Текст книги "Волчий клан (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Волчий клан – 1

Глава 1
Фас!

Аннотация

Говорят, дрессировщик диких зверей – опасная профессия. Согласен, однако погиб я от руки человека. Я очнулся в мире, где правят маги-аристократы. Молодой, здоровый и… оборотень.

Плохая новость: теперь мне предстоит укротить зверя ВНУТРИ себя. Хорошая: моя Ярость – это особый вид магии, который местные маги недооценивают.

А маги здесь оборзевшие. Коррупция, бюрократия, боярские замашки – всё про них. Оборотни же считаются маргиналами, но так было не всегда. Колдуны-оборотни стояли у истоков империи, и я верну Волчьему клану былое величие. Ауф!

* * *

Сегодня ко мне домой заявился ублюдок из старой жизни. С самого начала стало ясно, что будут проблемы, вопрос только в том, у меня или у него.

Ублюдка звали Коляном.

– В кого ты превратился, Жора? – сказал он, покачав головой.

– В волка, – усмехнулся я.

– Да в какого, блин, волка? Занимаешься всякой фигней. Живешь один в глухомани, от реальных дел отошел. Дрессируешь собак для мусоров – тьфу! А вот это пояснишь?

Он протянул смартфон, мясистый палец тыкнул на «плей».

На видео восторженная журналистка расспрашивала меня о тайнах дрессуры, я же сидел между двумя тиграми, закинув руки им на спины. Там я был в образе: черные усы подкручены, как у гусара, безрукавка выставляет напоказ рельефные мышцы. Позади простирался красный манеж.

Колян поцокал языком и сказал:

– Давно в циркачи подался, братан?

Я посмотрел ему в глаза.

– Я работаю с разными зверями, везде, где требуются мои умения. Ты зачем приехал-то? Че те надо⁈

Он потер ладони.

– Вот теперь я слышу знакомые нотки в твоем голосе, Жора. Аж флешбеки перед глазами поплыли! Нам с тобой по двадцать, КМС по боксу, стволы за поясом… Как говорится, небо тогда было выше, а баксы зеленей!

Колян заржал и хлопнул ладонью по столешнице.

В отличие от него, меня никогда не привлекала блатная романтика. После срочки в погранвойсках я хотел пойти в кинологи, но платили там, где стреляли. Вот и крышевал – защищал малый бизнес от большого криминала. Хотя по молодости и я пару раз пересекал черту…

– Не питаю ностальгии по тем временам, – сказал я холодно. – Сейчас другая жизнь.

– Это ты другой! Вижу, бабок у тебя не фонтан. А я как раз с предложением. Думал, порадую старого кореша…

Я откинулся на спинку кресла и прищурился.

Мы сидели в узкой комнате, которая в планировке модульного дома отводилась под прихожую, но я сделал из нее кабинет.

Скромный такой кабинет: стол, комп, принтер, кресло для меня и стул для редких посетителей. На стене висел дробовик. Этот «Ремингтон» стоил в два раза дороже компа.

Колян не торопился выкладывать, с чем пришел. Кивнув на дробовик, он спросил:

– Не теряешь хватки, а?

– Стреляю дичь. Мои питомцы не любят чаппи.

– Те, которые помесь волка и собаки? Как их там правильно?..

– Волкособы.

– Точно! Крутая тема. Те еще звери, да?

О волкособах я готов говорить с кем угодно.

– Они великолепны. Во всем превосходят и собак, и волков. Сильнее, выносливее, живут дольше, нюх острее. Умные. Выглядят как волки, но лояльны к человеку и поддаются дрессуре.

– Идеальное оружие! – прицокнул языком Колян.

– Спецслужбы берут их для другого. Обнаружение наркоты, поиск людей, спасательные работы…

– Покажи мне их!

Я покачал головой.

– Здесь тебе не зоопарк.

– Ну а много их у тебя в питомнике?

– Хочешь себе щеночка, что ли?

Дерьмовый из него получится хозяин. Я отказывал и куда более респектабельным клиентам.

– Не, – отмахнулся Колян. – Но интересно же.

– Пятнадцать, если считать со щенками.

Он задумчиво покивал. В глазах блестел огонек.

Я глянул в окно. Осеннее солнце опускалось за лес, острые верхушки елей на фоне заката почернели. Скоро кормить зверей, поэтому я сказал:

– Хватит сиськи мять. Говори, с чем пришел.

