Текст книги "Мастер Трав VIII (СИ)"
Автор книги: Ваня Мордорский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
Глава 15
Утро началось с боли.
Я проснулся рано, когда солнце еще только-только начало бросать свои робкие рассветные лучи на Кромку и Древа Живы. Но мне было не до этих красот, которыми можно любоваться хоть целую вечность…увы, этим утром меня ожидала боль от вчерашней вечерней закалки, а не любование восходом.
Правда, этого я и ожидал, когда просил Грэма помочь мне нанести везде ослабленный сок едкого дуба. И несмотря на то, что даже ослабленный он был сильнее огненной крапивы, но и я уже делал не первую по счету закалку деликатных мест. Так что еще два-три нанесения – и я смогу закончить всё обычным, неразбавленным соком едкого дуба. А пока…пока так.
Я сделал вдох-выдох, поднялся и почувствовал жжение на голове, под мышками и на ступнях с ладонями – в общем везде, где я сам и Грэм прошелся по мне соком. Хоть это не шло ни в какое сравнение с той первой закалкой едким соком – вот тогда был настоящий ад. А сейчас моя кожа уже была крепче и менее чувствительна к подобной боли. Так что терпеть можно.
Вдобавок восстановление всё равно шло быстрее обычного, спасибо моему Дару и постоянно циркулирующей в теле живе, вернее, ее огромному запасу. Учитывая, что воспаление уже немного спало за ночь и началось заживление, можно было смело использовать регенерирующую мазь.
Я натянул штаны и вышел на улицу. Воздух был свежим и прохладным. Грэм сидел на крыльце и методично натачивал кинжал за кинжалом. Топор уже сверкал безупречно острым лезвием – я так крепко спал, что даже эти монотонные и раздражающие звуки меня не разбудили.
Рядом с ним стояла дымящаяся кружка чая. Видимо только заварил и еще не успел взбодриться.
– Доброе утро, – хрипловато сказал я.
Говорить было тяжело. Горло пересохло, так что я взял деревянную кружку, зачерпнул ею воды и залпом всё выпил.
Стало сразу полегче.
Старик поднял на меня взгляд, окинул цепким взором мою шею и плечи.
– Да, как будто бы воспаление спало, – сказал я, опережая его вопрос.
– Вот как? – прищурился Грэм, – Подойди, взгляну поближе.
Он отложил кинжал в сторону.
Грэм провел грубыми мозолистыми пальцами по воспаленным участкам на шее, потыкал голову пальцем и кивнул.
– Действительно, воспаление прошло, – удовлетворенно сказал он. – И очень быстро, так что можешь мазать свою чудо-мазь. Уже не навредит закалке.
– Точно можно? – уточнил я.
– Можно-можно. Говорил же, у тебя регенерация очень быстрая… Видимо, влияет большой духовный корень ну и…особенность Дара.
Это я уже и так знал. Только мне казалось, что чем ближе к следующей ступени Дара, тем быстрее регенерация становится.
Я вернулся в дом, достал мазь, сделанную вчера, зачерпнул зелено-янтарную субстанцию и начал наносить ее на закаленные вчера участки тела. Едва мазь коснулась горящей кожи, как я невольно выдохнул. Эффект был ну если не мгновенным, то очень быстрым. Если раньше мазь где использовалась перетертая мята давала лишь легкий холодок, то эта мазь сработала почти как кусок льда, приложенный к раскаленному металлу. Проникающее под самую кожу охлаждение почти моментально сняло зуд и снизило боль.
И это еще не максимум качества, да и саму мазь можно доработать. Да уж…
Вернувшись на крыльцо, я сел на ступеньки и окинул взглядом двор и сад… Мой маленький хищный и целебный лес. Восстановление после моей намеренной «обрезки» пошло куда активнее, чем я рассчитывал. Гидролат, подпитка от скитальца и сердечника древнего делали свое дело. Серебряная мята уже выпустила не просто ростки, а молодые листья, налившиеся соком. Это было хорошо для дела, но плохо для маскировки от Эйны. Завтра у меня день рождения и она придет. Надеюсь, большую часть своих дел, к тому времени я успею закончить. Потому что потом, возможно, будет не до этого. Я до сих пор не знаю, что от меня хочет Эйна, и какие она сделала выводы из нашей встречи, а без этого у меня нет правильной стратегии поведения с ней. Да, она делала вид наивной девушки, но в ключевые моменты прорезалась ее хитрость и цепкость: она всё видела и запоминала… как шпион. Или как разведчик.
