Текст книги "Волчий клан (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9
Не ждал, сучара⁈

Мои ботфорты скользили по гладким бревнам частокола, очищенным от коры и обожженным до каменной твердости, но для моих когтей это не было помехой.

Когти с треском вонзались в пахнущую старой смолой древесину, я полз наверх. Один за другим я делал широкие замахи и подтягивался. Под волчьей шерстью вздувались мышцы.

Минута – и я достиг зубчатого гребня стены. Сгорбился, балансируя на краю, и огляделся. Здесь не было площадки, как над воротами. Стена отвесно уходила вниз, где начиналась улица из домов с треугольными крышами. Из печных труб поднимался дымок.

Некоторые окна, несмотря на глубокую ночь, светились оранжевым светом. Должно быть, выстрелы Репея разбудили жителей. Здесь подобные звуки – редкость.

Раздался очередной выстрел. Я бросил взгляд за плечо. Репей стоял на облучке и пока что сдерживал упырей на расстоянии метров ста. Нужно торопиться.

Я втянул носом воздух. Шлейф дегтярного запаха с примесью жучиного яда тянулся вниз, растекался по дороге и вел к центру селения. Там возвышались двухэтажные дома.

Сползать вниз показалось скучным и утомительным. Во второй форме я чувствовал, что дикая сила позволяет действовать иначе. Я прыгнул.

Ветер засвистел в ушах, я пронесся сквозь тьму и приземлился на крышу ближайшего домика. Черепица брызнула из-под сапог, я заскользил к карнизу. Легко спрыгнул на землю, склонился, жадно втягивая запахи.

Злополучный горшочек с приманкой бросал человек. Вот только от него и самого исходил странный запах. Вместо привычного пота – тлен и земля, запах незнакомых трав.

Ноги понесли меня вперед, по шлейфу запаха.

Я бежал, низко пригнувшись, избегая пятен света у окон. Ни к чему знакомиться с местными в таком обличье. Не хватало еще нарваться на залп огненных стрел. Не собирался я и сражаться с крестьянами. Меня интересовал только тот, кто устроил у ворот западню.

Запах привел к самому большому дому в центре городка. Это был настоящий терем, сложенный из ровных моренных бревен. На окнах резные наличники, конек на крыше изображает замысловатую фигурку.

Дом был погружен в темноту, лишь в высоком окошке на мансарде брезжил огонек.

Входная дверь была массивной, словно ворота. Ломиться бесполезно, стучать – только терять время. Ползти по стене я тоже не хотел, потому что это создаст шум и лишит меня внезапности.

Я с сомнением глянул на окно на мансарде, повернул голову. Высоковато. Таких прыжков я еще не совершал… Но все случается когда-то в первый раз.

Потоптавшись, я надежно уперся ботфортами в утоптанную землю, пригнулся, напружинился – и прыгнул. Земля резко ушла вниз, я вытянул вперед руки и врезался когтями в окно, зацепился за подоконник.

Посыпались стекла. Не давая хозяину дома времени на размышление, я подтянулся и ворвался в комнату.

Пространство освещали тонкие свечи, пахло здесь тленом, землей и свернувшейся кровью. От стола в углу комнаты исходил запах, который меня привел. Там громоздились алхимические реторты, фрагменты человеческих костей и пучки остро пахнущих трав.

А в глубине комнаты спиной ко мне стоял низкий, но широкий в плечах и бедрах мужчина. Атласный кафтан давно не стиран и измазан землей, закинутый за спину плащ свисает истлевшими лоскутами.

Руки мужчины были раскинуты в стороны, пальцы растопырены. Они шевелились, как лапки упавшего на спину жука. Я непроизвольно представил ниточки, тянущиеся с кончиков ногтей к упырям.

«Не ждал, сучара⁈» – попытался рявкнуть я. Из волчьей пасти вырвался только рык, от которого задребезжали мерзкие баночки на столе.

Мужчина медленно повернулся. На меня уставилось лицо, лишенное жизни. Глаза застыли белесым холодцом, из них струился бледно-зеленый свет. Одутловатые бледные щеки колыхались от каждого движения.

Он раззявил ввалившийся рот, повеяло гнилью. С некоторым удивлением я услышал человеческую речь:

– Потерял свою будку, песик? Я сделаю из тебя чучело, набью землей и заставлю плясать.

