Текст книги "Пятнистый (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Показал! – хмыкает Камень. – Он чуть было не убил тебя! Бросай ты дротики, то бизоны бы успели промчаться мимо, а не свернули прямиком к тебе!

– Но ведь тогда бы у нас не было столько добычи…

– Добычи… – ухмыляется Тынг. – Ещё скажи, что ты не против повторить сегодняшнюю охоту! Подумаешь, снова постоишь за деревом… Может и повезёт.

– Нет, – усмехаюсь в ответ. – Точно не хочу. Моё сердце бежало вместе с бизонами и до сих пор ещё бежит.

– В этом нет ничего постыдного, – кивает дядюшка. – Никто не может остановить испуганных бизонов.

– Да, – поддерживает его подошедший Эль-ыт. – Когда они бегут на тебя, то отнимают храбрость!

Эмоции на побледневшем лице охотника говорят сами за себя. Наверное, и я сейчас выгляжу не лучшим образом. Бизоны очень напугали меня.

Мы добиваем животных, и наконец-то наступает долгожданная тишина. Но это ненадолго. Скоро явятся женщины, чтобы уносить мясо и шкуры. Настоящая работа только начинается.

Бессчётное число раз мы следуем к стоянке и обратно, сопровождая женский караван. Уже все из них выбились из сил. Даже Рождённую Весной не слышно, а про Жёлтое Дерево не стоит и говорить. Женщина едва шагает по тропе. Сегодня присматривать за детьми осталась только Мыр-ин. Все остальные – даже детвора постарше, носят добычу на стойбище.

Искра бредёт рядом, неся тяжёлый груз, но умудряется разговаривать со мной. Она смеётся, слушая, как убегали бизоны, и вид у моей жены усталый, но довольный. Искра не боится работы. Она боится только расстаться со мной. Но с каждым днём женщина становится всё увереннее, и я стараюсь поддерживать в ней это чувство. Искра не виновата, что мне по душе Жёлтое Дерево. Она делает всё, чтобы угодить мне, и замечая это, я сам всё больше привыкаю к жене. С Искрой хорошо, если бы получалось не думать о Вэл-юу. Жёлтое Дерево мне нравится куда больше. Она здорово зацепила меня, хоть, наверное, и сама не догадывается, насколько сильно мне не хватает её.

Вечереет, и вернувшись в очередной раз, женщины остаются на стоянке. К месту бойни пойдут только семеро охотников, а трое останутся караулить стоянку.

На стойбище за старшего остаётся Плывущий Олень, в компании Тапира и Живущего в Воде.

Искра обнимает меня, несмотря на окровавленное тело. Впрочем, мы все сейчас выглядим примерно одинаково, и перемазаны с ног до головы.

– Будь осторожен! – шепчет жена. – Кровавые звери придут в темноте. Они могут захотеть твоего мяса, а не бизонью тушу. Убереги себя!

– Ты тоже будь внимательна, – обнимаю её. – И не только звери опасны. Будь всегда рядом с Шумящей Водой. Никуда не ходите поодиночке.

– Не пойдём! – Искра становится серьёзной. – Я всё понимаю. Не бойся за нас. Я умею владеть копьём.

Женщина тянется к моим губам, и я целую её, наверняка к удивлению всех присутствующих. Бесспорно, Искра именно этого и добивалась. Ей захотелось продемонстрировать окружающим, насколько мужчина любит её.

Вообще, поцелуи пришлись Искре по сердцу. Раньше она никогда не знала такой ласки, но теперь наслаждается ею. Мне кажется, Искра думала, что мне всегда будет противно смотреть на её увечья, и оттого женщина ещё больше радуется поцелуям. В её глазах, наверное, они являются подтверждением, что меня не пугает изуродованное лицо.

– Иди! – Искра легко нажимает руками мне на грудь, пытаясь отстраниться. – А то я захочу продолжить… – добавляет она, тихо смеясь.