Да уж, если эта Эйна с ее странными, сияющими зелеными глазами и неясными мотивами снова решит сунуть сюда свой нос, она точно заметит неестественную скорость роста, вернее, восстановления моих растений. Поэтому вечером придется снова немножко всё пообрывать. Простите, мои несчастные растения, но так надо для дела.
Я встал, подошел к крайним рядам грядок, которые были виднее всего из-за забора, и мысленно потянулся к ним.
Поглощение.
Я не вытягивал живу подчистую, чтобы убить растения, нет, – я действовал тонко, по чуть-чуть. Немного потянул энергию из стеблей, заставил листья слегка поникнуть, пожелтеть по краям. Растения словно «подсушились», приобретая вид тех, что с трудом оправляются от болезни. Да уж…обманет ли это кого-то? Не знаю. Но вряд ли в этот раз Эйна будет «сканировать» растения как тогда – скорее всего сделает короткий визуальный осмотр и всё. Может даже не заходя в дом.
Затем я, остановившись, взглянул на только вчера пересаженные растения. Прошелся по всем тем, которые станут будущей улучшенной основой мази, а затем мой взгляд заметил в месте, где я высадил растения едкого типа, Седого.
Мурлык, прижав уши и распластавшись по земле, словно крадущийся тигр, медленно, миллиметр за миллиметром, подкрадывался к жгучим одуванчикам. Его нос смешно подергивался, втягивая резкий уксусный аромат.
– А ну брысь! – цыкнул я на него, дополнительно хлопнув в ладоши.
Седой театрально подпрыгнул на месте, пискнул и достоинством старого вожака потрусил в сторону спящего Шлепы. Я проводил его взглядом и усмехнулся. Видимо это он так меня дразнил – показывал, что одуванчики теперь всегда под угрозой уничтожения. На самом же деле, если бы он хотел их сожрать, то сделал бы это еще ночью, когда никто не видел.
Ладно, пора за работу. Мазь облегчила жжение, и теперь я вновь чувствовал себя человеком.
Первым делом набрал в ведро воды из корыта и прошелся по саду, поливая растения. Сегодня ни одно растение из улучшенных не подпитывал, поэтому и обход сделал быстро. Задержался у изгороди. Изгородь показывала хорошие темпы роста, как и ловец, и я мог только представить, насколько сильнее эти растения станут, если я из них сделаю мутантов. Пока же…пока пусть растут и набираются сил.
Затем подпитывал ментальные и едкие растения. У последних остановился на подольше. Земля здесь была слишком здоровой, а для этих ядовитых сорняков нужна была своя, особая среда. Видно было, что они, несмотря на мою подпитку, чуть подувяли. Точно такая же история была с огненной крапивой, пока не появилась рассветница. И то даже с ней говорить о стремительной эволюции огненных растений не приходилось. Увы, эволюцию они могли пройти только в естественной среде – в месте, насыщенном не просто огнем, а огненной живой. Сейчас для меня создать такие условия было невозможно.
Я принес пустую деревянную кадку, набрал в нее чистой, жирной земли. Затем достал остатки вчерашнего, разбавленного хитином сока едкого дуба и щедро пролил им землю. Тщательно перемешал палкой, пока почва не превратилась в воняющую кислятиной грязь, и накрыл плотной крышкой. Оставлю пока так и посмотрю, что тут выйдет, и как изменится структура земли через день. А в том, что эти изменения неизбежно должны произойти, я был уверен. Потом применю Анализ и узнаю все подробности. Если она приобретет нужные свойства, то я сразу пересажу одуванчики в нее, и их эволюция пойдет в разы быстрее.