Колян только этого и ждал. Заулыбался как коммивояжер, придвинул стул и деловито заговорил:

– Тема четкая. Никакого криминала! Ну так, чуточку… Короче, подпольные бои. Бабки там крутятся мама не горюй, ставки на поединок от сотки до ляма. Ты вместо будки своей особняк отгрохаешь!

Я поморщился.

– При чем здесь я?

– Это собачьи бои, Жора. Твои животинки влетят туда с двух ног… с четырех лап! Ха-ха! Я уже обо всем договорился, все хотят волкособов. Тут кругом бабло: и продажа щенков, и ставка на своих, можно еще арбитром выступить и грести со всех процент…

– Стоп, – сказал я таким тоном, что Колян поперхнулся.

– Чего? – спросил он. – Дело гладкое, чинуши в доле.

Я почувствовал, как во мне поднимается горячая волна ярости. С нажимом проговорил:

– Ты предлагаешь мне продавать своих питомцев для смертельных боев? Сделать их убийцами-каннибалами⁈

– Гладиаторами, – ухмыльнулся Колян.

Моя рука сама дернулась вперед, кулак врезался ему в лицо.

Колян упал вместе со стулом. Вскочил красный, злой. Начал что-то вопить, но я рявкнул:

– Нахуй пошел!

Он вздрогнул и попятился к выходу. Ощерив окровавленные зубы, прошипел:

– Сука… Я к тебе по-братски, а ты… Ты не знаешь, на кого нарвался!

Я сделал шаг вперед. Колян сплюнул кровью и выскочил за порог. Во дворе хлопнула дверь джипа, нервно взвыл двигатель.

* * *

Ночью он вернулся. Не один.

Сейчас уже не девяностые, но вдали от городов законы всегда слабы.

Темноту прорезал свет фар. Джип Коляна сходу вышиб сетчатые ворота, следом во двор въехали два минифургона.

Едва джип затормозил, дверцы распахнулись, вылезли четверо, рассредоточились.

– Давай-давай! – закричал Колян. – Быстрей!

Клацнули затворы автоматов, и на дом обрушился шквал свинца. Пули прошивали модульный дом насквозь, срывая куски сайдинга как луковую шелуху. От грохота автоматов казалось, что стекла и щепки разлетаются бесшумно.

Хер-р-расе! Колян сказал своей банде, что они едут мочить Рэмбо? Я зло усмехнулся. Боится, мразь. Правда, я уже не тот, что раньше.

Я наблюдал за стрельбой из сарая. Не потому что устроил засаду – здесь я накладывал в тележку мясо и требуху, чтобы накормить зверей.

Тем не менее, чуйка подсказала взять с собой дробовик и сегодня с ним не расставаться. Она никогда не подводила, а от тесного общения с волками как будто обострилась.

Стрельба стихла. После оглушительного грохота тишина показалась ямой. Постепенно прорезался звук работающих двигателей, послышались отрывистые голоса.

Я сжал в руках «Ремингтон» и вздохнул. Уже четверть века не направлял ствол на людей. Но если к тебе домой вламываются со стрельбой, то что остается? Решить дело разговором? Вызвать полицию?

Выйти из этой заварушки живым шансов у меня нет. Остается только использовать эффект внезапности и выполнить две задачи.

Вперед, Жоряныч!

Я выскочил из сарая и побежал в сторону вольеров – длинного коридора из двух рядов клеток на открытом воздухе.

На бегу открыл огонь. Первым выстрелом превратил ближайшего автоматчика в решето. Передернул цевье.

– Он там! – заорал кто-то.

Автоматная очередь широкой дугой вспахала землю, приближаясь ко мне. Я выстрелил навскидку, автомат захлебнулся.

Еще перебежка к вольерам, и я оказался в лучах фар – ни черта не видно! Шмальнул по бамперу джипа, вырубая свет.

Увидел присевшего у фургона ублюдка, который менял рожок. Выстрел «Ремингтона» впечатал его в кузов.

Автоматчики ликвидированы – первая задача.

Краем глаза я заметил, как из-за капота целится из пистолета Колян, но среагировать уже не успел.

Ударило в грудь и в живот. Я рухнул в темный коридор с клетками. Следующая пуля щелкнула уже по металлической стене крайнего вольера.

Раздался голос Коляна:

– Вопрос о собачьих боях был решен заранее. С тобой или без тебя. Ты отказался, а я ведь предлагал! Земля тебе говном. Волк, блядь.

