Текст книги "Архив потерянных детей"

Автор книги: Валерия Луиселли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Коробка V

§ КАРТА

§ КАРТА

Courtesy of Humane Borders

§ ОТЧЕТ О СМЕРТИ МИГРАНТА

ИМЯ: УЭРТАС-ФЕРНАНДЕС, НУРИЯ

Пол: женский

Возраст: 9 лет

Дата отчета: 9 июля 2003 года

Управление техническим состоянием земельного участка: частное

Местонахождение: больница Святой Марии (Тусон)

Точность определения места обнаружения: физическое описание с указанием направлений, расстояний и ориентиров (точность в пределах 1 миля / 2 км)

Пограничный коридор: Дуглас

Причина смерти: воздействие факторов внешней среды

Причина смерти, определенная в бюро судмедэкспертизы: ОСЛОЖНЕНИЯ ОТ ГИПЕРТЕРМИИ НА ФОНЕ РАБДОМИОЛИЗА[96]96
  Рабдомиолиз – клинический синдром, при котором разрушаются ткани скелетных мышц, среди прочего сопровождается острой почечной недостаточностью, может развиваться при длительном выполнении тяжелой физической работы, в том числе при перегреве.


[Закрыть] И ДЕГИДРАТАЦИИ

Штат: Аризона

Округ: Кочис

Широта: 31.366050

Долгота: –09.559990

§ ОТЧЕТ О СМЕРТИ МИГРАНТА

ИМЯ: АРИЗАГА, МЛАДЕНЕЦ

Пол: мужской

Возраст: 0 лет

Дата отчета: 19 сентября 2005 года

Управление техническим состоянием земельного участка: округ Пима

Место обнаружения: Аривака-роуд, 19-я миля

Точность определения места обнаружения: неточное физическое описание (точность в пределах 15 миль / 25 км)

Коридор: Ногалес

Причина смерти: нежизнеспособность

Причина смерти, определенная в бюро судмедэкспертизы: МЕРТВОРОЖДЕННЫЙ НЕЖИЗНЕСПОСОБНЫЙ ПЛОД МУЖСКОГО ПОЛА

Штат: Аризона

Округ: Пима

Широта: 31.726220

Долгота: –111.126110

§ ОТЧЕТ О СМЕРТИ МИГРАНТА

ИМЯ: ЭРНАНДЕС КИНТЕРО, ДЖОССЕЛИН ДЖАНИЛЕТА

Пол: женский

Возраст: 14 лет

Дата отчета: 20 февраля 2008 года

Управление техническим состоянием земельного участка: Лесная служба США

Место обнаружения: 31' 34.53 с. ш., 111' 10.52 в. д.

Точность определения места обнаружения: GPS-координаты (точность в пределах ок. 300 футов / 100 м)

Коридор: Ногалес

Причина смерти: воздействие факторов внешней среды

Причина смерти, определенная в бюро судмедэкспертизы: ВЕРОЯТНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ ФАКТОРОВ ВНЕШНЕЙ СРЕДЫ

Штат: Аризона

Округ: Пима

Широта: 31.575500

Долгота: –111.175330

§ ОТЧЕТ О СМЕРТИ МИГРАНТА

ИМЯ: ЛОПЕС ДЮРАН, РУФИНО

Пол: мужской

Возраст: 15 лет

Дата отчета: 26 августа 2013 года

Управление техническим состоянием земельного участка: частное

Место обнаружения: МЕЖШТАТНАЯ АВТОМАГИСТРАЛЬ I-10, ВЕРСТОВОЙ СТОЛБ 342,1

Точность определения места обнаружения: физическое описание с указанием направлений, расстояний и ориентиров (точность в пределах 1 миля / 2 км)

Пограничный коридор: Дуглас

Причина смерти: повреждения от воздействия тупых предметов

Причина смерти, определенная в бюро судмедэкспертизы: МНОЖЕСТВЕННЫЕ ТРАВМЫ ОТ ВОЗДЕЙСТВИЯ ТУПЫХ ПРЕДМЕТОВ

Штат: Аризона

Округ: Кочис

Широта: 32.283693

Долгота: –1091.826340

§ ОТЧЕТ О СМЕРТИ МИГРАНТА

ИМЯ: ВИЛЧИС ПУЭНТЕ, ВИСЕНТЕ

Пол: мужской

Возраст: 8 лет

Дата отчета: 14 марта 2007 года

Управление техническим состоянием земельного участка: частное

Место обнаружения: 2 МИЛИ К ЗАПАДУ ОТ 12166, ИСТ-ТЕРКИ-КРИК

Точность определения места обнаружения: конкретный адрес (точность в пределах ок. 1000 футов / 300 м)