Я обнимаю Шумящую Воду, наказывая ей вести себя осторожно, и тороплюсь уйти, заметив, что Камень уже ожидает меня.

– У тебя хорошая женщина, – веско говорит охотник. – Жаль, что у неё нет лица.

– Да, друг. Ты даже не представляешь, как мне жаль.

К лицу Искры трудно привыкнуть, а особенно сложно ни разу не дать жене понять, что мне может быть неприятно смотреть на неё. Тем более, что сама Искра очень чутко подмечает малейшие проявления эмоций с моей стороны.

Мы разводим громадные костры, пытаясь отпугнуть хищников от бизоньих туш, а Грынк затевает шумный обряд – нечто вроде охотничьей пляски. Но одно дело караулить туши посреди тропы, а совсем другое – обходить разбросанные по лесу. Хорошо, что в первую очередь мы разделывали самые дальние.

Уберечь получится только ближайшие. Бродить в темноте вокруг убитых животных слишком опасно. Волчья стая явилась на запах крови и уже пирует в отдалении.

Тёмный силуэт возникает со стороны реки, и я узнаю характерную походку короткомордого медведя. Каменный Старик явился за добычей. Мы движемся к нему навстречу с горящими ветвями, и медведь неохотно останавливается, но не собирается отступать. Короткомордый хватает растоптанного телёнка, и смешно поднявшись на задние лапы, утаскивает добычу в кустарник.

Бесчисленное множество мелких зверей мелькает в темноте, желая поживиться тушами. Они повизгивают, рычат, и за их шумом можно прозевать действительно опасных хищников. Лисы, койоты, какие-то куньи… Кажется, весь лес собрался на дармовое угощение.

Со стороны волчьей стаи долетает рычание, которое вмиг заглушает уверенный рёв. Лев! Тут же ещё двое кошек вплетают свои голоса в доносящийся шум, и волчья стая отступает. Не знаю, зачем кошкам было отбирать добычу у волков, ведь бизоньих туш валяется с избытком. Наверное, львов попросту раздражает близкое присутствие других хищников.

Слыша львиные голоса, я печально ухмыляюсь, разглядывая костры. Не знаю, кого мы можем напугать. Мне кажется, эти львы ничуть не боятся людей.

Грынк произносит дикий клич, и мы все поддерживаем вождя. В ответ доносится рёв львиных глоток. Звери никуда не собираются уходить.

Близится рассвет, а львы остаются на месте, и Слышащий неохотно говорит, обращаясь ко мне:

– Сходи на стойбище, Пятнистый, и предупреди, чтобы никто не надумал сократить путь. Мы не станем прогонять львов, иначе они заберут жизни кого-то из нас. Пусть жрут бизонье мясо, его хватает. Собери женщин и возвращайся скорее. Нужно унести побольше, пока солнце не поднимется высоко.

Нехотя соглашаюсь, хотя ноги просто отваливаются от бесконечной ходьбы. К тому же я не испытываю удовольствия бродить в одиночку. В темноте можно нарваться на хищника. Я лишь надеюсь, что все окружающие звери уже явились пировать.

Стойбище ещё спит. Только Эль-ыт, зевая, мерно шагает возле мяса и шкур, едва не засыпая на ходу.

Перед тем, как будить остальных, решаю заглянуть в собственный шалаш, чтобы у моих женщин было больше времени на сборы.

Глава 14

Меня ожидает неприятный сюрприз. Шумящая Вода раскинулась на спине, разбросав руки по сторонам, погружённая в глубокий сон, а вот моей жены рядом нет.

Удивляюсь, но решаю, что Искра не стала будить сестру, отправившись по нужде. Покидаю шалаш, и никак не пойму, где искать женщину, когда в стороне, далеко от крайних шатров, шевелится кустарник. Из него появляется Искра, но несмотря на то, что ещё темновато, я улавливаю движение в стороне. Кто-то встречался с ней, и теперь, заметив меня, решил убраться прочь.

