Текст книги "Мастер Трав VIII (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

Я проследовал за ним. Старик, кряхтя, опустился на колени прямо перед разомлевшей рассветницей. Та приоткрыла один глаз, мазнула по нему равнодушным взглядом и даже не подумала сдвинуться с места. От нее по-прежнему исходили волны тепла, которые за всё время, пока она живет у нас, слабее не стали. И Кирос это, конечно же, сразу ощутил.

Мелкие ржавозубы, сидевшие на Киросе, тут же заинтересовались новой соседкой. Они ловко спустились по руке старика на доски крыльца и, смешно переставляя коренастые лапки, приблизились к огненной ящерице. Начали обнюхивать ее, тыкаться тупыми мордочками в светлую чешую. Рассветница лишь лениво дернула хвостом, позволяя мелюзге ползать вокруг себя.

Впрочем, на самом деле даже сейчас, мелкие, они размером очевидно скоро догонят ее. А им всего-то ничего. Однако зная как выглядит взрослый ржавозуб я не испытывал иллюзий – эти ящерки только сейчас такие миленькие, а потом вырастут в крупных и жестоких хищников которым я…на один зуб.

– Она им нравится, – удовлетворенно хмыкнул Кирос, наблюдая за этой возней. Затем он протянул руку и, в точности как недавно делал Тран с Седым, положил палец на спину рассветнице.

Я подошел ближе, внимательно наблюдая.

Старик прикрыл глаза. Под его пальцами на мгновение вспыхнуло мягкое, пульсирующее оранжевое свечение. Жива приручителя потекла внутрь ящерицы, ощупывая ее каналы, кости, мышцы и саму суть ее огненной природы. Ну, это я так думал, как оно на деле происходит знает только он, а спрашивать о таком…а, собственно, почему нет?

Рассветница слегка выгнула спину, явно наслаждаясь этим профессиональным «массажем», и тихонько заурчала. Похоже, жива приручителя ей была приятна.

– А что вы делаете? – спросил я, глядя на старика.

Он, не открывая глаз, ответил:

– Прощупываю ее, изучаю ее энергетику и по косвенным признакам понимаю, где могут быть проблемы.

Я задумался. Значит вот как выглядит анализ. Так делал и Тран, и Эйна, только с растениями. Вот только мне подобное просто незачем: мало того, что у меня Анализ дает полную информацию о любом объекте или живом существе, так еще и мой Дар позволяет при использовании сразу почувствовать все проблемы любого растения.

– Понятно…а все так могут? – все же уточнил я.

– Приручители? – открыл глаза Кирос, – Конечно. А иначе как следить за здоровьем своих питомцев и предотвратить усугубление каких-либо болезней, или заметить их на ранней стадии? Просто у всех такой навык развит по разному, тому же Трану будет очень сложно использовать его на столь крошечных существах, а мне вот тяжелее будут даваться огромные животные, вроде его волков. Я привык работать с мелочью.

Кирос убрал палец с рассветницы. Видимо, он закончил.

– Малышка полностью здорова, – сказал он, глядя на рассветницу, – Вообще, уникальная особь тебе попалась. Этот кристалл…непонятно, как она вообще умудрилась его проглотить не спалив себе внутренности.

– Вам такое уже встречалось? – спросил я. – Такой огненный кристалл.

– Много чего мне в жизни встречалось, парень, – хмыкнул Кирос, усаживаясь прямо на доски рядом с ящерицами, которые сползли с его тела и устроили гонки на ступенях и крыльце, гоняясь за хвостами друг друга, – А чтобы вот так, обычная молодая рассветница сожрала огненный кристалл почти высшего качества и сделала его частью себя… Такого не встречалось. Это какое-то удивительное совпадение случайностей должно быть.

Он поднял на меня хитрый, оценивающий взгляд.

– Знаешь, некоторые на твоем месте не стали бы заморачиваться с ее развитием. Они бы просто выпотрошили ее и достали кристалл – за него можно выручить хорошие деньги.

– Исключено, – ответил я спокойным голосом, отрезая любые намеки на подобный исход. – Это существо теперь часть нашей семьи.

