Текст книги "Волчий клан (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Задерживаться на мансарде здесь я не хотел. Закрыл нос рукавом, проверил, на месте ли тело заклинателя. Оно было на месте. Вот и ладненько. Проветрится комната получше, и пусть себе хоронят как подобается.

На всякий случай я подошел к телу, потрогал его мыском сапога. Восставать из мертвых заклинатель явно не собирался. На его поясе тускло поблескивала связка ключей. Какие секреты могут быть у такого индивидуума? Забрав ключи, я вышел из комнаты.

Я начал проверять двери в комнаты, но все они были и так не заперты. Еще бы, от кого заклинателю запираться? Уверен, его дом обходили по широкой дуге даже те, кто ему прислуживал.

Наконец я нашел единственную дверь, запертую на замок. Это была массивная дверь, окованная вороненым металлом. Она вела в подвал.

Я повернул ключ в скважине, замок лязгнул. Я взялся за холодную дверную ручку и потянул на себя. Напахнуло сыростью, я передернул плечами от холода. Вниз уходили каменные ступени.

Я снял темные очки, чтобы лучше видеть в темноте, и начал спускаться. Для обычного подвала ступени уходили слишком глубоко.

Глава 11
Опасные тайны

Я спускался по скользким от влаги ступеням. Повеяло холодом, изо рта у меня вырвалось облачко пара. Пахло сырым камнем. Дышалось легко, но кислорода не хватало, как в погребе с плохой вентиляцией.

Внизу сгущалась непроглядная темнота, но для моих глаз было достаточно тусклого свечения от фосфоресцирующих грибов, что покрывали стены. Время от времени раздавалось бульканье падающих с потолка капель.

Лестница вывела меня в продолговатый зал с низким потолком. Последнее, что я ожидал здесь увидеть, так это письменный стол.

Я подошел ближе и понял, что это скорее древний каменный жертвенник, на котором хозяин дома вздумал разложить письменные принадлежности и книги. Тиноватов явно тронулся рассудком, потому что в подземелье все это отсырело и покрылось плесенью.

Судя по слою пыли, он давно сюда не спускался. Я толкнул ладонью стопку книг, они с влажным звуком упали на пол. В шкатулке с писчими перьями и чернильницами обнаружилась записная книжка, которая неплохо сохранилась.

Я пролистал ее и в удивлении вскинул брови. Тиноватов изъяснялся исключительно в стихотворной форме. Судя по содержанию, это был не сборник стихов, а личный дневник.

Как сказал старшины волости, Тиноватов прибыл в Васильково около двадцати лет назад. Первая запись действительно совпадала по времени с приездом.

Стихи были так себе, многое зачеркнуто и переписано. Я хотел было отбросить книжицу и продолжить осмотр подземелья, но кое-какие слова зацепили мой взгляд и заставили вчитаться.

Тиноватов рассказывал о том, что стояло за его появлением в Васильково. Все было неспроста. Сначала он лишь жаловался на коварных родственников:

Отправлен от Земного факультета

Я в северную глушь, друзья.

Не помощь, а скорее ссылка —

Родня подставила меня.

Мой дядя с братом, чтоб им пусто,

В столицу заслонили вход.

Им помешало бы искусство,

Но я был молод, глуп и роб.

Затем начиналось то, что и заставило меня вчитаться.

Ищейки Тайных канцелярий

Прислали весть: "Есть дело к вам:

Вдали от глаз, в глуши провинций,

Познанию не будет рам".

Я задумчиво погладил усы. Выходит, Тиноватов работал на Тайную канцелярию. Не нес там службу, как предстоит мне, но был агентом.

Дальше он ненароком делился со мной закрытой от простых людей информацией, рассказывая о том, что же хотели от него маги:

Им не дает покоя сила волчья,

Что магию как пыль сметает прочь.

Хотят найти оружие, вот только

Законы магии придется превозмочь.

Державой Вельской маги правят,

Но у истоков – древний Волчий клан.

Седые бороды в Сенате полагают,

Что зреет возрожденья план.

Я видел местных волколаков:

Ни тени от величья, дикий страх.

Но, следуя приказу тайных магов,

Ладони от Земли я погружаю в Прах.