Цепляясь за стену я поднялся. От боли звенело в ушах, перед глазами все плыло. Я дотронулся до груди. Теплое и липкое. Куртка-бомбер пропиталась кровью насквозь.

Ремингтон я потерял. В любом случае с одним патроном не повоюешь. Я тяжело прислонился к стене и выглянул из-за угла.

Колян нетерпеливо махнул фургонам. Сдвижные двери откатились в сторону, наружу высыпали мужики с петлями на шестах и электрошоковыми палками.

Вышли и водители, с прищуром огляделись, один достал пистолет.

Что ж, всегда мечтал это сделать. Не зря оборудовал вольеры автоматикой. Только бы успеть.

Шатаясь, я доковылял до щитка с управлением. Эта пара метров далась мне нелегко. В груди жгло, в животе, наоборот, сквозил дьявольский холод.

Оставляя пальцами кровавые полосы, я открыл щиток и опустил самый большой рубильник.

Все двери вольеров разом распахнулись. Тут же высунулись настороженные острые морды.

Освободить животных – задача вторая и последняя. Теперь я свободен. Вдруг мне стало очень легко, предметы вокруг приобрели необыкновенную четкость.

Я вышел в просвет. Широко расставил ноги, чтобы не упасть. Ублюдки увидели меня и замерли.

– Еще живой, что ли? – пробормотал Колян.

Я вытянул вперед руку. Последнее слово в своей жизни я сказал громко и отчетливо, вложив в команду остатки сил:

– Фас!!!

За моей спиной всколыхнулся воздух. Дюжина серых силуэтов метнулась вперед. Без лая и рыка, с одной лишь яростью в желтых глазах.

Волкособы разбились попарно и атаковали одновременно. Умные они. Никто не хватал за руки или ноги – они убивали.

Крики паники разнеслись по лесу. Ублюдкам не помогли смешные палки-хваталки и шокеры, ни одна пуля не попала в цель.

Колян сразу сообразил, что бой неравный. Он бросил пистолет и прыгнул за руль, захлопнул дверцу.

В следующий миг в опущенное окно прыгнуло серое тело. Узкие челюсти сомкнулись на мясистой шее. Крик Коляна был коротким.

Всё.

Я обессиленно упал на колени. Каждый вдох отзывался резкой болью, руки онемели.

Вдруг я ощутил рядом чье-то присутствие. Это был Сигмар – единственный чистокровный волк в питомнике. Он командам не подчинялся, поэтому не принял участия в расправе и вышел только сейчас.

Подо мной на тронутой инеем траве дымилась лужа крови. Сигмар подошел. Боже, единственное, что я не хотел бы увидеть перед смертью, так это своего питомца, лакающего мою кровь.

Сигмар втянул воздух и шумно выдохнул. Наши взгляды встретились. Его желтые глаза показались мне серьезными и печальными.

Он сел напротив меня, запрокинул голову и начал выть. К нему присоединились волкособы, подняв к темному небу окровавленные морды.

Было в этом вое нечто мистическое, потустороннее, он словно уносил меня в иной мир.

Я улыбнулся и умер.

* * *

Как говорят в финальных титрах, ни один волкособ не пострадал.

Однако это оказался не финал моего фильма. Какое-то время я плавал во тьме, а потом прибой выбросил меня в мир чувств и ощущений. Невесомость сменилась тяжестью.

Я ощутил, что дышу, а по телу разливается жар. Слабость не позволяла поднять веки. Сквозь тьму я услышал поспешные шаги.

– Где мой брат? – прозвучал звонкий мужской голос. – Он жив?

Второй голос раздался над самым ухом, он был скрипучим и неприятным.

– Да, но…

– Хвала небесам!

– Его заразили, ваше благородие.

– Вздор. Сейчас не полнолуние.

– Убедитесь сами.

Холодные пальцы коснулись моего лица и приподняли веко.

– Вот, смотрите, радужка желтая.

Я увидел худощавого человека в белом халате со следами крови. Он мне не понравился.

– Убери руки, мудила! – прохрипел я.

– Видите? Видите? Он уже огрызается! – Скрипучий голос принадлежал врачу. – Боюсь, что его придется добить, ваше благородие…

– Я тебе добью! – ответил «ваше благородие». А ну-ка.