Говорил он без всяких эмоций, язык заплетался. Пальцы его продолжали копошиться, словно жили отдельно.

Без сомнения, именно этот тип управляет восставшими упырями… големами, или как их там назвать. Пусть будут некроголемцы. Помня, что Репей сейчас на грани гибели, я не стал терять времени и атаковал.

После первого же удара лапой стало понятно, почему заклинатель сохраняет спокойствие и так в себе уверен. Когти вспороли мертвенную плоть на груди, та разошлась глубокими канавками с сизыми краями и тут же сомкнулась.

Я полоснул когтями ему по лицу, стремясь раскроить кости черепа, но с тем же успехом я мог бы резать ножом сметану. Тело заклинателя не производило впечатления студня, но явно не подчинялось законам физики.

– Глупое животное, – резюмировал он. – Ты не можешь меня убить или даже ранить. Я мертв с начала зимы.

Да-да, что мертво – умереть не может. Слышал где-то. Но попытка не пытка – я решил снести ему голову одним ударом, как проделывал это с земляными упырями. В сокрушительный удар я вложил всю силу волколачьих мышц.

Когти со свистом рассекли воздух. В момент удара по коже заклинателя разлилось гнилостно-зеленое сияние. Я непроизвольно взвыл, потому как словно ударил в бетонную плиту! Плечо едва не выбило из сустава. Резкая боль пронизал пальцы – три когтя вырвало с мясом.

Из темного провала рта раздался сиплый звук, который можно было расценить как смех. Заклинатель сказал тоном натуралиста, препариющего зверька:

– Человек на твоем месте был бы уже парализован и задыхался бы от удушья. Знаменитый волколачий иммунитет к магии. Жаль, я не хотел марать об тебя руки.

С неожиданной силой заклинатель схватил меня за горло, поднял и впечатал мордой в пол. В глазах взорвались фейерверки, воздух выбило из груди.

Я вырвался из хватки и отскочил от распростертой руки. Пальцы заклинателя продолжали шевелиться, словно лапки паука, плетущего паутину. Я слизнул кровь с разбитой морды. Клыки шатались.

Ядро Ярости вспыхнуло от злости. Красная волна плеснула в ладони сгустки алой энергии. Перед глазами все вертелось, но в следующий миг я кинулся на заклинателя. Вонзил когти здоровой руки ему в горло, потянул вниз.

Мертвенная плоть задымилась. Заклинатель закряхтел. Навстречу моим когтям устремилось зеленоватое сияние, словно гной, выталкивающий занозу.

Ядро в моей груди исступленно вращалось, наполняя сознание свирепым рыком. В когти вливался поток Ярости. Красное и бледно-зеленое схлестнулись на кончиках когтей.

Но это было все равно что пытаться поджечь болото. Всполохи Ярости растворились в магии заклинателя. В этом искусстве он был сильнее и опытней меня. Маг. Ненавижу, блядь, магов.

Когти соскользнули с груди заклинателя. Он взмахнул рукой – и я улетел в стену. Дом вздрогнул от удара, посыпалась штукатурка.

Я вскочил, но меня качнуло в сторону, словно я находился на корабле посреди шторма. На заплетающихся ногах я утанцевал в угол комнаты, врезался в шкаф.

– Этак ты мне все хоромы разнесешь, пока сдохнешь, – с укоризной сказал заклинатель.

Он отошел к столу с ингредиентами, окинул его взглядом фосфоресцирующих глаз. Палец с грязным ногтем прошелся по ряду стеклянных банок на полке.

– Пожалуй, это должно тебя умертвить, – сказал заклинатель. – Заодно проведем эксперимент. Итак! – Он повернулся ко мне. – Микстура за номером восемь, подопытный – волколак во второй форме. Воздушно-капельный контакт в помещении.

С характерным звуком чпокнула пробка, заклинатель плеснул на пол какую-то пакость.

Поднялась жуткая вонь, вырывающая мне ноздри. Обостренное обоняние сошло с ума от гаммы летучих соединений. Животные инстинкты завопили, что это яд. Я затаил дыхание, но зелье обжигало глаза, просачивалось сквозь поры кожи.