Кирос пристально посмотрел мне в глаза, и его губы разъехались в широкой, искренней улыбке.

– А вот это правильно, – довольно кивнул он. – Мне это нравится. А то некоторые пустоголовые охотники или алхимики думают, что ящерицы – это тупые создания, которые только и могут, что застыть на прогретом камне и неподвижно сидеть, ни о чем не думая. Но это не так. Эти существа просто другие: у них другой мозг, другая кровь, и мысли, и желания у них тоже другие. Им не нужна твоя ласка, как собаке – им нужно твое понимание их природы. Просто это нужно уметь видеть, или, скорее, почувствовать.

Он аккуратно почесал рассветницу под подбородком, и та доверчиво вытянула шею.

– Впрочем, я тебе так скажу, Элиас… – старик хитро прищурился. – Все настоящие приручители, если их Дар действительно силен, – немного сдвинутые.

– Сдвинутые?

– А по-другому и быть не может, – рассмеялся Кирос. – Когда твой разум постоянно связан с десятками сознаний, которые кардинально отличаются от человеческого, подобное неизбежно. Ты начинаешь думать как они, чувствовать как они, понимать, почему камень должен быть теплым, и почему нужно лежать именно вот там, в каком-то уголке, а не где-то в другом месте. Причем понимать это начинаешь не мозгами, а чем-то другим…

Кирос застыл. Словно сам сейчас пытался понять, какое именно место самое удобное. И неожиданно пересел чуть левее, в тень, где не было солнца.

– Она, кстати, женская особь.

– Женская? Я, честно говоря, не особо разбираюсь в этом, – признался я.

– Конечно женская, смотри, – Кирос очень бережно приподнял рассветницу за передние лапы, открывая ее бледное, пульсирующее теплом подбрюшье. Ящерица на удивление вела себя абсолютно спокойно, словно знала этого человека тысячу лет. – Видишь, как чешуйки расположены? Вот тут, ближе к основанию хвоста они сходятся аккуратным уголочком, елочкой. У самцов они идут ровными, прямыми полосами.

Я наклонился и внимательно изучил узор чешуи, запоминая этот нюанс.

Кирос аккуратно опустил ящерицу на доски, тяжело вздохнул и перевел взгляд на Кромку леса, где вдали, над Зеленым Морем, возвышались исполинские кроны Древ Живы.

– Шикарный вид, конечно, выбрал себе Грэм, – сказал он, подняв голову вверх. – И Янтарный хорошее место, помню его с молодости. Всё тогда было по-другому. Да оно и всегда по молодости так…по-другому…

– Вы долго тут жили? – спросил я, присев на ступеньку.

– Слишком долго, – хмыкнул Кирос, машинально поглаживая спинку забравшейся к нему ящерицы.

– А деда помните молодым?

– Грэма-то? Помню, конечно же! – старик фыркнул, и его глаза весело блеснули. – Этот засранец разок меня отделал как следует по молодости. Кулаки у него всегда были как каменные гири. Ну, куда мне до него – охотник он и есть охотник. В прямой схватке не выстоять, но… у всех в мире свое место. У приручителей свое: они поддерживают и могут спасти там, где охотник не сможет выжить, они могут пожертвовать своими питомцами ради других. Как бы тяжело не давались подобные шаги.

Кирос умолк, словно вспоминая такие случаи.

– Хорошо быть молодым, Элиас, – протянул он мечтательно. – Вся жизнь впереди, вся любовь кажется вечной, а силы – бесконечными. Цени этот момент. А Грэм… Грэм ведь тут надолго не задержался. Едва набрал достаточную силу, так и покинул Янтарный в поисках лучшей жизни – в города поехал, в другие поселки. Не сиделось ему на месте, кровь охотника кипела. Там он и встретил свою… как же ее там звали…

Кирос пощелкал сухими пальцами, пытаясь выудить из памяти имя.

– Она еще Мастером Ядов была. Дерьмо…эти имена…уже несколько лет как вылетают из головы постоянно, даже настойки алхимиков не помогают, хотя они обещают укрепление памяти.