Открытие крайне неприятное, ведь я полностью доверял своей жене. Я не мог и подумать, что Искра решит обманывать меня, и теперь едва сдерживаюсь, чтобы не ударить её. Женщина подходит ко мне, как ни в чём не бывало, и удивлённо спрашивает:

– Что случилось?

– Ты мне скажи, – стараюсь говорить спокойно и негромко. – Кто приходил к тебе, пока меня не было рядом?

– Я не могу сказать, – Искра опускает глаза. – Это не моя тайна.

– Не твоя⁈ – я просто ошарашен такой наглостью. – Как это не твоя? Я не шучу с тобой! Живо говори, кто из мужчин пришёл к тебе!

– Мужчин⁈ – Искра неподдельно пугается. – Нет! Это была женщина!

– Женщины не говорят с тобой!

– Потому она и пришла! Чтобы другие не видели! – шёпотом произносит Искра.

Я сразу подумал о Жёлтом Дереве, хоть и не понимаю, о чём они могут разговаривать в моё отсутствие. Но Искра не врёт насчёт женщины, это точно.

– Кто она? – спрашиваю так же тихо. – И зачем приходила?

– Это наши разговоры, – мнётся жена. – Они не для мужчин. Я не могу сказать. Это её тайна, а не моя. Ты не должен сердиться!

Искра смотрит так жалобно, что мне становится стыдно за необоснованные подозрения.

– Я больше не сержусь. Я верю, что это была женщина.

– Ты сомневаешься… Ты сомневаешься во мне!

Искра вдруг хватает меня за руку и проворно тянет от стоянки. Немного удалившись, жена неохотно произносит:

– Я скажу! Скажу, если хочешь! Только не думай, будто я могу лгать!

– Не надо, – мне становится неловко. – Я верю тебе!

– Не веришь! – Искра мотает головой. – Ты думал – я лгу! Зачем? Скажи, зачем мне нужен другой мужчина?

– Не знаю. Я просто подумал так, когда увидел, что ты тайно встречаешься с кем-то.

– Лёгкая приходила ко мне! – зло фыркает жена. – Теперь ты доволен?

– Лёгкая? – не могу сдержать удивление. – Но зачем?

– Она хочет родить сына. Очень боится, что снова будет дочь. Лёгкая решила, будто я умею колдовать. Она просила, чтобы я помогла.

– Я надеюсь, ты сказала, что не умеешь?

– Сказала! – Искра морщится. – Но ведь все колдуньи так говорят. Они никогда не скажут напрямую, будто что-то умеют. Лёгкая всё равно не поверила мне. Потому я и дала ей несколько советов.

Осторожно касаюсь ладонью губ жены. Не хочу даже слышать, что именно моя ненаглядная посоветовала жёнушке вождя. Только надеюсь, что Грынку не придётся отправиться за смилодоном, чтобы зачать ребёнка на его шкуре.

– Ты права. Это ваши тайны. Мне их знать ни к чему.

– Верно, – кивает Искра. – Но я сказала, чтобы ты поверил. Мне очень обидно, когда ты сомневаешься.

– Прости. Я не стану больше думать о тебе плохо.

– Я знаю, безносой трудно верить, но если взял меня, то верь! Я никогда не обману тебя! Кого угодно, но не тебя! Обещаю!

– Я буду верить тебе.

– Пойми, – Искра кусает губы. – Кто-то может сказать тебе, будто я не верна. Придумать, как видел меня с другим. Я очень боюсь, что ты можешь поверить чужим словам, и не услышать мои. Безносой тяжело оправдаться.

– Я виноват. Прости. Я больше не буду сомневаться.

– Всё хорошо, – жена обнимает меня. – Я понимаю, как тебе трудно.

– Пойдём! – спохватываюсь. – Мне нужно разбудить всех. Слышащий велел проводить, чтобы никто не угодил ко львам.