Вот так он и обратился к запретным разделам магии Земли. Не по своей воле, а потому, что правящая элита ищет вид магии, который можно противопоставить волколакам с их иммунитетом.

Получается, Сигмар не преувеличивал, когда говорил о могуществе Ярости. Это не просто колдовство, так называемая, низшая магия, а сила, которая всерьез беспокоит магов.

Дело не в защите народа от диких волколаков, как гласит официальная версия, и даже не в страхе перед магическим иммунитетом. Маги не всегда были у власти. Именно волколаки стояли у истоков империи, которая сейчас называется Вельской Державой.

Я нахмурился. Название государства мне с самого начала показалось смутно знакомым. Здешний народ называет себя вельтами или вельцами. Сейчас я вспомнил кое-что о славянских племенах.

Изучая волков, я часто натыкался на традиции тотемизма среди наших предков. Волк на Руси был распространенным тотемическим животным, особенно у племени вильцев. В одном из диалектов слово «волк» звучит как «вилк», отсюда и название племени. Сами же они называли себя лютичами… Получается, Вельская Держава – это буквально Империя Волков.

Какую роль в прошлом играли волколаки, я пока мог только гадать. Но было ясно, что маги здесь пришлые. Они помнят это, но не хотят, чтобы помнили другие. Поэтому они преследуют нас и очерняют в глазах людей.

Волколаки – это не просто опасные твари, обитающие в отдаленных регионах, а политическая угроза.

Да уж, моя будущая служба в Тайной канцелярии обещала быть непростой. Я задумался, стоит ли вообще на нее поступать, но вместе с риском это был лучший способ узнать врага изнутри, а также получить реальное влияние. Чувствую, это будет скользкий путь!

Я опустил взгляд в дневник Тиноватова, рассчитывая найти еще что-нибудь полезное, но дальше он перешел на личные темы:

Срываю с темных знаний покрывала,

Но думаю в душе лишь об одном.

Вернусь домой я с силой некроманта,

И сдохнут родственники в нем!

Я захлопнул дневник. Надо полагать, Тиноватов так и не свел счеты с дядей и братом. Когда буду в столице, нужно будет держать ухо востро, если услышу эту фамилию.

Из глубины зала послышался слабый стон.

Рефлексы сработали вперед сознания – в следующую секунду в моей руке был палаш, острие смотрело в сторону звука.

Оружие не понадобилось. Когда я приблизился, то увидел мерзотную картину, в которой не было опасности.

На грубо сколоченном столе лежал человек. Его можно было принять за скелет, так он был худ. Грудная клетка выпирала, сквозь бледную кожу просвечивали ребра. Живот ввалился, вдоль него проходил шрам с грубыми стежками, будто здесь поработал патологоанатом. Лицо терялось в путанице волос и бороды.

Я нашел ответ на вопрос, как человек оставался живым в таких условиях. К его рукам тянулись тонкие шланги от капельницы. В стеклянной колбе на донышке пузырилась ядовито-зеленая субстанция. Как я уже знал, Тиноватов был тоже своего рода алхимик.

Мужчина открыл глаза, но не смог разглядеть меня в темноте. Единственное, что он увидел, так это мои глаза зверя, ловящие на себе отблески светящихся грибов.

– Добей… меня, – просипел он. – Кто бы ты ни был.

Мне казалось, что его просьбу я смогу выполнить, даже если просто коснусь пальцем этого изможденного тела. Жизнь, если это можно назвать жизнью, в нем едва теплилась.

– Хозяин дома мертв, – сказал я, надеясь подбодрить пленника. – Можешь сказать, кто ты?

– Теперь это не имеет значения, – ответил он. – Добей. Я устал.

– Я мог бы отомстить за тебя, если ты назовешься.

Он промолчал.

– Как ты здесь оказался? – спросил я.

– Я офицер Тайной канцелярии, – сказал он наконец. – Исследования вышли из-под контроля…

Должно быть, он приехал к Тиноватову проверить, как идут дела. А дела шли плохо. Если это так, то в таком положении он находится больше нескольких месяцев.

– Я понимаю о чем ты говоришь. – Присев рядом с кроватью, я склонился к пленнику, чтобы он тратил меньше усилий на речь. – Пожалуйста, продолжай. Я могу передать информацию в Канцелярию, если хочешь.