– Мариэль, – напомнил я имя первой жены Грэма, погибшей в том рейде на сошедшего с ума Симбионта.

– Да, точно, Мариэль! Его первая жена, – закивал Кирос.

А потом ненадолго задумался.

– Вообще-то, если по статусу Одаренных, он до нее и близко не дотягивал. Где простой, пусть и талантливый Охотник, а где Мастер Ядов? Но там, в крупных городах, этому иногда не придают такого значения, как в наших глухих поселках.

– А вы ее видели? Мариэль? – спросил я.

– Да, было дело. – он чуть понизил голос, – Опасная была женщина. Глаза – как два отравленных клинка. Рядом с ней даже дышать старались через раз. Жаль, что погибла.

– А вы знаете, как именно? – аккуратно закинул я удочку, проверяя, насколько много он знает о том походе на симбионта.

– Грэм не распространялся, – покачал головой Кирос, отводя взгляд. – Просто вернулся на пару лет сюда, обратно в Янтарный, мрачный как грозовая туча. Пил, молчал. А потом снова уехал искать приключений в другие земли. Знаешь, Элиас, переживать горе лучше там, где тебя никто не знает – там тебя не будут осуждать и косо смотреть.

Я кивнул. В словах Кироса была жизненная правда, но…такой вариант нужен только в том случае, когда у тебя нет близких. И у Грэма в тот период их, видимо, не было.

Возможно Кирос знал, где погибла Мариэль, а возможно нет. По его старому, морщинистому лицу было невозможно ничего прочитать.

– Дед говорил, что Мастера Ядов могут лечить черную хворь, – чуть перевел я тему.

– Они много чего могут – как лечить, так и убить одним прикосновением, – уважительно ответил приручитель. – Но они слишком редки. И мало того, без нужных условий раскрыть свой Дар они никогда не смогут. Им нужен постоянный доступ к редчайшим ядам, к лучшим книгам, и к старшим целителям, чтобы обучаться и развивать свой Дар. А потому если в ком-то на периферии проклюнется такой талант, его тут же «с руками и ногами» заберут в столицу, даже если талант слабенький. Слишком уж редкая и смертоносно полезная разновидность Дара. Стоимость их услуг баснословна. Они работают только на элиту королевства, а не на простых охотников, у которых просто не будет таких денег.

Я задумался. Грэм такое уже рассказывал. Возможно когда он говорил, что сложно найти Мастера Ядов, он имел в виду доступного, и который готов работать за ту сумму, которая была у старика.

– Но я вижу, что Грэм как-то борется с черной хворью: когда я его видел в последний раз, он выглядел… лучше.

Я лишь молча кивнул, не вдаваясь в подробности о грибных выжимках, пиявках Рыхлого и живососах Лиры.

– Он крепкий, – с уважением констатировал Кирос. – Хорошо, что он еще жив – не так много осталось людей из моего поколения. Повезло тебе с дедом, Элиас. Он за тебя любого порвет.

Старик чуть скосил на меня глаза.

– Правда, я слышал, что еще недавно ты, скажем так, был…вел себя…

– Был говнюком? – спокойно подсказал я.

– Вроде того, – тактично вздохнул Кирос. – И пока это сильно расходится с тем, что я вижу сейчас. И с тем, что я слышал от Трана.

– Ну, у меня тогда не было Дара. Вернее, я думал, что его не было. На деле он крепко спал, – ответил я, – И поэтому я творил разные глупости, за которые, если б не дед, пришлось бы хорошенечко ответить.

– Эх, кто из нас в молодости не творил глупостей, – философски отозвался Кирос. – А без Дара… да, тяжело. Это сводит с ума. Поэтому лучше пусть будет поздний, пусть самый слабенький, но Дар, чем обычная жизнь, когда все вокруг сильнее, быстрее и полезнее тебя. Уж это я знаю отлично.

– Это точно, – согласился я, вспоминая как жил Элиас раньше.

– Ну, главное, что за ум взялся и делом занялся, – Кирос обвел взглядом мой двор и нахмурился. – Слушай, а что это сад у тебя такой… кхм… странный? Все листья пообрезал, стебли голые торчат.

