Текст книги "Волчий клан (СИ)"

Автор книги: Валерий Муллагалеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Откуда тогда Рюмин узнал о нас? Или он узнал про нашу встречу на источниках? Впрочем, он и так подозревал, что мы, как выразился Ефим, крутим шашни. Его взбесили мои «кровавые похождения» и он раскаялся в своей рекомендации, решил, что я подставил его? Как вообще газета попала в отдаленный военный лагерь?

Оставалось только отправиться в лагерь и устроить ему темную. Магия его не спасет. А что Инесса? Она, получается, была не против сожжения моей усадьбы?

Слишком много вопросов, и все не те. Я прислушался к чуйке. Молчит зараза. Интересно, а что, если ее разбудить? Я растолкал Ядро. «Апорт! – скомандовал я, – тащи мне ответ». Ядро непонимающе мигнуло красным жаром в груди.

Я в красках представил сложившуюся ситуацию и бросил Ядр картинку. «Обгрызи лишнее, оставь кости правды», – сказал я первое, что пришло на ум. И сам тоже задумался. Под меня явно копали. Многим я был неугоден, но чтобы одновременно мне строили козни и Небольсин, и журналист, и Рюмин – это уже перебор.

Вдруг возникла идея. Я сам не понял, пришла она от Ядра, чуйки, или от размышления.

– Скажи мне, Ефим, а как выглядел Рюмин? – спросил я.

– Ночь стояла, барин, и он капюшон на голову натянул, так сразу и не описать, – засомневался он.

– Маг был высок? – спросил я, вспомнив фигуру Рюмина, похожую на шагающий циркуль.

– Едва ли выше меня…

Я смерил Ефима взглядом. Он не доставал мне даже до плеча. Не сходится, и это давало надежду.

– Каким было его лицо? Вспомни хоть что-то. Борода, усы?

– Может, тень на лице, а может, бородка… – задумался Ефим и вдруг сказал: – Да, брови были.

– Так себе примета, Ефим.

– Да нет же, брови, говорю, были мерзкие такие, как у насекомого.

– Во! – воскликнул я и радостно схватил Ефима за плечи. Он вздрогнул от моего внезапного порыва, увидел клыки в моей улыбке. – Старче, это был не Рюмин! Не Корнилий. И не Павлович.

– А кто? Я же правильно запомнил, он представился…

– Представился, чтобы пустить меня по ложному следу и поссорить с родом Рюминых. Этого ублюдка зовут Касьяном. Небольсин его фамилия.

– Никогда о таком не слышал.

– О, дружище, я сделаю все, чтобы эту фамилию вообще все забыли навсегда. Будь уверен, я этого так не оставлю.

– И что же нам теперь делать? – спросил Ефим. Он не особо понимал причин моего ликования, но подхватил от меня воодушевление. Он расправил плечи, глаза заблестели.

– У нас много дел, Ефим. Еще больше, чем врагов, явных и неявных. Но не беспокойся, я все порешаю. Враг сжег наш дом и надеется, что я ринусь выяснять отношения с Рюминым. В этом мы его уже обломали. Я поеду не в лесной лагерь, а в Камск – разбираться с газетой. А там и до столицы рукой подать.

– Что-то я запутался, Георг. Что мне-то делать? Дом-то сожгли. И люди нас ненавидят…

– Наш дом теперь не здесь. Отправляйся в Красные Родники, это волость в Пригорском уезде. Там тебя ждет не просто дом, а настоящий замок.

– Замок⁈ – ахнул Ефим.

– Именно. Я тебе все объясню и дам денег на дорогу.

– А ты?

Я скомкал газету обратно в комок.

– Будь спокоен, старче, в газете меня оболгали. Я поеду в губернию и дам им свои, гм, редакторские правки.

Ефим схватил топор, с которым меня недавно встречал.

– Барин, можно я с вами поеду?

– Э, нет, Ефим. Понимаю твое стремление, но что написано пером, не вырубишь топором. Ты мне очень поможешь в Красных Родниках. Теперь род Лютиковых обоснуется там.

– Кстати, барин! Я же спас из пожара ваше фамильное наследие.

Ефим пошарился на верстаке в груде утвари и достал шкатулку.

Глава 23
Выгодное предложение

Ефим протянул мне шкатулку двумя руками, словно передавал фамильный меч или ларец с царской наградой.