– Пойдём, – соглашается Искра. – Но я сама разбужу Шумящую Воду. Она мешала мне спать.

– Шумящая Вода не храпит!

– Она и не храпела. Только прижималась во сне.

– Да, – усмехаюсь. – Это она умеет.

– Ты ведь брал её? – быстро спрашивает Искра.

– Нет!

Подозрения возмущают меня до глубины души, но тут я замечаю, что Искра улыбается.

– Знаю! – хмыкает она. – Я только хотела, чтобы ты понял, как обидно, когда в тебе сомневаются.

Женщина ускользает, не дожидаясь моего гнева, и я слышу тоненький взвизг Шумящей Воды. Наверное, Искра пощекотала сестре пятки. Та-шиа страшно боится щекотки.

* * *

Последние полоски бизоньего мяса высохли на жарком солнце. Плетёные короба и кожаные сумки были заполнены доверху. Женщины, трудившиеся не покладая рук, стараясь сохранить добытые шкуры, наконец-то справились с тяжёлой работой, и непривычная суета сменилась спокойным размеренным существованием.

До встречи с остальными родами осталось не так много времени, и чтобы не ударить в грязь лицом перед соплеменниками, каждая из женщин принялась за шитьё. Бесформенные платья с прорезями для рук украшались всевозможными предметами – от игл дикобраза до кусочков костей. Бахрома из оленьей кожи придавала этим дизайнерским изыскам ещё более потрясающий стиль. Но главным событием летнего сезона мод стала невиданная доселе вещь – мои кожаные штаны.

Уже давно они стали предметом, заинтересовавшим до крайности всё женское население. Долгая работа Искры над непонятным изделием была замечена каждой, и я уверен, что в женском кругу не раз обсуждалось, чем именно занята чужачка. Но бойкот, объявленный моей жене, всё ещё действовал, и несмотря на распирающее любопытство, ни одна из женщин не подошла с расспросами.

Эти проклятые штаны отняли у меня уйму нервов. Для начала пришлось сделать грубую мерную ленту из длинной полоски кожи. Ни о каких миллиметрах речи и не шло. Я просто взял полосу кожи и разметил её с помощью примерно сантиметрового кусочка веточки. Когда проделывал разметку, сразу вспомнились школьные годы – две тетрадных клетки – это сантиметр.

Потом выжег чёрточки острым раскалённым камнем, а когда настал черёд цифр, то Искра была ошеломлена непонятными знаками и долго пыталась добиться у меня, какой тайный колдовской смысл заключён в этих закорючках. Мои объяснения её не слишком удовлетворили, и женщина продолжала посматривать на ленту, будто ожидая, что та когда-нибудь оживёт и превратится в змею.

Процесс измерения вызвал абсолютное непонимание. Искра заявила, что гораздо проще обмотать ногу оленьей шкурой, а потом сшить, и глядя на размечаемую мелом выкройку, удивлённо качала головой.

Самое грустное, что я затеял это не только ради штанов. Да, мне уже давно хотелось обзавестись более привычной одеждой, но главной целью работы было поднятие престижа Искры. Я не сомневался, что созданный ею невиданный наряд привлечёт женское внимание, и рано или поздно кто-то не выдержит и пойдёт на контакт. Я не терял надежды, что Искра всё же сможет влиться в коллектив, и хотел, чтобы её мастерство швеи послужило хорошим поводом для сближения.

Вот только я жестоко просчитался. Мастерица из Искры и так не весьма толковая, а уж выдать мои штаны за собственное изобретение ей нипочём не суметь. Можно даже не мечтать, что она скоро освоит снятие мерок. Спроси у неё соседка, как надо шить такие штаны – боюсь даже представить, что моя жена может посоветовать. В лучшем случае, снова заведёт разговор про обёртывание ноги шкурой.

В течение всего процесса шитья мне приходилось неустанно приглядывать за Искрой, и в то же время помнить, что я не должен прилюдно вмешиваться в женские дела.

