Текст книги "Волчий клан (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Замечательный вы человек, – сказал я и подошел к нему.

Рядом со скамейки поднялась женщина и взяла мужчину под руку, недовольно дернула.

– Пардон, господин, – сказал мужчина в зеленом, – но мы едем в Родники с женой. Могу продать только два билета разом.

Женщина вклинилась в разговор:

– Стыд какой, Прохор, ну куда ты лезешь.

– Все хорошо, – сказал я. – Два билета по тройной цене. Я сегодня добрый.

Мужчина торжествующе посмотрел на жену.

– Сказать по чести, господин, – прошептал он, когда я пересыпал ему в ладонь монеты, – я и ехать-то не хотел. Спасибо, что избавили меня от поездки к родственникам жены.

– Вам спасибо, – ухмыльнулся я и забрал билеты.

Посадочный перрон на узкоколейку находился в стороне от основных путей. Вскоре пришел маленький паровоз с тремя обветшалыми вагонами. Проводник вручную отворил двери, и в вагоны тут же набились пассажиры, похожие на наших дачников.

Я прошел к своему месту, на свободное положил походную сумку. Бонусное место того не стоило, но почему бы и нет. Взглянул на циферблат новеньких часов, сверил время с часами на вокзале.

Теперь до вечера можно покемарить и набраться сил к предстоящей встрече с бароном Рыковым, а также с его маг-куратором. Я не витал в иллюзиях, что это знакомство будет из приятных.

Раздался свисток, паровозик фыркнул дымом.

Вдруг раздался новый звук – настойчивый стук.

Колотились в уже закрытую дверь вагона. Я глянул в окно, ожидая увидеть пару, которая продала мне билеты. Мало ли, поскандалили и передумали.

Но у дверей стояли трое мужчин. Два из них в черных мундирах с блестящими полировкой пуговицами, а третий… судя по белоснежной до боли в глазах сорочке и расшитому узорами голубому сюртуку, это был маг.

Таким серьезным лицам проводник без вопросов открыл двери и едва успел посторониться, когда те поднялись в вагон.

– Задержать отправку, – один из тех, что был в черном.

Я выругался.

– Позвольте, у нас расписание, ваше благородие, – сказал проводник, озвучивая мои мысли.

– Всего на пару минут, – утешил его сотрудник.

– Кто из присутствующих Георгий Лютиков? – спросил маг высоким голосом, в котором не было ничего педерастического. Совсем ничего.

Я поднялся.

Маг смерил меня взглядом, поморщился.

– Пройдемте с нами, господин Лютиков. Вы арестованы.

Глава 13
Не буди во мне зверя!

Дипломатия работает далеко не всегда, достаточно вспомнить, чем закончилась попытка Инессы остановить дуэль. Лучшей дипломатии, чем огненный шар в харю, еще не придумали, но я попытался разрулить ситуацию словами.

– Какова причина ареста? – спросил я, не двинувшись с места.

– Вопросы здесь задаю я, – сказал маг в небесно-голубом сюртуке.

Голос его был пусть и высок, но тверд, как алмаз. В нем ощущался ледяной ветер, секущий лицо.

– Раз так, то скажу в повествовательной форме, ваше сиятельство, – сказал я. – Сейчас мне нужно уехать в Красные Родники. Дело крайне срочное и важное. Это в ваших же интересах и всего этого города. Я вернусь через несколько дней, и найду вас, чтобы продолжить разговор. Слово дворянина.

Я понимал, что это вряд ли сработает, но после таких слов никто не сможет упрекнуть меня в том, что я не предупреждал.

– Зачем мне полагаться на ваше слово, капитан, когда у меня есть свое? Слово, которому вы обязаны подчиниться. Выходите, иначе ваше поведение мы расценим как сопротивление аресту.

Сопротивляться не было смысла. Если я накинусь на этих ребят и даже одолею мага в бою, то поезд все равно не отправится к месту назначения.

Ядро заворочалось в груди, предлагая террористический захват машиниста. Мол, просто предлагаю вариант, мало ли, вдруг понравится…

Я пожал плечами и двинулся на выход.

Мы вышли на перрон, полицейские в черных мундирах тут же встали справа и слева от меня. Любопытствующие лица пассажиров прилипли к окнам. Паровоз дал свисток и тронулся с места, увлекая за собой вагончики.