Пограничный коридор: Дуглас

Причина смерти: не выявлена, останки скелета

Причина смерти, определенная в бюро судмедэкспертизы: НЕ ВЫЯВЛЕНА (ОСТАНКИ СКЕЛЕТА)

Штат: Аризона

Округ: Кочис

Широта: 31.881290

Долгота: –109.426741

§ ОТЧЕТ О СМЕРТИ МИГРАНТА

ИМЯ: БЕЛТРАН ГАЛИСИЯ, СОФИЯ

Пол: женский

Возраст: 11 лет

Дата отчета: 6 апреля 2014 года

Управление техническим состоянием земельного участка: частное

Местонахождение: морг при университетской клинике

Точность определения места обнаружения: GPS-координаты (точность в пределах ок. 300 футов / 100 м)

Пограничный коридор: Дуглас

Причина смерти: воздействие факторов внешней среды

Причина смерти, определенная в бюро судмедэкспертизы: ОСЛОЖНЕНИЯ ОТ ГИПЕРТЕРМИИ

Штат: Аризона

Округ: Кочис

Широта: 31.599972

Долгота: –109.728027

§ ГАЗЕТНАЯ ВЫРЕЗКА / ФОТОГРАФИЯ

Предметы, обнаруженные на мигрантских тропах в пустыне, округ Пима

© Felix Gaedtke

§ ОТДЕЛЬНАЯ ЗАМЕТКА

Карта – это очертания, контур, который объединяет разрозненные элементы, какими бы они ни были. Картировать означает включать в общее столько же всего, сколько из него исключаешь. Картирование – это также способ делать видимым то, что обычно невидимо.

§ КНИГА

Ежи Анджеевский, «Врата рая»

§ ВЫРЕЗКА/ПЛАКАТ

By J. W. Swan (public domain), via Wikimedia Commons

§ ЗАМЕТКА

В 1850 году в Нью-Йорке насчитывалось порядка тридцати тысяч беспризорных детей.

Они питались объедками, которые находили в мусорных баках, и ватагами бродили по городу.

Они спали в нишах под зданиями или на вентиляционных решетках тротуаров.

В поисках защиты они вливались в уличные шайки.

В 1853 году Чарльз Лоринг Брейс основал Общество помощи детям с целью оказывать им действенную поддержку.

Однако возможности сколько-нибудь долговременно облегчить их участь не имелось.

Годом позже в Обществе помощи придумали выход.

Было решено поездами отправлять детей на запад.

Чтобы их с торгов разбирали в приемные семьи.

С 1854 по 1930 год из Нью-Йорка были перемещены более двухсот тысяч детей.

Некоторые дети попадали в хорошие семьи, где о них заботились.

Других детей брали в семьи в качестве бесплатной прислуги или рабов и обрекали на невыносимые условия жизни.

Иногда они подвергались чудовищному обращению.

Массовое перемещение детей получило название «Программа определения детей в семьи».

Этих детей стали называть «пассажирами сиротских поездов».

§ ПАПКА (ИЗ РАБОЧЕЙ БИБЛИОГРАФИИ БРЕНТА ХЕЙСА ЭДВАРДСА «ТЕОРИИ АРХИВИРОВАНИЯ»)

Терри Кук «Прошлое как пролог: история архивационных идей с 1898 года и будущий парадигмальный сдвиг парадигмы»

Ричард Кокс «Конец коллекционирования: к новому назначению определения ценности архивов»

Сэр Хилари Дженкинсон «Размышления архивиста»

Джаннет Элис Бастиан «Признавая свою память: как Карибское сообщество потеряло свои архивы и обрело свою историю»

Антуанетта Бертон «Восселение в архиве: как женщины в позднеколониальной Индии пишут летопись жилища, домашнего быта и истории»

Беверли Батлер «Экзотизация архива – от изгнания к инклюзии и гордости наследием: случай палестинской архивной памяти»

Мариса Фуэнтес «Обездоленные жизни: порабощенные женщины, насилие и архив»

«Затерянные в архивах» (под ред. Ребекки Комэй)

Жак Деррида «Архивная лихорадка: запечатление по Фрейду (религия и постмодернизм)»

Фрэнсис Долан «Пепел и “архив”: лондонский пожар 1666 года, пристрастность и подтверждение»

Арджун Аппадураи «Архив и стремление»

§ ГАЗЕТНАЯ ВЫРЕЗКА / ФОТОГРАФИЯ

«Сиротский поезд»

