Текст книги "Пятнистый (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Медлить нельзя. Нет времени даже переглянуться с напарником. Первый выстрел должен лечь точно по месту. Левая передняя лапа кошки движется вперёд и стрела срывается с тетивы.

Острый кремнёвый наконечник угодил под лопатку и я едва не кричу от радости. Есть! Тянусь за второй стрелой и чуть не глохну от страшного рёва.

Кошка, поймавшая стрелу, делает громадный прыжок, с рыком сокращая дистанцию. Дротик Твёрдой Руки настигает её в прыжке, раня в грудь. Смилодон снова прыгает. Он уже совсем близко…

– Копьё! – кричит почти-брат.

Но вместо копья я плавно натягиваю лук, и вижу только злые жёлтые глаза, широкие «рысьи» бакенбарды, длинные сабли белоснежных клыков, и могучую грудь, покрытую серо-палевой шерстью. Моля неизвестно кого, чтобы стрела угодила в цель, спускаю лук и даже не успеваю обрадоваться. Стрела ударяет в грудь, но зверь прыгает и копьё Твёрдой Руки встречает его в полёте.

Двоюродный брат быстр. Почти такой же быстрый, как кошка. Он принимает зверя на копьё, глубоко разя крепким наконечником из халцедона. Удар хорош, но удержать смилодона на копье Твёрдой Руке не под силу.

Наконечник ломается где-то внутри кошки, и зверь сбивает охотника с ног. Смилодон вскидывает голову, раскрывая свою жуткую клыкастую пасть, но Твёрдая Рука цепляется за его нижнюю челюсть, стараясь отвести зубы от своей головы.

Бросаю лук наземь и хватаю копьё, целя в открытую кошачью шею. Наконечник, длиной примерно сантиметров двадцать, весь уходит в звериное горло.

Кошка захлёбывается рыком. Кровь льётся из пасти. Изо всех сил налегаю на древко, вбивая его в зверя, и чувствую, как ломается наконечник, угодив в позвонки.

Кошка скребёт когтями землю и обмякает на глазах. Её труп валится на Твёрдую Руку, заливая его целыми ручьями крови.

Почти-брат жив. Он ранен, но не слишком страшно. Кошка вонзила ему в правое плечо когти своей громадной лапы, и если бы не возможное заражение крови, мы ещё легко отделались.

Да, легко. Сейчас, стаскивая мёртвого зверя, я думаю, что удача всё же стояла за нашими спинами. Кошка большая. В длину не меньше львицы, но куда тяжелее. Пропорции её тела чем-то напоминают рысь, только более массивную и коренастую. Длинные сабли клыков ужасают, но сегодня они подвели кошку. Смилодон слишком промедлил, открывая пасть. Мне кажется, будь на его месте обыкновенный лев или тигр, он бы сходу успел изорвать почти-брата в клочья.

Искра уже здесь. С копьём наготове она подбегает к нам и с облегчением усмехается, завидев мёртвого смилодона.

– Надо проститься с духом зверя, – серьёзно говорит женщина. – Иначе он не оставит нас в покое.

Твёрдая Рука морщится, осматривая раненое плечо. По его мнению, лучшая защита ран – это кровь самого зверя. Охотник пьёт её из шеи саблезубой кошки, и ничуть не сомневается в благополучном исходе. Победители не умирают от чёрной болезни.

Глава 6

Но рана мешает ему снимать шкуру, и мы с Искрой принимаемся за дело. Шкура по местным обычаям должна принадлежать мне – ведь моя стрела первой поразила зверя. Но мы заранее договаривались, что добываем двоих зверей и неважно, кто первый в них попадёт. Главное, убить двоих. Теперь, когда первый мёртв, смилодон больше не кажется воплощением ужаса.

Со шкурой не торопимся. Медленно и аккуратно снимаем её, чтобы не повредить ещё больше. И так хватает дыр от ран, а светлый мех сильно пропитался кровью.