Скорость он набирал постепенно. Вот раздался первый стук колес, характерное «тудух-тудух». Маг повернулся ко мне спиной и пошел вперед, один из полицейских подтолкнул меня в спину.

На арест мне было в целом плевать, но поезд уходил в Красные Родники без меня, а этого допустить нельзя. Ядро, почувствовав мое намерение, встрепенулось и начало вращаться, разгоняя по конечностям Ярость.

План «Б»! Вперед, Жоряныч!

Я оттолкнул стоявшего на пути полицейского, спрыгнул с перрона на узкоколейку и рванул за поездом.

Сапоги часто застучали по шпалам.

Поезд все ускорялся, поднажал и я. Ярость пронзила мышцы энергией, тело наполнила необычайная легкость – в ушах засвистел ветер.

Расстояние между мной и последним вагоном начало сокращаться.

Я присмотрел поручень, за который будет удобно схватиться. Внизу торчала вагонная сцепка.

В детстве я, бывало, катался на трамвае, сидя на такой. Трясет немилосердно, суровые тетки в хвосте вагона ругаются и грозят кулаком, а мне хоть бы хны. И сейчас, коли надо для дела – просижу на сцепке до самого вечера. Или залезу на крышу и буду загорать на солнышке, ведь здесь нет высоковольтных проводов.

Тудух-тудух, тудух-тудух – все быстрее гнал поезд.

Я сделал последний рывок и уцепился за поручень.

Вернее, постарался это сделать, потому что пальцы соскользнули с металлической поверхности – они просто-напросто не согнулись. Одновременно с этим раздался стеклянный звон, в спину дохнуло ледяным ветром. Задняя стенка вагона покрылась инеем.

Я ощутил, что уже не бегу, а по инерции лечу вперед, потому что ноги мои сковало в одном положении. Единственное, что я успел сделать, прежде чем рухнуть на шпалы, так это вывернуться боком.

Все тело было сковано ледяной глыбой, поэтому упал я плашмя и неудачно приложился головой о стальной рельс.

Выражение «попытка – не пытка» не оправдалось. Было очень больно! Но недолго.

* * *

Очнулся я в скромно обставленном кабинете с тоскливыми зелеными обоями. Я лежал на жестком диване, а за столом в табачном тумане сидел грузный мужчина лет пятидесяти. На нем была форма, по знакам отличия я предположил, что это майор полицейской службы.

– Очнулись, голубчик, – невнятно проговорил он, не вынимая изо рта сигарету.

– Ну наконец-то! – раздался уже знакомый мне высокий голос. – Я занятой человек, а сижу тут с вами как нянька. Дурдом-с!

Из кресла в глубине комнаты поднялся маг в голубом сюртуке. Сейчас я мог разглядеть его без спешки.

Магу было под сорок. Кожа гладкая, пробор в золотых волосах ровный, как лезвие бритвы. Такой парень хорошо смотрелся бы на глянцевом плакате в комнате молодой фанатки. Фанатки Третьего рейха.

Я сел на диване и ощупал гудящую голову. Над виском обнаружилась шишка с кровавой ссадиной. Благо, темные очки были целы. Снимать их я не торопился.

– Вы поразительный оптимист, господин капитан, – сказал маг. – Вы правда надеялись просто взять и убежать из-под носа мага четвертого ранга? Я мог превратить вашу кровь в лед, и вы бы рассыпались, как упавшая по весне сосулька.

– Предупреждать надо, – сказал я. Слова отозвались в голове болью.

– Вы остались живы только потому, что нам нужны ваши показания. Черт возьми, это дело магов, а не полиции, поэтому я и оказал вам честь личным присутствием. Свиридов Гурий Аркадьевич, барон, маг-куратор Пригорского уезда, – представился маг.

– Польщен вашим личным присутствием, барон Свиридов. Примите мое личное присутствие в качестве ответного подарка, – сказал я.

– В вашем положении не до шуток, капитан, ох не до шуток.

Он даже не подозревал, насколько прав. Я мрачно посмотрел в окно. Солнце уже светило под углом, день заканчивался.

– Ладно, – сказал я, поморщившись от головной боли. – Какие показания вас интересуют, ваше сиятельство?