На плечо врача опустилась рука и отодвинула в сторону. Передо мной возник молодой мужчина в старинном мундире, явно офицер. Он опустился перед кроватью на колени, заглянул мне в лицо.

– Как ты, брат? – спросил он.

– Воды, – попросил я.

Офицер сделал нетерпеливый жест, ему подали чарку. Он заботливо поднес ее к моим губам и дал напиться. Полегчало, но во всем теле я чувствовал жар и ломоту, словно мучился с гриппом.

– Ну же, – сказал офицер чуть грубее. – Ты помнишь свое имя?

– Жор… – сказал я и поперхнулся.

Снова заскрипел голос врача:

– Жрать требует! Он уже бредит о человеческом мясе!

Офицер нахмурился. Я набрал в грудь воздуха и с трудом проговорил:

– Георгий меня зовут. Можно мне другого врача? Этот какой-то ебанутый.

– Он в сознании, – сказал офицер. – Дух зверя не поглотил его.

– Это еще ни о чем не говорит, – возразил врач, покосившись на меня. – Все они помнят свое имя, да толку?

– Где я нахожусь? – спросил я.

– Ты в безопасности, Георг, в медицинской палатке. Мы отступили, – сказал офицер. – А меня ты узнаешь? Ну же, соберись.

Что вообще происходит? Я брежу? Лицо офицера действительно казалось мне до боли знакомым. Гладко выбрит, черные волосы с ровным аристократичным пробором, глаза голубые и цепкие.

Так выглядел бы мой брат Игорь, если бы дожил до двадцати, а не погиб в девяностые будучи мальчишкой. Но как такое может быть?

– Игорь? – сказал я неверяще. – Это реально ты?

Офицер радостно засмеялся и вскочил на ноги.

– Георг с нами! – объявил он. – Он узнал меня, все слышали?

Вдруг он выхватил из ножен саблю и провозгласил:

– Господа офицеры! Любой, кто покусится на жизнь моего брата, будет иметь дело со мной. Пусть его покусали, но он сохранил свою душу, дух зверя не сломил его. Знай род Лютиковых!

Сейчас я заметил, что у входа стоят еще люди. На них были такие же темно-серые гусарские жакеты с золотыми петлями поперек груди.

– Да, поручик, – ответили они.

– А теперь оставьте нас наедине, – сказал Игорь (или некто, кто был на него безумно похож).

Офицеры козырнули и подчинились.

Врач замялся у полога палатки.

– Ваше благородие?

– Ну?

– О заражении следует доложить господину магу.

Мне послышалось, или он сказал «магу»⁈

Игорь нахмурился. Некоторое время тяжело смотрел на врача, а затем сказал:

– Знаю. Я сам доложу, ты не лезь. Нам нужно подготовиться.

Врач поджал губы и ушел.

Игорь вложил саблю в ножны, присел на край кровати. Я проследил за его взглядом. Он смотрел на мою руку. Она была забинтована от локтя до плеча, на бинтах проступила кровь.

Здоровой рукой я медленно отодвинул одеяло и провел пальцами по обнаженной груди. Следов от пуль не было. Вместо этого я заметил несколько других шрамов, каких никогда не имел. Узкие и длинные, они были оставлены не иначе как холодным оружием.

– Что ж, давай проверим, прав ли фельдшер, – вздохнул Игорь и принялся развязывать мои бинты.

– Э, куда? Пусть заживает.

– Я бы на твоем месте молился, чтобы рана кровоточила, – проговорил он со странным выражением.

Он стянул бинт, и мы увидели свежие розовые шрамы.

– Что за?.. Сколько дней ране? – нахмурился я.

– Три, – мрачно ответил Игорь. – Три часа. Ты соображаешь, что произошло?

Моя армейская наколка на плече – щит с буквами «П. В.» – тоже пропала.

– Честно говоря, я ничего не понимаю. Вообще ни хрена, – сказал я.

– М-да. Это вполне объяснимо. Ну и вляпался же ты. Мы.

– Мы на войне?

– Да какая это война, так, зачистка северных регионов… Тпру! Ты даже этого не помнишь?

– Чувствую себя как после очень, очень, очень крепкой пьянки, – сказал я совершенно искренне. – Но я в адеквате, если ты об этом. Этот врач нес какую-то чушь.

– Эх, если бы. Но его не в чем упрекнуть. Сейчас я тебе покажу…

Игорь пошарился на врачебном столике и протянул мне круглое зеркальце, у меня дед с таким брился. Я поднес зеркало к лицу.