Courtesy of Kansas Historical Society

§ КНИГА

Марсель Швоб «Крестовый поход детей»

§ ОТДЕЛЬНАЯ ЗАМЕТКА / ЦИТАТА

«До XVIII века большинство торговых компаний мало интересовались или совсем не проявляли интереса к покупке детей с побережья Африки и настоятельно рекомендовали капитанам своих судов не покупать их… Однако к середине XVIII столетия плантаторы, экономически зависевшие от работорговли, все больше попадали в зависимость от [рабов] детского и юношеского возраста. Аболиционистское движение чем дальше, тем больше грозило подорвать обеспечение плантаций рабами, и тогда плантаторы перешли к стратегии ввоза рабов более молодого возраста с расчетом, что те проживут дольше. В итоге рабы молодого возраста сделались более ценным активом на аукционах невольничьих рынков. Как ни парадоксально, аболиционистские настроения изменили бытовавший в XVIII веке смысл таких понятий, как риск, вложения и прибыль. Поскольку плантаторы в целях защиты своих экономических интересов стали покупать больше женщин детородного возраста и детей, торговцы тоже изменили свои представления о прибыли и рисках, и представления о ценности детей поменялись на всем пространстве Атлантического мира».

Коллин Васконселлос «Дети в работорговле», ресурс «Дети и юношество в истории»

§ ОТДЕЛЬНАЯ ЗАМЕТКА / ЦИТАТА

Закон Долбена от 1788 года:

«II. С непременным условием, что на любом подобном корабле или судне будет сколько-нибудь больше, чем две пятых рабов, являющихся детьми и не превышающих ростом четырех футов четырех дюймов, тогда каждые пятеро таких детей (сверх вышеназванного соотношения в две пятых) должны считаться и приниматься как равные четырем вышеозначенным рабам в рамках духа и буквы этого Акта…»

Пояснение: «Закон Долбена от 1788 года был внесен в английский парламент известным аболиционистом сэром Уильямом Долбеном. Хотя закон имел целью ограничить работорговлю, фактически он возымел отрицательный эффект для детей».

Элизабет Доннан «Документы, наглядно свидетельствующие о работорговле в Америке», с комментарием Коллин Васконселлос, ресурс «Дети и юношество в истории»

§ ГАЗЕТНАЯ ВЫРЕЗКА / ФОТОГРАФИЯ

Джеронимо и его плененные товарищи на пути во Флориду, 10 сентября 1886 г.

Geronimo and fellow Apache Indian prisoners on their way to Florida by train. 1886. State Archives of Florida, Florida Memory.

§ КНИГА

Арлетт Фарж «Вкус архива»

§ ОТДЕЛЬНАЯ ЗАМЕТКА

Эвфемизмы скрывают, стирают, вуалируют.

По милости эвфемизмов мы терпимо относимся к неприемлемому. И в конечном счете забываем.

Противоположность эвфемизму – хранить в памяти, чтобы не забывалось. Чтобы впредь не повторялось.

Терминология и смысл сохраняемого в памяти. Их абсурдная разъединенность.

Термин: наш особый институт. Означает: рабство (лучший образчик эвфемизма).

Термин: перемещение. Означает: изгнание и лишение людей их земель.

Термин: определение детей в семьи. Означает: высылка детей с Восточного побережья.

Термин: переселение. Означает: людей загоняют в резервации.

Термин: резервация. Означает: бросовая бесплодная земля, приговор к вечной нищете.

Термин: перемещение. Означает: высылка людей, ищущих спасения и прибежища.

Термин: бездокументные. Означает: люди, которые будут высланы.

§ ОТДЕЛЬНАЯ ЗАМЕТКА / ЦИТАТА

В субботу 19 ноября 2002 года шестьдесят человек из заключенных в лагере для нелегальных иммигрантов зашивают себе губы. Шестьдесят человек со сшитыми губами бродят по лагерю, неотрывно глядя в небо. Грязные бродячие собачонки с визгливым тявканьем стаей носятся вокруг них. Власти все откладывают и откладывают рассмотрение их прошений о временном виде на жительство.

Из «Белладонны» Даши Дрндич

§ ОТДЕЛЬНАЯ ЗАМЕТКА

Слова, слова, слова – и куда ты их поставишь?