Сердце бешено заколотилось, внутренности скрутил спазм. Заклинатель же стоял как ни в чем не бывало и меланхолично наблюдал, как я корчусь. Пальцы его продолжали копошиться, а это значит, что за воротами сейчас погибал Репей.

* * *

Репей загнал в ружье последнюю обойму, дернул затвор и сразу выстрелил. Разрывной патрон сработал что надо. Упырь, лезший на фургон, взорвался ошметками земли и костей.

Еще тремя выстрелами Репей устроил прореху в надвигающейся толпе. Упыри уже заполонили все пространство перед воротами, окружили фургон. Костер их как будто отпугивал, но они все равно лезли вперед, круг света сужался.

Репей чертыхнулся, обжегшись о раскаленное дуло ружья, сунул палец в рот. Вкус копоти, пороха и крови.

Вспомнив о раненой ноге, Репей потуже затянул повязку над коленом. Впопыхах пришлось пустить на перевязку расшитый пояс от кафтана. Расточительство, конечно, но с каждой минутой Репей сомневался, что ему вообще что-либо понадобится, кроме гроба.

Он прицелился в гущу упырей и дернул за скобу, отвечающую за картечь. Ружье глухо щелкнуло. Пусто.

Репей вздохнул. Уже не было варианта слинять. На хромой ноге даже от медлительных упырей не уйдешь. Эх, надо было оседлать лошадь, пока была возможность.

– Живьем я вам не дамся, уродцы, – прошептал в бороду Репей.

Рядом с ним стоял деревянный ящик, выложенный соломой. На дне, словно куриные яйца в гнезде лежали две последние гранаты. Заморская штучка, такие входят в вооружение гренадеров Ройтена.

Репей взял гранату, чиркнул спичкой, аккуратно поднес огонек к фитилю – тот зафыркал искрами.

– Лови! – гаркнул Репей, швыряя гранату в толпу.

Грохнуло, взметнулся фонтан земли с огненной вспышкой в сердцевине. Полдюжины упырей разлетелись в стороны, осыпались дождем из костей, камней и веток.

Остальные упыри не дрогнули и продолжили шагать вперед. Их тела заслонили угасающий костер. Заплясали черные тени.

Фургон пошатнулся, когда один из упырей схватился корявыми лапами за борт. Репей с размаху всадил ему топор в башку. Упырь упал назад, напоследок вырвав топор из уставших рук.

Репей выругался. Не было у него такой сноровки, как у Георгия. Но и тому не помогла ни сила, ни волчьи когти. Сгинул, сцепившись с тем громадным страшилищем. Жаль, дельный был мужик, без говнинки.

Оглядевшись по сторонам, Репей сжал зубы. Кругом колыхалась сплошная масса корявых тел, словно фургон был лодкой, плывущей по упырям.

Репей достал из ящичка последнюю гранату. Холодный металл скользил во вспотевшей ладони.

– Он хороший был купец, но настал ему пиздец, – мрачно проговорил Репей и чиркнул спичкой.

* * *

Мерзие пары ядовитого зелья проникли в легкие. Изо рта пошла пена. Я закашлялся, раскрывая волчью пасть во всю ширь. Глаза щипало, голова кружилась, конечности подергивались в конвульсиях.

Я упал на четвереньки. Краем глаза увидел, как заклинатель перевернул на столе песочные часы и с интересом наблюдает за моей агонией. Он не сомневался, что я помру, вопрос был в том, как быстро.

И тогда я вспомнил о том, что Инесса дала мне в дорогу. Не о трусиках, разумеется, а о лечебно эликсире. В помутненном рассудке прозвучал ее голос: «Магический эликсир оздоровления, спасает от многих ядов и заживляет раны».

Когтистой лапой я шлепнул себя по карману брюк. Узкий продолговатый флакон был на месте. Кисти рук не слушались, я направил всю силу Ядра только для того, чтобы унять тремор.

Неуклюже тыкаясь когтями в складки одежды, я выцарапал-таки эликсир, зажал между поросшими шерстью пальцами. Заклинатель не заметил моих махинаций, для него я был псом, подыхающим в агонии.

Зубами я вынул пробочку. Напахнуло клубникой. Женщины! Ну разве могут они сделать эликсир и не добавить туда ароматную отдушку?