Я выглядел лет на тридцать. Подкрученные черные усы напомнили мне мой цирковой образ из тех времен, когда я дрессировал тигров. Но это все фигня, потому что глаза… Радужка заполняла весь глаз, как у животных, и была желтого цвета.

– Глаза как у волка, – пробормотал я.

Игорь вскочил и пинком опрокинул столик. Запахло нашатырным спиртом.

– Будь проклят этот день! – воскликнул он и стал ходить по палатке кругами.

– Игорь, – сказал я и почувствовал себя еще более странно оттого, что называю именем брата незнакомого человека. – Ты мне очень поможешь, если спокойно расскажешь, что к чему. Просто и доходчиво, как дебилу.

Он сделал еще круг и закончил его остервенелым маршем с прямым ногами.

– Как тут быть спокойным? – сказал он. – Такая трагедия! Надо решать, как нам быть дальше.

Мне было паршиво, но лежать пластом показалось небезопасным. Чуйка кольнула.

– Так. – Я обвел взглядом палатку. – Где моя одежда?

– Ты готов встать? Ах да, на тебе же сейчас все заживает как на собаке. – Он нервно хохотнул и осекся. – Извини.

Я пожал плечами. Оскорбительным мне это не показалось.

Игорь бросил на кровать серый с золотом мундир. Тот был потертый и со следами копоти. От брюк пахло конским потом, от жакета – моим. Фехтовать я не умел, но ножны с саблей прибавили мне уверенности.

– А пистолет мне не полагается? – спросил я.

Игорь странно на меня посмотрел.

– Никому не полагается. В Державе порох запрещен.

Гм, а может, это сборище ролевиков или историческая реконструкция? Бегают по лесам, машут затупленными саблями… Нет, это ни разу не объясняло все остальное.

Облачившись, я глянул на погоны и ухмыльнулся:

– Я старше тебя по званию, братец.

Игорь не улыбнулся. Он впился в меня взглядом и закусил губу.

– У тебя видны клыки… Георг, я думаю, тебе нужно бежать.

– Чего⁈

– Ты слышал фельдшера. Это не лечится. Что с тобой сделают маги?

– Разберемся, – сказал я. Секунду подумал и уточнил: – А что со мной сделают маги?

О том, что здесь (где⁈) существуют маги, я решил не спрашивать. Мне вообще казалось, что все это тяжелый бред.

– Не знаю, брат. Такое впервые. В любом случае о звании можешь забыть. Беги к лесным баронам. Клейменым. Они тебя обучат, как контролировать это… это…

– Что – это?

Игорь подошел ко мне и схватил за плечи. В следующих его словах смешались боль, отчаяние, братская любовь и… отвращение.

– Ты волколак, Георгий.

Глава 2
Ненавижу магов!

Волколак. Это слово подействовало на меня отрезвляюще. Оно окончательно отсекло мою прошлую жизнь и утвердило меня здесь, в новом мире.

Походу я действительно умер, но каким-то образом оказался здесь. Не родился заново, а заменил личность парня по имени Георгий, который подозрительно похож на меня. А еще у него тоже есть брат Игорь.

Я слыхал, как блогеры в «Ютубе» затирали про мультивселенную, мол, есть альтернативные миры, а в них живут и наши альтернативные копии. Что ж, кто я такой, чтобы отказываться от второго шанса?

А местный Георгий, видать, укус волколака не пережил. Все-таки дух зверя поглотил его, что бы это ни значило. Теперь носитель этого духа я. Придется дрессировать самого себя? Ха!

Вот только угроза сейчас исходила не изнутри. Таких, как я, здесь не любят.

– Бежать, говоришь? – сказал я.

– Нужно спешить, – кивнул Игорь. – Фельдшер известный лизоблюд, так что Рюмин скоро узнает.

– Рюмин это кто?

– Корнилий Павлович, наш ротный дармоед… пардон, маг-куратор. Проклятье, ты со своей амнезией как новорожденный! Удивительно, как ты смог забыть этого гада.

Быть может, Игорь прав, и надо рвать когти. Как-никак, тут на волколаков охотятся. Что делают с зараженными? По реакции Игоря понятно, что не в санаторий отправляют.