– Смерть маг-куратора Тиноватова, конечно, – поднял брови Свиридов. – Или вы еще в чем-то замешаны? В ваших интересах говорить откровенно.

– Ваш господин Тиноватов превратился в безумного упыря и терроризировал волость.

– И вы лично видели его гибель?

– Гм. Можно и так сказать.

– Как он погиб? В результате эксперимента? – спросил Свиридов, нахмурившись.

– Да. Эксперимент заключался в нападении на меня.

– Не хотите же вы сказать, что убили его?

– Именно это я и хочу сказать.

Свиридов сделал шаг ко мне, смерил взглядом.

– Каким же образом вы справились с магом, господин капитан?

– А что, маги бессмертны? – сказал я. – Меня опять забыли предупредить.

– Допустим, вам повезло. Но кто вам дал право вмешиваться в дела магов, капитан? Что за дикий самосуд? Ваш полк направлен сюда для зачистки лесов от нечисти, а не ради внутренних расследований. Если вы заметили проблему с Тиноватовым, вам следовало доложить мне в уезд.

– В общем-то, я не судил, а защищался. У меня действительно есть доклад по поводу Тиноватова, но не вам, а для Тайной канцелярии.

– Странные вещи рассказываете, – прищурился Свиридов. – Боюсь, вас придется задержать до приезда комиссии из Магического Сената.

Сейчас это меня беспокоило в последнюю очередь. Я думал над тем, что произойдет, когда солнце сядет и взойдет полная луна.

Подал голос майор:

– Мы ждали, пока вы очнетесь, капитан, и не стали досматривать ваши вещи. Приступим-с.

Он поставил на стол мой военный планшет. Свиридов потер ладони и сел на стул рядом.

Майор извлек из сумки распухший от монет кошель, тот лег на стол с глухим металлическим стуком.

– Не многовато ли денег для заштатного капитана? – хмыкнул Свиридов. – Скажете, что скопили годовое жалованье или придумаете очередную небылицу?

– Честные боевые деньги, – пожал я плечами.

– Ха! – воскликнул майор, найдя сверток, где лежали трусики Инессы.

– Что там, майор? – сказал Свиридов и заглянул в сверток.

В следующую секунду он отдернул руку и резко выпрямился. Я не поверил своим глазам, когда увидел румянец на его щеках.

– Это… это… – выдохнул Свиридов. – Это, знаете ли, безобразие, господин капитан. Вы все-таки дворянин!

Майор кашлянул в кулак, пряча смешок. Его-то находка не смутила, он глянул на меня едва ли не с уважением.

А вот когда майор достал конверт с рекомендацией в Тайную канцелярию, то снова стал серьезен. Он кончиками пальцев пододвинул конверт в сторону Свиридова.

– Взгляните на это, ваше сиятельство, – сказал он, щурясь от дыма сигареты.

– Взгляните, да, – сказал я. – Но не вскрывайте, а то у вас будут проблемы.

– Да что вы говорите, капитан? – нахмурился Свиридов.

Он прочитал написанное на конверте, провел пальцами по красной печати рода Рюминых. Брови его взлетели вверх.

– Направление в Тайную канцелярию от виконта Рюмина… еще и с подписью баронессы. Так значит, вы говорили правду.

– Я всегда говорю правду, даже когда вру, – ответил я любимой фразой из фильма.

– Ха! – снова сказал майор. – Надо это записать…

– Допустим, допустим, – пробормотал Свиридов и взглянул на меня уже по-другому, если не с уважением, то уж точно без прежней брезгливости. – Однако, почему вы так стремились в Красные Родники? Штаб Тайной канцелярии ведь находится в Вельграде, а не в той дыре.

– По личному делу, ваше сиятельство. Которое легко может перерасти в общественное.

– А вот сейчас вы меня заинтриговали, капитан. Я вынужден повторить свой вопрос. Какое у вас дело?

– Вот такое, – сказал я и снял темные очки.

Майор раскрыл рот, сигарета выпала ему на колени, он выругался, принялся поспешно отряхиваться.

Свиридов с минуту смотрел на меня с каменным лицом. Наконец, сказал:

– М-да, это объясняет, как вы справились с Тиноватовым, магом Земли третьего ранга. Но что вы хотели в Красных Родниках? Обновить клеймо? Я не понимаю.

– Сегодня ночью полнолуние, – сказал я.