Шкатулка была из полированного дерева, увесистая. Металлическая обивка на уголках потемнела от времени. Внутри на подложке из черного бархата обнаружилось два предмета.

Первым я достал дверной ключ длиной с ладонь. Головка у него была ажурная, такие делали в старину, поэтому можно было ожидать примитивной бородки, но на конце ключ был со множеством хитроумных выступов и скосов.

– Ефим, если это ключ от усадьбы, то вряд ли он теперь пригодится, – сказал я.

– Отнюдь, барин. Не от усадьбы. Неужто не помните?

– После некоторых событий у меня нелады с памятью, дружище. Так что им открывается?

– Неведомо. Ключ этот в вашем роду давно передается из поколения в поколение.

– И сколько ему лет?

– Да кто ж знает, барин. Сотни, не меньше.

– Дай-ка угадаю, им отворяются ворота древнего замка, который ждет своего истинного владельца? – усмехнулся я.

Ефим остался серьезен.

– Такие вещи принято хранить. Почему-то же ваш дед положил его в фамильную шкатулку, а не выбросил. Одно знаю, что не было в усадьбе ни одной двери или сундука с подходящей скважиной.

– Что ж, ключ – это лучше, чем скважина. Когда-нибудь я найду, куда его сунуть…

Второй предмет заставил меня вспомнить о том, что писал Рюмин про мое родство с Волчьими князьями.

Это было кольцо-печатка из серебристого металл с чернением. Дотронувшись до него, я ощутил, что оно не из серебра.

Печатка была с рельефным изображением волчьего следа. То, что он волчий, а не собачий, было понятно по вытянутой форме. Это главный опознавательный признак, который знает любой юный натуралист. Если встретил на лесной дороге следы, то обрати внимание на форму: у собак они круглые, у волка – овальные.

Я примерил кольцо на средний палец правой руки. Он сидело как влитое.

– Тебя не смущает волчий герб у моего рода? – спросил я у Ефима.

– А чего ж тут странного? Волк, медведь, сокол – благородные звери, испокон веков предки наши их уважали.

– Может, неспроста я волколак?

Ефим замотал головой, словно я его в чем-то обвинял.

– Что вы, барин! В вашем славном роду не бывало лесных баронов. Тьфу-тьфу-тьфу!

– Не плюйся, ну что за суеверия. Думаешь, если себе плечо заслюнявишь, то беду отведешь?

– Дык принято так.

– Отменяю. Но не боись, лесных баронов у нас и не появится.

– А вы?.. как же… – нахмурился Ефим.

– Всё будет по-другому, дружище. Совсем по-другому.

Тяжелую шкатулку я поставил на место, а ключ убрал в сумку. Перевел взгляд на Ефима. После недавних событий он был весь перемазан сажей, льняной кафтан пропах дымом.

– Приведи себя в порядок, дружище. Банька, одежка выходная. Пора выдвигаться. За час управишься?

– Дык сгорели вещи-то мои. Последняя рубаха.

Я выгреб из сумки горсть монет, медных и серебряных вперемешку, вручил Ефиму. Он ахнул, словно на удочку поймал щуку, глаза его расширились.

– Куды мне столько, барин⁈

– За службу верную и на кафтан приличный. Давай-давай, чтоб через час сиял. Имей в виду, ты представляешь род Лютиковых.

– Ого! Уяснил, барин. Благодарствую! Вы не пожалеете. Я мигом… – с воодушевлением проговорил Ефим и ринулся из сарая.

Я вышел за ним, проводил взглядом до ворот.

Почему на пепелище тишина кажется более явственной? Она была ощутимой, как пустота на месте вынутого из стены кирпича, как щербинка на месте выдернутого зуба. Этот дом не был моей по-настоящему родной усадьбой, но тем не менее я ощущал потерю, легкую грусть и боль.

Понятно, на что рассчитывал Небольсин. Будь это и вправду мой родной дом, где я вырос с братом, то я бы получил страшный удар. Я бы не стал задумываться, Рюмин ли это сделал, а сразу кинулся бы сводить с ним счеты. Ядро захлестнуло бы мой разум.

В результате я бы либо погиб, либо приобрел врага в виде рода Рюминых. Сейчас Рюмин мне тоже совсем не друг, скорее временный союзник. Его рекомендация была попыткой скостить себе срок службы, не более. И я никогда не забуду, как он пытал волколака.