Но дезертировать, значит, сразу объявить себя вне закона. Проблему это не решит, лишь добавит новых. Уж точно меня не держал воинский долг перед незнакомой страной, но бежать не в моих правилах.

– Пойду к магу сам. Посмотрю, что за фрукт этот Рюмин, – сказал я.

– Ты… правда собираешься сделать это?

– Да, – сказал я. – Будь добр, покажи мне дорогу.

– Георг, ты самый смелый и безрассудный человек из всех, кого я знаю, – с восхищением сказал Игорь и тут же мрачно добавил: – Или не человек.

– Я твой брат. И все со мной будет в порядке.

Мы вышли на улицу.

Я вдохнул свежий воздух с нотками дыма от костров. Вокруг стояли палатки из грязно-серого брезента, земля была вытоптана конскими копытами, в жухлой траве пробивались зеленые ростки. Середина весны, время, когда вот-вот – и на шашлыки.

Лагерь стоял в поле под ярко-голубым небом, вдали виднелась сизая полоса леса.

Игорь повел меня по улочке между палаток.

Навстречу попался офицер в таком же гусарском жакете, как у нас. Он таращился на меня, как на восставшего зомби, запоздало козырнул, и я ответил на приветствие.

Палатка мага, мягко говоря, выделялась.

Будь я поэтом, сказал бы, что посреди серости и суровости военного лагеря палатка эта цвела белым лотосом. На белом атласе красовалась эмблема красно-оранжевого языка пламени, такой же расцветки флаг на шпиле трепетал, словно огонек.

Мы подошли к тканевой двери, как вдруг оттуда выбежал подросток, почти мальчишка. На нем была белая сорочка с красно-оранжевой жилеткой. Он так спешил, что врезался в меня.

Секунду он хлопал глазами, а потом выпалил:

– Приветствую, господа офицеры! У меня послание от маг-куратора, виконта Рюмина. Господин маг вызывает в свою палатку командира роты, капитана Лютикова.

То есть меня.

– Дерьмо, – прошептал Игорь.

Я подмигнул посыльному мальчишке и быстро вошел в палатку. Внутри было светло и просторно, пахло ладаном и корицей.

– Вызывали? – громко сказал я.

За широким столом сидел мужчина лет тридцати в бордовом сюртуке. Лицо длинное, рыжие волосы уложены к затылку и свисают до плеч. Ноги он положил на пуфик и сидел в кресле полулежа. При виде меня мужчина вскинул брови, и без того длинное лицо вытянулось.

Между тем на выход семенил уже знакомый мне врач. Он замер и и нервно огляделся.

– Оп-па! Давай я тебя провожу, голубчик, – сказал Игорь и увлек поникшего врача на улицу.

Я прошел вперед. Посыльный мальчишка отчеканил:

– Виконт Рюмин, господин капитан прибыл!

Рюмин смерил меня взглядом и сказал:

– Почему так долго, капитан?

Повисла пауза.

Рюмин расхохотался.

– Ладно, приступим к делу, – сказал он, не меняя вальяжной позы. – Вы умудрились заразиться ликантропией, хотя сейчас не полнолуние. Верно?

– Так говорят, – ответил я.

– Но при этом вы сохранили рассудок, что придает ситуации щекотливый характер.

– В чем заключается щекотливость, ваше, э-э-э, благородие?

Маг выпрямился в кресле, голос его стал жестким.

– Как ты меня назвал⁈

В палатку поспешно вошел Игорь, козырнул.

– Ваше сиятельство, прошу принять во внимание, что у капитана Лютикова амнезия. Как заново родился, помнит только родных.

Рюмин откинулся в кресле и закурил сигарету на длинном мундштуке.

– А это любопытно, – сказал он. – Чистый лист, альма матер. Можно столько на нем написать! Для начала уясните, капитан, что к магам следует обращаться «ваше сиятельство» или же по титулу. «Ваше благородие» – это про вас, служилых дворян.

– Учту, ваше сиятельство, – сказал я. – Очень познавательно.

– Писаря сюда! – махнул рукой Рюмин. – Пусть принесет методичку.

Посыльный мальчишка убежал за тканевую перегородку и вскоре вернулся с сутулым мужчиной лет шестидесяти. Тот отвесил Рюмину поклон и примостился за краем стола. В руке писарь держал картонную папку.

– Зачитай нам, что положено делать с зараженными, – приказал Рюмин.