Я внутренне напрягся.

– Та… так надо было, – я небрежно отмахнулся, стараясь выглядеть расслабленным. – Для эликсиров срочно понадобилась большая партия зелени. Вот и пришлось…

Как раз в это время Виа начала переползать с места на место, ее заинтересовал и Кирос и сотни живых точек, которые она ощущала на нем и ей захотелось взглянуть на все это поближе.

НЕТ! СИДИ В ДОМЕ!

Она недовольно отреагировала, но подчинилась. А я всё это время чутко контролировал свое состояние и глаза. Однако теперь мой контроль был в разы выше чем тогда, во время проверки Марты. Правда, и Виа сейчас ничего не грозило, как тогда.

– Ничего, всё отрастет, – уверенно продолжил я разговор. – Стебли не повредил, корни целы. Они уже начинают отрастать.

Кирос у лишь скептически покачал головой, глядя на голые кусты, но комментировать чужие методы сбора трав не стал.

– Ладно, – вдруг хлопнул он себя по коленям, стряхивая ностальгию. – Мы отдалились от того, зачем я вообще сюда пришел.

Он посерьезнел.

– Слушай внимательно, Элиас. Я обычно не рассказываю подробности того, как улучшать ящериц. Да и другие приручители такого не делают, но эти яйца ржавозуба… таких послушных, крепких и умных ящериц у меня давно не было. Когда они вырастут, то станут настоящими монстрами. И за это я у тебя в долгу. Они давно не появлялись на рынке – попробуй достань яйца, а я…был у меня в молодости один ржавозуб, но он сгинул в Глубинах. Мощный был и верный…с тех пор мне хотелось такого же, да никак возможности не выдавалось.

Он погладил одного из ржавозубов.

– Обычно у простых ящериц потенциал сильно ограничен природой. Но у ржавозубов и таких вот рассветниц он огромен, пусть на его полную реализацию и нужен не один год. Впрочем, если я верно понимаю, ты и сам недавно видел взрослого ржавозуба в бою.

– Да, сильная тварь, – признал я, вспоминая тот бой, из которого без Грэма не вышел бы живым. Не моя весовая категория.

– Вот, – веско сказал Кирос, а затем положил палец на голову разомлевшей рассветницы. – Ты знаешь про общие принципы развития животных?

– Вы про то, что сначала они должны быть абсолютно здоровы, затем их нужно долго кормить специальными ингредиентами для сродства, а перед прорывом давать что-то особо ценное, переломное, именно с их типом живы? – кратко пересказал я информацию, полученную от Трана.

– Да, – кивнул Кирос. – Всё так. Но это применительно к животным вроде волков, медведей. У ящериц же развитие происходит немного иначе. Ящерица не растет резкими алхимическими рывками, она растет медленно, циклами. От линьки к линьке. Ее рост более постепенный и природный. Запомни: именно в момент линьки, когда старая чешуя сходит ее тело наиболее уязвимо, но и наиболее охотно «принимает» концентрированную живу своей стихии! А линяют такие огненные крохи как твоя рассветница довольно часто.

Я внимательно слушал, глядя на рассветницу.

– Но это вовсе не значит, что нужен алхимический прорыв с помощью какого-нибудь специального зелья, вовсе нет, – продолжал приручитель. – Просто каждый такой момент линьки ты должен четко отслеживать и быть готовым давать ей необходимые ингредиенты извне. Нужно делать для нее небольшие ванны из огненных экстрактов! Сначала слабых, чтобы она привыкла и не сварилась заживо, потом – чуть сильнее, концентрированнее. И именно такие внешние огненные ванны будут мощно подталкивать ее к развитию.

– А кормить? – спросил я, вспомнив, как она слизала мою эссенцию.