Судорожным движением я плеснул содержимое флакона в глотку. В ту же секунду на меня обрушился водопад свежести, ягодный микс вихрем прогнал всю вонь и наполнил тело легкостью. Я словно заново родился. Хер-р-расе! Да этот эликсир мертвого оживит!

Я судорожно вздохнул и поднял голову. Встретился взглядом с заклинателем. Глаза-гнилушки светились, как мне показалось, с ленивым интересом. Он был уверен в себе и своей магии.

После близости к смерти меня посетила безумная идея. Как там сказал этот мудак? Его не убить, потому что он мертв? А как насчет использовать препарат не по назначению?

Я кинулся вперед и, преждем чем заклинатель успел хоть как-то среагировать, вбил в его впалый рот флакончик с остатками эликсира.

Клубнично-красная жидкость с хлюпаньем влилась в горло заклинателя.

Он отпрянул, отшвырнул флакон, тот коротко звякнул о стену и разбился.

А заклинателя затрясло. От горла по бледной коже начал расползаться румянец. Раздался вздох, и заклинатель поперхнулся от неожиданности – дышать он давно разучился.

* * *

Проклятая спичка сломалась.

Упыри уже залезли на фургон, порвали тент, копошились среди товаров. Репей столкнул упыря, залезшего к нему на облучок, и сам чуть не повалился следом.

Дрожащей от волнения рукой он достал новую спичку, схватился поближе к серной головке, не жалея пальцев. Чиркнул и тут же приложил огонек к фитилю гранаты. Шипящие искры напомнили праздничные огоньки.

Репей прижал гранату к груди и зажмурился.

* * *

Я шагнул к заклинателю и всадил когти ему в ямочку между ключицами. Хлынула красная кровь нормального живого (пока) человека.

– Бл… бл… – выдавил заклинатель, выпучив глаза.

Не знаю, хотел ли он сматериться или просто булькал, но последние слова у него получились так себе.

* * *

Странный хлюпающий звук заставил Репея открыть глаза.

Упыри вокруг разваливались на глинистую землю, кости, камни и ветки. Десятки тел смешались в сплошную неровную кучу, которая не подавала признаков жизни.

Наступила тишина, в которой явственно прорезался один звук – шипение фитиля гранаты.

Репей опустил голову и успел увидеть, как фитиль закончился, огонек шмыгнул внутрь.

Репей заорал и отшвырнул гранату от себя, интуитивно прыгнул с облучка вниз, плашмя влепился в кучу сырой глины. Над головой громыхнуло так, что заложило уши.

Минуту Репей лежал зажмурившись. Потом открыл глаза. Посмотрел вправо, влево.

И расхохотался.

* * *

Заклинатель рухнул на пол, череп глухо стукнулся о половицы.

Я ринулся к разбитому окошку и высунул морду на улицу, с наслаждением вдохнул свежий воздух. Едва не завыл на луну в экстазе!

Тем временем внизу что-то происходило. К дому заклинателя стекались люди. В руках у них были факелы, вилы и топоры, а иные шли и с мечами. Кто-то нес лук, наложив на тетиву стрелу.

Перед дверью росло столпотворение, в центре которого был дородный мужик в накинутой на плечи шубе.

– Открывай, нечистый! – пробасил он. – Кончилось наше терпение!

Гм. Нечистым меня уже называли, но сейчас речь явно не обо мне. Я отошел от окна и глянул на мертвого заклинателя. Кажись, в гости пожаловали к нему. Опоздали на свое счастье. Могу представить, что он сотворил бы с этими крестьянами!

Судя по тому, что рассказывал мне Игорь об устройстве социально-политической системы, передо мной лежит маг-куратор, приставленный к местным властям… М-да, подгнило что-то в этой волости, и с этим надо разобраться.

Но сначала – открыть ворота. Я был уверен, что смерть заклинателя остановила упрырей, но не знал, дожил ли до этого Репей.

Я вышел из комнаты в коридор. Втянул воздух. Обостренное обоняние подсказывало, что в доме нет ни родных, ни слуг. Только пыль, паутина и запах разложения. Тем лучше.

Я спустился в холл и начал вращать Ядро в обратную сторону, как учил дедуля Сигмар.

Ярость разлилась по всему телу до кончиков когтей и запустила процесс преображения. Перетерпев мясорубку, я ощутил холодок на оголенном торсе. Скорчил гримасу, радуясь человеческому лицу.