– Так, значится… – пробормотал писарь, листая папку. Поправил очки и начал: – «Ежели в бою доведется поймать волколака живьем, то надлежит сделать с ним одно из двух. Отправить его на арену за вознаграждение или же в магический университет для вивисекции и изучения»…

– Позвольте! – воскликнул Игорь. – Речь идет о диком волколаке, утратившем человеческий облик и разумение. А Георгий Владимирович, как видите, не озверел.

Рюмин поднял ладонь, останавливая Игоря.

– Поэтому я и говорю, ситуация нестандартная. Именно для таких случаев и нужен маг-куратор. Помолчите, поручик. – Он повернулся к писарю. – А ты продолжай. Что предписано делать, если покусали кого-то из личного состава?

– Так, значится… – снова пробормотал писарь и нахмурился. – «Ежели солдат был покусан, обратился в зверя и выступил супротив, то следует его умертвить. А ежели доведется поймать его живьем, то смотри соответствующий раздел».

– Ежели, – с нажимом сказал Рюмин, – А ежели он был покусан, но не перешел во вторую или третью форму?

Писарь нахмурился и принялся листать папку. Мы с Игорем молчали.

– Нашел, ваше сиятельство. «Лицо, с духом зверя совладавшее, надлежит считать человеком, но с оговорками».

– Так-так, – сказал Рюмин.

– «От службы лицо оное отстраняется, ибо в бою оно непредсказуемо есть. Звание или же титул свой лицо оное сохраняет, но должно доказать Вельской Державе преданность свою и клеймо получить».

– Это все? – спросил Рюмин.

– Примечание, ваше сиятельство. Мелким шрифтом…

Глаза писаря щурились за стеклами очков, губы беззвучно шевелились.

– Дай сюда, кротяра, – сказал Рюмин и забрал папку. – Пишут… «Волколак, облик человечий сохранивший, причисляется к владеющим магией одаренным. Именуется он колдуном, что означает магический ранг ниже первого, однако дает формальное право на снискание боярских титулов». М-да. Это, конечно, бред и реверанс древним традициям.

Рюмин еще полистал папку, ухмыльнулся и отдал ее писарю.

– Свободен.

Писарь прижал папку к груди и удалился.

– У меня появились вопросы, – сказал я.

– Есть только один вопрос, – сказал Рюмин. – Что с вами делать, капитан? На кой хрен Державе еще один лесной барон? Кто знает, что там в голове у клейменых волколаков и не объединятся ли они с дикими?

– Не нравится мне слово «клейменый», – сказал я.

– Уже бунтуешь? – усмехнулся Рюмин. – Клеймо проверяет маг-куратор, приставленный к лесному барону. Это гарантия того, что волколак не балуется превращениями.

– Я не против Державы, и превращения меня не волнуют. Но клеймить себя не позволю.

– Гордый вояка, – пожал плечами Рюмин. – Ирония в том, что уважать твое решение некому. А лесные бароны тебя и вовсе возненавидят. Они-то со своей гордостью как-то договорились.

– Меня их мнение не интересует. Что ждет волколака без клейма?

– Без клейма есть два пути.

– Слушаю.

– Первый. За тобой оставляют право практиковать превращения, но ты лишаешься дворянства и становишься бойцом на арене. Пожизненно. Второй – ты поступаешь в распоряжение Особого отдела Тайной канцелярии. Там водятся разные таланты, и маги, и служилые дворяне, и… волколаки.

– Это легкий выбор, – усмехнулся я.

– Возможно. Но его делаю я, а не ты, капитан. В Тайную канцелярию не берут кого попало. Если от лесного барона требуется лишь лояльность, то агент канцелярии служит Державе.

Я похлопал себя по погонам и сказал:

– Этим я и занимался всю жизнь.

– Э, нет, капитан. Теперь ты другой. В тебе сидит дух зверя, и никто не знает, что ты выкинешь в следующий миг. – Глаза у Рюмина стали хитрые. – Великая ответственность возложена на маг-куратора. К счастью, у меня есть надежный метод.

Он достал из кармана монетку и улыбнулся.

– Решка – и ты отправляешь на арену. Щучья голова – и я даю тебе рекомендацию в Тайную канцелярию.

– Вы хорошо себя чувствуете, виконт? – спросил я.

Рюмин хохотнул.

– А это волшебная монетка, капитан. Я же маг.

Он подкинул монетку. Золотой кругляшок упал на столешницу, и Рюмин накрыл ее ладонью.