Он смотрел на мои глаза.

– Ты… волколак?

– Да. Я служу в Тайной канцелярии.

Конечно, я был не особо честен, как и не особо милосерден. Но, если смотреть правде в глаза, этот человек был мне врагом, а также причастен к тому, что с ним же и случилось. Тайная канцелярия организовала исследования некромантии, и он стал жертвой съехавшего с катушек исследователя.

– Особый отдел? – уточнил пленник, помолчав.

– Да.

– Тогда передай графу Челищеву… Проект «Черная земля» надо отменить.

Спросить, кто такой граф Челищев, я не мог. Предполагалось, что служащий Особого отдела это знает. Но фамилию я запомнил, это явно кто-то из высших чинов Тайной канцелярии или сторонний заказчик.

– Хорошо, я это сделаю. Но скажи мне, как твое имя? Может, ты хочешь передать что-то родственникам?

– Нет. Не хочу. Барон Трубников, дом Земли. В Канцелярии моя ячейка с наработками. Пароль: семь… четыре… пять… два.

– Что в ней?

– Передай содержимое руководству. А теперь добей.

В каком бы темном деле он ни участвовал, Трубников вызвал у меня уважение своей верностью. Я поднялся и воздел над ним палаш.

– Покойся с миром, барон Трубников.

Он закрыл глаза, и я выполнил его просьбу.

* * *

После увиденного я был рад выйти на солнечный свет, от такого контраста я даже передернул плечами. Надев темные очки, я подошел к парням у порога и сказал, что можно приступать к похоронам. Двойным.

Репей по прежнему торговал на площади, отбоя от местных не было.

– Это шелковый сарафан от восточных мастеров! Узор видишь какой? – услышал я его голос. – десять рублей, не меньше. Скидывайся вместе с подругой, по очереди носить будете, ха-ха! Шучу, он всего пятак стоит. Считай, что уже скинулась, но он только твой! Берешь? То-то же, хорошая покупка. Но, смотри, при парнях этот сарафан не носи!

– Почему⁈ – удивилась девушка.

– Дык приставать начнут, а ты барышня приличная, оно сразу видно.

Два мужика в очереди заржали, явно не согласные с предположением Репея. Девушка убежала примерять обновку. Женщины бросали ей вслед завистливые взгляды, мужчины тоже смотрели, но по другой причине.

Я приблизился к Репею.

– Тебе не пора сделать перерыв? – спросил я. – Ты хотел побеседовать.

– Может, на обеде, – сказал он, огладив черную бороду, – а то самый разгар тут у меня. Народ подтягивается после утренних дел.

– Мне пора двигаться дальше. В Васильково я собирался только переночевать.

– Честно тебе скажу, жаль такое слышать. А куда ты так торопишься?

– В Вельград мне надо. Служба.

– Ого, высоко заглядываешь! Путь неблизкий, понимаю. Я бы с тобой до станции доехал, но останусь здесь на неделю, не меньше.

– Нога? – понимающе кивнул я.

– Она самая. Пусть заживет, а то в дороге, чего доброго, разболится.

– Правильно, береги себя. Думаю, мы еще встретимся, Репей.

– Эх, эт вряд ли. Я в столице редко теперь бываю.

– А я туда не навсегда, знаешь ли. Что-то мне подсказывает, что я еще вернусь в северные регионы Державы. Вот только как тебя-то найти? Колесишь туда-сюда.

– О! – Репей торжественно поднял мясистый палец. – Предлагаю купить карту Северного наместничества.

– Не вопрос, давай, – сказал я и полез в карман за монетами.

Репей достал из фургона сложенный в несколько раз лист бумаги. Развернул на облучке.

– Я ж не просто так предложил, – сказал Репей. – Удовлетворяю твою потребность. Себе во благо, само собой.

Он взял цветной карандаш и послюнявил грифель. Уверенными линиями начал рисовать маршрут между волостями и уездными городами.

Линия побежала по трактам, охватила несколько губерний, а затем вернулась в начальную точку. Нормальная такая трасса получилась.