Свиридов побледнел и застыл, словно заморозил сам себя. Майор как раз избавился от жгущего штаны окурка и непонимающе глянул на меня, перевел взгляд на мага.

– Блядь! – воскликнул Свиридов. Маска вежливости слетела с него как пушинка. – Полнолуние же! Какого хера ты приперся в мой город, волколак⁈

– Я направлялся к барону Рыкову, чтобы переждать полнолуние, – сказал я. – Вы сняли меня с поезда.

– Что же ты молчал, а? Дерьмо, дерьмо! – Свиридов начал ходить кругами и щелкать костяшками пальцев.

– А в чем, собственно, дело, ваше сиятельство? – пробормотал майор.

– Этот… – выдавил из себя Свиридов, – этот… ка-пи-тан сегодня ночью превратится в безумного монстра! Он разнесет мой город к чертовой матери!

Майор вскочил с места.

– Доложить градоправителю? – спросил он. – Трубить тревогу?

– Нет-нет-нет… – пробормотал Свиридов. – Не стоит сеять панику. Надо решить проблему по-тихому.

– А ежели вы закуете капитана в огромную ледяную глыбу, ваше сиятельство? Вы ж маг.

– Он волколак, глупый твой рот! Магия не сдержит дикое превращение.

– Вы знаете, что может помочь? – спросил я. – Может, вы общались с маг-куратором барона Рыкова?

– Эх, давно я окончил университет, – покачал головой Свиридов. – Нам что-то рассказывали об этом. Серебряные цепи, какие-то нейтрализующие зелья… Да кто ж знал, что мне это когда-то пригодится. Ну, Лютиков, ну, удружил, капитан…

– Жду ваших распоряжений, ваше сиятельство, – сказал майор. – Что нам делать?

Свиридов молчал, прикусив ноготь указательного пальца. Взгляд его застыл в одной точке.

– Ваше сиятельство?

– Я думаю, майор, помолчи.

Прошла минута напряженной тишины.

– Я начну приготовления. Вы только скажите, что нас ждет? – осторожно спросил майор.

– Нас ждет пиздец, – прошептал Свиридов.

– Что⁈ – воскликнул майор.

– Говорю, нам понадобится кузнец.

* * *

Кузнец прикатил бобину с толстой цепью.

– Вот, ваше сиятельство, – сказал он, утирая пот со лба. – Недавно заказ для корабельщиков выполнил, еще не забрали.

Я и Свиридов стояли посреди крытого двора городской кузни. Раздавался бойкий перестук молотков, мерно дышали кузнечные меха, туда-сюда сновали потные подмастерья.

– А серебряные цепи есть? – спросил Свиридов.

– Ну откуда же, ваше сиятельство, – ответил кузнец и растерянно похлопал себя по кожаному фартуку. – Я же не ювелир. Но у них цепочки-то на шею тонюсенькие, ажно палец не чувствует…

– Что скажешь, Лютиков? – спросил Свиридов, повернувшись ко мне. – Выдержат такие цепи, нет?

Я размотал с катушки конец цепи, поднял до уровня глаз, отчего мышцы на руке вздулись. Каждое звено было таким, что не обхватить пальцами одной ладони! Толщиной звенья были как кистевой эспандер.

Сложно представить монстра, способного разорвать такую цепь, но я вспомнил волколака, сидевшего в клетке, и усомнился.

– У меня это в первый раз, – сказал я. – Так сказать, первая брачная ночь. Выглядит надежно, нечего сказать.

– Вот шуточки твои сейчас поперек горла, капитан! – сказал Свиридов. – Я тут о целом городе пекусь…

Он осекся, глянув на кузнеца и работающих поблизости подмастерьев.

– Так, – вполголоса сказал он кузнецу. – Сейчас же доставь эту цепь в мое поместье. Пришли двух работников… нет, приходи сам, один. Возьми инструменты. Надо будет кое-что в эти цепи заковать. И никому ни слова!

– Дык… а что же это такое будет? – спросил кузнец, распахнув глаза. – Корабль?

– Корабль, корабль, – кивнул Свиридов. – Давай запрягай телегу, уже вечереет, а надо успеть до заката.

Кузнец потер лоб.

– Ваше сиятельство, работа предстоит небыстрая, – сказал он с сомнением.