Закончив с садом, я замер, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Мысленно потянулся далеко за пределы двора, в сторону Хрустального Лога, и сразу нащупал состоящее из пяти частей сознание душильника. Мой новый симбионт был на месте, засев на одном из деревьев. Он был сыт, спокоен и бдителен. Удивительно, но за ночь ментальная нагрузка от него стала еще меньше. Мой мозг, подобно мышце, адаптировался к количеству связей, расширяя свои «слоты». Всё как и говорил Рыхлый: напряжение заставляет Дар работать на полную, выходить за пределы.
Я дал ему несколько команд, которые он с запозданием, но начал выполнять. Отследил, насколько он послушен, и потом решил, что хватит. Связь от такого воздействия уже перестала расти, а сам душильник даже не пытался вырваться из-под моего контроля. И это хорошо.
Я перевел внимание на младшего душильника, который сейчас отдыхал в корзине в доме. Надо бы его подкормить. Это я сразу и сделал: подошел, передал живу и проследил за его поведением. А вел он себя на удивление не агрессивно, насколько это возможно для душильника. Так что я вышел за забор, вырвал с корнями несколько десятков сорняков и отдал всех их ему. Пусть поест.
После этого задумался о «крапивном ящике» – нужно сделать небольшую деревянную камеру, куда будет подаваться пар от дистиллированной огненной крапивы. Законопатить там всё и начать закалку глаз, рта и вообще дыхательных путей. Да, будет больно, но если начать с небольшой концентрации и постепенно ее довести до высокой, то вполне может сработать. Думаю, охотники покупали особые эликсиры, которые могли закрыть и такие «дыры», но это они. Я могу рассчитывать только на себя и свои навыки создания эликсиров. Да, завтра этим и займусь. А может и сегодня. Огненного сока у меня достаточно – делай с ним что хочешь и как хочешь. Вот и попробую.
После этого я подошел к корыту и посмотрел на свои глаза. Да, именно тут, стоя у корыта, я так нелепо спалился Эйне. Такого больше никогда не должно повториться.
ВИА. – неожиданно пришла мне в голову любопытная мысль, – ПРЕДСТАВЬ ОХОТУ. ГОЛОД.
И она поняла. На удивление, эти слова отзывались в ней мощными инстинктами, которым она в любой момент была готова дать волю. Как сейчас.
Это-то мне и нужно было.
Через Глубокую Связь в мой разум ударила горячая волна чужих эмоций: первобытная жажда разорвать, сдавить и выпить. Зрачки в отражении мгновенно расширились, а радужка полыхнула ярким, неестественно зеленым светом.
Ровно так всё и произошло в момент, когда Марта осматривала мой сад. Только сейчас я позволил этому произойти и не сопротивлялся.
А теперь…сопротивление.
Я стиснул зубы и волевым усилием, выстраивая ментальную стену, задавил этот отклик. Свет в глазах резко потускнел, вернувшись к почти обычному зеленому оттенку глаз человека.
Ну вот, другое дело!
[Контроль проявления Глубокой Связи – 34%].
Я проделал это упражнение раз сорок, а то и сорок пять. Всплеск голода Виа, моментальное полыхание глаз, а после – вновь взятие под контроль и…затухание.
Это, конечно, сразу заставило мой контроль подавления вырасти, причем неплохо.
[Контроль проявления Глубокой Связи – 38%].
Рост составил четыре процента, и с каждым разом это давалось всё легче.
[Зачаточное самосознание Виа +1%]
Система реагировала на то, что Виа училась сознательно генерировать нужные мне эмоции по команде. Однако сам я на такой «голод по команде» довольно скоро перестал реагировать, и рост подавления прекратился. Я понимал: чтобы поднять контроль выше, мне нужны настоящие внешние угрозы – настоящий стресс, при котором Виа захочет убивать сама, а не по моей просьбе. Нужно чтобы она испытывала голод и через канал обрушила на меня свои эмоции. Пока же всё было дозированно.
Ладно, это тоже уже неплохой прогресс. И, думаю, если б я встретил Эйну с таким контролем подавления, то свечение если бы и было, то едва заметное и возможности «надавить» на меня у нее бы не было.
Но…что сделано, то сделано.
После короткого отдыха я подошел к мешочкам, вынутым из тела пыльника. Вчера применить Анализ я не мог, но сейчас…да.