В одном Небольсин был прав. Моя связь с Инессой и правда может настроить Рюмина против меня, а заодно и весь его род, который живет в Вельграде. Отказаться от Инессы? Ага, счас! Буду ли я осторожен? Да. Как ёжик в процессе размножения.

Вдруг тишину нарушили неторопливые шаги. Я нахмурился – Ефиму еще рано возвращаться.

Ко мне приблизилась фигура в темном балахоне, похожая на монаха. Мне не нужно было вглядываться в лицо под капюшоном. Я почуял дух Сигмара – лесной, звериный, мохнатый. Это был запах древности, пропитанной кровью сражений и жертвоприношений.

– Здравствуй, Георгий Лютиков, – проговорил Сигмар.

– И тебе привет, старче. Следишь за мной?

– Прими мои поздравления. Ты прошел первую лунную инициацию.

– С Рыковым вышло не по плану.

– Я знаю, знаю. Ты справился сам. Оказался даже сильнее, чем я предполагал!

Внезапная догадка вспыхнула как спичка.

– Ты был здесь, – сказал я и кивнул на пожарище. – Был, когда это произошло.

– Да, ярый.

– И почему не вмешался⁈ – воскликнул я.

– А должен был? – спокойно сказал он, уставившись на меня волчьими глазами.

Я сжал кулаки.

– Что за дурацкий вопрос? Я видел твою силу, ты мог легко расправиться с Небольсиным.

– Я не вмешиваюсь, Георгий Лютиков, я наблюдаю за тропами.

– Он враг мне и всем волколакам! Ты бы махом решил кучу проблем, Сигмар. Ты призываешь меня на свою сторону – а сам?

– Да, я мог убить этого мага. Но я мог вырезать и роту солдат, в которой ты до недавнего времени служил. Я не вмешиваюсь. Я наблюдаю за тропами. Это более сложная задача, если бы ты только знал.

Я шумно выдохнул. В его словах был смысл. Что он там думает в своей древней голове? Что происходит в сокрытом мире лесной чащи?

– Зачем ты пришел? – спросил я.

– Предостеречь. Твои действия настроили народ против ярых. Ты ведешь опасную игру, в которой проигрываешь.

– Я только начал!

– Рейды против нас ужесточились. Дальше будет хуже. Если ты не исправишь свои промахи, у нас останется только один путь – прямая атака. Повсеместное восстание.

– Погодь, – сказал я, подняв указательный палец. – Вот с этим не спеши.

– Это не тебе решать.

– А кому, тебе? Я к тебе и обращаюсь.

– Это решать Ярости. Я лишь ее проводник. Зверь, загнанный в угол, не умирает тихо. Он бросается в бой. В последний бой.

– Спасибо, добавлю эту мудрость в список волчьих цитаток. Сигмар, я возрождаю Волчий клан, и если все дикие сейчас ринуться в атаку, то это будет медвежьей услугой. Совсем не волчьей, понимаешь? Поэтому, раз уж ты не вмешиваешься для помощи мне, то не вмешивайся и во вред. Лады?

– Я тебя услышал, Георгий Лютиков. И я тебя предупредил.

Сигмар прижал кулак к груди в знак прощания и собрался уйти.

– Погоди, – сказал я, вытянул руку и показал кольцо-печатку с волчьим следом. – Что ты скажешь об этом?

Сигмар молча поднял ладонь с таким же кольцом. Посмотрел мне в глаза и ушел, так и не сказав больше ни слова.

Я сжал и разжал кулак, рассматривая кольцо и размышляя над словами Сигмара.

Вскоре явился Ефим.

Его было не узнать. Отмылся до блеска, бороду укоротил вдвое. Глаза из-под косматых бровей смотрели со странным выражением – это была смесь деревенской скромности и чувства собственного достоинства.

Кафтан он выбрал под цвет моего камзола – темно-серый, с бледно-золотыми латунными пуговицами. Подпоясался бордовым кушаком.

– Вот, другое дело, – одобрил я. – В Красных Родниках сразу поймут, что я прислал не абы кого, а главного дворецкого своего поместья.

– Поместья? – удивился Ефим. – У нас же просто усадьба без душ.

– То ли еще будет, дружище.

В поездке я посвящал Ефима в подробности своих похождений и рассказывал, что из написанного в газете, мягко говоря, неправда. Он охал и качал головой, кулаки его то и дело сжимались, но теперь уже против наших недоброжелателей.