– Золотыми рублями плачу, в накладе не останешься, – сказал Свиридов и добавил под нос: – Если выживем.

Мы вышли на улицу. Солнце уже стало оранжевым.

– Ценю вашу заботу, – сказал я.

– Да я о городе беспокоюсь, а не о тебе, – недовольно сказал Свиридов.

– Могу напомнить, кто в этом виноват.

– А я могу напомнить, что было бы проще убить тебя прямо сейчас!

– Уверены, что проще? – спросил я и посмотрел ему в глаза.

Он ответил взглядом, в котором ощущалась стужа и ветер, секущий лицо.

– А чего ты сразу напрягся, Лютиков? Не нравятся такие шутки в свой адрес? Давай-ка без выебонов. Все тут на нервах.

– Я и не собирался мериться письками. Просто мысли вслух.

– Мысли – это хорошо, а письку свою прибереги на благо Державы, раз уж тебя ждет Канцелярия, – сказал он и, подумав, все-таки добавил: – В человеческом обличье у тебя почти нет сопротивления магии, так что шансов против меня у тебя нет, будь ты хоть трижды волколак.

– Учту, – сказал я. – Ну что? Поехали к вам в гости?

* * *

Нормальных гостей, конечно, не ведут первым делом в подвал, но Свиридов счел, что это даст дополнительную защиту на случай, если я все-таки вырвусь из цепей.

Особняк Свиридовых находился за городом, но в пешей доступности. Первым делом он приказал дворецкому собрать всех домашних и слуг и вывести из дома.

В компании кузнеца, пыхтящего с цепью и инструментами, мы спустились в подвал. Это было ухоженное подземелье с винными запасами и всяческой снедью.

Вдоль каменных стен тянулись трубы водопровода, освешением служили голубые кристаллы с магическим светом, похожим на электрический. Маги живут роскошно даже в уездном городе.

Кузнец выбрал подходящее место в тупичке и принялся за работу. Сначала он то и дело удивленно на меня поглядывал, но потом увлекся креплением цепей и уже не обращал на меня внимание.

Я посмотрел на часы. До заката оставалось полчаса.

– Поторопитесь, – сказал я. – Не знаю, когда все начнется.

Свиридов ходил взад-вперед, поглядывал то на работу кузнеца, то на меня, явно готовый к неожиданным сюрпризам.

– Выпьешь? – вдруг сказал он.

– А это поможет? – ответил я.

– Не знаю. В университете говорили про какие-то зелья, смягчающие превращение. У меня ничего подобного нет, я же не какой-то там занюханный алхимик, но если зелья как-то влияют, то и алкоголь сработает.

– Давайте попробуем.

Свиридов принес сияющие полировкой бокалы, открыл краник у одной из бочек. Себе плеснул немного, только чтобы промочить горло, а мне налил до краев.

Мы чокнулись.

– За полную луну, – сказал я.

– Других тостов у волколаков не бывает? – поморщился Свиридов.

– А есть другие предложения?

– Разумеется! За процветание Пригорья и здоровье всех жителей, – сказал он.

– Присоединяюсь, – сказал я и осушил бокал.

Свиридов отпил глоток.

– Наливай еще, пока можешь пить, – сказал он. – Вино дорогое, но пей, сколько влезет. Я готов променять его на кровь жителей и своей семьи.

Я последовал его совету. Вино и вправду было отменным.

Когда кузнец закончил с креплениями, я снял верхнюю одежду и уселся у стены на приготовленный матрас. Пусть я через считанные минуты превращусь в зверя, но не сидеть же на каменном полу в одних трусах!

Под бдительным надзором Свиридова кузнец опутал меня цепями. Взгляд у него был совершенно ошалелый. На плечи мне навалилась холодная металлическая тяжесть. С кандалами решили не экспериментировать, вместо этого опутали запястья цепями.

– Не забудь утром все это снять, – сказал я Свиридову.

– Об этом не волнуйся. Но я приду с солдатами. Если тут будет волколак в третьей форме, не понимающий человеческой речи, то я его прикончу, уж не обессудь, Лютиков.

– Если я потеряю разум, то мне будет все равно.

Голова чуть кружилась от выпитого вина, но зато перестала болеть.

Уже в дверях Свиридов обернулся и сказал:

– Знаешь, Лютиков, хоть ты и волколак, я уважаю тебя за решение послужить Державе в Тайной канцелярии.

