Текст книги "Пятнистый (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

Но Шумящая Вода огорчена. Я подхожу к сестре и усаживаюсь рядом с ней.

– Тебе предлагали выкуп? – Та-шиа обиженно поджимает губы.

– Мы говорили о нём.

– И что ты сказал?

– Что хочу большой выкуп.

– Они не соберут, – сестра шмыгает носом. – Они только глазеют на меня!

– Будто тебе понравился кто-то из них!

– Тот, кто пришёл с Твёрдой Рукой – красивый.

– У него женщина и двое детей.

– А у остальных?

– У них нет женщин.

Лисица, ничуть не стесняясь, подсаживается к нам, и вопросительно смотрит на грустную Та-шиа.

– Всё хорошо?

– Нет! – сестра со злостью бросает шитьё наземь. – Что это за охотники? Они боятся заговорить со мной! Тот, некрасивый, который, говорил с братом, – Та-шиа кивает в мою сторону. – Смотрел на меня и даже не подошёл!

– Кто из них некрасивый? – спрашиваю. – Говори толком.

– Горностай, – вмешивается Искра. – Так его зовут.

– А почему он некрасивый?

По мне – вся троица плюс-минус на одно лицо. Чем не угодил конкретно Горностай – не понимаю.

– Потому! – удивляется Та-шиа. – Ты же видел его!

– Горностай не так и плох, – говорит Искра. – Он сильный.

– Сильный, – соглашается сестра. – Но лицо некрасивое! И он даже не надел вышитую рубаху!

– Если у Горностая нет женщины, то откуда появится вышитая рубаха? – изображаю удивление. – Надо сказать ему – пусть какая-то добрая вдова пожалеет его и сошьёт нарядную одежду.

– А он хороший охотник? – Та-шиа щурится.

– Да. Он убил льва.

Искра уважительно кивает. В её глазах только это имеет значение. О вышитых рубахах моя жена не задумывается.

– Льва? – Шумящая Вода заинтересована. – А это трудно?

– Трудно! – говорит Искра. – Почти так же, как Длинного Клыка.

– Но почему тогда он не носит шкуру? В шкуре он бы выглядел лучше.

– Спроси у него сама!

– Он – трус! – фыркает Та-шиа. – Он даже не подошёл!

– Надо было самой подойти к брату! – тихо говорит Лисица. – Если охотник тебе понравился.

– Это нехорошо.

– Но он тебе понравился?

– Не знаю… – неуверенно произносит сестра.

Пока женщины обсуждают Горностая, я замечаю Жёлтое Дерево. Ей тоже хочется подойти к ним, и я ухожу, чтобы Вэл-юу могла присоединиться к женской компании.

Плывущий Олень доволен. Он толкует с Волчьим Человеком и Живущим в Воде. Чёрный Орёл принял выкуп и после большой охоты Весенний Цветок войдёт в шатёр Плывущего Оленя.

Сегодня надо совершить задуманное, и беседуя с Камнем, я в очередной раз проигрываю в голове возможные помехи.

Вдруг Камень широко усмехается, глядя куда-то за мою спину. Оборачиваюсь, и сам едва сдерживаю улыбку.

Горностай несёт тюки шкур. Его друзья нагружены не меньше. Выкуп хороший, хоть мне и без надобности. Но сразу видно, что оплата достойная. Интересно, что думает по этому поводу сама Шумящая Вода?

Та-шиа явно повеселела. Сейчас, окружённая женщинами, она гордо вскидывает голову, и надменным взглядом изучает идущего Горностая. Женская поддержка играет большую роль. Та-шиа обретает уверенность и выглядит действительно недоступной. Даже я любуюсь её красотой.

Но вот что мне делать – большой вопрос. Брать выкуп или нет? Жаль, я не успел заранее спросить об этом у Шумящей Воды. Теперь к ней идти поздно.