Спрашивал он и об Игоре. Заодно я наказал отправить в полк письмо и рассказать о случившемся, мол, если брат решит навестить усадьбу, то она переехала в Красные Родники.

Ефим пересел на поезд в сторону Пригорского уезда, а я остался в Камске.

Пора посетить офис «Северного правдоруба» и узнать, что там наворотил Алексей Скороход.

Камск был настоящим городом с кирпичными и каменными домами и проезжей частью для лошадей и повозок.

По широким тротуарам прохаживались опрятно одетые горожане. Рабочие, купцы, чиновники и лица интеллигентной наружности с неопределенным статусом. Сударыни носили открытые платья, прикрывались от яркого апрельского солнца тканевыми зонтиками. По высоким цилиндрам и изящным костюмам можно было заметить вкрапления аристократов-магов.

На одной из центральных улиц я нашел редакцию «Северного правдоруба». На вывеске были перекрещенные топор и писчее перо.

Я вошел внутрь и сразу попал в оживленный зал, полный столов и конторок. Стучали клавиши печатных машинок, туда-сюда сновали журналисты с деловыми лицами. Пахло дешевой газетной бумагой, типографской краской и потом.

Я поймал за локоть проходящего мимо парня в рубашке с закатанными рукавами.

– А? – сказал он.

– Хуй на, – вежливо ответил я. – Скажи мне, где я могу найти Алексея по прозвищу Скороход.

Парень похлопал глазами.

– Нет его здесь, сударь. Уволили недавно-с. А вы по какому вопросу?

– Главный редактор где сидит?

– Второй этаж, первый кабинет налево. А вы по какому вопросу?

– Как его зовут?

– Петр Сергеевич. А вы…

Быстрым шагом я двинулся к лестнице. По пути сграбастал с одного из столов номер газеты, в котором вышла про меня статья, скрутил в трубочку, словно собирался прибить муху. Сапоги глухо застучали по деревянным ступеням.

За спиной я услышал сопение – опрошенный мной парень семенил за мной, явно желая схватить меня за рукав, но не решался.

Я вышел в коридор. В мою сторону шел дородный мужчина, здоровенный, как холодильник. Массивный живот натягивал пуговицы на рубашке. В руках мужчина держал кипу бумаг.

– Петр Сергеевич, – послышался за мной голос парня. – Этот господин, кажется, к вам…

Петр Сергеевич сразу узнал меня. Взмахнул руками – кипа бумаг разлетелась по всему коридору.

– Кто его сюда пустил⁈ – воскликнул он.

Я улыбнулся волчьей улыбкой и пошел на него, разведя руки в стороны, словно собирался обнять старого друга.

Петр Сергеевич развернулся и побежал в конец коридора.

– Клавдия Денисовна! – закричал он. – Беда! Ваше сиятельство!

Он остановился перед последней дверью, хотел было толкнуть, но удержался и принялся нервно в нее барабанить.

Я не торопясь шел к нему.

– Войди, Петя, – раздалось за дверью.

Петр Сергеевич победно осклабился и ввалился в дверь. Я зашел следом.

За столом сидела пожилая женщина лет эдак… двухсот пятидесяти. Ладно, шучу, на вид ей было лет семьдесят пять, просто глаза наводили на мысли о прожитых веках.

Они были настолько выцветшие, что можно было предположить, что Клавдия Денисовна слепа, но это было не так, потому что она прищурилась, глянула сначала на меня, затем на Петра Сергеевича.

Щурилась она от дыма зажатой в уголке рта сигареты. Весь кабинет был застлан дымом, что поднимался слоями к потолку и там превращался в настоящую тучу – того и гляди сверкнет молния и хлынет дождь!

Клавдия Денисовна была маленькой, сухонькой, сидела с прямой спиной, словно на табуретке, а не в роскошном кожаном кресле. На ней красовался бордовый бархатный камзол: по краям плеч ткань была собрана в острые защипы, похожие на шипы.

– Что стряслось, господа? – проскрипела она.

Петр Сергеевич отошел к стенке и показал на меня пальцем.

– Волколак! – выдохнул он и закашлялся от дыма. – Он заявился прямо сюда, ваше сиятельство!

– И?