Исход

Диаспора

Геноцид

Этническая чистка

§ КНИГА

Даша Дрндич «Белладонна»

§ ОБРЫВОК / СТИХОТВОРЕНИЕ

Image courtesy of the Hofstra Hispanic Review; poem © Anne Carson

Континентальный водораздел

ИСТОРИИ ИЗ ИСТОРИИ

За нашим окном небо меняло цвет с красного на розовый, а потом на оранжевый, как оно всегда меняет цвет над пустыней перед восходом солнца, перед тем как внезапно превратиться в голубое, и это естественное природное явление, которого ты сейчас не поняла бы, даже если бы я попытался тебе объяснить.

Я выбрался из постели и тихонько сложил в свой рюкзак все, какие у меня были, полезные вещи. У меня набралось много полезных вещей, потому что за день до нашей поездки мне исполнилось десять лет. На день рождения ты в подарок сделала мне открытку, где говорилось: «Сегодня я всегда буду любить тебя больше, чем вчера». Хотя я один сумел понять твое жуткое правописание, потому что ты накарябала что-то типа «Севоня явсгда буд лубит тибя болши чем вчира». Твою открытку я тоже положил в рюкзак. Па подарил мне швейцарский армейский складной нож, бинокль, карманный фонарик и маленький компас, а ма подарила мне мой фотоаппарат. Все это я сложил в свой рюкзак. Потом я заметил, что диктофон ма, ее большая карта и маленькая красная книжка так и остались лежать на тумбочке у кровати, ночью я забыл отнести их обратно в машину. Пришлось их тоже положить к себе в рюкзак.

Я на цыпочках прокрался в кухню и достал две бутылки с водой и кучу снеков. И еще в последнюю минуту решил прихватить с собой маленькую карту, которую еще раньше нашел в корзине возле двери. Она называлась «Карта Континентальной водораздельной тропы»[97]97
  В США существует законодательно утвержденная система туристических маршрутов в поддержку идеи «сохранения, предоставления общественного доступа, возможности путешествия, восхищения и уважения к находящимся на открытой местности территориям и историческим ресурсам нации». Выделено несколько типов национальных троп, например исторические, геологические, живописные; к последним относится Континентальная водораздельная тропа, пересекающая территорию США с севера на юг.


[Закрыть], и на ней были отмечены пешие тропы в районе Бурро-Маунтинс, так что она могла нам пригодиться. Под конец я выложил все, что лежало у тебя в рюкзаке, за нашей кроватью, а назад в рюкзак положил только «Книгу без картинок». Я решил больше ничего не класть к тебе в рюкзак, знал, что он и так был слишком тяжелый и, скорее всего, кончилось бы тем, что вдобавок к своему рюкзаку мне пришлось бы нести и твой.

Я увидел в окно, что солнце уже выходит из-за гор, и побежал тебя будить. Я разбудил тебя, Мемфис, нежно. Ты ненавидела, чтобы тебя будили громко или слишком быстро. Ты улыбнулась с сонными еще глазами и сказала, что хочешь пить. Я снова на цыпочках побежал на кухню, налил тебе стакан молока и поспешил обратно в нашу комнату, а стакан держал немного в стороне от себя и следил, чтобы ни капли не пролилось. Ты села в кровати и залпом выпила все молоко. Когда ты отдала мне пустой стакан, я сказал тебе, поспеши, вставай давай, мы отправляемся в приключение, и я приготовил тебе сюрприз. Ты встала и заявила, что не желаешь вылезать из своей ночной рубашки и одеваться как положено, но хотя бы согласилась под рубашку натянуть джинсы и носки и свою хорошую обувь, и мы с тобой вышли из комнаты, очень тихо, а потом спустились с веранды.

Утро казалось теплым и полным историй типа тех, что нам рассказывал па. Мы вышли на Континентальную водораздельную тропу и двинулись вниз с крутого холма от нашего дома в сторону высохшего ручья. А когда дошли до высохшего ручья, ты остановилась, оглянулась на наш дом и спросила, разрешили ли нам па с ма совсем одним уходить так далеко. Я соврал тебе ложь, которую заранее приготовил. Я сказал тебе: да, па и ма разрешили нам самостоятельно пойти разведать, что здесь и как. Сказал, что они сами говорили, что мы с тобой должны пойти искать еще эха, прямо до самого Каньона Эха. В самом деле? – спросила ты. И я на какой-то момент забеспокоился, что ты не поверишь в то, что я тебе наплел. Я сказал: да, ма с па так и сказали. И еще сказали, что позже догонят нас в Каньоне Эха.

Ты немного обдумала все это и под конец сказала, как это мило со стороны ма и па. Это ты этот сюрприз мне приготовил, да, Быстрое Перо? Правда? Да, точно так, сказал я, и у меня отлегло, что ты все это проглотила, при этом я почувствовал себя немного виновато, что ты верила каждому моему слову.