Пригладив растрепанные волосы, я распахнул дверь на улицу.

– Привет! – сказал я опешившей толпе.

Глава 10
Лучший подарок для волколака

Я понимал, что рискую. Крестьяне были настроены враждебно, и их гнев мог с легкостью переметнуться на меня. Но я предпочел разобраться сразу на месте, а то доказывай потом всем, что маг-упырь не сам помер, а с моей настойчивой помощью.

Единственное, что я сделал из предосторожности, так это сощурил глаза. Не для того, чтобы выглядеть круто как Клинт Иствуд, а чтобы скрыть волчью сущность. В темноте такие глаза особенно заметны.

– Кто главный? – спросил я и остановил взгляд на мужике в накинутой на плечи шубе. – Ты⁈

Мужик поежился и прочистил горло. Сказал настороженно:

– Я старшина. А вы кем будете, уважаемый? Первый раз вижу вас в нашей волости.

В дверной косяк рядом со мной вонзилась стрела. Я недобро посмотрел на стрелявшего. Это был долговязый парень в шерстяной шапочке с пером. Старшина оглянулся на него, гаркнул:

– Ты че творишь, Чирок? Тупой?

– Я нечаянно! – выпалил парень и опустил лук.

Я сказал:

– За нечаянно бьют отчаянно! Больше так не делай, парень. Всех касается. Я капитан Лютиков. Только что я имел удовольствие познакомиться с вашим маг-куратором, и у меня прискорбные новости. Он скончался.

– Ура-а-а-а-а! – завопила толпа.

Несложно было предположить, что заклинателя-упыря здесь не жаловали.

– Совсем-совсем помер? – усомнился старшина. – А то он, знаете ли, того… этого. С черной магией связался. Негромантией, или как там ее.

Я усмехнулся, но вернул серьезное выражение лица, сурово сдвинул брови.

– Честное офицерское, помер вполне надежно. Но скажи мне, добрый человек, как вы довели его до такого состояния?

– Дык эт не мы, ваше благородие! – возмутился старшина. – Этот кровопийца свои порядки установил, дела темные творил. Зимой совсем плох стал, зело страшный… А вы к нам из уезда приехали? Мы гонцов посылали, да никто не возвращался… А гостей-то у нас и не бывает.

Я поймал себя на ощущении, как будто играю в РПГ на компе и случайно выполнил квест, который мне еще не давали. Забавно!

– Знаю я, что вы с гостями делаете, – сказал я. – К этому вопросу мы еще вернемся. А теперь – открыть ворота! У меня за стеной друг остался.

Старшина переступил с ноги на ногу.

– Дык как-то боязно. Ночь на дворе, да упыри с кладбища лезут…

– А ты слыхал, как громыхало за воротами? Нет больше ни вашего негроманта, ни упырей. Сейчас мы тут быстро порядок наведем-с.

– Порядок – это хорошо, – сказал старшина. – Тем более нас толпа, да, братцы? Что нам эти упыри?

Собравшиеся перед домом мужики ответили залихватским гомоном, подняли вверх топоры и вилы. Рожи были довольные. Еще бы – только что крестьяне шли на неравный бой с магом, теперь он мертв, а они как будто победили.

Освещенная факелами толпа двинулась к частоколу. Старшина шел впереди, рядом со мной.

Он окликнул стражников наверху, скомандовал открыть ворота.

– Это кто еще сказал? – спросил стражник.

– Глаза разуй! – крикнул старшина. – Это ж я – Терентий Петрович!

– Да я вижу, батенька. Но держать ворота закрытыми – указ господина маг-куратора. Не тебе тут командовать, сам понимаешь.

Старшина хлопнул в ладоши и развел руки в сторону.

– А нету больше господина Тиноватова! – воскликнул он, не скрывая ликования. – Сгинул маг. Так что открывай, балбес. Я могу и сам подняться, но тогда кое-кто полетит со стены вверх тормашками.

Стражник перевесился через перила помоста, оглядел толпу, присвистнул. Вместе с напарником молча взялся за рукоять механизма – металлическая решетка поползла вверх.

С ворот убрали засов, мужики потянули створки на себя. Раздался скрип давно не работавших петель.