– Он опасен! Волколак! Вы же видели статью… Прошу вашего заступничества, как маг-куратора, который призван, дабы…

– Здравствуйте, Клавдия Денисовна, – сказал я учтиво и слегка поклонился.

Он чмокнула, доставая изо рта сигарету, и с интересом глянула на меня.

– Здравствуйте, молодой человек.

– Капитан Лютиков, – уточнил я. – Я пришел по поводу статьи, порочащей мое имя.

В присутствии маг-куратора газеты Петр Сергеевич расслабился, а услышав, как вежливо я говорю, он и вовсе оборзел.

– Претензии не принимаются, сударь, – сказал он и сделал шажок в мою сторону. – Газета выражает общественное мнение. Это называется свобода слова, чтобы вы знали.

– Это называется клевета, – сказал я.

Он фыркнул.

– Вздор. Это вы клевещите, сударь. Мы излагаем только факты, а трактовка – это личное дело каждого свободного гражданина. Вы тоже свободный гражданин, хоть и волколак. Конечно, вы в праве иметь свое мнение, но каждый наш читатель тоже его имеет, и вы в меньшинстве. Если вы плюнете в толпу, то она не заметит, но если толпа плюнет – вы утоните, ха-ха! Закон на нашей стороне. Хотите – подавайте в суд, из этого получится новая отличная статья. И даже не пытайтесь запугать нас! Ее сиятельство Клавдия Денисовна – маг. Нападение будет расцениваться, как…

Я молча взял его за ноздри. В буквальном смысле, хоть было и брезгливо совать пальцы в его мясистый нос. Петр Сергеевич всхлипнул и замычал. Я поднял руку чуть выше, заставляя его встать на цыпочки.

Клавдия Денисовна затянулась сигаретой и сказала:

– Капитан, зачем вы взяли за нос нашего главного редактора? Ему неприятно.

– Я пришел не для того, чтобы делать ему приятно. Совсем наоборот. У меня к вам деловое предложение.

– У вас минута, прежде чем это перестанет быть забавным, капитан, – сказала она.

– Благодарю, вы очень добры. Почему был уволен Алексей Скороход?

– Кто это? – пыхнула сигаретой Клавдия Денисовна.

Я отпустил нос Петра Сергеевича. Он судорожно вздохнул и схватился за него руками.

– Голос, – сказал я, вытирая пальцы об газету.

Петр Сергеевич взглянул на меня с ненавистью и сказал:

– Скороход уволен за некомпетентность. Его статья не отвечала высоким стандартам газеты.

– А я думаю, отвечала, – сказал я. – Восстановите его в должности и напечатайте его статью.

– Да как вы смеете тут командовать⁈ – воскликнул он и глянул на Клавдию Денисовну. – Я не возьму его в штат, у нас нет места для этого дармоеда.

– Нет места? Значит, кого-то придется уволить. Может быть, поставить его на место главного редактора газеты?

– Ну это уж слишком! – рассмеялась скрипучим смехом Клавдия Денисовна. – Капитан, ваше представление становится абсурдным.

– Вы что, всерьез это обсуждаете? – всплеснул руками Петр Сергеевич. – Это частная газета. Это МОЯ газета!

– А вот этого я не знал, – сказал я. – Это же совсем меняет дело. В таком случае я куплю вашу газету.

– Что⁈ Да откуда у тебя такие деньги, капитан? – фыркнул Петр Сергеевич.

– Много денег не понадобится, сударь. Я одно время занимался бизнесом и знаю, как вести дела. Я предлагаю за вашу газету один рубль.

– Что вообще происходит? – проговорил Петр Сергеевич.

Вот уж не думал, что буду заниматься рэкетом в магическом мире.

– Таково мое предложение. Либо вы сегодня берете Скорохода на работу и наутро публикуете его статью, либо завтра утром я покупаю вашу газету за один рубль.

Клавдия Денисовна затушила сигарету в переполненной пепельнице и сказала:

– Минута кончилась.

– Замечательно, я как раз закончил.

– Никак не возьму в толк, капитан, это что, какая-то психическая атака? Я в упор не вижу никаких реальных оснований тому, чтобы воспринимать ваши слова всерьез.

– И тем не менее я говорю серьезно.

– Вы говорите от имени рода или какого-то сообщества? – спросила она.

Я задумался.

– Да. Я представляю Волчий клан.

Маг-куратор и главный редактор обменялись непонимающим взглядом.