Некоторое время мы шли молча, так бегут рядышком бродячие собаки, типа у них важное дело, да и все бродячие собаки бегают стаями, типа по делу. Мы-то с тобой были не стая, мы были только ты и я, но все равно очень похожи на собачью стаю, и я завыл, как собаковолк, и ты провыла мне в ответ, и тогда я понял, что нам и вдвоем будет весело. Потом я подумал, ну и что, даже если мы с тобой насовсем потеряемся и ма с па никогда нас не найдут, то хотя бы мы с тобой останемся вместе, и это по-всякому лучше, чем если бы нас с тобой разлучили.

ИСТОРИИ

Еще и полудня не настало, а ты уже сказала, что умираешь от голода и жары, хотя солнце еще было невысоко и не палило нам на макушки. Но я же не хотел, чтобы ты слишком сильно и слишком быстро уставала, и объявил, что пришло время для пикника. Я нашел тенистое место, и мы сбросили свои рюкзаки под невысоким деревцем. Тут я сообразил, что не взял никакой подстилки, на чем сидеть. А тебе сказал, что апачским детям не требовалось ни подстилок, ни вообще чего, они прямо на землю садились и ничего, и ты со мной согласилась. Мы немного подкрепились снеками и попили немного воды, по три глотка каждый из своей бутылки.

Я изучил карту Континентальной водораздельной тропы, как ма изучала свою карту, и решил, что мы, видимо, возле места с названием Грязевые источники под горой Сахарная голова и дальше должны идти к Каньону ручья, а потом к Сосновому каньону. Я владел ситуацией и гордился, что так же хорошо ориентируюсь по карте, как ориентировалась мама. Потом спросил тебя, хочешь, я немного почитаю тебе историю о потерянных детях, но не потому, что мне реально хотелось почитать тебе, а потому что сам хотел узнать, что там дальше. Но ты сказала нет, спасибо, очень так вежливо отказалась, сказала, может быть, попозже.

НАЧАЛА

Мы снова пошли, теперь один за другим, как будто шли в строю, и шли очень долго, и обсуждали по дороге, как будем искать эха. Ты один за другим выдумывала разные способы заловить эхо и говорила, вот бы у нас была стеклянная банка, пустая, типа той, в которую мы на днях заловили стрекозу.

Не знаю, когда точно, но я вдруг подумал, а вдруг теперь мы взаправду потерялись, и я сказал тебе, Мемфис, что мы, скорее всего, потерялись. У меня аж дух захватило, но и немного затревожило. Мы давай оглядываться, но и впереди, и позади нас виднелись только те же каменистые склоны и местами пустынные кустарники. Тут я заметил, что ты встревожена, хотя и не так чтобы очень, и я поскорее уверил тебя, что по плану так оно и надо и чтобы ты верила мне. И ты кивнула мне и попросила воды, и мы напились воды по горло, обе наши бутылки прикончили.

Коровья тропа вела вдоль сухого ручья то вверх, то вниз. Мы остановились и посмотрели вперед, потом посмотрели назад и старались подражать родителям, как они бы посмотрели по сторонам и сразу бы поняли, долго ли еще идти и далеко ли. А ты пристала с вопросами, долго ли еще идти, сколько еще кварталов, как ты всегда приставала к ма с па в машине по дороге сюда, и они только хихикали, а меня это доставало. А сейчас я понял, почему твои вопросы серьезные были чуточку смешные, но смеяться или там хихикать не стал, а отнесся серьезно, сказал, нам всего один склон вверх и один склон вниз, и уже дойдем, хотя сам реально не имел понятия, сколько еще идти, даром что так тщательно изучил карту. И вдруг сам забеспокоился, даже подумал, не лучше ли нам повернуть назад.

АРКА ПОВЕСТВОВАНИЯ

Позже, солнце уже стояло немного ниже, мы заметили с тропы маленькую такую заводь в ручье. Мы бегом припустили вниз к ручью смочить рты и попить воды, хотя она была зеленого цвета и склизкая на языке. Мы скинули сапоги и шлепали по камням на дне, и нашим ногам было прохладно и скользко.

Время от времени мы громко звали маму с папой, но наши голоса сразу же тонули в воздухе. Никакого эха или хотя бы признаков эха. Это тогда мы поняли, типа нутром животов, что мы и правда заблудились. Мы кричали «мама, папа» все громче и громче, и никакого эха к нам не приносилось, и мы пробовали выкрикивать другие слова, типа «сагуаро» или там «Джеронимо», и все равно никакого эха не услышали.