Наконец, после долгих мытарств, заветная вещь была готова, и я сполна насладился произведённым эффектом.

Искра закончила шитьё ранним утром, и примеряя новинку на глазах половины стойбища, я сразу понял, что угадал. Невиданный наряд никого не оставил равнодушным.

Штаны вышли грубыми, и не слишком удачными с виду, но это на мой избалованный вкус. Вышивка из игл дикобраза была откровенно лишней, но именно она придала нарядности моему облику в глазах окружающих. Я сразу заметил потрясённое лицо Мыр-ин и крайнюю заинтересованность Вэл-юу. Впрочем, остался человек, который уж точно не одобрял творения рук Искры.

– У тебя странная одежда, – заявил Камень, не поленившись подойти к моему шалашу. – Зачем такая нужна?

– Когда станет холоднее, ноги не будут мёрзнуть.

– Они и так не мёрзнут.

– Это красиво! – не выдержала Шумящая Вода. – А если ещё надеть рубаху…

Вот как раз с рубахой я бы не торопился. Эту часть гардероба Та-шиа создавала по местным технологиям, и оттого рубаха вышла бесформенной и неудобной. Её можно было напялить на меня, или же на Твёрдую Руку, и на любом из нас рубаха бы смотрелась, словно на корове седло. Но не все так взыскательны, как я, и в глазах соплеменников работа Шумящей Воды выглядит весьма неплохо.

Камень с удивлением посмотрел на Та-шиа. Охотник явно посчитал мои штаны чем-то недостойным, вроде платья, но глядя на восторженную женскую реакцию, просто не знал, что и сказать.

– В ней неудобно… – Камень поморщился.

– Надо привыкнуть, – соглашаюсь. – Но не обязательно охотиться в них.

– Это хорошая одежда, – раздаётся гулкий голос Грынка. Я и не заметил, когда приблизился вождь.

То, что вызывает у Камня недоумение, восхищает Слышащего до глубины души. Я вижу это даже по его непроницаемому лицу. Грынк обожает вышитые рубахи и свои ритуальные головные уборы. Я уверен, что теперь Мыр-ин просто будет вынуждена узнать у Искры, как шить подобную вещь.

– Мне тоже понравилось, – киваю. – Моя женщина хорошо придумала.

– Да, – неохотно говорит вождь, с сомнением оглядывая Искру.

Грынк что-то ещё собирается сказать, но ему на глаза попадается работа Та-шиа, и вождь неподдельно удивляется. Он никак не может понять, для чего Шумящая Вода набила перьями кожаный чехол, и теперь зашивает его. Но спрашивать о женских занятиях Грынку не к лицу.

Подушки – ещё одно моё «изобретение», от которого Та-шиа просто в восторге. Сейчас она зашивает уже четвёртую – самую большую, и пока не знает, что эта предназначена в подарок Камню. Мне хочется, чтобы Женщина-Облако, явившись к нему, оценила новую вещицу. А для самой Та-шиа стоит собрать нечто вроде приданного – подушки, хорошее одеяло из шкур и красивую одежду.

Но подарок будет вручён Камню позднее, а пока мне предстоит пополнить запас стрел. Сейчас, когда с серьёзной охотой покончено, мужчины племени занялись другими делами. Волчий Человек бездельничает, как и Твёрдая Рука. Плывущий Олень занялся упорной охотой на гигантских бобров. В окрестных притоках этих зверей много, а их шкуры, в отличие от шкур обыкновенных, даже сейчас, в конце лета, обладают хорошим качеством меха.

Мне эти звери не очень-то нужны, разве что для одеяла, а вот Плывущий Олень, без сомнения, планирует добыть их много. Столько, чтобы хватило на хороший выкуп. Помимо добычи шкур, охотник изготавливает каменные топоры, а это долгая и кропотливая работа. Стало быть, Плывущий Олень серьёзно настроен взять вторую жену. Не знаю, догадывается ли об этом Жёлтое Дерево, когда обрабатывает бобровые шкуры. Но я думаю, что догадывается.