Возня ещё предстоит и я спрашиваю Искру, разрешают ли ей обычаи выделывать шкуру хищника. Женщина удивляется вопросу. Она не видит разницы между шкурой оленя и смилодона. Главное – задобрить дух убитого зверя.

Разжигаем костёр. Твёрдая Рука не против избавиться от духа кошки, и прежде чем обратиться к Вечно Горящему, разрешает Искре провести собственный обряд.

– Кто убил тебя? – вопрошает женщина. – Мы не знаем. Видишь, мы здесь ни при чём, – Искра раскидывает руки. – Чужаки убили тебя. Их теперь не догнать. У тебя больше нет быстрых лап, длинных клыков и могучей силы. Ты – мертва! Уходи! В долину, где вечный рассвет! Там много оленей, медведей и быков. Там бродят лошади и Большеухие звери. Ты наешься вволю. Не здесь – там! Уходи, а я помогу тебе!

Искра принимается танцевать. Какой-то протяжный напев срывается с её губ. Должно быть, это прощальная песня на её языке. Она звучит грубовато из-за своеобразного голоса женщины, но напев медленный и печальный. Искра прощается с убитой кошкой, а я гляжу на это представление с интересом.

Потом Твёрдая Рука приносит в жертву мясо убитого зверя, бросая куски в костёр, и просит духов благоприятствовать ему. Не пускать зверя в сны и скорее отправить кошку по последней тропе.

Трофей, конечно, хороший. Когти и длинные клыки тоже забираем. Первая шкура достанется почти-брату. По старшинству. Клыки полагается принести вождю, как подарок в знак благодарности, а когти пойдут на ожерелье.

Раны в плече двоюродного брата надо бы промыть. В моих вещах есть горшок для кипячения воды и большой пучок сухих уксусных цветов, но Твёрдая Рука противится предложенному мной лечению. Если духи милостивы – то само заживёт, а если нет – ничего не поможет. Твёрдая Рука не привык болеть и оттого относится к лекарствам скептически. Ему не приходилось пользоваться ими.

Я же думаю, что его раны воспалятся через пару дней, и за это время нужно добраться до большого кота. Иначе почти-брат выбудет из игры. Идти в одиночку на смилодона не слишком хочется.

До прежней стоянки не доходим, отыскав место поудобнее. Здесь не так безопасно, зато просто изобилие дров, и в случае необходимости можно жечь громадные костры. За день мы слишком устали и измучились, но Искра находит в себе силы заняться шкурой. Она тщательно срезает остатки жира и мяса, потом втирает мозг, складывает шкуру вдвое, мехом наружу, и перевязав ремнями, относит подальше от костра.

– Завтра пойду к реке, – говорит женщина. – Нужно будет отмыть её.

– Я пойду с тобой.

– И я с вами, – говорит Твёрдая Рука.

Мне кажется, он думает, что мы можем бросить его, забрав шкуру себе. Почти-брат глядит подозрительно и серьёзно. Ссориться не хочется, но глядя на него, так и тянет предложить охотнику самому выделывать шкуру.

Но это будет расценено, как оскорбление. Если рядом есть женщина, то всё связанное со шкурами – только её обязанность. Предложить Твёрдой Руке выполнять женскую работу означает нарваться на выяснение отношений, а сейчас мне это ни к чему.

– Когда пойдём за Пятнистым? – говорю ему. – Через один закат?

Лицо двоюродного брата выражает сомнение и неуверенность. Повалявшись под смилодоном и чудом сохранив лицо, Твёрдая Рука не слишком стремится снова встретиться с саблезубым котом.

– Как хочешь, – неохотно отвечает он.

– Тогда через один закат.

Я бы потащил его и завтра, но надо хоть немного отдохнуть. Нельзя Твёрдой Руке давать слишком много времени на раздумья. Он уже сейчас готов отказаться от добывания второго зверя. Ведь у него уже есть трофей.

Теперь мне нужно быть как никогда осторожным. Доверять Твёрдой Руке нельзя. Сейчас самый удобный случай избавиться от меня. Шкура добыта, и я уже не нужен. Только раны почти-брата сбивают с него уверенный настрой. Я вижу, что они начинают беспокоить.