Анализ.
Голову привычно сдавило обручем боли, но я вытерпел, почти не подав вида.
[Пыльцевой мешок Пыльника (Мутировавшая железа).
Состав: Органическая пыльца, пропитанная живой Хмари.
Свойства: Концентрированная иссушающая пыльца (мутировавшая).
Особенность: Пыльца не просто забивает каналы Одаренного, как песок. При контакте с активной живой внутри чужого тела, она вступает в реакцию и вызывает микроразрывы каналов при попытке использовать Дар. Если не использовать живу, то эффект постепенно уходит, а тело перебарывает негативный эффект пыльцы]
Вот оно как… Это вещество еще опаснее, чем рассказывал Грэм. Осталось научиться его применять и, возможно, создавать плотный шарик такой концентрированной пыли.
Пока я об этом размышлял, Грэм успел сделать себе грибную вытяжку и принять это вонючее месиво. Он скривился, но выпил всё до дна. Ну а минут через двадцать последовала знакомая реакция – он начал кашлять. Из него выходила грибная вытяжка вместе с кровью и частицами черной хвори. Сплевывал он в пламя, которое уничтожало заразу.
После этого мы сели завтракать. Во время еды ни Грэм ни я не проронили ни слова. Только когда мы доели кашу, я отложил ложку в сторону и сказал:
– Дед.
Он поднял на меня тяжелый взгляд.
– Я тебя мало расспрашивал раньше о таком, как вчера, – ровно сказал я. – Да и, честно говоря, раньше всё это мне было неинтересно – я просто хотел пробудить Дар и сбежать куда подальше из этой дыры. Остальное меня не волновало.
Грэм мрачно хмыкнул, соглашаясь.
– А сейчас… – я посмотрел ему прямо в глаза. – Сейчас всё изменилось, так что давай договоримся: всё важное, – или то, что ты считаешь важным для нашего выживания, – ты будешь говорить мне сам. Не ждать, пока я случайно узнаю от старого приручителя, а говорить прямо. Как и я теперь говорю тебе о своих делах. Мы делаем…одно дело – выживаем. А с секретами это как-то не очень выходит.
Старик долго смотрел мне в глаза. В его взгляде что-то неуловимо смягчалось. Он тяжело вздохнул, и напряжение, висевшее на кухне, словно растворилось в воздухе.
– Ладно, – коротко кивнул Грэм. – Договорились. И да, раньше тебе говорить – значило сделать так, чтобы узнали все. Не помню, чтобы ты раньше какие-то тайны умел хранить.
– Времена изменились, – пожал я плечами.
– Да уж…изменились так изменились, – вздохнул старик.
Он допил чай и поднялся.
– Собирайся, пойдем к Морне. Нечего растягивать этот поход, сделаем и вернемся. А я посмотрю на тех, кто там к ней перебрался.
– Хорошо, только мне нужен где-то час времени – хочу сварить эликсиры про запас. Они детям точно понадобятся, а может и самой Морне. Одной мази точно будет мало.
Грэм кивнул и пошел собираться в поход.
Я же засел за варку, все необходимые ингредиенты у меня были. Оставалось просто сварить качественные эликсиры, чем я и занялся.
Для создания эликсиров использовал воду, которую мы набрали в Логе, и вдобавок пришлось потратить запасы осколков кристаллов: перетереть их в труху и бросить в котелок. Все-таки это почти автоматически повышало качество любого отвара или эликсира.
В итоге по окончанию варки передо мной на столе стояло девять бутылочек с эликсирами. Пожалуй, достаточно. На день-другой детям хватит, а там дальше я новые сварю.
Вот теперь можно идти.
Выйдя наружу, я заметил странное: одна из связей с корнечервем словно…сбоила. Будто пыталась разделиться на две части. Корнечервь вынырнул прямо возле моих ног и из разрыхленной земли показалась знакомая сегментированная морда, а следом выскочил еще один, совсем крошечный, почти прозрачный червячок. Их связывал небольшой корешок.
Вот оно что! Он почковался. Через мгновение этот корешок разорвался и связь с крупным корнечервем стабилизировалась.