– Я пришёл говорить с тобой! – сходу заявляет Горностай. – Здесь шесть рук шкур Плоских Хвостов. Зимних. Рука шкур чёрного медведя. Две шкуры серого медведя. Две руки топоров. Ножи из чёрного камня. Одна львиная шкура! – единственную из всех Горностай расстилает её на земле. – Я прошу тебя принять этот выкуп за Шумящую Воду!

– Лев большой, – кивает Камень. – Хорошая шкура.

Я смотрю на Горностая и его друзей, и думаю что ответить.

– Мне надо поговорить с Шумящей Водой.

– С Шумящей Водой? – удивляется Сидящий Волк.

– Её слово последнее, – обращаюсь к Горностаю. – Ты храбрый охотник. Я приму выкуп, если Шумящая Вода тоже согласна. Подожди меня.

– Никто не спрашивает женщин! – возмущается Водяной Человек. – Это не по обычаю!

Но Горностай согласен. Он хмуро кивает, и я шагаю к Та-шиа. Сестра улавливает серьёзность момента, и настораживается.

– Горностай принёс выкуп, – тихо говорю сестре. – Мне нужно знать твоё решение.

– Выкуп хороший? – спрашивает она, чтобы потянуть время.

– Хороший. Но дело не в нём. Ты должна подумать, прежде чем ответить. Я предлагаю, чтобы Горностай поговорил с тобой, и тогда ты решишь, как поступить.

– А ты как думаешь?

– Он хороший охотник, но этого недостаточно, чтобы давать советы. Тебе жить с ним. И помни, Шумящая Вода – не обязательно искать мужчину именно сейчас. Можно подождать ещё зиму.

– Думаешь, он не злой?

– Трудно сказать. Я думаю, нет.

– Пусть он подойдёт ко мне, – неуверенно произносит сестра.

Я подаю знак женщинам отойти и возвращаюсь к Горностаю. Его друзья явно недовольны заминкой, но сам охотник выжидающе смотрит на меня.

– Шумящая Вода хочет, чтобы ты сам поговорил с ней.

– Она слишком гордая! – неодобрительно хмыкает Водяной Человек.

Горностай неуверенно шагает вперёд, и я не свожу глаз с охотника. Как, впрочем, и все окружающие соплеменники.

Та-шиа что-то спрашивает, Горностай принимается рассказывать, и завязывается долгий разговор. Шумящая Вода очень серьёзная. Она жестикулирует, недоверчиво хмурясь, но потом всё же улыбается. И по этой улыбке я понимаю – выкуп придётся брать.

– Ему повезло, – произносит Камень. – Он возьмёт хорошую девушку.

Друзья Горностая думают совсем иначе, а может просто немного завидуют охотнику. Главное, чтобы он не слишком прислушивался к их советам.

Если Та-шиа в хорошем настроении, с ней можно болтать о чём угодно. Не знаю, что именно обсуждает сейчас эта парочка, но они оба выглядят довольными.

– Это надолго, – говорит Искра мне на ухо. – Может принести мясо?

– Неси, – киваю. – Надо угостить гостей.

Угостить – это громко сказано. Вяленое мясо бизона не слишком подходит в качестве угощения, но в остальных лагерях дела обстоят не лучше. Потому мы не ударим в грязь лицом.

Сидеть на пронизывающем ветру неприятно, но в моём шатре не хватит места для всех. Та-шиа уже основательно продрогла, и я иду к ней, прихватив львиную шкуру.

При моём приближении разговор прерывается, и глядя на смущённую сестру, я набрасываю шкуру ей на спину.

– Угадал? – спрашиваю. – Ты согласна?

– Да! – выдыхает Та-шиа и тут же смущается ещё больше.

– Это хорошо, – усмехаюсь. – Я рад, что вы поладили.

– Охоты нет! – виновато произносит Горностай. – Я не смогу сейчас добыть оленя.

– Это ясно. Но я принимаю твой выкуп. Ты сможешь забрать Шумящую Воду после большой охоты. Твёрдая Рука тоже ждёт свою женщину. И не только он.