– Да, ящерицы любят и могут есть ингредиенты, и они будут у них усваиваться, но они не изменят их кожу и плоть. Их желудок способен переваривать очень многое, и вся эта концентрация огненной живы просто не пойдет ей на пользу, – подтвердил старик. – А вот внешнее погружение, впитывание через молодую кожу – да. Оно будет раз за разом укреплять и менять тело рассветницы. И очень важно когда ты это делаешь. Нужно сразу в момент линьки, не ждать полдня-день. Нужно быть готовым, потом будет поздно. Пока новая чешуя еще мягкая и податливая нужно ловить этот важный момент, и лишь тогда получится раскрыть ее потенциал полностью. Кроме того, на ванночках ничего не заканчивается: в течение недели после линьки нужно вручную натирать обновленную кожу концентрированными соками огненных растений.

– Вроде огненной крапивы? – уточнил я, радуясь, что только сегодня потратил часы на перегонку.

Кирос поморщился.

– Простой сок крапивы для нее будет слишком слаб. Если сумеешь добыть концентрированную эссенцию огненной крапивы – вот это будет уже что-то.

– Это я найду, – заметил я.

– Но это только на самых первых этапах, – предупредил старик. – Дальше ей потребуются более мощные, редкие огненные растения. Я слышал, Проплешина после долгих лет спячки снова стала активной. А значит, там скоро начнут прорастать очень любопытные вещи, которые десятилетиями ждали своего часа. Тебе придется их искать, если конечно ты действительно хочешь, чтобы эта рассветница стала чем-то…более грозным, чем сейчас.

Я кивнул.

– Вдобавок, – Кирос постучал костяшкой пальца по ступеньке, – каждый существенный переход, каждая значимая линька для такой твари требует поглощения огненного кристалла. Не особого эликсира, – как это происходит у обычных животных, – а именно хорошего кристалла. Не такого мощного как тот, что у нее внутри, но всё равно кристалл должен быть достаточно качественным, чтоб у ее организма была чистая энергия на перестройку костей и чешуи.

– Понял, – кивнул я. – Значит, в этом весь секрет: делать ванночки в момент линьки и натирать кожу эссенциями после?

– Думаешь, звучит просто? Как бы не так. Видишь ли, рассветница – очень требовательная и дорогая в содержании ящерица. Огненные ингредиенты в принципе стоят недешево, а тратить их на такую мелкую ящерку многие считают расточительством. Правда, тебя пока спасает то, что она кроха. А значит, для ванночек потребуется не такой уж большой объем эликсиров и не такие большие кристаллы.

Кирос медленно поднялся, ржавозубы послушно перетекли ему за пазуху. Он посмотрел на рассветницу.

– Надеюсь, – произнес он серьезно, – в процессе своих бурных алхимических экспериментов ты не сожжешь заживо это милое создание. И да, забыл сказать главное.

Он указал на ее светящееся брюшко.

– В первые несколько линек… может, в пять или шесть… этот крупный кристалл внутри нее послужит отличным топливом для ее развития. Она будет тянуть энергию прямо из него. Так что внимательно следи: как только он растворится и исчезнет – готовься использовать собственный кошелек на покупку новых кристаллов.

– Понял.

– Кстати, а где Грэм? – спросил Кирос, оглядывая пустой двор.

– Ушел к Джарлу, – ответил я, не вдаваясь в подробности о срочных новостях про гнилодарцев и черный туман.

– А, к Джарлу… – брови старика поползли вверх. – Значит, они таки помирились?

– Ну, вроде того.

– Да уж, Джарла, конечно, по-человечески жалко, – вдруг вздохнул Кирос, качая головой. – Так и не забыл твою мать, бедолага.

– Мою мать? – я замер.

– А ты не знал? – искренне удивился Кирос. – Он же за ней бегал по молодости, как привязанный. Сох по ней страшно. Да что-то не пошло у них там. Ну, оно и понятно – Лилея, мать твоя, была красавица, а Джарл вырос рядом. Не мог не запасть.

– Дед не рассказывал, – ровно ответил я.

– Ну… – пожал плечами Кирос. – Не знаю, с чего тут тайну устраивать. Обычное дело, молодое. Сердечные раны заживают дольше полученных в Глубинах.