Петр Сергеевич на всякий случай отошел поближе к столу маг-куратора и сказал:

– Скажите по чести, капитан, вы правда полагаете, что я после этого побегу к Скороходу на поклон, верну его в штат и напечатаю его статейку?

– По чести? Это будет самым лучшим решением в вашей жизни, Петр Сергеевич. Я вам рекомендую это сделать. Но сам я искренне надеюсь на второй вариант с покупкой газеты.

Я улыбнулся и вышел.

– И как вы это сделаете? Ха! – донесся до меня голос Петра Сергеевича.

У меня был план. За этим дурацким разговором я узнал все, что для него нужно.

Глава 24
Граф

– Э, служилый, дай закурить!

Я не поверил своим ушам. Какая до боли знакомая фраза.

До сих пор я шарашился по волостям и уездам, и в них чувствовался дух старинного для меня уклада жизни. Да, по сути деревня, но не наша – с дачниками и косматыми алкашами, – а исконная, где большие семьи, в которых всяк при деле, от урожая зависит жизнь, ценится ручное мастерство и умение стрелять дичь, а кузнец – молодец.

Все там друг друга знают, все на виду. За словами следят, репутацию берегут. В уездах жителей побольше, есть расслоение, но в целом атмосфера та же.

Но вот стоило мне оказаться в крупном губернском городе, как в комплекте с цивилизацией всплыли и ее отбросы.

Я отправился по адресу, где жил Алексей Скороход. Это был окраинный район Камска со старыми квартирными домами. Их явно построили наспех, как временное жилище для рабочих с рудника, да только нет ничего более постоянного, чем временное. Уже и от рудника остались пустые карьеры, а дома все стоят.

В этом районе обитала всякая рвань, срань и молодые таланты, пока не нашедшие место в жизни. К последним относился Алексей Скороход, а первые стояли передо мной.

Их было пять человек, появились они из-за угла, после того, как меня приметил щербатый мальчишка на шухере. Их настолько привлек мой дорогой дворянский камзол, что не смутил палаш на поясе.

– Не курю, – пожал я плечами.

Курить, кстати, иногда хотелось, но из-за волчьего обоняния это маленькое удовольствие покинуло мою жизнь. Двое нарочито ленивой походкой обошли меня со сторон.

– Здоровье бережете, ваше благородие? – ухмыльнулся тот, что был в обдрипаном пиджаке и в шляпе с короткими полями.

Шляпу он носил единственный из пятерых, словно корону. Все мужики были одинаково плюгавые, но подвижные и резкие от голода и холода. «На шарнирах», – говорили мы про таких ребят раньше.

– Я в гости пришел, – мирно сказал я. – Гуляйте.

– А чего это ты раскомандовался, служилый? У нас тут свои порядки. Коли в гости собрался, то заведено гостинцы раздать.

– Господин ты на балу, а в трущобах – по еблу! – добавил другой.

Все радостно заржали.

– Такие гостинцы у меня есть, – улыбнулся я.

Палаш я обнажать не стал.

Прописал прямой удар в челюсть тому, что стоял напротив. Получилось красиво: он не отлетел, а вздрогнул и свалился на землю. Остальные были к этому готовы, навалились скопом.

Я отскочил в сторону, выстраивая их в линию. Двое сразу столкнулись лбами и выругались.

Того, кто достал кинжал, я выбрал первым. Перехватил запястье, резко загнул – кинжал упал в грязь, и я тут же отшвырнул его сапогом. Дал локтем в шипящую от боли харю, толкнул обмякшее тело в объятья товарищей.

Ядро счастливо заверещало, как собака перед долгожданным выгулом, стало проситься наружу, скрести лапами, повизгивать. «Фу, нельзя, – скомандовал я. – Брось бяку, только когти марать». Оно недовольно заурчало, но потоки Ярости остановились.

Подкравшегося со спины я учуял по запаху так же явственно, как если бы видел его. Ударил наотмашь ребром ладони и попал прямо в линию усов. Мужик всхрюкул и попятился, прижимая ладони к носу.

– Еще вопросы будут? – сказал я, положив ладонь на рукоять палаша. – Сразу скажу, ответ будет коротким.

– Не-не-не! Обознались мы, кажись.

Растолкав валяющегося на земле товарища, мужики начали утекать обратно в подворотню.