Горностай никак не хочет расставаться с Та-шиа. Он ещё долго разговаривает с ней, пока друзья не теряют терпение и торопят его возвращаться на стоянку.

– Я могу приходить? – спрашивает он для порядка.

– Да, – киваю. – Шумящая Вода будет рада.

Та-шиа преобразилась. Она хоть ещё и побаивается, но всё же ведёт себя увереннее обычного. Тревога, глодавшая её, исчезла, и теперь Шумящая Вода выслушивает уйму женских наставлений.

О чём идёт речь, могу только догадываться, но судя по смешкам и смущению сестры, уж точно не о выделке шкур или готовке еды. К женщинам добавляется Лёгкая и разговор принимает ещё большее оживление. Искра что-то говорит, жестикулируя, и женское внимание обращается ко мне. Лёгкая и Лисица глядят с любопытством, хитро улыбаясь, Жёлтое Дерево обиженно поджимает губы, а у Та-шиа щёки становятся пунцовыми. Наверняка, моя жёнушка поделилась подробностями нашей интимной жизни. В этом плане у Искры нет ни малейших комплексов.

Первые капли дождя упали на землю уже в сумерках, разогнав обитателей стоянки по своим жилищам. Глядя на почерневшее небо, я ожидал небывалого ливня, но вместо него обрушился размеренный обложной дождь.

Покрышка из бизоньей кожи пока справляется неплохо. По ней негромко барабанят капли, и под их аккомпанемент Шумящая Вода долго перешёптывается с Искрой.

Наступает ночь. Сестра засыпает, устав от разговоров. Искра поворачивается ко мне и легко стучит пальцами по моей груди. Изображаю, будто крепко уснул. Жена проделывает жест ещё раз, и тихо вздыхает, разочарованная моей реакцией.

Искра придвигается ближе, укрываясь куском бизоньей шкуры, и через какое-то время я слышу как дыхание изменилось. Женщина заснула.

Долго лежу, пытаясь угадать, сколько прошло времени. Трудно ориентироваться, не имея часов. Наконец решаю, что пора, и осторожно выбираюсь из-под шкуры.

Среди вещей у входа забираю небольшой свёрток. В нём новая палица и длинный обсидиановый нож. Настороженно прислушиваясь, покидаю шатёр.

Стоянка погружена во мрак. Всё так же барабанит дождь, и не видно ни единой живой души. Тороплюсь покинуть лагерь, направляясь к горам, чтобы проделав крюк, выйти ещё к одному ручью, впадающему в речушку.

Бродить ночью по изрезанной местности без фонаря – отвратительное занятие. Промозглый дождь холодит тело. Почва раскисла, и в темноте невозможно выбирать участки с твёрдым грунтом.

Много раз я в мыслях проходил этот маршрут. Но сейчас, под покровом ночи, с трудом нахожу громадное дерево гикори, упавшее много лет назад у берега ручья.

Ствол лесного гиганта давно сгнил и зияет дуплами. На ощупь нахожу нужное из них, и опасаясь наткнуться на змею, осторожно нащупываю большой свёрток.

Это длинная накидка из лосиных шкур, вроде грубого плаща с капюшоном, и причудливое подобие мокасин с прикреплёнными к ним медвежьими когтями. Я надеваю плащ, забираю мокасины, и бреду водой ручья вниз по течению, чтобы не оставлять следов.

Дно усеяно острыми камнями и быстро продвигаться не получается. Но надо торопиться. Половина ночи уже миновала. Я бреду по воде, ничего не слыша за шумом дождя, и только надеюсь не стать кормом для хищников.

Ручей спускается вниз, и идти становится легче. Его воды врезаются в речной поток неподалёку от стоянки Большеухих. Пересекаю неглубокую реку, и прежде, чем ступить на берег, надеваю мокасины.

Жёлтое Дерево отлично справилась с непривычной работой. Мягкая оленья кожа мокасин почти неслышно ступает по берегу. Только когти изредка цокают по камню.