– Волнуетесь, капитан? Чувствуете ярость? Не хотите ли перегрызть мне горло?

Дешевая провокация.

– Когда я захочу это сделать, воспользуюсь вашим методом.

– Не советую, – сказал Рюмин и убрал руку. – Ну? Что вы видите, капитан?

Я сделал шаг к столу.

– Голова, – сказал я.

– Герб Вельской Державы, – кивнул Рюмин. – Запомните его. Он определил ваш судьбу.

Он поднялся, одернул бордовый сюртук. Рюмин был высок и строен. Когда водрузил на рыжую голову цилиндр, стал и вовсе башней.

– Пойдемте на улицу, капитан, я кое-что вам покажу. Будет весело. А вас, поручик, не приглашаю, идите, займитесь чем-нибудь полезным. Кстати, поздравляю с повышением, вы ведь теперь командуете ротой вместо брата.

Я коротко кивнул Игорю, он ответил тем же. Его взгляд говорил о том, что он будет поблизости.

Рюмин шел неспешным широкими шагами, похожий на циркуль. Мы вышли на утоптанную площадку за палаткой.

Здесь стояла клетка на колесах. Она походила на небольшой фургон, вот только вместо стен были стальные прутья толщиной в руку взрослого мужчины. В такую без всякой опаски можно посадить не то что медведя, но и молодого тираннозавра!

Треть пространства занимала мохнатая туша. Существо свернулось клубком и прижалось к противоположной от нас стенке, демонстрируя нам скругленную спину. Шерсть была типично волчьего окраса – дымчато-серая с белым и палевыми вкраплениями, на холке почти черная.

Рядом с клеткой горел большой костер, у него сидели два солдата.

Один стоял, опершись на огромное копье двух с половиной метров длиной. Наконечник был под стать: обоюдоострый лепесток не меньше моей сабли, по бокам торчит рогатина. Второй солдат сидел на чурбаке, на коленях его лежал взведенный арбалет.

Солдаты не сводили глаз с клетки, поэтому не заметили наше приближение.

– Гав, – сказал Рюмин.

Солдаты встрепенулись. Арбалетчик вскочил, оба вытянулись по стойке смирно.

– Вольно, – машинально сказал я.

Рюмин бросил на меня косой взгляд, но не стал напоминать, что звание у меня теперь номинальное.

– Перед нами волколак в третьей форме, – сказал он. – Он не способен обратиться в человека, это зверь. Хищный, хитрый, неуязвимый к магии. Мы везем его на арену, чтобы народ видел, на что способны волколаки, боялся и веселился. В клетке мог быть ты, капитан.

Рюмин подошел к груде хвороста и выбрал длинную ветку. Сунул одним концом в костер. Пламя перебросилось на сухое дерево. Я догадывался, что за этим последует.

Не отрывая от меня взгляда, он поднял палку и улыбнулся.

– Маленький тест на твою лояльность, капитан. Сколько в тебе осталось от человека, а сколько от зверя?

Он просунул ветку между прутьями решетки и ткнул пылающим концом в мех. Волколак не шелохнулся.

Запахло паленой шерстью. Этот запах заставил мои ноздри дергаться, по спине побежали мурашки, шевельнулись волосы на затылке. Я поймал себя на желании даже не ударить, а вырвать Рюмину кадык.

Он же смотрел мне в глаза, ловя каждую реакцию. Надавил на ветку сильней.

Я повернул голову и увидел, как на опаленной шкуре шипит ожог. Какое животное будет терпеть такую боль? Может, этот волколак мертвый?

Вдруг мохнатое тело подпрыгнуло, словно пружина. Волколак развернулся в воздухе, с грохотом приземлился на две ноги, похожие на человеческие, но мохнатые и когтистые.

От узкого пояса торс расходился широким треугольником. Под шерстью бугрились рельефные мышцы, похожие на переплетенные канаты. Черные когти не уступали длиной кинжалу.

Морда была волчья, но более массивная. Волколак зарычал, показывая острые белые зубы – такие легко перекусят бычье бедро.

У меня перехватило дыхание от восторга.

Солдаты попятились, арбалетчик прицелился. Рюмин сделал медленный и исполненный достоинства шаг назад, словно просто устал стоять и перенес вес с одной ноги на другую. В глубине лагеря послышалось конское ржание.

Когтистая лапа ударила по ветке – та разлетелась щепками.