– Взаимно.

Он захлопнул дверь, в замочной скважине трижды провернулся ключ.

Оставшись один во всем доме, я глубоко вздохнул и прислушался к ощущениям. Ядро Ярости трепетало и принюхивалось, словно щеночек, в один прекрасный день увидевший в своем отражении взрослого волка.

Тишину наполнял мощный и ритмичный стук моего сердца – точно барабан перед тем, как грянет рок-концерт.

Глава 14
Полнолуние

Музыки реально не хватало. Сидеть вот так в подвале, ожидая, когда меня начнет колбасить, – не самое увлекательное занятие. От выпитого вина было спокойно и весело. Может, оно и к лучшему, что я не доехал до клейменого барона Рыкова. Сам справлюсь.

Бряцнув цепями, я дотянулся до лежащих рядом карманных часов. Как подсказал ранее Свиридов, по астрономическому календарю восход луны будет в одиннадцать вечера с минутами. То есть… прямо сейчас!

Я зарычал, ладонь непроизвольно сжалась в кулак, послышался хруст циферблата. Я и сам не заметил, что эмоции и чувства стали на порядок сильней и резче. Свои действия я осознавал с задержкой.

Увидев на ладони сломанные часы, я возмущенно взвыл. Только сегодня их купил! Следующим желанием стало ворваться в лавку часовщика и швырнуть ему в лицо то, что осталось от часов. Как он посмел продать мне эту подделку, старый мошенник⁈ Пусть заменит на новые, если ему дорога жизнь!

«Так, а вот это уже какая-то дичь в голову лезет», – сказал я себе. Ядро вращалось в груди, Ярость не просто струилась по телу, а бурлила как кипяток, в голове нарастал белый шум, заглушающий мысли.

«Спокойно, спокойно. Рядом!» – скомандовал я. Ядро огрызнулось. Мне почудилось, что перед моим носом клацнули волчьи челюсти. Сознание помутилось.

Меня тряхнуло, звенья цепи впечатались в грудь.

Меня – в цепи⁈ Да это же покушение на мою свободу! Как унизительно и несправедливо. За это ответят и кузнец, и Свиридов. Первому следует вырвать руки, второму – оторвать голову. Это будет логично и справедливо.

То, что заковать меня в цепи – моя же идея, меня не волновало. Если я решил, значит, так было надо, сомнений быть не может, а вот исполнители поплатятся!

Я рванулся вперед. Импульса едва хватило на то, чтобы привстать под весом цепей, не то что натянуть их. Надо стать сильней! Никто и ничто не имеет права стоять у меня на пути!

Кожа зачесалась, я начал извиваться в цепях и чесаться спиной о холодные кирпичи стены. Захрустели кости рук и ног, из пальцев высунулись когти. Я выгнулся колесом, ощущая, как расширяется грудная клетка, с треском вздуваются мышцы.

Звонко клацнули клыки. Диапазон зрения расширился, проявился многомерный мир запахов. Я и сам не заметил, как лицо превратилось в волчью морду – боли совсем не было, словно я был под наркозом.

Приступ отступил, и я смог собраться с мыслями.

Так, вторая форма, это мне знакомо. Как быть дальше? Стараться сдержать дальнейшее превращение или сосредоточиться на сохранении разума? Чуйка подсказывала, что это главный выбор.

Сердце глухо стучало, отсчитывая секунды до следующей волны превращения. Ядро Ярости сжималось, концентрируя энергию, льющуюся на меня словно дождь.

Если я правильно понял намеки Сигмара, чем дальше я зайду в превращении, тем сильнее стану впоследствии. В полнолуние я как бы задаю планку своего потенциала. А еще Сигмар говорил, что третья форма – далеко не предел.

Риск в том, что чем дальше я зайду, тем сложнее удержать осознанность и вернуться назад. Превращаться сейчас – все равно что плыть по течению, быстрому и бурному. Но возвращаться придется ему вопреки.

Я могу выдрессировать любого зверя. Как говорится, мсье знает толк в укрощении. Нюанс только в том, что зверь не просто внутри меня. Он и я – одно целое.

Пытаться сдержать превращение значит бороться с самим собой. Так я обращу зверя против себя, а мои усилия будут питать и его. Более того, в такой борьбе нет победителей, потому что половина меня в любом случае проиграет.