Мы были одни, совсем одинешеньки, еще больше, чем иногда по ночам, когда нам выключали свет и закрывали дверь. Тогда мне в голову полезли мысли о всяких ужасах. А потом я больше ни о чем другом не мог думать, а только оглядывался, вдруг где-нибудь вокруг нас покажутся дикие звери, и думал, если звери нас найдут, то сразу почуют, что мы потерялись, и набросятся на нас. Вокруг все было такое незнакомое, что когда ты спрашивала, как называется вон то дерево, вон та птичка и вон такие облака, то я отвечал только: не знаю, не знаю, не знаю.

Однажды, мы тогда еще все вместе ехали в машине, мы ответили «да» нашей ма, когда она взяла с нас обещание, что если мы потеряемся, то обязательно сообразим, как их снова найти. Я пообещал, я сказал: да, мама, конечно. А на самом деле я никогда реально не обдумывал, как сдержать это обещание, – ни разу до этого момента. И пока мы шли, а я не знал, шли мы назад к ним или, наоборот, еще дальше от них уходили, я продолжал думать о том, как мне сдержать мое обещание и как нам найти их? Но у меня не получалось собраться с мыслями и искать выход из нашего положения, ведь мы шли высохшей коровьей тропой вдоль высохшего ручья, и наши сапоги хрустели по камням, как хрустят на зубах хлопья, и распугивали мои серьезные мысли, к тому же от этого хруста я проголодался. Теперь солнце било нам прямо в лоб сквозь низенькие чахлые деревья, а белый ветер доносил до нас столько много звуков мира, что мы даже испугались. Звуков, как будто одновременно падает на землю тысяча зубочисток, или как будто старухи скребутся в своих сумках, роются, но не находят того, что ищут, или как будто кто-то залез под кровать и свистит нам оттуда. Над нами в небе какие-то черные птицы черкали треугольники, потом прямые, потом снова треугольники, и я сначала подумал, вдруг они пытаются нарисовать стрелы и указать нам дорогу куда-то, но потом одумался, что такого не может быть, как можно верить птицам? Только одним орлам можно верить. Мы поравнялись с огромным камнем, и я решил, что пора остановиться и немного передохнуть.

АЛЛЕГОРИЯ

Если я сосредоточивался, то видел у себя в голове общую картину, Каньон Эха, широкую блистающую долину на холме, и там нас поджидают па и ма, наверное, сердитые на нас, но еще и счастливые, что снова нас видят. А на деле вдали виднелись одни только холмы, много холмов, и тропинка взбиралась по ним вверх и спускалась вниз, а еще дальше над серой дымкой высились горы. У меня за спиной все время слышались твои маленькие шажки по гальке и еще твои охи-вздохи, ворчание, и твоя жажда, и твой голод. Потом начало смеркаться, и я вспомнил историю про сибирскую девочку с собакой, и как собака охраняла ее, а потом помогла ее спасти. Я сказал тебе, вот бы у нас была собака. А ты ответила: нетушки, еще чего. А потом немного помолчала и сказала: ладно уж, пускай была бы.

Однажды, еще при папе с мамой, мы зашли в магазин секонд-хенд, ма почему-то их любила, хотя никогда ничего там не покупала, и там мы увидели старую дремлющую собаку, она была совсем как уютный коврик, который расстелили на полу. И мы подошли погладить эту собаку, пока папа рассматривал вещи, а ма разговаривала разговоры с владельцем магазина, как она любила делать в маленьких магазинчиках. Я гладил ту собаку и разговаривал с ней, а ты стала задавать ей реально забавные вопросы, вроде хотела бы ты быть повыше, хотела бы ты быть оранжевой, хотела бы вместо собаки быть жирафом, любила бы ты тогда есть листья, хотела бы жить в дикой природе у реки? И я мог бы поклясться под присягой, что на каждый твой вопрос собака кивала головой, в смысле да, на каждый твой вопрос отвечала: да, да, да. Я к тому, что когда мы с тобой шлепали босыми ногами в ручье по скользким зеленым камням, то я вспоминал о той собаке и думал, вот бы она была с нами, мы бы вообще ничего не боялись. Даже когда бы совсем стемнело, мы прижались бы к собаке, ты бы свернулась калачиком у нее под лапой, а я бы прижался к ней со спины, разве что рот бы не открывал, чтобы на язык не налезла шерсть, а то я бы от этого стошнил. И если бы мы ночью услышали, что в дальних долинах на ранчо залаяли собаки, или бы нам показалось, что в горах завыли волки или к нам ползут змеи рогатые гремучники, мы бы не испугались, и не пришлось бы прятаться под изгородями или на ночь зажимать в руке камень.