От стоянки Большеухих иду по привычной тропе. Жаль нельзя разглядеть оставляемые следы. Потом скорым шагом пересекаю полосу ивняка, миную редкие дубы, среди которых выделяется один гигант, и пройдя ещё полсотни метров, занимаю позицию, оговоренную с Вэл-юу.

Здесь тропинка сужается, проходя через густой кустарник. Справа большой клён, сломанный бурями в нескольких метрах от основания. Вокруг его ствола поросль молодых побегов, и это место отлично подходит для засады.

Дождь всё никак не утихает, наполняя шорохами окружающий мир. Время тянется бесконечно, но наконец тьма немного рассеивается, уступая место предутренней серости, и сквозь шум дождя я слышу торопливые шаги уже совсем рядом.

Это Вэл-юу. На её ногах обмотки из бобровой шкуры, отчего она и сумела приблизиться почти бесшумно. К счастью, женщина ничего не забыла. Она минует место засады, не поворачивая головы в мою сторону, хотя я представляю, насколько ей хочется узнать – пришёл ли я вообще.

Вэл-юу делает вид, что торопится к дубам. Это ближайшее удобное место, если бы ей вдруг вздумалось встретиться с мужчиной. Надеюсь, что Плывущий Олень клюнет на приманку, и подумает точно так же.

Время идёт, а охотника нет. Я уже думаю, что он поленился следить за женой, и попросту подождёт её возвращения в жилище. Но тогда будет трудно доказать измену Вэл-юу, а Плывущему Оленю безусловно хочется уличить её так, чтобы обвинить прилюдно и сполна насладиться наказанием. Скорее всего, именно поэтому Плывущий Олень ещё попросту не убил жену. Ведь наказания от Слышащего бояться смешно. Никто не выгонит хорошего охотника из-за убитой женщины. Вождь пожурит, и только.

Но на тропинке слышатся скорые крадущиеся шаги. Наверняка это Плывущий Олень. Вряд ли кому-то другому взбрело в голову расхаживать под дождём. Шаги приближаются, и я держу палицу наготове. У моего укрытия человек замедляется, возможно решив воспользоваться им на мгновение. В предрассветной мгле силуэт возникает совсем рядом, и я левой рукой хватаюсь за древко чужого копья, а правой что есть силы ударяю палицей.

Плывущий Олень не успевает заслониться. Тяжёлый камень навершия обрушивается на голову охотника, заставляя пошатнуться. Второй удар, куда менее точный, разбивает лицо. Охотник издаёт жуткий хлюпающий звук, но третий удар с хрустом проламывает череп.

Уже упав на землю, Плывущий Олень получает ещё несколько ударов. Только убедившись, что охотник мёртв, тороплюсь покинуть место убийства. Близится рассвет и надо убраться подальше как можно скорее.

Под громадным дубом жалкая испуганная Вэл-юу. Она промокла насквозь и дрожит, то ли от страха, то ли от холода. Женщина коротко ойкает, увидев меня уже рядом. Но узнав, с облегчением выдыхает.

Обратная дорога опасна. Вот-вот проснётся стоянка Большеухих. Но нельзя вести след к своему лагерю. Вэл-юу спешит за мной, стараясь не отставать.

Минуем ивняк. Слишком быстро светает. Тропинка пока просматривается плохо, но придётся свернуть к реке, не приближаясь к стоянке Большеухих. Снимаю плащ, вручаю его Вэл-юу, и беру женщину на руки, чтобы на мягкой прибрежной полосе осталась только одна пара следов.

Оказавшись в воде, Вэл-юу едва может идти. Её ноги скрутило от холода, зубы выбивают дрожь, но я тащу Жёлтое Дерево, как на буксире. Надо срочно убраться под лесной полог, пока кто-нибудь из жителей стоянки не заприметил нас.

Палица тонет в реке, сорвавшись с пояса. Но камень на ней тяжёлый, она не всплывёт. Тем более, никто не видел у меня вторую. Та, с которой обычно не расстаюсь, спокойно лежит в шатре.