– Вот, – подытожил Репей. – Если окажешься в одном из этих городов, спроси, мол, Репей давно у вас бывал? Меня там либо ждут, либо недавно проводили, ну а дальше сам сориентируешься.

– Спасибо, – сказал я, сворачивая карту. Ты ведь можешь достать все, что угодно, правда?

– Эт точно. – Он прищурился. – А что тебя интересует?

– Возможно, пригодятся твои непубличные товары.

Репей глянул по сторонам.

– Пугаешь ты меня, капитан, честно скажу.

– Цену, поди, набиваешь?

– Ну… во-первых, да, а во-вторых, это все-таки наедине обсудим. – Он поднял борт фургона и огласил собравшимся: – Перерыв!

– Ну-у-у-у-у-у! – протянул мальчонка, только что подбежавший к фургону. – Я все утро ждал, пока по дому работал.

– Че хотел? – неожиданно грубо спросил Репей.

– Л-леденец…

Закрывая второй борт фургона, Репей достал из ящика петушка на палочке. Сунул сладость мальчонке под нос и рявкнул басом:

– Дарю!

Мальчонка вытаращил глаза, схватил ленец и вприпрыжку убежал. «Спасибо!» – крикнул он, спохватившись.

Мы с Репеем устроились в корчме за столом у окошка. Снаружи чирикали воробьи, доносился бойкий перестук кузнечного молота. В сторону ворот проскакал всадник с синей сумкой почтальона. После избавления от маг-куратора жизнь в волости заиграла новыми красками.

Пивом посреди дня баловаться не стали, взяли пряный сбитень и перекусить. Репей с утробным стоном вытянул раненую ногу под, откинулся на скамейку.

– Не то чтобы я тебе не доверял, Георгий, – сказал он. – Но с порохом шутки плохи. Ты и сам понимаешь, служилый ведь.

– Я тебе забыл сказать, что после укуса у меня страшенная амнезия. Со слов моего брата, я как заново родился. Очевидных вещей не знаю.

– Да ладно? – опешил Репей. – Я-то думаю, ого, какой смелый да удалой капитан. Ничего не страшится, делает что хочет… А ты вон что!

– Мол, не смелый, а тупой? – усмехнулся я.

– Прикинуться тупым не каждый умный сумеет.

Я кивнул и сказал:

– Ну и что не так с порохом?

– Смертная казнь, Георгий. Хоть за использование, хоть за торговлю. Да даже за хранение, если речь об оружии. Маг-кураторы особливо за этим делом следят повсюду. А если кого поймают, то и все ниточки от него искать будут. Поэтому я молчу. Тебя берегу, и сам целее буду.

– Откуда такое табу?

– Монополия. Из торгового дела слово такое. Эт когда на рынке какой-нибудь товар есть только у одного купца, а других он не пускает. Только здесь речь про силу. А сила должна быть только у магов. Ну, с их точки зрения.

– Есть и другие точки зрения, да?

Репей отхлебнул сбитня, пожал плечами.

– Само собой.

– А что в Заморье? Там маги так не считают?

– Да уж, тяжело тебе придется в столице, Георгий. Страшно тебя туда отпускать. Обманут, ограбят или того хуже – женят!

– Не боись, не обидят. Ты не уходи от вопроса.

– Тут нечего скрывать. Магов в Заморье вовсе нет. Но используется и порох, и пар… Паровые котлы, правда, и у нас прижились, хоть и с опозданием. Больно уж удобная штука – поезда.

Картина мира постепенно стала вырисовываться, но до сих пор была полна белых пятен.

– Зачем жы ты сам связался с порохом, раз это так опасно? – спросил я вполголоса.

– Я купец, – улыбнулся Репей.

Я посмотрел ему в глаза. Он ответил ответил честным взглядом. Честность заключалась в том, что он не будет врать, но и правду не скажет.

– Ладно, – сказал я. – У меня сейчас все равно других дел хватает. Не до пороха. Но интересно, есть ли во всей Державе что-то страшнее?

– Есть… Волколак с порохом – от этого любого мага кондрашка хватит!

Репей засмеялся, и на этом мы замяли тему.

Я посмотрел на часы.

– Хочу успеть к вечернему поезду, Репей.