Теперь мне стало ясно, откуда у Главного Охотника брались такие тяжелые и полные презрения взгляды в мою сторону. Если он бегал за Лилеей, матерью Элиаса, а она в итоге предпочла другого человека, то всё становится на свои места. Правда, я не мог не отметить, что последние встречи Джарл перестал так на меня смотреть, да и с Грэмом он снова наладил деловые отношения. Как будто бы… Может, успокоился?

– Дед вообще про родителей почти не рассказывает, а я их слабо помню, – осторожно сказал я.

– Ну… может, ты нормально не спрашивал, или момент всегда был неподходящий. Не знаю. Вспоминать тех, кто ушел, всегда тяжело…особенно если это твои дети.

Кирос умолк, а потом вздохнул:

– Хорошо хоть мои живы.

Я же решил задать один вопрос, который меня беспокоил одно время:

– А вы знаете, какой Дар был у моей матери и отца?

– У матери? Конечно, – легко ответил Кирос. – Травница она была. Но скажу честно – Дар у нее был слабенький. Но Грэм и такому радовался.

– Слабому Дару? – не понял я.

– Да нет же – тому, что у нее не боевой Дар. Очень уж он трясся за свою девочку. Не хотел, чтобы она делала вылазки в Зеленое Море и рисковала собой.

– А отец?

Кирос чуть нахмурился, подбирая слова.

– А отец твой… тут ничего толком сказать не могу. Очень уж скрытный был человек. Да и недолго они тут были. Все очень быстро случилось. Никогда не слышал, чтобы кто-то в поселке точно знал, какой у него был Дар. Да он его и не демонстрировал.

– А Дар точно был? Или он был… пустышкой?

– Дар был, – неожиданно твердо ответил Кирос, глядя мне прямо в глаза. – В этом не сомневайся. А вот какой Дар…не знаю. Ладно, заболтался я с тобой, Элиас. Дел по горло, – Кирос поспешно отступил к калитке. – Береги свою рассветницу. Будут вопросы по ящерицам – найдешь меня.

И ушел. Я проводил его взглядом, пока сутулая фигура не скрылась вдали.

Я не мог не заметить, что после слов о Даре отца приручитель почему-то резко ушел. Либо не знал о Даре, либо Дар был какой-то…не очень. Уж не гнилой ли? Или может треснутый? Или может один из тех, за кем охотятся стражи или держат их на контроле? В любом случае странная реакция. Тем более, разговор касался давно прошедших лет.

Похоже, нужно прямо спросить Грэма, уж он-то отнекиваться не будет.

Я задумчиво потер подбородок…конечно, о прошлом Элиаса я знал катастрофически мало. И проблема заключалась в том, что заглянуть в его чужие детские воспоминания так глубоко я не мог. Слишком глубоко. Не помогло бы, даже если бы я использовал Эликсир Ясного Сознания.

С другой стороны, имеет ли это для меня значение? Скорее всего нет. Чужие тайны кажутся важными только до тех пор, пока не озвучены. Как только их узнаешь, то думаешь: «И вот, ради этого был весь сыр-бор?».

Я вздохнул. С другой стороны, Кирос, похоже, знает очень много и обо всех, и в этом плане он ценный источник информации, и глупо подобным не воспользоваться. Он сам идет на встречу.

И, видимо, в отличие от Грэма, он не прочь посплетничать. Да и тот же Тран подобным не отличался, он конечно был не прочь поговорить, но никакой лишней информации о жителях поселка не выдавал.

Я взглянул на свои руки – вот мне действительно есть что скрывать. И благо, что мой Дар слишком уж походит на травнический.

Я обернулся, глядя на свой сад. Рядом с живосборниками тихо и незаметно пульсировал энергией Скиталец, отдавая часть живы, а сердечник импульсами раздавал ее всему саду. Рассветница на досках перевернулась на другой бок, подставляя солнцу свой светящийся живот. А Седой, раскинув крылья, безмятежно дрых возле свежей грядки с едкими одуванчиками. Однако он не ел их, четко помня мое строгое предупреждение. Всё он понимает, когда надо. Ладно, пора вновь приниматься за создание мазей. Морна и ее дети ждут. И остальные гнилодарцы тоже.