Я нетерпеливо шагнул вперед, ожидая увидеть что угодно.

А увидел я бугристые кучи глины и земли, словно здесь поработал экскаватор. Во всем этом месиве увяз покореженный фургон.

У маленького костерка сгорбившись сидел Репей и грел руки перед пламенем. Кафтан грязный, лицо бледное. Одну ногу он вытянул, на бедре была промокшая от крови повязка.

– Етить! – радостно воскликнул Репей, увидев меня. – Живой! Я боялся, что тебя замордовали уродцы проклятые.

У меня были точно такие же мысли насчет него самого.

– Вполне живой! – сказал я.

Репей с кряхтением поднялся навстречу, схватил меня за плечи и потряс. Довольно крякнул. Я кивнул на его ногу.

– А ты, я смотрю, поцарапался?

– Это-то ерунда, – отмахнулся он, – но если бы эти гады не развалились, я бы… словом, мои руки-ноги вы бы до-о-олго собирали по окрестностям. Твоя заслуга?

– Да, я убедил заклинателя остановить наступление упырей.

– Умеешь ты убеждать, помню-помню.

Подал голос старшина.

– Мужики, айда вытащим телегу из этого дерьма! Лошадки-то… где?

– А вот иди их теперь свищи в поле, – тоскливо сказал Репей.

Он посторонился, пропуская крестьян к фургону. Сунул мне сверток.

– Вот твои вещички, рубашка и доломан. Оденься хоть, не май месяц. Да и девки набегут, не отобьешься. Это тебе не упыри!

Фургон вкатили в город, ворота закрыли. Старшина обошел фургон кругом, перевел взгляд на Репея, воскликнул:

– Да это никак знаменитый купец Репей! Добро пожаловать в Васильково!

Репей аж задохнулся, кое-как перевел дыхание и выдавил:

– Какое нахрен «добро пожаловать»⁈ Это вы называете гостеприимством? И не рассчитывайте на скидку, засранцы!

– Нет нашей вины тут, – угрюмо, но с легкой угрозой проговорил старшина. – Под гнетом были, маг произвол учинил.

Я сказал:

– Мой друг подобреет, когда вы подготовите нам баньку и хороший ночлег. Я, между прочим, тоже недоволен.

– Да это само собой! – всплеснул руками старшина так, что шуба еле удержалась на плечах. – Сейчас мигом все устроим. Корчма у нас последнее время захудала… Хотя, что я болтаю, прошу вас ко мне в дом гостить!

– Вот это другой разговор, – бодро кивнул я. – У меня еще много вопросов, но это все утром. Кстати, до тех пор в дом мага без меня не ходить. Там опасно.

Крестьяне действительно могли ненароком отравиться ядами или нарваться на какую-нибудь другую пакость. А еще я собирался самостоятельно обследовать дом и побольше узнать о его хозяине.

Дом старшины был не таким богатым, как у мага, но тоже просторным и добротным. Уюта здесь было несравнимо больше. Чувствовалась здесь и женская рука, и трудолюбие домашних.

Мебель вся ладная, отполированная, на окнах висят цветные занавески, из кухни доносятся запахи съестного. От широкой печи, пронизывающей оба этажа, доносится треск поленьев.

Чутким слухом я расслышал, как в комнатах посапывают спящие домочадцы. Спали, конечно, не все. Два взрослых сына старшины принимали участие в ночной облаве, не спала и жена.

Едва старшина показался на пороге, она взволнованно кинулась к нему, убедилась, что он жив и здоров, после чего начала выговаривать за то, как она волновалась. Увидев меня с Репеем, снова преобразилась и захлопотала.

Все эти перемены произошли меньше чем за минуту. Я ухмыльнулся Репею, он ответил мне тем же. Женщины!

Ужинать мы отказались. Вымылись горячей водой в бане и разошлись по комнатам.

Я рухнул на кровать лицом вниз. Вместо матраса был сенник, все еще душистый с прошлого года. Сладковато-пряный запах убаюкивал. Последним, что я сегодня услышал, был мой собственный всхрап.

* * *

Проснулся я поздно. Меня никто не будил, чтобы я как следует отдохнул. В окно уже светило яркое солнце, занавески не спасали.

Я привел себя в порядок и вышел на улицу.