– Стоять, – сказал я.

Они замерли.

– Чего, ваше благородие?

– Задолжали вы мне.

– Мы ж случайно, попутали просто, – подал голос мужик в шляпе. Он как раз надел ее обратно после того, как она слетела при падении.

– Нюх вы потеряли, вот что. Придется вам теперь отработать. Дело для вас есть.

– Что еще за дело?

– Как тебя звать? – кивнул я на шляпника.

– Пырь! А так-то Вадим я, ваше благородие.

– Слушай, Пырь. Поработаешь со своими друганами на газету.

– Дык это что ж, газеты раздавать? Обижаете, это для мальчишек дело.

– Наоборот. Не раздавать, а забирать. Тебе понравится. Деньги тебе нужны?

– А то! Всем нужны. Последний хрен без соли доедаем…

– Собирай всех, кого знаешь, Пырь, и топай в город. Газета «Северный правдоруб», номер этой недели, в котором статья про волколака. Твоя задача собрать как можно больше копий газеты. Не важно, где ты увидишь газету – хапай! Забирай у горожан на лавочках, шатай киоски. Тащи оптом прямо от ворот типографии.

– А что такое оптом?

– Кучей. Большой кучей. Только в саму редакцию не суйся. Никого не калечить, стражу не задирать. Подбивай на это дело всех знакомых, стар и млад.

– А…

– Не перебивай. Чем больше газет соберешь, тем больше денег получишь. Скажем… – Я прикинул, сколько весит связка газет. Вес здесь измерялся фунтами и пудами, в фунте было примерно полкило. – За каждый фунт я заплачу по рублю.

– Аж по рублю! – ахнул Пырь.

– Ты уж постарайся. Наберешь стопку до потолка, получишь соответственно. Только смотри не вздумай мне подсунуть другой номер. Плачу только за тот, что с волколаком. Его много напечатали, так что это твой шанс разбогатеть. Можешь даже в уезды заглянуть. Завтра в полдень тут всё посчитаем.

Я сунул руку в карман и извлек горсть медных монет. В сумме было копеек тридцать. Такие деньги добросовестный горожанин зарабатывает за неделю.

– Подставляй корягу, – сказал я.

Пырь протянул ладонь, и я пересыпал в нее монеты. Глаза у Пыря тоже стали как монеты. Остальные мужики зашушукались.

– Аванс, – пояснил я. – Вздумаешь меня кинуть, я приду сюда и эту твою ладонь отрублю. Понял?

– Понял, ваше благородие… – сглотнул Пырь. – Можно начинать?

– Я хрен знает, чего вы стоите и теряете драгоценное время.

Мужики загомонили и двинулись в сторону города, по пути пытаясь поделить аванс. Кто-то забежал в ближайший подъезд и вышел с друзьями.

Я проводил их взглядом и хмыкнул. Удачно я их запряг на сбор макулатуры. Ситуацию с распространением порочащей меня информации это, конечно, не решит, но частично поправит. Всё вперед.

Алексей снимал комнату в одном из домов. На лестничной клетке пахло старой древесиной, половицы скрипели под моими сапогами.

Дверь открылась на стук, и моему взору предстал Алексей. Каштановые волосы были взъерошены, бакенбарды торчали в стороны как усы у кота.

«Дерьмо», – было первое его слово при виде меня на пороге, а затем он сказал:

– Господин капитан, если я скажу, что я тут ни при чем, вы поверите?

– Конечно, Скороход. Я человек доверчивый и открытый. Можно пройти?

– Да-да, разумеется…

Студенческую общагу по сравнению с жилищем Алексея можно было считать царскими хоромами. Здесь был матрас на полу и стол с пишущей машинкой – вот и вся мебель. Беленые стены были заклеены газетными вырезками, рукописными заметками и фотографиями.

– Из газеты к тебе никто сегодня не приходил? – спросил я.

– Нет, а должны были?

– Не должны, но могли и зайти.

– Меня уволили, господин Лютиков.

– Тоже мне новость. Не рассказывай, я в курсе всего. Я пришел за обещанным.

– Увы, моя статья существует только на гранках, в черновиках, – опустил голову Алексей.

– Мне нужны фотки. Они-то у тебя есть?

– Ах вот вы о чем. Да… я подготовил для вас экземпляры не только с вами, но и вообще со всего репортажа.