Я попытался потянуться к новорожденному корнечервю Даром, чтобы установить связь, но тут же почувствовал резкую боль в висках. Нет, «слот» в мозгу был занят. Мой ментальный предел пока исчерпан. Еще одна связь – и я рискую потерять контроль над остальными, так что приходится выбирать: либо к умным, либо к красивым. И тут на двух стульях не усидеть. Ладно, тогда хотя бы покормим это новорожденное создание.
Я осторожно прикоснулся к крохотному корнечервю (он не сопротивлялся) и передал небольшое количество живы. Пусть растет, осваивается. Правда, затем мысленно приказал двум старшим червям (отцу и второму сыну):
ОХРАНЯТЬ. ДЕРЖАТЬ НА ЭТОЙ ТЕРРИТОРИИ. УЧИТЬ.
И они выполнили приказ, тут же окружив мальца. Да он и сам, только «родившийся», тянулся к тому корнечервю, от которого отпочковался.
Что ж, хорошо. Эта маленькая стая будет контролировать его. Эх, в любое другое время я бы понаблюдал за ним подольше, но сейчас мы торопились.
И, признаться честно, внутри меня росло противное, липкое нетерпение, смешанное со страхом.
Я боялся увидеть Морну, боялся увидеть ее обезображенной. Она всегда была воплощением дикой, первобытной силы и красоты, хищницей. Черный туман сжигал плоть, и я слишком ярко представлял, что он мог с ней сделать. А она мне нравилась, пусть я и понимал, что иногда она на меня воздействовала. Это не отменяло того, что она была красивой, пусть и своеобразной женщиной.
Я вздохнул. Да уж, глупо спорить с тем, что она была для меня чем-то большим, чем просто местом сбыта отваров. А ведь мне завтра будет только шестнадцать, и даже по меркам этого мира я молод. И с этим ничего не поделаешь.
Я тряхнул головой, отгоняя эмоции. Переложил мази в корзину, взял эликсиры, слабенькие отвары (для себя) и несколько пустых кувшинов. На обратном пути нужно будет зайти в рощу железных дубов. Для закалки Душильника-Старшего потребуется уйма сока, возможно не меньше трех кувшинов. Да и младшего душильника тоже нужно закалять ежедневно. Даа… Дел была куча, и как только всё успеть?
Я отправил Виа в корзину, туда же пересадил душильника. Скиталец в земле уже был готов отправиться за мной. Я чувствовал его нетерпение. Сидеть на одном месте он мог, конечно, долго, но через связь я чувствовал – он хочет и должен путешествовать. И его нужно выпускать на подобные «прогулки», тем более, что он легко может найти во время такой прогулки что-то особенное.
Эх…мечты-мечты.
– Готов? – спросил Грэм уже весь экипированный всем тем оружием, что у нас было. Вдобавок он надел свои самые плотные штаны и куртку. Даже перчатки взял. Старик был настроен серьезно.
– Готов. – ответил я.
На мне тоже была уже рубаха, а сверху моя кожаная броня из ржавозуба. Грэм захватил также пару фляг воды.
– Ну так пошли.
Я кивнул и позволил Скитальцу рвануть вперед. Сердечника я опять пересадил в небольшую кадочку и поместил в корзину. Как говорится, всё свое ношу с собой.
Седой уже сидел у меня на плече и оглядывал всё с очень важным видом. Может, думал, что сегодня мы пойдем к его сородичам.
Мы вышли со двора.
Дом был заперт, волк Трана скучающе лежал у калитки. Рядом с ним валялись две тушки саламандры. Видимо, Грэм утром дал ему перекусить. Ну а Шлепа недовольным взглядом (как всегда) провожал Грэма. Не любил он, когда оставался один дома.
Я же попытался задать Скитальцу цель.
ИЩИ КОСТИ И КРИСТАЛЛЫ.
Не знаю насколько он понял, с этим у него было посложнее чем у Виа, будто он «говорил» на каком-то другом языке команд, но вперед он всё же двинулся, перейдя в режим поиска.
В любом случае, найдет что-то – хорошо, нет – что ж, не каждый же день находить ценности.