– Что ж, в добрый путь, капитан. Честно тебе скажу, рад, что наши пути пересеклись. Не говоря уж о том, что лежать мне под воротами, кабы не ты. Должник я твой.

Я постучал пальцем по оправе темных очков.

– В расчете, забыл?

Мы крепко пожали руки, и я отправился в дальнейший путь.

На этот раз я не стал утруждать себя пешим переходом. Ворота волости были распахнуты, и возобновилось движение. Местные долго сидели буквально взаперти, так что теперь пользовались свободой на все сто.

Я мог бы напроситься к кому-нибудь в попутчики и доехать до станции с обозом. Уверен, местные с радостью бы согласились удружить своему избавителю, да и служилый в попутчиках – считай, бесплатная охрана.

Но я решил нанять персональный экипаж, благо, деньги имелись. Я нашел конюшни (мог бы сделать это с закрытыми глазами, ориентируясь только по запаху), и договорился с возницей.

Так я доехал до станции быстро и без приключений, сидя в крытом фургоне в полном одиночестве. Никто меня не убивал, я не махал палашом, не перегрызал глотки. Я даже сам удивился, что целая половина дня выдалась настолько спокойной. Не думал, что в этом мире так бывает!

Некстати вспомнилась фраза «затишье перед бурей». Но что могло мне угрожать, если я прибыл на станцию, а дальше оставалось лишь пересесть на поезд и продолжить тот же самый путь?

Поезд оказался хоть и не современным, но не настолько архаичным, как можно было ожидать. Комфортабельные вагоны, чистые купе. Нашлось даже неожиданное преимущество над нашими поездами: в купе не было верхних полок, так что сосед у меня был всего один.

Я устроился на своем месте и глянул в окно, дожидаясь, когда вагон тронется.

В этот момент мой попутчик скинул капюшон. Это был старик с волчьими глазами.

– Я же говорил, что мы еще встретимся, ярый, – сказал он.

Глава 12
И восстанут волколаки из пепла магического огня!

Напротив меня сидел старец Сигмар. Было необычно видеть такого, как он, в купе поезда.

Дело не в том, что он – волколак. Сигмар источал дух древности, навевал атмосферу дикого леса, живущего по первобытным законам. За его плечами воображение рисовало картины кровавых жертвоприношений и волчью стаю, воющую на луну.

Поезд же был плодом цивилизации, частью мира, которым правит дорожное расписание. Здесь проводники проверяют билеты и разносят чай в подстаканниках. Пассажиры не возлагают на себя тяжесть прошлых эпох – их больше заботит чемодан.

Сигмару было все равно. Он вторгся в купе, одним своим присутствием превратив рутинную поездку в приключение с неизвестным итогом.

Я снял темные очки и посмотрел ему в глаза. Как говорится, здесь все свои, маскарад ни к чему.

– И тебе привет, Сигмар. Твой облик не смутил кассира на станции?

– Мне билет не нужен, ярый.

– Значит, зайцем едешь, – ухмыльнулся я. – Извиняюсь, волком.

На его строгом лице, изборожденном глубокими морщинами, не промелькнуло и тени улыбки. Сигмар положил ладони на столик между нами и произнес:

– Я не забавы ради проделал весь этот путь, чтобы встретиться. Тебе угрожает опасность. Слушай внимательно, от этого зависит твоя жизнь. И не только твоя.

– Ценю твою заботу, – сказал я без всякой иронии. Я помнил, как он помог мне разобраться с обратным превращением. – Говори.

Раздался свисток поезда. Стальные колеса скрипнули, мы тронулись. Полустанок за окном начал удаляться. Вскоре пропал последний домик, прилегающего к станции поселка. Раскинулись поля с глубокими весенними лужами, глазам открылась сизая полоса гор на горизонте. Перед окном замелькали деревья.

Сигмар сказал:

– Куда ты сейчас направляешься?

– В Камскую губернию.

Там находилась усадьба Лютиковых, но уточнять об этом я не стал. Было бы опрометчиво называть свой адрес каждому встречному волколаку.

– Тебе надлежит выйти раньше, – нахмурился Сигмар. – Этот поезд будет проходить через уезд Пригорье. Сойди там и сядь на поезд, что едет на север, в уезд Красные Родники.

– И что там находится?