Сегодня дежурим с Искрой по очереди, заявив, что раненый должен отдыхать. Твёрдая Рука удивляется, но не спорит. Он устал и охотно соглашается с нашим предложением. Мне же не хочется караулить, но деваться некуда. За почти-братом придётся смотреть в оба глаза.

Хорошо, что Искра понимает это. Она всё такая же тихая и невозмутимая, но не расстаётся с оружием ни на минуту.

– Ты прав, – шепчет женщина, когда я подсаживаюсь рядом. – Завтра нельзя. Значит, через закат. Но он не пойдёт с тобой. Вот увидишь!

Признаться, я тоже думаю так. Почти-брату нет никакого резона мне помогать.

На моём дежурстве ветер словно взбесился, и пришлось затушить костёр во избежание лесного пожара. Потом упали первые капли дождя и молнии прочертили сияющие зигзаги по бархатисто-чёрному небосводу.

Гром следовал за ними вплотную. Эпицентр грозы обрушился на гору. Потоки воды скатывались вниз, молнии с ужасающим треском разрывали тьму, и вот уже несколько деревьев приняли на себя их страшные удары.

Мы сжались под нависшей скалой, пытаясь уберечься от дождя. Главные мои ценности – сменные тетивы, были надёжно завязаны в кожаном мешочке и спрятаны на поясе. Стрелы и копья прятали как могли, а шкуру смилодона Твёрдая Рука прикрывал изо всех сил.

К счастью, гроза закончилась так же быстро, как и налетела. Только что молнии освещали лес почти как днём, и вот уже ветер стихает и только шумит бегущая по камням вода.

– Духи разгневаны, – серьёзно говорит почти-брат. – Они недовольны тем, что мы убили её!

– Это просто дождь.

– Небесные огни! – Твёрдая Рука удивляется. – Громовые Быки скакали повсюду!

– Я не видел ни одного.

– Их видят только шаманы, но топот слышат все.

– Не знаю, как насчёт быков, но нам повезло. Шкура сухая и оружие тоже почти не промокло.

– Да, – соглашается Твёрдая Рука. – Духи только предупредили нас. Но если мы ослушаемся, то они накажут. Надо уходить отсюда.

– Как? А моя шкура?

– Духи гневаются. Больше нам не будет здесь удачи.

Не знаю, искренне он верит в сказанное, или просто это очень хороший повод отказаться от охоты… Но разубедить Твёрдую Руку не получится.

– Мне нужна шкура. Я пришёл за ней и без неё не уйду.

– Пойдём, почти-брат, – увещевающе говорит охотник. – Удача вернётся к нам и мы ещё добудем Пятнистого. Но не сейчас. Нельзя идти на него, если духи против. Наверное, они его покровители!

– Нам всё равно сейчас нельзя уходить. Надо отмыть шкуру, а потом сушить. Ты сам знаешь.

– Да, – соглашается Твёрдая Рука. – Но нельзя трогать Пятнистого!

– А если он сам придёт? Мы убили его самку! Лучше убить его первыми.

– Нельзя ходить на него, почти-брат!

– Завтра! – обрываю бесполезный разговор. – Я пойду за ним. А ты, если веришь духам, оставайся и возись со шкурой. Искру я беру с собой.

– Он убьёт тебя! Не ходи!

– Тогда пошли со мной.

– Нельзя! И ты не ходи!

Не понять, что у него на уме. Попробуй догадаться… Но точно знаю, что он никуда не пойдёт.

* * *

Деревья после грозы словно притихли и нахмурились. Там, где по склонам сбегали потоки воды, остались широкие полосы мокрой земли, перемешанной с камнями. Высоченная тсуга, наш привычный ориентир, белела, расколотая надвое чудовищным ударом молнии.

Мы идём тихо и осторожно. Никуда не спешим, но и не задерживаемся зря. Место, выбранное нами для призыва смилодона, уже близко, и подходя к нему, Искра мрачнеет.