Дом старшины находился в центре волости, здесь же располагалась площадь с развесистым дубом в центре. Легко было представить, как здесь собирается ярмарка или выступают бродячие артисты, но сейчас она была почти пустой.

Почти – потому что на краю стоял фургон Репея. Тент убран, борта раскрыты для демонстрации товаров. Вокруг толклись люди, слышались возбужденные голоса.

Репей стоял рядышком подбоченясь, отвечал на вопросы, спорил, тыкал пальцем.

Я подошел, хлопнул его по плечу.

– Как торговля, дружище?

– Голым отсюда уеду, – хохотнул Репей. – Давненько здесь купцов не было, всё раскупают.

– Так держать.

– И рассказывают вещи интересные. Но это мы лучше с глазу на глаз перетрем.

– Мы еще твой секрет не обсудили, – сказал я.

– Эт какой? У меня их много, капитан.

Я жестом изобразил выстрел. Репей шлепнул меня по руке, зыркнул на покупателей.

– Ты об этом не болтай, пожалуйста. Дело-то деликатное, за это и казнить могут.

– Понял.

– Честно тебе скажу, разорился я вчера на этом деле. Всё потратил, отбиваясь. Так что не торговля это. – Он махнул на фургон. – Так, жалкая компенсация убытков. Но жив, и на том спасибо.

Я снова похлопал его по мясистому плечу.

– Наверстаешь, Репей, наверстаешь. Где тут поесть?

– Так загляни на кухню, хозяйка тебя накормит. Мы же в гостях.

Кивнув, я развернулся и пошел в дом, но Репей вдруг окликнул меня.

– Погодь-погодь! Чуть не забыл, есть у меня для тебя диковинка.

Он протянул мне плоский футляр с ладонь величиной. Легкий, обтянутый кожей. Я вопросительно поднял бровь.

– Ну открывай же! – сказал Репей. – Бьюсь об заклад, ты никогда не видал такого.

Видать-то видал, но удивился я знатно. Внутри лежали солнцезащитные очки с круглыми черными линзами. Форма корпуса отличалась от современных моделей, но в целом аксессуар был узнаваем.

– У нас такие очки недавно появились, а в Заморье их уж лет сто знают. Изобрели для служилых стрелков, которые в снегах или песках воюют. Чтобы, значит, солнце в глаза не сверкало.

Я надел очки, свет весеннего солнца стал мягче. Сбоку от линз были кожаные вставки, как у очков-консервов для альпинистов. Видел я похожие еще у байкеров и косплееров, изображающих стимпанк.

– Ну-ка, ну-ка, встань напротив солнца, – сказал Репей, заглядывая мне в лицо. – Великолепно, совсем не видно твоих зенок. А то на свету они совсем страшные, зрачок аки лезвие.

– Классная штука, – улыбнулся я.

Репей цокнул языком.

– Вот если еще и улыбаться не будешь, то никто и не заметит, что ты… – он перешел на шепот, – волколак.

– Почем диковинка? – спросил я. – Беру без торга.

– Обижаешь, Георгий. Дарю от чистого сердца. Они как будто именно тебя дожидались.

Я поблагодарил его со всей искренностью. Пользу очков и правда сложно было переоценить. На завтрак я пошел модный и неулыбчивый.

Замечание Репея о вертикальном зрачке заставило меня задуматься. Все верно, у волков он действительно на свету вертикальный, уж я-то знаю серых не понаслышке. Вот только нихрена у меня не волчьи глаза.

Достаточно вспомнить лечебное зелье, которое я вчера выпил, – клубнично-красное. До сих пор я как-то об этом не задумывался. Дело в том, что волки не различают красный цвет, он для них темно-серый. А я видел и цвет эликсира, и цвет крови.

Можно было сделать вывод, что зрение у меня гибридное – наполовину человеческое, наполовину волчье. Но это невозможно анатомически. Можно сказать, что это магия, и закрыть тему, но и этот ответ меня не устраивал.

Интуитивно я чувствовал, что суть волколака – не в смешении человеческих и волчьих черт. Я видел третью форму, от волка там одно название. Ядро Ярости обращалось к глубинным звериным силам именно человека.

Пока ничего более конкретного о своих способностях я сказать не мог, но чувствовал, что это лишь вершина айсберга, часть древней и могучей силы. Волчьи черты были просто способом ее выражения.