Подъём по ручью ничуть не легче спуска. Можно слететь по скользким камням и покатиться вниз. Вэл-юу похожа на мокрую мышь, да и сам я, наверное, выгляжу немногим лучше.

На дне ручья большой подмытый камень. Когтистые мокасины и обмотки Вэл-юу отправляются под него, для верности заваливаясь ещё несколькими камнями поменьше. В тёмной воде почти ничего не разобрать, и действую скорее на ощупь.

Наконец-то поваленное гикори. Плащ из лосиных шкур отправляется в глубину дупла. На мокром материале не могу разобрать следов крови. Вэл-юу стирает кровь с моего лица, бегло оглядывает, и мы торопимся дальше.

От этого места идём осторожно, стараясь придерживаться твёрдого грунта. Уже достаточно рассвело, и надо не попасться при возвращении.

Перед стойбищем замираем в кустарнике. Дождь почти перестал и слышимость хорошая. Сквозь ветви замечаю Живущего в Воде, который, зевая, обходит стоянку, и бросив взгляд на небо, скрывается в шатре.

Вэл-юу следует идти первой. Решившись, она почти бегом минует шатёр Колючки, и буквально влетает под свой кров. Я выжидаю мгновение и проделываю такой же рывок, поднимая шкуру, закрывающую вход, и оказываюсь внутри своего жилища.

Искра не спит. Она сидит на постели из бизоньих шкур, скрестив ноги, уставившись в одну точку, и едва поворачивает голову ко мне.

Её лицо почти не разобрать в полумраке, но тихий голос не оставляет сомнений – жена плачет.

– Кто она? – едва слышно спрашивает Искра. – Звёздное Одеяло?

– Я не брал женщину! – отвечаю так же тихо, одновременно избавляясь от мокрой набедренной повязки.

– Не лги! – Искра вспыхивает, и я едва успеваю зажать ей рот рукой, пока жена не закатила настоящий скандал.

– Молчи! – шепчу упирающейся женщине. – Ты всё поймёшь сама, когда услышишь. Я не хочу говорить об этом сейчас. Но не вздумай шуметь – ты выдашь меня! Кивни, если поняла.

Искра нехотя кивает, но глаза прожигают насквозь. Даже при таком освещении видно, насколько жена злится. Осторожно отпускаю руку. Искра молчит, только презрительно морщится, а потом отворачивается в сторону.

Нервы у неё расшатаны напрочь. Того и гляди, чего-нибудь выкинет. Потому делаю то, что не собирался. Подсаживаюсь вплотную, обняв её за плечи. Искра тянется сбросить мою руку, но не решается так поступить.

– Не злись! – говорю ей на ухо едва слышным шёпотом. – Я убил охотника, а не брал женщину. Но не вздумай об этом рассказывать!

Искра изумлённо глядит на меня. Злость в её глазах уступает место тревоге. Губы прижимаются к моему уху и тихо шепчут:

– Кого?

– Плывущий Олень, – произношу почти неслышно. – Но молчи об этом. Не говори никому! Ни Лисице, ни Шумящей Воде! Никогда!

– Не скажу, – Искра понимающе кивает. – Ложись со мной. Ты весь мокрый!

Ясно, что заснуть не удастся. Скоро кто-то наткнётся на труп и поднимет тревогу. Я тру мокрые волосы шкурами, и нехотя укладываюсь рядом с женой.

– Зачем? – шепчет она.

– Потом всё расскажу. Но не сейчас. Хорошо?

– Хорошо.

Пытаюсь успокоиться, гладя прижавшуюся Искру. Я сильно привык к ней, действительно принимая как настоящую жену.

Время тянется медленно. Никто не поднимает тревогу. Устав от бесконечных мыслей, я отключаюсь, и просыпаюсь от толчка Шумящей Воды, которой понадобилось выйти наружу.

Стойбище уже пришло в движение. Жёлтое Дерево сидит у шатра на расстеленной шкуре бизона и нянчит сыновей. Её лицо обиженное и печальное.

