне становится легче. Рыхлый, в общем-то, повторял за мной всю последовательность действий. И получалось у него хорошо.

Вместе с этим, я передавал Морне небольшие порции живы.

Потом я принялся за Малика. Мальчишка, как был молчалив в жизни, так и во время моего лечения терпел. И это было немного жутковато. Мне было бы проще, если бы он стонал или показывал, когда ему больно.

– Малик, тебе больно? – спросил я через минут пять работы.

– Больно, но я умею отключаться от нее…от боли. – сказал он, глядя мне в глаза каким-то удивительно спокойным взглядом.

Я вздохнул.

– Ладно, но если будет что-то не так, сразу говори.

Он кивнул.

В принципе, он и так сегодня был многословнее обычного.

Я продолжил убирать с тела Малика всю черноту. Он дернулся лишь раз за всё время. Однако вскоре лечение дало свои плоды, он стал чуть активнее и сказал:

– Помогает.

На него я потратил большой запас мази, едва ли не больше чем на Морну. Мазь перебила все неприятные запахи, которые витали в доме. Дышать стало намного легче.

Лира и Майя сидели все это время тихо, как мышки, наблюдая за нашей с Рыхлым работой. Седой… Седой уснул. Иного от него я и не ожидал.

Изредка я проверял, как там Виа и Грэм. В такие моменты я отворачивался чуть в сторону на всякий случай. Пусть я и контролировал связь с Виа хорошо, но осторожность после одного прокола не помешает.

Грэм был по прежнему в пути и лиана не особо от него отставала. Никто на него не нападал.

– Майя, – позвал я девочку. Она вздрогнула и подняла на меня глаза. – Пчелы всё ещё тут, на заднем дворе?

– Да… – ответила она.

Сегодня она была какой-то испуганной, хотя я помнил, какой бойкой она была раньше.

– Нужно добыть меда, – сказал я, – Я так понимаю, твои пчелы слушаются только тебя? Нам нужен свежий мёд. Он будет всем вам полезен.

Майя просияла, обрадовавшись, что может быть полезной. Она быстро вскочила, схватила с полки чистый глиняный кувшин и юркнула в заднюю дверь. Мед Морны действительно обладал хорошими восстанавливающими свойствами.

– Я тоже могла это сделать, – вдруг недовольно проворчала Лира, насупившись. По ее руке нервно пробежал небольшой жук.

– Ты нужна тут, для защиты, – серьёзно ответил я, глядя на неё. – Майя добывает еду, а твои насекомые, если что, смогут нас защитить. Нам нужен надежный страж.

Если я и соврал, то совсем чуть-чуть.

Лира тут же гордо выпятила грудь и довольно заулыбалась, несмотря на мелкие ожоги, которые виднелись на её щеках и руках. Возможно, они были еще где-то под одеждой, но того я уже не видел.

Закончив с Маликом, я вернулся к работе над Морной. Я обработал большую часть тела, для этого пришлось очень осторожно переворачивать знахарку на бок и…на живот. Особенно сильно въелась черная жива в ее спину. Это был, пожалуй, самый проблемный и болезненный участок ее тела. Но и с ним я скоро закончил. Всё же моя задача – убрать самые черные участки, с остальным я надеялся, что справится моя подпитка, эликсиры и мазь. Всё вкупе должно дать возможность для быстрого восстановления. В общем-то Рыхлый был прав: Морне досталось больше всех, и большая часть ее тела представляла сплошной черный ожог.

Я даже представить не мог, что этот процесс будет настолько утомительным: приходилось несколько раз кипятить воду, и под конец «очищения» вся спиртовая настойка закончилась.

Лицо я оставил напоследок. Да, его туман изьел тоже сильно.

– Давай, – кивнула мне Морна и я начал.

Вроде всего лишь лицо, но провозился над ним я едва ли не больше, чем над более крупными участками тела. Именно для лица я использовал мазь с частичками Виа. Надеюсь, это ей поможет.

Тела Малика, Лорика и Морны постепенно очищались, и вместо угольных кусочков пораженной кожи теперь там была более-менее чистая кожа, покрытая моей мазью.

– А почему вы сразу не сделали так? – спросил я, когда мы с Рыхлым закончили.

Рыхлый тяжело вздохнул, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

– Честно говоря… я боялся, – признался он. – Боялся, что сделаю только хуже. Если бы я снял эту корку, обнажились бы раны, а чем их лечить? Обычные мази тут бесполезны, мы бы просто занесли заразу, и они бы истекли кровью. Но теперь у нас есть твоя мазь, эликсиры и…жива.

Я кивнул. Логика в его словах была: без сильного регенеративного средства вскрывать такие обширные поражения – чистое самоубийство.