Я достал карту Континентальной водораздельной тропы, хотел еще раз изучить ее и запомнить наш маршрут. Нам требовалось добраться до места с названием «Ранчо Джима Кортена», затем пройти мимо водохранилищ Уиллоу, Стилл, а потом Биг, и я знал, что там будет вода, и потому за питье не беспокоился. А от последнего водохранилища не так чтобы очень далеко до первого нормального города, это был Лордсберг, затем надо пройти мимо Дэвис Уиндмилл и Майерс Уиндмилл, и если нам по дороге встретятся ветряные мельницы этих Дэвиса и Майерса, я буду знать, что мы не окончательно заблудились. Как только мы пройдем последнюю мельницу, дальше будет кладбище, а там уже и Лордсберг. В Лордсберге мы найдем железнодорожную станцию и запрыгнем на поезд, хотя эту часть нашего пути я еще как следует не продумал. Я пробовал объяснять тебе все это, и ты просто кивала и говорила окей, а потом спросила, мог бы я тебе немножечко почитать, пока еще светло, и пообещала, что не заснешь, а будешь мне компанией. Я открыл рюкзак достать мамину красную книжку и немного потряс ее внутри рюкзака, чтобы из нее вытряхнулись снимки, вынул и стал читать тебе вот что:

(ЭЛЕГИЯ СЕДЬМАЯ)

Тот горный поезд окончательно остановился, когда прибыл на широкий открытый грузовой двор, окруженный со всех сторон вяло дымящими, наполовину заброшенными заводскими площадками и пустующими пакгаузами. Кругом не было ни души, ни снаружи, ни на складах, разве что несколько сов и кошек, да еще стаи крыс, рыскавших в завалявшихся с прошлых дней кучах мусора. Детям было велено слезть с поезда. Придется подождать, когда мимо пройдет следующий, сказал им их провожатый. Пару ночей, или три, или все четыре. Сам-то он знал, но нарочно не стал им говорить, что половину пути они уже одолели, что уже на полпути к месту. Знай они, и им бы, наверное, немного полегчало. А что он не преминул им сказать, так это что дальше их ждет пустыня и что следующий поезд останавливаться не будет, а только немного притормозит на стрелке, переходя с одного пути на другой, так что, пока они тут прохлаждаются, пускай тренируются на ходу прыгать на подножку, запоминают, как что делать, запрыгивать на движущийся состав, если, конечно, не хотят, чтобы их раздавило колесами.

В эти дни ожидания, когда их провожатый куда-нибудь отчаливал или дрых, один из мальчиков доставал карту, которую ему кто-то дал по дороге. Он разворачивал ее и расстилал на мелкой щебенке, а другой мальчик светил ему, чиркая спичками. Остальные дети собирались вокруг него, как возле костра. Они изучали карту, смеялись над напыщенными названиями, спотыкались о неожиданные, повторяли те, что казались им странными или звучными, и наконец дело дошло до иностранного названия на другом конце толстой красной линии. Вдавливая указательный палец в измятую карту, мальчик провел линию от того иностранного названия через пустынные равнины и долины между двумя горными цепями к другому городу тоже со странным для них названием. Потом сказал:

Сюда. Вот сюда мы идем и здесь запрыгнем на следующий поезд.

А дальше? – спросил другой мальчик.

Что будет дальше? – подхватила девочка.

А дальше посмотрим, что будет дальше.

Ночное небо над грузовым двором, безмолвное и темное, они могли бы целиком устелить своими мыслями, столько их толпилось у них в головах: мыслями о том, что было прежде, и особенно о том, что ожидает их потом. Задрав голову в небо, один из маленьких, мальчик четыре, прошептал на ухо мальчику постарше вопрос:

Как думаешь, какой он будет там, за пустыней, когда мы перейдем ее, ну, большой город, куда мне надо?

Мальчик постарше на секунду задумался, а потом сказал, что там над голубыми речными водами, спокойными и чистыми, висит длиннющий железный мост. Через ту реку он не поплывет на надутой шине, не переедет ее верхом на крыше вагона, а поедет через мост на хорошей машине. И вокруг со всех сторон будут красивые машины, все новенькие, и они будут проезжать этот мост медленно и по очереди, не устраивая толкотни и свалки. За мостом, приветствуя его, будут выситься огромные величественные здания из стекла.

Когда старший мальчик остановился перевести дух, тот, что помладше, спросил:

А потом?