Если же я не стану противиться волколачьей природе и даже наоборот, поддержу Ядро, то оно не станет атаковать меня. У него одно стремление – сила и рост. Сам же я в это время сосредоточусь на том, чтобы сохранить сознание и установить контроль.

Выбор очевиден. Не воевать со своей сутью, не сдерживаться.

К очередному приступу я был готов. Я крутанул Ядро и скомандовал Ярости начать превращение в третью форму. Вперед! Ну!

На секунду Ядро опешило от неожиданного приказа, а потом Ярость хлынула в конечности с удвоенным рвением. От моего рыка толстенные цепи задребезжали.

* * *

Катёнок подышала на покрасневшие от холода ладошки и отступила на шаг, любуясь своей работой.

Снеговик, которого она с папой слепила еще зимой, продолжал стоять на заднем дворе, несмотря на весеннее тепло. На ветках растущих вокруг яблонь уже набухли почки, а снеговику хоть бы хны! В свете полной луны снег серебрился особенно красиво!

Каждый день Катёнок несколько раз подпитывала снеговика магией холода. Папа сказал, что если тот достоит до следующий зимы, то в свои семь лет она может претендовать на первый магический ранг! Даже старшим братьям и сестрам до такого далеко!

Настоящее имя девочки было, конечно, не Катёнок. Просто однажды папа спросил ее:

– Марьяна, ты знаешь, как называется детеныш лошади?

– Лошаденок?

– Ну… – нахмурился папа.

– Я знаю, знаю… жеребенок!

– Умница! Твоя мама – баронесса Екатерина Свиридова, но это для гостей, а для меня она – Катя. Значит, ты у нас кто?

Девочка задумалась, а потом удивленно воскликнула:

– Катёнок!

Так прозвище и прижилось, Марьяна Свиридова стала Катёнком.

Сейчас она бросила последний взгляд на снеговика и потопала домой. Ух и долго же она сегодня провозилась, давно пора в постель. Впрочем, после прогулки и заклинаний ей захотелось перехватить чего-нибудь вкусненького.

Катёнок вошла в дом через заднюю дверь. В холле горел свет, но было непривычно тихо. Взрослые так рано не ложатся!

– Мам?.. Пап? – позвала она.

Никто не откликнулся, слова потонули в тишине. Катёнок подбежала к комнате дворецкого, торопливо постучала и распахнула дверь.

Да куда все подевались⁈

* * *

По ощущениям переход в третью форму не имел ничего общего с переходом во вторую.

Пульсирующая красным цветом Ярость выступила за пределы тела, формируя новые контуры. Цепи раздвинулись в стороны, словно движимые магнетизмом. Тело начало расти под новые очертания.

Я ощущал болезненный зуд от бешеного деления клеток, боль была такой, будто с меня сдирали мясо, но шел обратный процесс – я обрастал новой мышечной массой. Кости с хрустом увеличивались.

В какой-то момент я поймал в поле зрения свою руку и ужаснулся. Она дергалась в ломаных судорогах, и с каждым движением росла. Прежние когти, и без того внушительные, распрямились и поперли вперед, словно выдвижные кинжалы. Черные, острые, крепкие.

Мозг забил тревогу, он рехнулся от преображения всех органов чувств. Даже сидя у стены в цепях я ощутил, что в теле сместился центр тяжести. Теперь каждая рука весила как средний человек!

Цепи натянулись на моей груди и руках. Теперь они не давили, мешая дышать. Они впивались в тело и дико бесили.

Я рванулся вперед и вверх. Цепи звякнули, натянулись. Я зарычал, напряг правую руку и потянул. Мышцы застонали, но я почувствовал, что рука медленно-медленно, но сгибается. Я перевел взгляд на цепь – о да! Громадные звенья миллиметр за миллиметром расходились.

Это зрелище вызвало бурю ликования. Презренный металл не способен сдержать мою мощь! Как сильны мои лапищи!

Я упер ноги в пол, оставляя царапины на камне, повернул торс. Цепь лопнула! Освобожденная от натяжения, она хлестнула по стене – посыпалась кирпичная крошка. Ар-р-р-р-р! Вот это кайф!