– Можешь вернуться, – говорю ей. – Я не стану тебя заставлять.

– Ты не справишься один, – говорит женщина, испуганно жмурясь в ожидании моей реакции. – Ты сам говорил, что не сможешь его позвать.

– Я попробую взять его с подхода.

– Ты знаешь, что не получится. Длинный Клык сильный. Его надо обмануть.

– Здесь нет деревьев. Только скальный выступ. Ты сможешь влезть на него, но и Пятнистый сможет. Я не хочу, чтобы он добрался до тебя.

– Когда мужчины моего племени идут на опасную охоту, то они моются и надевают лучшую одежду, готовясь встретиться с предками, если удача отвернётся. А ещё они дают клятву не бежать. Не бросать друг друга. Знай – я сегодня не побегу!

– Я тоже. Но ты – женщина. Это не твоя охота.

– Твоя охота – моя охота! – Искра сверкает глазами. – Я не знаю, что должна делать женщина твоего племени. Может сесть и ждать, пока Длинный Клык убьёт тебя и придёт доедать её? Или бежать, ничего не замечая, как вспугнутый львом олень? Ты хочешь, чтобы я поступала именно так? Такие женщины тебе нравятся?

– Нет, не такие.

– Я знаю, что могу умереть сегодня и не стану винить тебя, бродя по Долине Вечного Рассвета. Я сама решила пойти с тобой!

– Не сердись, что мы пошли сейчас – впервые за всё время я осторожно обнимаю её. – Но я не мог больше ожидать. Лучше встретиться с Пятнистым, чем переживать об этом заранее.

– Да! – выдыхает женщина. – Завтра было бы то же самое. Если решил взять его жизнь, то незачем откладывать. Я позову для тебя Длинного Клыка. А ты бросай метко! Он очень сильный!

– Хорошо, я постараюсь.

Сейчас лицо Искры мне больше не кажется уродливым. Вернее, я стараюсь не смотреть на чёрный провал. Я вижу только карие пронзительные глаза, и думаю о том, что надёжней женщины не отыскать.

– Будь осторожна, – говорю негромко. – Постарайся остаться в живых.

– Не думай обо мне! Есть только Длинный Клык и твоё оружие! Больше не думай ни о чём. Забери его жизнь!

Внизу, подо мной, широкий карниз, на который можно взобраться только с одной стороны, или же спрыгнуть с того места, где нахожусь я. Слева от меня, рядом с карнизом, есть небольшой выступ, на который при хорошей сноровке можно взобраться. Он – тупик, но на какое-то мгновение может уберечь от когтей смилодона. На нём уже лежит копьё, а остальное оружие Искры внизу – возле её ног.

У меня лук и тщательно отобранные стрелы. Наконечники острые и крепкие, и первым из них пойдёт красный, с рыбьим хвостом, сделанный Искрой. Я хочу верить, что он принесёт мне удачу.

Рядом со мной два копья. Дротиками воспользоваться всё равно не успею. Если саблезубый ступит на карниз, то надо тщательно выцелить его. Кот пойдёт левым боком ко мне, и ни в коем случае нельзя промахнуться. Главное, чтобы он не шёл вплотную к скале.

Искра заняла позицию за парой убогих колючих кустов, растрёпанных ветром. Они низкие и очень плохо подходят на роль укрытия, но больше на карнизе спрятаться негде.

Я ложусь на камень, распластавшись не хуже камбалы. Кот не должен заметить моё присутствие. Искра вопросительно смотрит на меня, и я киваю – можно начинать.

Женщина набирает полную грудь воздуха, и сложив руки рупором, посылает призыв. Тягучий раскатистый зов звучит над поросшим лесом склоном и эхо разносит его далеко вокруг.

Призыв Искры и впрямь, как у громадной кошки. Он манящ и в то же время пронизан рычащими нотками. Заслышав его, я восхищаюсь. Не знаю, как смилодону, а мне так и представляется самка, зовущая партнёра.