А потом старший мальчик попробовал представить себе еще что-нибудь, только ничего ему больше не представлялось, а вспоминалось лишь, как он ехал через гнилостные испарения джунглей на синей крыше видавшей виды гондолы, и его мысли опадали, как океанские воды, накапливающие мощь и смертный ужас для гигантской разрушительной волны. Ему вдруг представилось, как безоблачное будущее, нарисованные его воображением воды реки, безмятежные и чистые, вдруг затопляют, погребают под собой потоки оставшихся позади рек, бурые от грязи, замусоренные обрывками ползучих лиан и лоз, стелившихся под сводами темных туннелей, вроде тех выдолбленных в высоких горах, которые он проезжал на крыше прежней, выкрашенной кирпично-красной краской гондолы.

Он тщетно цеплялся за мысли о зданиях из стекла и сияющих свежей краской машинах, но ему виделись одни только развалины, слышались лишь чавкающие звуки миллионов сердец, выбрасывающих кровь в вены, пульсирующих сердец мечущихся в безумии мужчин и женщин, сердец, одновременно трепыхающихся под развалинами города. Он почти наяву слышал это биение десятков миллионов сердец, пульсирующих, качающих кровь, трепещущих в этом ожидающем его городе, чем-то схожем с оставшимися позади зловещими джунглями. Он схватился за голову, зажал виски указательными и средними пальцами, чувствуя, как под ними стучат молоточки нагоняемой его сердцем крови, ощущая, как волны беспощадных мыслей и медленно вылепляющиеся в висках страхи врезаются во что-то, он не знал во что, сидевшее в самой глубине его существа.

ТОЧКА СМОТРЕНИЯ

Когда я подошел к концу этого отрывка, ты уже вовсю спала, а я слегка побаивался заснуть, и мне вдруг вспомнились те строчки, которые вечно повторялись у нас в машине: «Всякий раз, просыпаясь в лесу холодной темной ночью, он первым делом тянулся к спящему у него под боком ребенку – проверить, дышит ли, и только тогда до меня со всей ясностью дошло, что хотел сказать их автор.

И почему-то возникло ощущение, что мы с тобой все ближе и ближе к потерянным детям. Типа, пока я слушал их историю и какие планы они строили, они взамен слушали наши. Я решил прочитать вслух еще хотя бы одну главу, она была совсем короткая, пускай ты уже спала.

(ЭЛЕГИЯ ВОСЬМАЯ)

В грузовом дворе мальчики опорожняли свои мочевые пузыри все вместе, становясь в кружок вокруг засохшего куста поблизости от рельсов. В дороге так не получалось, и теперь они почти забыли, как это легко и просто. Пока они ехали на крышах поездов, мальчикам позволялось опорожнять мочевые пузыри только один раз, ранним утром. Они становились на краю крыши гондолы парами или поодиночке. И смотрели, как желтенькая дуга мочи устремляется вперед и тут же распыляется, рассыпаясь на тысячи меленьких капелек. Девочкам приходилось спускаться по боковой лестнице, спрыгивать на маленькую площадку между вагонами и, держась за поручни, справлять свои нужды в пустоту, опрыскивая или обгаживая щебенку под ними. Они зажмуривали глаза, стараясь не смотреть на проплывающую внизу землю. Иногда они смотрели вверх и видели своего провожатого, тот сверху глядел на них, ухмыляясь из-под полей своей голубой шляпы. Но чаще они смотрели мимо него и иногда видели, как в выси над ними прочерчивают синее небо орлы, и если девочки замечали пролетающих орлов, то знали, что за ними приглядывают и они в безопасности.

СИНТАКСИС

Тут я почувствовал, что тоже хочу писать. Вообще-то я привык делать это только в туалетах, но уже научился и на дворе, в смысле на открытом воздухе, совсем как потерянные мальчики, которые писали с крыши гондолы. И теперь мне казалось, что я могу писать только на открытом воздухе. А научился я этому в тот день, когда мы вышли с кладбища апачей. Вы все залезли в машину и ждали меня, а я попросил вас отвернуться, и па с ма отвернулись, а ты, Мемфис, закрыла руками лицо, но глаза-то руками прикрывать и не думала. Я знал, что ты подглядывала и пялилась на мою задницу и думала, что задок-то у меня уродский, и, может быть, даже смеялась надо мной, но мне было реально до лампочки, потому как ты уже видела его сотни раз, когда мы вместе принимали душ, и даже видела мой пенис, который называла йо-йо, и я тоже иногда называл его йо-йо, но только в ванной под душем, потому что это единственное место, где я не стесняюсь таких слов, потому что мы там одни, без никого.