Освобожденной рукой я схватил вторую цепь и с замахом рванул. Установленное кузнецом крепление вырвалось из стены, покореженная арматура грохнулась кто-то в углу подвала.

Привыкая к новому центру тяжести в теле, я начал подниматься, выпятил вперед грудь. Остатки цепей лопнули и с глухим звоном свалились на пол. Я встал во весь рост, взмахнул хвостом. Ха! Того чахлого волколака в лагере я задавил бы одной левой!

Голова уперлась в низкий потолок подвала. Забавно! Я остервенело цапнул пастью потолочную балку, кашлянул, выплевывая смолистые щепки. Будет знать, как тыкать мне в голову, глупая деревяшка!

Новая масса тела дико требовала жрать. От зверского голода казалось, что живот прилип к позвоночнику!

Я втянул носом воздух. Подвал в особняке Свиридова хранил много еды. Вкусной еды.

Тяжелыми шагами я подошел к висящим в углу связкам ветчины, колбас и прочих привлекательных штук. Резким движением вонзил когти в окорок, словно насадил на вилку. Закинул в пасть.

Несколько раз пожевал только затем, чтобы раздробить кость, и сразу проглотил. Блаженство! Повторить еще, дайте два! Два десятка.

Сытость пришла внезапно, и тут же я ощутил еще одну волну Ярости, которая дополнительно увеличила кости и мышцы. Кожа на груди треснула, но тут же наросла новая.

Было непривычно смотреть на все предметы сверху вниз. То, что лежало от меня в двух метрах, теперь можно было без шага достать лапой!

Я схватил бочку с вином. Одним укусом отгрыз край и запрокинул ее над собой. Водопад вина хлынул в пасть. Я глотал, утоляя жажду после копченостей. Запах вина казался немного отталкивающим, но сладость и хмелинка дразнили, и это было приятно. А что приятно, то хорошо.

А что неприятно – плохо. Например, закрытая дверь подвала была мне неприятна. Даже отвратительна! Само ее существование вонзилось мне в мозг нестерпимой занозой. Она создавала границу, она угрожала моей свободе!

Тяжелая дверь, из мореного дуба. Я помнил, что она открывается внутрь. Что ж, так даже интереснее! Я взял короткий разбег и врезался в дверь плечом. Дубовые доски сломались с оглушительным треском, дверную коробку вырвало из каменного косяка.

Я бочком пролез вперед, разламывая остатки досок. Поднялся по ступеням, выпрыгнул в холл особняка. И тут я ощутил еще один вкусный запах, ей-ей вкуснее ветчины!

Уши заложило от крика.

– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! – вопила маленькая девочка в голубом пальто.

* * *

Сначала ей показалось, что рушится дом – такой раздался треск. Потом она услышала шаги и тяжелое дыхание…

И вот Катёнок увидела, как со стороны подвала выходит монстр, похожий на огромного волка на двух ногах.

– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! – закричала она и побежала.

Куда побежала, сама не поняла. Главное, в противоположную от волка сторону.

Впереди показалась кухня. Катёнок влетела туда, захлопнула дверь, перевела дух. В холле послышались шаги. Каждый из них сопровождался скрежетом когтей, вспарывающих ковер.

Может, волки не умеют открывать двери? Ой, да он же метра три ростом, он сюда не пролезет!

Воодушевленная этой мыслью, Катёнок отбежала к кухонным шкафам и залезла в один из них, предварительно выкинув содержимое. Родители простят этот беспорядок, это уж точно! Она затаилась в шкафчике, прикрыла дверцу, оставив щелочку для наблюдения.

* * *

Девочка побежала. Если кто-то убегает – надо догнать! Так уж заведено. А что догнал, то твое. А что твое – можно съесть. Сейчас я был максимально сытым, так что можно было и поиграть.

Я мог бы настигнуть маленькую белобрысую дичь одним прыжком, но она так забавно улепетывала, что я пошел за ней шагом. Ей все равно не убежать и не спрятаться. Со своим обонянием я могу определить даже, сколько людей гостило в особняке на этой неделе!

Хлопнула дверь, ведущая на кухню. Какой маленький лаз в эту лисью нору!

Я зарычал, изображая возмущение. А затем одним ударом разбил дверь в щепки. Еще несколько ударов ушло на то, чтобы разломать кладку над проходом и по бокам. Посыпались кирпичи и штукатурка.