Пока мы шли по знакомым тропам Кромки, я передал Виа массивный заряд живы. Сегодня нужно продолжить ее эволюцию. На ее три процента ушло треть моего запаса, зато она была теперь готова, и если мы повстречаем меченую крысу или просто метку, то это пойдет ей на пользу. Она сможет поглотить черную живу и поднять свою устойчивость. Сейчас, когда черный туман стал главной угрозой, Виа превратилась одновременно и в мое главное оружие, и в единственное лекарство против черной живы.
[Потенциал эволюции: +3%]
Однако мы шли уже полчаса, и вокруг было чисто: ни одной черной точки в тепловом зрении лианы. Вдобавок мы несколько раз видели патрули, состоящие пусть из молодых, но все же охотников. Видели и приручителя с волками. Похоже, тех охотников, что постарше и поопытнее отправили патрулировать места поглубже и опаснее. И в чем-то это, конечно, правильно.
– Что-то нет ни одной метки, – сказал я немного недовольно.
– Потому что их уничтожили, – удовлетворенно хмыкнул Грэм и указал носком ноги на обугленный ствол сосны. – Джарл все-таки заставил этих ублюдков из гильдии алхимиков шевелить задницами. Выжигают заразу. Хоть какая-то от них польза появилась.
– Да, – кивнул я, а сам с досадой подумал: «Хоть бы одну оставили для Виа, старательные засранцы».
Пока мы шли к дому Морны, а я продолжал использовать Поглощение.
Оно выросло совсем незначительно, на доли процентов. Но и то хорошо.
Постепенно места становились знакомыми, и я замечал ориентиры, которые мне показывал Грэм еще в первое посещение дома Морны. Их я запомнил хорошо.
Да уж, давно я не был у Морны дома. С того самого боя с Измененным, после которого мы перестали сюда ходить. Я приглядывался к деревьям: где-то тут, помнится, оставались следы от его когтей.
И скоро я их заметил. Вот они, никуда не делись. Значит, мы совсем близко от дома.
Грэм же замедлил шаг, его рука легла на рукоять топора. И почему – стало скоро понятно.
Мы еще не дошли шагов ста до дома Морны, а нас уже заметили.
Нас окружили тучки мелких, серых насекомых. Они не жалили, просто кружили, создавая раздражающий фон – своеобразная сигнализация. И это были не насекомые Лиры или Майи, они никогда не использовали мошкару. Да и если подумать – для мошкары нужен был более точный контроль. Возможно, нас так «приветствовал» один из гнилодарцев, который нашел приют у Морны и защищал это место.
Впрочем, не мошкарой единой. Черви тоже проявили активность под ногами. И вот они меня немного успокоили. Значит Рыхлый тут и всё видит.
– Ну…хоть кто-то из них отвечает за охрану, а то если бы незамеченными подошли, у меня были бы к ним вопросы, – заметил Грэм, двигаясь вперед.
– И Рыхлый тут. – сказал я.
– Или кто-то с похожим Даром, – уточнил старик.
– Да.
Скитальца я отправил гулять чуть подальше, чтобы его не «засекли», а Виа ползла позади нас, прикрывая спину. В корзине был только душильник, но он сейчас был малоактивен.
Мы сделали еще несколько шагов, и я заметил тончайшие, прочные нити, натянутые между кустами и деревьями на уровне колен и груди. Паутина.
– Шурша Восьмиглазая тоже тут.
– Пи! – тихо подал голос Седой.
– Ничего-ничего, – успокоил я его, – Тут все…кхм…свои. Нам ничего не грозит.
– Пи.
Видимо, он немного сомневался в моих словах.
Мы двигались осторожно, стараясь не задевать паутинки, но это было конечно же невозможно, так что Шурша (если это была она) уже знала, что кто-то потревожил ее сигнальные сети раскиданные везде на расстоянии пятидесяти шагов от дома.
Мы вышли к самому дому. Изгородь, разнесенная Измененным, так и стояла полуразрушенной. Точнее те места, которые я срастил были как будто в порядке, но сама изгородь пожухла. Ей нужна была подпитка и побольше. Думаю, при желании я смогу это быстро исправить.