Зов послан, и мы ждём ответа. Но его нет. Молча переглядываемся, и снова Искра испускает призывный крик.

Он ещё не успел растаять в воздухе, как в ответ звучит раскатистый уверенный рёв. В его звучании так и чувствуется сила и необыкновенное превосходство. Кот и вправду ленив. Мне кажется, он требует прийти к нему.

В ответ Искра снова посылает зов. Ещё более манящий и обещающий наслаждение. Я вижу, как женщина изгибается, запрокидывая голову, и мелко перебирает ногами. Её глаза закрыты. Искра отрешилась от всего происходящего вокруг, всецело погрузившись в свою роль. Возможно, в этот момент она действительно воображает себя саблезубой кошкой, зовущей своего самца.

Могучий голос звучит в ответ. Он зол и недоволен. В этом гулком повелевающем рёве звучит неприкрытое раздражение. Самка не торопится! Ещё раз доносится нетерпеливый призыв, и слыша этот жуткий голос, я хорошо представляю чудовищную силу его обладателя.

Но сразу отгоняю тревожные мысли. Нельзя! Нельзя думать о нём! Размышления о страшном коте не способствуют выдержке. А сейчас я должен быть уверен в себе, как никогда. Этот противник не менее опасен, чем короткомордый, а со мной рядом нет надёжного Камня. Да и вообще охотников нет. Только эта странная женщина… И я очень не хочу, чтобы смилодон добрался до неё.

Вглядываюсь в Искру, решив сосредоточиться на ней, чтобы не думать о ревущем коте. Женщина будто в трансе. Она отвечает призывом на призыв почти безостановочно. Голос Искры звучит всё более настойчиво и маняще. Она вся изгибается, напрягая бёдра, будто и вправду сгорает от нахлынувшего желания.

Не знаю, что чувствует смилодон, слыша её соблазняющий призыв, но вот на меня Искра действует просто оглушительно. Никогда я не замечал в ней ничего привлекательного. Только чувство жалости не позволяло прогнать эту женщину. Искра казалась мне грубой и совершенно не интересной. Но сейчас я просто не могу оторвать взгляда от её гибкого тела, которое каждым движением воплощает живой соблазн.

От нахлынувших эмоций перехватывает дыхание. Какой-то животный инстинкт требует взять эту женщину здесь и сейчас. Но слышится особенно громкий рёв, и неуместные мысли смывает волной понимания – смилодон идёт. Кот не выдержал и пошёл разыскивать самку.

Его грозный уверенный голос всё приближается. Искра же наоборот, отзывается реже и короче, только давая слуху кота необходимый ориентир. Чем ближе подходит зверь, тем его сложнее обмануть, и лишь надеюсь, что кот верно определит направление звука. Скоро Искре придётся замолчать. На короткой дистанции её призыв не обманет смилодона.

Нервы напряжены до предела. Никогда ещё мне не приходилось так переживать. Кот совсем близко, и единожды отозвавшись, Искра умолкает.

Требовательный отрывистый рык гремит будто над самым ухом. Смилодон повторяет зов ещё громче и нетерпеливей. Он внизу, у тропы ведущей к карнизу, и я не осмеливаюсь пошевелиться, пока зверь не окажется прямо на нём.

Выстрелить в него будет очень сложно. За какие-то мгновения надо успеть подняться на ноги и постараться хоть как-то прицелиться. Место, выбранное нами, не слишком удачно для засады. Вернее, оно просто отличное, если бы у меня в руках находился карабин, а вот стрелять из длинного лука с моей позиции чертовски неудобно.

Кот замирает на тропе. То ли ветерок всё же донёс до него человеческий запах, то ли просто зверь растерялся, не обнаружив долгожданную самку… Но смилодон останавливается и коротко рявкает.

Искра молчит. Кот так близко, что его не обмануть. Смилодон, не дождавшись ответа, ревёт во всю силу своих лёгких, и кажется, что даже камни дрожат от его чудовищного рыка. Одним прыжком кот вылетает на карниз, и я поднимаюсь, торопливо натягивая лук.