Я вернулся в дом, где провел ночь.

Жена старшины охотно усадила меня за стол, выставила разные соленья и варенья. Здесь никто не знал о моей звериной сущности, но она без всяких намеков нажарила котлет, нарезала ломтиков ароматной ветчины. Видимо, как-то почувствовала, чего мне хочется после вчерашнего побоища.

С улицы пришел старшина, подсел ко мне. На очки глянул с интересом, но комментировать не стал. На лице его пролегли глубокие морщины, прибавив десяток лет к его пятидесяти.

– Разговор есть, ваше благородие.

– Слушаю.

Старшина кивнул жене, и она вышла.

– Я выставил парней у дома мага, никого не пускаем.

– Правильно сделал.

– Ага. Но вы бы не затягивали, сходили бы туда проведать. Коли господин Тиноватов помер, похоронить его надобно. Потом ведь новый маг-куратор приедет, в дом заселится. Мы уже гонца в город отправили.

– Уже не терпится с новым познакомиться?

Он вздохнул.

– А как же иначе, доложить надо. Все равно пришлют рано или поздно. Так заведено.

– И давно у вас этот Тиноватов?

– Лет двадцать здесь жил. Когда он приехал, меня еще и старшиной не выбрали. Его сиятельство тихий был, все своей магией занимался да историей древней. На волость ему начхать было, а мы только за.

Я съел последний кусочек ветчины и спросил:

– А как другие маги смотрят на такие занятия? Я об упырях и прочем.

– Дык осуждают, конечно. Магия штука опасная, можно свернуть на скользкую дорожку. Но то не моего ума дело. На мне урожай да скотина, ну и люди волостные, само собой. Но вот когда его сиятельство ворота запер и грабить путников начал, дело плохо стало.

– Ничто не предвещало беды, – задумчиво сказал я. – Но вы особо и не препятствовали, как я погляжу. Стражники нас ни о чем не предупредили, когда перед воротами морозили.

Глаза у старшины странно блеснули.

– А пойдемте-ка я вам кой-чего покажу, ваше благородие.

Показать он хотел ворота, у которых обнаружилась особая опция. Оказывается, если через перекладину над воротами продеть веревку, то получится высокая и удобная в использовании виселица.

Своей участи ждало несколько десятков человек, среди них были и двое стражников, которые встретили нас с Репеем.

Старшина гордо оглядел подготовку к мероприятию и сказал:

– Мы собрали всех, кто добровольно прислуживал господину Тиноватову. Они думали, что маг будет здесь всегда и сделали ставку на него. Ошиблись.

Он сплюнул под ноги.

– Это вы, конечно, молодцы, – сказал я. – А меня зачем позвал?

– Дык, ваше благородие, вы служилый дворянин. Тиноватов-то был единственным аристократом в волости. А без властей как-то непривычно суд вершить.

Я скользнул взглядом по приговоренным к казни. Мелькнула мысль помиловать их, собрать в шайку и отправиться вместе в леса. Это было бы хорошим началом для знаменитой банды…

Я помотал головой. Дурацкая идея вылезла – из старой жизни прошлой жизни! Нет уж, на кой мне водиться со сборищем подлецов. Это не те люди, с которыми можно возродить род и построить новую империю.

Миловать же их и оставлять в волости тоже смысла не имеет. Придет новый маг-куратор, и они примкнут к нему. Формально они обыкновенные разбойники, совершавшие грабежи в сговоре с властями. Поэтому лучшее, что можно сделать для всех, это…

– Вешайте, – сказал я с чистой совестью. – Одобряю, поддерживаю.

Старшина потер ладони.

Я же смотреть на все это не стал и направился к дому маг-куратора.

У крыльца меня приветствовали двое парней. Они сидели на ступеньках и кидали игральные кости.

Я глянул на следы вчерашних событий – торчащую в дверном косяке стрелу, выбитое окно на мансарде. И как я умудрился прыгнуть на почти десяток метров⁈

В доме было прохладно и сыро. Печь, похоже, не топили всю зиму. Я пошел по скрипучим ступеням наверх. С каждым шагом к запаху пыли и плесени добавлялась вонь алхимического зелья, которое вчера чуть меня не убило.