– Неправильный вопрос. Не что, а когда. Ты должен успеть в Красные Родники к ночи на восемнадцатое число, это главное. Там проведешь несколько дней.

– Вообще-то я не планировал задерживаться.

– Придется, ярый, придется. В ночь на восемнадцатое будет полнолуние. При полной луне Ярость вскипает и становится неудержимой. Это тяжкое испытание для новообращенного.

Я подался вперед.

– И что мне при этом угрожает?

– Большинство диких волколаков стали таковыми в свою первую ночь полнолуния. Твоя собственная сила обернется против тебя. Ты не сможешь ее контролировать, она будет менять твое тело, стремясь к форме зверя.

– Я превращусь в третью форму?

– Знай, третья форма – это не предел волколака. Далеко не предел.

– Да? И сколько всего форм?

– Ты не должен этого знать, ярый. Знание этого ограничит твою силу. Я же хочу, чтобы ты прошел по пути Ярости как можно дальше.

– Хорошо, допустим… И как мне помогут Красные Родники?

– Там находится поместье лесного барона Рыкова. Он знает, как поступать в такой ситуации.

– Клейменый волколак⁈ Ты что, тоже хочешь подписать меня на это дело? – сказал я и добавил с интонацией Репея: – Честно тебе скажу, не ожидал от тебя.

Глаза Сигмара наполнились желтым свечением, он наклонил голову вперед и проговорил тяжелым голосом:

– Думай, что говоришь, ярый. Мы презираем клейменых. Но у Рыкова найдутся необходимые инструменты, чтобы удержать тебя на ту ночь. Придется прибегнуть к его опыту и знаниям маг-куратора, который приглядывает за ним. Это мерзкий, но необходимый компромисс.

– Разве я не смогу справиться без посторонней помощи? Ты сам говорил, что я хорошо владею Яростью.

– Это другое, ярый. Если ты не хочешь очнуться утром и обнаружить, что выпотрошил полгорода, то тебе следует послушаться моего совета.

– А ты сам не сможешь мне помочь? Ты ведь великий мастер и живая легенда.

Сигмар прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

– Ныне секреты инициации утрачены. Я лишь осколок былого величия ярых, последний из старейшин. Мои учителя давно мертвы и унесли тайну в загробный мир. Пути Ярости предстоит открывать заново, мой юный друг.

– Что ж… Я прислушаюсь к твоему совету. Но расскажи мне больше. Для начала, почему ты называешь меня ярым? Мое имя Георгий Лютиков.

Он минуту молчал.

– Твое имя несет в себе много смысла, Георгий Лютиков. Больше, чем ты думаешь. Это хороший знак. А ярые – это все мы, владеющие Яростью. – Его глаза снова наполнились свечением, ладони на столе сжались в кулаки. – Захватчики украли даже название нашего народа!

– В смысле? Маги?

– Боярские роды, – кивнул Сигмар с мрачной усмешкой. – Знай, Георгий, само слово боярин состоит из двух. В старину говорили: «Правит, ибо ярый». Боярин. Волчьи князья объединили на необъятных землях сотни племен и построили Державу там, где раньше были леса, поля и горы. И кто мы сегодня?

– Значит, правда, что волколаки хотят свергнуть магов и вернуть былые времена? Ты предводитель восстания? – прямо спросил я.

– Мы ищем пути, – ответил Сигмар, помолчав. – Как раньше – не будет никогда. Мы не может просто взять и свергнуть магов. Мир стал сложнее, чем раньше.

– Тогда какую ставку ты делаешь на меня?

– Ты… новый. Ты оказался на обеих сторонах одновременно. Сейчас ты всего лишь служилый дворянин, но в тебе дремлет великая сила. Ее считают проклятьем. Маги тебя ненавидят и презирают, а народ боится. Скажи, Георгий Лютиков, ты хочешь все это изменить и установить собственные порядки? Такие, какие тебе подсказывает твое сердце и Ярость?

– Да.

– Вот на это я и рассчитываю. – Сигмар поднялся. – А теперь мне пора возвращаться. Мне не место в городах.

Я глянул в окно на проносящиеся деревья и сказал:

– Если ты не заметил, остановка сейчас не предвидится.