Несколько минут мы просто молчали. У меня же возникла мысль. Ведь по сути, мы сейчас занимались очищением пораженной плоти, а такое могли в теории сжирать черви Рыхлого. Да, есть проблема с тем, что они сами по себе могут занести заразу, но. в теории это возможно. Если использовать насекомых для очищения подобных ран (пусть сами насекомые после этого умрут) это будет гораздо лучше, чем работать так грубо, как мы. Или Виа…она ведь могла высосать частицы черной живы? Могла. Правда тут, в доме, перед другими гнилодарцами я «светить» ее не мог. Но в дальнейшем стоит об этом помнить. В ситуации поражения энергетических каналов Виа бесполезна, но если дело касалось плоти – всё менялось. Однако есть еще один вариант.

– Скажи, Рыхлый, а твои черные пиявки, – те самые, что высасывали черную живу из Клыка, – они ведь могут есть такую плоть?

Рыхлый застыл, обдумывая вопрос.

– Они, вообще-то, питаются больше самой живой, – медленно произнес он. – Вытягивают испорченную энергию. Но вообще… да, частички плоти, пропитанные этой энергией, они тоже могут сожрать и переварить. Только вот у меня осталась всего одна такая пиявка. Я вчера тебе говорил, что еще не успел развести их. У меня тоже была такая мысль, – использовать пиявку, – но я боялся, что если сейчас что-то пойдет не так, то я потеряю единственную пиявку и вообще останусь без этого вида. И в итоге обещание достать из Грэм черную хворь не смогу выполнить. Потому что сейчас добыть таких пиявок будет проблематично. Учитывая всё случившееся.

Я кивнул. Да, звучало разумно.

– Как скоро может появиться вторая? – спросил я.

– Возможно, к вечеру. Если я создам подходящие условия и она «родит» новую. А там…там процесс пойдет еще быстрее.

– Ясно, – вздохнул я, – Возможно с ними дело пойдет быстрее. Дело в том, что мы с тобой убрали только основное, но остатки…их нужно убирать более…деликатно. Нельзя оставлять черных частиц.

Я подошёл к Малику, осмотрел его, прикоснулся к руке и дал немного живы. Он сразу открыл глаза, а через секунду снова закрыл.

– Ты как? – шепотом спросил я.

– Лучше… – прошептал Малик, неожиданно ясным голосом. – Камни больше не кричат… они… шепчут.

Я посмотрел на его руки, в которых он держал небольшие камешки. Да уж, тут всё по-прежнему.

Потом я подошел к Лорику и также поделился живой. Сын Рыхлого после этих всех «процедур» и порции живы просто уснул.

– Спасибо, Элиас, – вдруг тихо сказал Рыхлый, глядя на спящего сына. – Ты сильно помог. Твоя мазь… эликсир… твоя жива. Это многого стоит. Я и так был твоим должником за то, что ты остановил разрушение его корня, а сейчас и подавно. И я… я пока не знаю, как смогу вернуть тебе такой долг.

Я отмахнулся, чувствуя легкую неловкость. Сложно и непривычно принимать благодарность.

– Я не могу не помочь тем, кого знаю. Особенно детям.

Рыхлый кивнул.

В этот дверь скрипнула, и в дом вернулась Майя. В руках она несла глиняный кувшинчик, доверху наполненный сотами с медом. Выглядела она довольной и что-то тихо напевала.

В общем-то следующий момент показался мне почему-то…интимным. Поднять руки Морна самостоятельно не могла, поэтому я кормил ее медом с ложки. В ее ситуации, когда ничего нормального есть она не могла, подобный источник быстрых углеводов и сахаров был как нельзя кстати. И это не считая других положительных свойства этого лесного меда.

– Спасибо… – выдохнула она, когда я вытер остатки меда с ее губ,. – Мне… действительно легче.

Морна скосила глаза, пытаясь рассмотреть свое перебинтованное тело, затем перевела взгляд на меня. В ее желтых глазах мелькнула чисто женская уязвимость, которую я никогда раньше в ней не видел.

– Ну как… моё лицо? – еле выдавила она, пытаясь усмехнуться. – Страшная стала?

Я замялся лишь на долю секунды.

– Восстановится и будешь еще красивее. С твоей регенерацией это не будет проблемой, – ответил я.

Морна вдруг смутилась моего пристального взгляда и чуть отвернулась в сторону, спрятав лицо, почти полностью покрытое мазью.

Я оглянулся. Рыхлый сидел у стены с закрытыми глазами, полностью погрузившись в себя – не иначе как контролировал червей по всему периметру, обеспечивая нашу безопасность или что-то проверяя.

Я еще раз мельком взглянул на Морну и понял, что прямо сейчас смущаю эту женщину тем, что вижу ее такой – в ранах и слабой. Она привыкла быть сильной и всё держать под контролем, вот только…жизнь распорядилась иначе.

Честно говоря, я и сам чувствовал усталость.

Я поднялся, отряхивая колени.

– Рыхлый, – окликнул я гнилодарца.

– А? – открыл он глаза

– Пошли. – вздохнул я, направляясь к выходу. – Представишь мне всех остальных. Тут ведь не только эти трое…агрессивно настроенных.

– Не только. – кивнул он, направляясь ко мне. – Есть другие.