Он раскопал в ворохе листов на столе стопку фотографий и протянул их мне.

Вот я стою с серьезным лицом на перроне. Вот в кадре хтонические твари. Вот снова я, но теперь в третьей форме. Еще десяток фотографий… Вот мне жмет руку маг-куратор Кашинского уезда – Созонт Антипович Студенецкий, у него ошарашенное лицо, а рядом стоит Свиридов, его тонкие губы сдерживают ухмылку. Последнее фото было сейчас особенно полезным.

– Ништяк, – сказал я. – Замечательные снимки, Алексей. Не зря я собираюсь тебя продвинуть на место главного редактора.

Алексей издал странный возглас – будто курица снесла яйцо. Он откашлялся и проговорил:

– Шутить изволите?

– Я был сегодня в редакции. Познакомился с руководством. Оно мне не понравилось. Раз уж «Правдоруб» зарубил твою статью, то придется идти на крайние меры. Ты хочешь быть главным редактором?

– Ха, – выдавил Алексей неуверенный смешок. – Оно бы, конечно, славно было. Ума не приложу, как это можно провернуть.

– Предоставь это мне. Мой вопрос был другим.

– Ну-у… Если пофантазировать, я бы, конечно, развернулся! Но я не уверен, что справлюсь со штатом. Я новичок, а там бывалые журналисты, матерые… Разве станут они меня слушаться?

Я расхохотался.

– Алексей! Я видел, что из себя представляет сейчашний главред – говно на лопате, если по-чесноку. И он как-то справляется с этой работой. У тебя же характер во сто крат круче.

– Вы так считаете?

– Бляха, раскрой глаза! Когда из портала полезли исчадия, что ты сделал? Побежал в ужасе, как все остальные? Хрен там плавал! Ты зарядил в фотоаппарат пластину.

– Да, это же был великолепный материал…

– Ну ты даешь! Обычно люди прикрывают обстоятельствами свою подлость или малодушие, а ты прикрываешь храбрость. Просто представь, что на твоем месте сделал бы ваш Петр Сергеевич.

Я выждал несколько секунд, пока Алексей не улыбнулся пришедшей на ум картине.

– Вот, – сказал я. – Ты знаешь, как он бы себя повел. Да и большинство. Но ты встал посреди того хаоса и делал снимки. Брызги крови хлестали тебе в харю, кругом рык и крики, мимо зубы мелькают и клыки. А ты фоткал и запоминал.

Алексей вспомнил, что происходило, и передернул плечами от нахлынувших эмоций. Я продолжил:

– И после этого ты мне заявляешь, что не дрогнешь перед горсткой клерков?

В его глазах появился горячий блеск. Алексей покраснел, но не от смущения, а от пробужденной ярости. Не волколачьей, а обыкновенной, человеческой.

– Да уж, – выдохнул он. – Я всегда об это думал, но как-то не…

– Слишком много думал, – кивнул я. – Я просто обратил твое внимание на источник твоих дум. Слушай меня, Скороход! Газета встала у меня на пути, и дни ее сочтены. Посмотрим, что у меня получится, но так или иначе завтра она не будет прежней. Я хочу видеть тебя ее главным редактором.

– Но зачем вам это? Нет, я понимаю, что статья вам навредила, но почему вы хотите все переделать до основания?

– Волчий клан, Алексей. Я создаю сообщество, и моя задача не защититься, а атаковать. Мало лишь отстоять репутацию, нужно идти вперед и создать новое общественное мнение. И в этом газета под твоим руководством будет как нельзя кстати.

Алексей задумался и покивал. Вдруг глаза его сузились, он вскинул голову.

– При всем уважении, господин капитан, – проговорил он дрожащим от волнения голосом, – попрошу не рассчитывать на то, что мое издание станет ангажированным, то бишь вашей карманной газетой! Я не хочу и не буду искажать факты в угоду вашему клану!

Я улыбнулся и похлопал его по плечу.

– Вот об этом я и говорю, Алексей, вот об этом и говорю. Хар-р-рактер! Мне это нравится. А что до фактов – мне скрывать нечего. Правда меня устроит.

Прежде чем отправиться на прием к графу, я попросил Алексея рассказать о нем. Как журналист, Алексей знал про местную аристократию много полезного.

* * *

Владигор Змеевич Каменский – так звали графа, владеющего землями, в которые входила помимо прочего Камская губерния.