Смилодона плохо видно, но тут же, заслышав шум наверху, он показывается полностью, недоумённо задирая вверх массивную голову. Кот рослый и широкий, под стать крупному медведю. Он стоит вполоборота ко мне, и вместо того, чтобы угодить под лопатку, стрела попадает в левое плечо.

Смилодон мгновенно прыгает, совершенно позабывшись от ярости. Взобраться ко мне ему не удаётся. Зверь срывается, рычит, и тут же бросается вправо, к тропе. Но я уверен, кот не собирается сбежать. Он просто понял, как легче добраться до меня.

– Хэй-я-я-я! – звучит голос Искры, едва слышный за звериным рыком, и дротик летит, врезаясь в кошачью спину.

Твою мать! Я только успеваю выстрелить в смилодона, целя в правый, хорошо видимый бок. Кот вздрагивает, оглушительно рыча, и каким-то чувством понимаю, что этот выстрел нанёс зверю ощутимую рану.

Смилодон разворачивается, тяжело прыгая. Искра, дура такая, и не думает карабкаться наверх. Она швыряет дротик навстречу коту, и только потом опрометью бросается к спасительному выступу.

Дротик, только черкнувший по голове, замедляет зверя на какой-то миг. Я хватаю новую стрелу и с ужасом понимаю, что не успеваю выстрелить.

Кричу во весь голос, в надежде, что кот обернётся ко мне, и это срабатывает на мгновение. Смилодон поворачивает голову, стараясь рассмотреть противника, но тут же Искра с шумом взбирается по камням, и саблезубый бросается к ней.

Теперь тщательно прицеливаюсь в широкую спину. Искра уже наверху, её ловкости может позавидовать обезьяна. Кот напрягает мышцы, готовясь к прыжку, и я спускаю тетиву.

Стрела ударяет чуть правее левой лопатки. Кот будто спотыкается, ещё не успев прыгнуть, и зло рычит, но впервые в его голосе какие-то неуверенные нотки.

Смилодон всё-таки прыгает, но снова срывается, так и не добравшись к Искре. Она держит копьё наготове, никак не решаясь метнуть его в зверя.

Ещё стрела! Теперь уже торопливая, но всё же угодившая в спину. Смилодон крутится, пытаясь вырвать её, и открывает шею.

Но радость моя преждевременна. Выстрел не слишком меток. Вместо нежной шеи, стрела попадает в грудь, и с виду не слишком поражает кота.

Смилодон рычит, и ему отвечает дикий крик Искры, которая всё так же не решается расстаться с копьём. Я снова хватаю стрелу, и замечаю, что коту очень плохо.

Он неуверенно прыгает и срывается. Из его ран обильно течёт кровь, и целые лужицы виднеются на светлом камне.

Стреляю ещё раз, пытаясь выцелить сердце, но стрелы не слишком точны. На этот раз наконечник снова вонзается в левый бок, но вместо сердца, цепляет лёгкое.

Смилодон кашляюще рычит и трясёт головой, словно не понимая, что происходит. Тело, никогда не подводившее громадного кота, перестало слушаться.

Он ещё жив, но уже обречён. Вместе с кровью из смилодона утекает жизнь, и страшная клыкастая пасть в последний раз коротко рыкает. Зверь никнет, будто собираясь свернуться клубком, но тут же распрямляется, и по его телу пробегает сильная дрожь.

Искра собирается спуститься вниз, но я окриком заставляю её остановиться. В зверя уходит ещё одна стрела, но он даже не дёргается. Смилодон точно мёртв, и только тогда я отправляюсь к месту удобного спуска, потому как с моей позиции без верёвки не спуститься.

Искра уже внизу, перемазанная кровью. Куда и подевалась та соблазнившая меня женщина. Теперь это привычная Искра – резкая, грубоватая и ничуть не привлекающая взгляд. Её изуродованное лицо сейчас кажется ещё более некрасивым, будучи испачканным в грязи и крови.