С момента нашего последнего разговора мы с ней не перемолвились и словом. Вэл-юу избегает встреч, и я их не ищу. Решила быть чужой – пожалуйста. Хотя насмотревшись на шитьё Искры, мне очень хотелось притащить Вэл-юу к своему жилью и попросить сшить одежду. Уверен, что Жёлтое Дерево справилась бы с работой куда лучше и быстрее. К тому же ей хочется научиться чему-то новому, а вот Искре – нет. Это видно сразу. Даже сейчас Вэл-юу издали разглядывает мои штаны, явно прикидывая, как их можно изготовить.

Но не только Плывущему Оленю захотелось собрать выкуп за женщину. Камень, с моей лёгкой руки, тоже решил, что пора прикупить очередную. Выслеживать гигантских бобров ему было скучно, и потому Тынг втравил меня в охоту на чёрных медведей.

Барибал в здешних местах редкий зверь. Слишком много хищников желают поживиться его мясом. Потому чёрный медведь всегда настороже. Шкуры барибала, даже летние, охотно принимают в качестве выкупа. Камень говорит, что за десяток шкур барибала можно выменять неплохую женщину. Вот мы теперь и бродим по лесам, разыскивая осторожных медведей.

Но сегодня за медведями не пойдём. Хороших стрел осталось мало, и пока я буду изготавливать их, смогу наконец присмотреть за обжигом посуды.

У этой стоянки залежи красноватой глины. Женщины племени лепят из неё небольшие горшки с конусным дном. Но в этой посуде не готовят пищу. Горшки применяют, если нужно сделать отвар из трав или корней, или хранят в них жир в прохладное время года. Мне же давно хотелось сделать нечто вроде котелка, чтобы варить мясо. Прошлый опыт с обжигом в яме оказался не слишком удачным, и потому сегодня в ход пойдёт глинобитный горн.

Это чудо инженерной мысли уже ожидает своего часа, привлекая взоры соплеменников. Когда я лепил конструкцию, то не избежал расспросов со стороны мужского населения. Но каждый охотник, выяснив, что все мои труды предназначены для обжига посуды, утратил к горну всякий интерес. Женщины, наоборот, заинтересовались не на шутку, вот только никто из них не решился подойти к Искре с расспросами.

Горн сох под бизоньей шкурой, но от сильной жары немного потрескался. Потом я открыл его и оставил на пару деньков. Большой запас дров сложен неподалёку, ведь предстоит долгий процесс обжига, и надо чтобы хватило топлива как минимум на двенадцать часов.

Посуды не очень много, но она необычная для местных жителей. В печь отправится большой горшок с крышкой, несколько тарелок, чашки и очередная диковинка – смешной пузатый чайник. Ещё, в порядке эксперимента, туда же пойдёт моя поделка – статуэтка, изображающая быка.

Пустую стенку в обжиговой камере закладываю грубым кирпичом из всё той же глины, и принимаюсь за розжиг.

Поддувало и топка немного ниже уровня земли, потому тяга вышла хорошей. Я долго разгонял огонь, подбрасывая всё новые веточки, и только спустя некоторое время дошёл черёд до более толстых ветвей.

Теперь, когда дрова хорошо разгорелись, за печью предстоит присматривать Шумящей Воде. Сестра обожает лепить посуду, и ей очень интересно, что получится в результате нового обжига.

Искра неподалёку. Жена шьёт себе новое платье из мягкой оленьей кожи. Оно выйдет таким же бесформенным, как и у всех остальных женщин, но я пока не вмешиваюсь в дизайн. Хотя и собираюсь подкинуть сестре парочку идей.

Шумящая Вода любит шить, а Искра… Жена выполняет работу, но не более. Сейчас, когда я закрепляю в древках новые наконечники, Искра не сводит глаз с моего занятия. На её лице так и написано желание бросить опостылевшее шитьё и прийти ко мне помогать.