– Пойдем, я тебе кое-что покажу, Георгий Лютиков, – сказал Сигмар.

Я прошел за ним в последний вагон поезда. Он отличался от прочих, здесь вместо прохода в очередной тамбур была дверь, запертая на висячий замок.

Сигмар просунул в дужку замка указательные пальцы, упер их костяшками друг в друга. Я узнал этот способ сломать замок, вот только вместо пальцев для такого дела требовались гаечные ключи… В руках Сигмара полыхнул красный отсвет Ярости, он напряг пальцы – дужка погнулась и сломала замок. На лице Сигмара не дрогнул ни один мускул, словно он переломил спичку.

В открытую дверь ворвался грохот колес. Мы вышли на небольшую площадку. От идущего на всех парах поезда здесь завихрялся ветер. Внизу мелькали шпалы.

Сигмар глубоко вдохнул свежий воздух, повернулся ко мне и сказал:

– Запомни, Георий Лютиков. Как сойдешь в Пригорье – сразу отправляйся в Красные Родники. Ночь на восемнадцатое. Барон Рыков. Обязательно успей.

Я кивнул, с любопытством ожидая того, как он будет сходить с поезда.

Я, конечно, предполагал, что для этого он превратится, но увиденное превзошло все ожидания.

Сигмар вышел на край площадки, без разбега прыгнул вперед и вверх.

Превращение случилось прямо в полете, и было оно не физическим. Тело Сигмара растворилось в красной вспышке Ярости, свечение за долю секунды приняло форму волка трехметровой длины.

На шпалы приземлился уже волк во плоти, с черной шерстью и горящими алым свечением лапами. Тут же он перешел в галоп такой скорости, что инерция поезда сошла на нет. Из-под лап вылетал щебень.

Хер-р-расе!

Я присвистнул и проводил волка взглядом. В считанные секунды между нами выросло огромное расстояние, он превратился в исчезающую точку.

* * *

Я отыскал проводника поезда. Это был крепкий мужчина в синей форме, на фуражке блестела кокарда с изображением щучьей головы. У него я узнал, что остановка в Пригорье будет завтра в семь утра.

– Меня нужно будет разбудить, – сказал я.

– Само собой, ваше благородие, – ответил проводник.

– Там мне понадобится поезд до Красных Родников. Вы знаете, во сколько он отправляется?

Проводник предложил мне купить брошюру с расписанием поездов.

Направление до Красных Родников оказалось не самым популярным. Поезд туда ходил всего два раза в неделю. Но мне повезло! Ближайший рейс был завтра в час дня. Если сяду на него, то к шести вечера окажусь на месте – аккурат перед ночью полнолуния.

Оставшись в купе один, я погрузился в мысли о будущем. Оно было туманным, и никакие раздумья не могли добавить конкретики. Одно было ясно: владение Яростью – мой главный козырь в этом мире.

Поэтому остаток дня я посвятил тренировкам. Заперев дверь купе, я занимался тем, что вращал Ядро туда-обратно. Мои пальцы с хрустом увеличивались и обрастали серой шерстью, ногти преображались в когти – и обратно.

Это было все равно что давать команды собаке. Сначала Ядро реагировало с задержкой. Я чувствовал, как Ярость струится в ладонях, обжигает изнутри, но трансформация не происходит. Зверь внутри вроде и старался услужить, но откровенно тупил. Выполнить команду – не то же самое, что броситься на врага, который рычит напротив!

Через десяток попыток я словно сформировал новое русло для течения Ярости. Достаточно было разогреть Ядро и направить намерение в пальцы.

Однако дальше сила снова повела себя как живое существо.

Ей надоело выполнять команду. Сама Ярость никуда не делась, но откликалась медленно, как бы с неохотой, а порой пропускала команду мимо ушей.

В какой-то момент Ядро даже ответило болезненной вспышкой боли, словно огрызнулось и цапнуло. На это я мысленно сжал его и тряхнул. Учитывая, что тело у нас было общим, это отозвалось болью в груди. Садомазохизм какой-то!

Но дрессировка была необходима, поэтому я повторил наказание, а затем добился очередного выполнения команды, чтобы закрепить результат. Ядро подчинилось с глухим ворчанием. Я похвалил его и больше не тревожил. Результатом я остался доволен. То ли еще будет!