На камне у крыльца сидел Клык. Исхудавший до состояния скелета, с глубоко запавшими, воспаленными глазами. Заметив нас, он с трудом оперся на свои костяные наросты на руках и встал. Лечение, и последующий выход через черный туман ему дались явно тяжело. Кожа у него тоже облезла, кое-где обнажая белые костяные наросты. Только теперь было со всей очевидностью заметно, насколько в нем больше «костей» и как сильно они выпирают.
Из-под навеса рядом с домом вышел Рыхлый. Навеса, кстати, в прошлые походы тут не было. Видимо, сделали как раз вчера.
Лицо гнилодарца выглядело чуть лучше, чем вчера. Раны от черного тумана успели подсохнуть, стянув кожу уродливой черной коркой. Он казался постаревшим лет на десять и, судя по красным белкам глаз, не спал всю ночь. Возле его ног, укутанный в грязное одеяло, лежал Лорик. Мальчик тяжело дышал и тихо постанывал в бреду. Я видел только ожоги на его лице, но скорее всего они были по всему телу. Правда, лицо задело ему не так сильно как Рыхлому.
Но удивило меня не это: не в самом доме, а вокруг него, прямо на земле или на кусках бревен (которые, видимо, они притащили себе) настороженно сидели незнакомые мне люди.
Гнилодарцы.
Грэм скользнул по ним взглядом. И шевеля губами сосчитал.
– Пятеро…и возможно на заднем дворе есть еще. – тихо сказал он.
– Ага, – кивнул я.
Выглядели они как побитые псы, но псы, готовые в любой момент огрызнуться. Морна, похоже, внутрь дома их не пустила. Возможно у них были изначально не настолько хорошие отношения. Однако в приюте им не отказала.
Один из них – мужчина, чья кожа казалась покрытой слоями ржавой, отслаивающейся окалины, тяжело поднялся.
– А это еще кто? – хрипло бросил он, обращаясь к Рыхлому. – Ты привел сюда охотника и… травника⁈ Зачем? Мы же договаривались, никаких чужаков!
Глаза Ржавого сверлили меня с такой ненавистью, словно это я лично выгнал их из деревни и натравил на них черный туман.
Я криво улыбнулся. Да уж, удобно искать виноватых в своих бедах на стороне. А ведь они и сами виноваты – не помню, чтобы Рыхлый рассказывал, чтобы другие гнилодарцы особо рьяно высказывали свою позицию во время собрания или до него, когда еще что-то можно было изменить. Зато теперь винить в своих бедах будут других, в этом я не сомневаюсь. Такова уж человеческая натура, и не важно, гнилодарец ты, или обычный человек – наша суть остается прежней. Взять ответственность за свои поступки могут не все.
С земли поднялась девушка. Она могла бы быть миловидной, если бы не две вещи: половина ее лица представляла собой один сплошной багровый ожог от тумана, а из ее плеч, предплечий и щек выступали черные, жесткие хитиновые шипы, длиной с полпальца. Я сразу понял, насколько мучительной должна быть жизнь с таким Даром. Хуже, чем у Клыка: ни лечь нормально, ни одеться. И, похоже, такие шипы у нее были вообще по всему телу, если судить по топорщащейся мешковатой одежде.
– Я Элиас, – спокойно сказал я, выступая вперед.
– Нам всё равно, кто ты, – зло выплюнула девушка, и шипы на ее теле угрожающе задрожали. – Тебе тут не рады, проваливай обратно.
– Шипастая, – устало произнес Рыхлый. – Уймись и не говори за всех. Тем более, это не твой дом и не твоя земля. Много себе позволяешь.
Девушка резко дернулась. Нервы у нее были явно ни к черту. Два шипа с сухим щелчком выстрелили из ее предплечья и намертво воткнулись в деревянную опору навеса, всего в ладони от головы стонущего Лорика.
Рыхлый даже не вздрогнул. Его тусклый взгляд медленно перешел с шипов на девушку.
– Попала бы в моего сына – убил бы.
– Силенок не хватит, червяк, – огрызнулась Шипастая, но на шаг отступила.
– Я пришел помочь вам, – я проигнорировал их перепалку, доставая из корзины баночку с мазью.
– Можешь оставить свое «лекарство» на земле и уходить, – прорычал Ржавый, делая шаг наперерез.