Но сегодня мне не требуется помощь, и Искра продолжает шить. Глядя на жену, решаю взять её на следующую охоту за медведями. Не сомневаюсь, что Искра придёт в восторг. Она очень не любит оставаться на стойбище, когда я ухожу охотиться с Камнем.

Очередной наконечник смазан клеем и вставлен в расщеп. Я туго наматываю полосу мягкой сыромяти, и слышу осторожные шаги за спиной.

Это Лёгкая. Краем глаза улавливаю, как женщина медленно подходит к печи и о чём-то спрашивает Шумящую Воду. Сестра кивает на Искру, и Лёгкая подходит к моей жене.

Они обмениваются парочкой реплик, и к моему несказанному удивлению, Лёгкая усаживается рядом с Искрой. Женщины заводят негромкий разговор. Их слов не разобрать, но мне и не требуется. Я догадываюсь, по какому поводу визит. Слышащему срочно потребовались такие же штаны, как у меня.

Так и есть. Искра приносит их. Лёгкая зовёт дочь. Та притаскивает шкуры, потом свёрток со швейными принадлежностями, и младенца впридачу. Лёгкая кормит ребёнка грудью, ничуть не стесняясь моего присутствия, потом отдаёт его дочери и отсылает её обратно в шатёр. Женщины затевают размечать шкуры на глаз, и я боюсь представить, что получится в результате их бурной деятельности. В итоге они решают что нужно приложить одну из штанин, и обвести её по контуру.

Хорошо, что до них всё-таки доходит – вождь куда рослее и крепче меня, и попросту не влезет в мои штаны. Лёгкая, прищурившись, щедро добавляет запас со всех сторон, и теперь мне кажется, что эти брюки свалятся даже с Камня. Уж слишком жёнушка вождя перестаралась с размерами.

Но я не вмешиваюсь. Пусть делают, что угодно. Представляю, какой удар нанесён по женскому кругу. Настоящего бойкота не вышло. Лёгкая с Искрой охотно болтают, явно довольные друг другом. Мыр-ин ведь тоже недавно в племени, и не слишком притёрлась к остальным. Пока была жива Черит, Лёгкая всегда находилась в её тени, и теперь никак не войдёт в роль жены вождя. Вообще, у Мыр-ин слишком слабый характер, чтобы быть первой женщиной племени. Она молода, не слишком уверена в себе, и явно не тянет на роль лидера в женском обществе.

Та-шиа поражена визитом. Ей так и хочется прихватить шитьё и усесться рядом с ними. Сестра вертится, как на иголках, но чувство долга перевешивает, и Шумящая Вода остаётся возле печи.

Стрелы отправляются на просушку, а я беру заготовку из маклюры, чтобы остругать, и отхожу далеко в сторону. Искра ещё не догадывается, что готовлю подарок для неё. Оружие выйдет слабее моего, ведь силы у женщины гораздо меньше, но для охоты на оленя хватит. Искре будет очень приятно получить собственный лук.

Увлёкшись работой, какое-то время не наблюдаю за женщинами, и повернув голову в очередной раз, замечаю, что Искра и Лёгкая куда-то ушли, оставив вещи напротив нашего шатра. Жёлтое Дерево не выдержала и пошла к Шумящей Воде. Они разговаривают, но я понимаю – Вэл-юу подошла, чтобы поближе оценить работу. На какое-то мгновение женщина замирает, разглядывая брошенные штаны.

Я делаю вид, что не замечаю её, стругая деревяшку, и Вэл-юу решительно поднимает вещь, быстро осматривает и кладёт обратно. Не сомневаюсь, что теперь модные тенденции доберутся и к Плывущему Оленю. Бесспорно, Вэл-юу примется за работу не откладывая. И я уверен – она постарается превзойти жену вождя в мастерстве.