Мне хотелось еще и поощрить Ядро обильным ужином с мясом, но, к сожалению, вагона-ресторана здесь предусмотрено не было. Это была эпоха, когда в поездку еще актуально брать с собой копченую курицу и вареные яйца.

У меня с собой было лишь немного дорожных припасов. Я взял у проводника чай в стакане граненом стакане с подстаканником и сжевал остатки провианта. Спать лег полуголодный и оттого слегка злой.

* * *

– Увы, ваше благородие, все билеты проданы.

Таким был ответ кассира на вокзале в Пригорье. Я выругался и сказал:

– Меня устроит любое место, пусть даже буду стоять всю дорогу.

– До Красных Родников проложена узкоколейка, – сказал кассир. – Поэтому лишних пассажиров брать нельзя. Вы, должно быть, не местный, ваше благородие? У нас туда билеты раскупают за несколько дней.

– Как я могу еще добраться до туда?

– Возьмите экипаж, ваше благородие, или станционную лошадь.

Я посмотрел на часы, висящие под потолком. Было еще утро, но на телеге я все равно до Красных Родников не успею. Даже если я буду бежать весь день во второй форме – тоже.

– Не задерживайте, пожалуйста, – донесся голос из очереди сзади.

Я отошел от кассы.

В голове созрело два плана. Один нормальный, второй запасной. Запасной заключался в том, чтобы уцепиться за поезд снаружи и доехать либо на крыше, либо на тормозной площадке.

Вспомнился автобиографический рассказ Джека Лондона, о том, как он, будучи бродягой пытался таким же способом ездить на поездах Америки. Таких пассажиров проводники буквально отстреливали или выбрасывали с поезда. Меня-то хрен выбросишь, но все-таки я рассчитывал на первый план.

Утро я провел в Пригорье, это был небольшой городок по меркам современного мне мира, но куда более развитый, чем то же Васильково. Так называемый уездный город с нормальными улицами и кирпичными квартирными домами. Здесь были и магазины, и всяческие службы.

Я плотно поел в закусочной и купил то, чего мне так не хватало – карманные часы. В ассортименте были и привычные наручные, но я остерегся их брать, понимая, что потеряю их при первом же спонтанном превращении.

Если говорить о превращениях, то ближайшей ночью я рисковал лишиться разом и всей одежды! Я помнил громадные размеры волколака в третьей форме, которого пришлось убить. Никакой оверсайз на такого не налезет, а по-звериному изогнутая ступня разорвет любой сапог.

Ничего, когда-нибудь я смогу так же, как Сигмар, – превращаться вместе с одеждой. И черт его знает, что еще возможно…

Я вернулся на вокзал за полчаса до отправки поезда. Пришло время воплотить в жизнь первый план.

Я прошелся вдоль замусоленных до черноты скамеек для ожидания. Утром они были пусты, а сейчас на них расселись пассажиры. Некоторым места не хватило, они терлись у подоконников или сидели на чемоданах.

– Господа, внимание! – сказал я официальным тоном. – Кто направляется в Красные Родники, поднимите руку.

Взгляды присутствующих обратились ко мне, скользнули по военной форме. Она ясно давала понять, что я служилый дворянин. Как я уже убедился, статус здесь имел значение. Вышестоящему сословию привыкли подчиняться.

По большей части здесь собрались простолюдины – пусть не крестьяне, но обычные горожане. За служилых дворян можно было принять разве что человек десять.

Поднялись руки.

– В чем, собственно, дело, сударь? – спросил мужчин. Вот этот явно из дворян.

– Я капитан Лютиков, – сказал я, обращаясь ко всем. – По срочному делу мне нужно в Красные Родники. Кто готов продать мне свой билет за двойную цену?

Люди качали головой, отворачивались, кто-то пробормотал извинения. Служилый хмыкнул и вернулся к разговору с приятелем.

– Ну же, – сказал я. – Без преувеличения это вопрос жизни и смерти.

– Какой? – послышался осторожный вопрос.

– Не могу сказать, государственная тайна. Но могу заплатить втрое.

– О! – воскликнул мужчина в сюртуке из зеленого сукна. – Я готов перепродать, ваше благородие.