Грэм, до этого молча стоявший за моим плечом, небрежно перехватил топор. Лезвие тускло блеснуло.
– Без тебя разберемся, Ржавый, – голос старика был спокойным, но в нем лязгнул металл. – Сядь, пока ноги целы. А то знаешь…без головы оно сложновато будет разговаривать. Можешь не сомневаться, одним ударом снесу, сказать «мама» не успеешь.
– Успокоились! – вдруг раздался густой, рокочущий бас.
Поднялся самый крупный из гнилодарцев, которого я поначалу не замечал. Он сидел, прислонившись к большому булыжнику. Кажется…этого булыжника тоже не было во дворе раньше. Его плечи, руки и половина торса были покрыты массивными каменными наростами, делая его похожим на ходячую скалу. Глядя на него, я вдруг понял: вот во что мог бы со временем превратиться Малик со своим Даром «голоса камней», если бы мутация пошла по физическому пути.
Каменный шагнул между Ржавым и нами, подняв тяжелую руку.
Я не стал тратить время на препирательства. Обогнул Каменного и подошел к навесу. Я, в общем-то, не к ним пришел, а к детям и к Морне.
– Рыхлый, бери сына и неси в дом. Будем там его лечить. Что-то вместо того, чтобы благодарить за помощь, тут готовы глотки порвать. – сказал я так, чтобы все слышали.
– Морна сказала никого не пускать, – снова подала голос Шипастая, но уже без прежней агрессии, скорее из упрямства.
Я даже не повернул головы в ее сторону.
– В доме есть еще чужие дети? – тихо спросил я Рыхлого, наклоняясь к Лорику, которого он осторожно нес в дом.
– Только Морна с детьми, – так же тихо ответил гнилодарец.
Я кивнул.
– Тогда пошли.
Я толкнул тяжелую дубовую дверь и шагнул в полумрак дома. В нос тут же ударил резкий аромат трав, которыми кто-то пытался заглушить вонь.
В углу, на широкой циновке на полу, лежала Морна. Рядом с ней сидели Майа и Лира. На полу были разбросаны какие-то баночки, бутылочки. Но в остальном дом был пуст. Часть своих запасов, – и, видимо, самых ценных, – Морна хранила в деревне. А значит сейчас у нее под рукой не было эффективных лекарств. Может у нее где-то были тайники, разбросанные по Кромке, но вряд ли в таком состоянии она могла до них добраться.
А досталось ей, откровенно говоря, больше всех. Хоть я был заранее готов к подобному, всё равно смотреть на нее было тяжело. На ее руках больше не было черной волчьей шерсти – лишь оплавленная, красная плоть. Лицо, всегда хищное и прекрасное, превратилось в маску из багровых ожогов и струпьев. А на остальные части тела… я старался не смотреть.
Я заставил себя сделать вдох.
– Потрепало ее, – заметил Грэм, обращаясь к Рыхлому.
– Потрепало, – ответил тот. – Ее регенерация пока не справляется. Тело ведь не накапливает живу…а значит и сил на регенерацию неоткуда брать.
Чудо еще, – подумал я, – Что она от боли окончательно не превратилась в зверя.
А больно ей было постоянно, потому что каждое мгновение она тихо постанывала.
Я еще раз присмотрелся к детям. Лира и Майя выглядели…в целом хорошо. Их действительно спасли рои насекомых, принявшие удар на себя. А вот Малик лежал без сознания, его кожа местами посерела и пошла трещинами – какая-то у него другая реакция на черный туман, нежели у других.
Ладно, чего я смотрю, пора обрабатывать раны. Эмоции потом, сначала Лорик, Малик и Морна. Им всем нужна была моя жива в огромных количествах, а затем мази и отвары с эликсирами.
Однако неплохо бы сначала вообще промыть и обеззаразить подобные раны.
Нужно вскипятить воду, вычистить всю грязь и лишь потом использовать мазь.
Морна с трудом приоткрыла глаз среагировав на шум.
– Элиас… – ее голос был очень слаб. – Пришел таки… Хорошо… Может и не сдохну… А то эти придурки…вообще бесполезны.