Колючка что-то спрашивает у неё, подсаживаясь рядом. Вэл-юу кривится, будто собираясь расплакаться, и начинает негромко жаловаться на мужа, который по ночам уходит к другой женщине.

Глава 24

Мне очень плохо слышно, хотя шатры и неподалёку. Жёлтое Дерево всегда разговаривает тихо.

Вяленое мясо не лезет в глотку, но заставляю себя позавтракать. Завидя Камня, подхожу к нему, чтобы обменяться парой слов, и вижу сразу нескольких охотников, идущих к лагерю.

– Опять кто-то пришёл поглазеть на Шумящую Воду! – усмехается Камень. – А, это Большеухие! Они ещё, наверное, не знают, что ты забрал выкуп.

Я улыбаюсь в ответ, не сводя глаз с приближающейся четвёрки. Впереди идёт высокий человек с копьём. Я уже видел его в лагере Большеухих. Это – Хранящий Огонь. Вождь их рода. Остальные мне неизвестны, но Камень знает каждого из охотников.

– Хм, – задумывается Тынг. – Живущий Один, Белый Волк и Зовущий Птиц. У каждого из них есть женщины. Я думаю, они пришли к Слышащему.

– Хорошо, что не ко мне.

Грынк удивлён визитом, но узнав о причине, меняется в лице. Весть о смерти Плывущего Оленя разносится по стойбищу быстрее лесного пожара. Каждый охотник считает своим долгом пойти на место гибели, и я, разумеется, не могу остаться в стороне.

Жёлтое Дерево просто захлёбывается от рыданий, как ни пытаются успокоить её обступившие женщины. Я думаю, у Вэл-юу сдали нервы, и она почти не играет роль.

Грынк и Хранящий Огонь молча изучают следы вокруг лежащего тела. Как Большеухие умудрились опознать убитого по раздробленному лицу – загадка. Возможно, кто-то из них хорошо знал Плывущего Оленя.

Отпечатки мокасин смазаны и размыты. Только можно разобрать мягкую стопу и полосы от когтей. Потом Хранящий Огонь ведёт Грынка вдоль цепочки моих следов, которые по приближению к реке становятся отчётливее. Слышащий с удивлением рассматривает необычные отпечатки.

– Колдовство! – убеждённо произносит Твёрдая Рука.

Грынк не возражает. Он продолжает осмотр, а Хранящий Огонь говорит:

– Подводные Люди убили его!

Подводные Люди – это неизменные вредители местного фольклора. Если кто-то тонет в реке – значит, именно они постарались. Но вот увязать этих персонажей с убийством на суше… Нет, ну впрочем, логично – следы-то в воду идут.

Волчий Человек насмешливо хмыкает. Дядюшка наклоняется и тщательно присматривается к отпечаткам.

– Шкура, – произносит он. – Кто-то завернул в неё ноги.

– А когти? – удивляется Хранящий Огонь.

– Привязал к ней.

– Зачем?

– Чтобы мы подумали на Подводных Людей.

– Тогда он перешёл реку! – говорит Слышащий. – Надо искать следы на той стороне.

– Надо, – говорит дядюшка. – Но я думаю, не найдём.

– Почему?

– Я думаю, он прошёл по воде к стоянке Большеухих.

– В моём стойбище нет убийц! – возмущается Хранящий Огонь. – Не говори так!

– Куда же по-твоему он ушёл?

– В реку! Куда ещё может уйти живущий в ней?

Грынк никак не может прийти к выводам. Обе версии, как я понимаю, ему положительно не нравятся. Ссориться с вождём Большеухих себе дороже. А у Подводных Людей, без сомнения, сильное колдовство.

– В реку! – почти смеётся Волчий Человек. – Неужели, ты слеп? Взгляни на отпечатки!

Хранящий Огонь сердится.

– Что ты хочешь сказать? – вмешивается Грынк.

– Посмотри! – Волчий Человек указывает рукой. – Они очень глубокие!

– Да, – соглашается Грынк. – Он тяжёлый.

– А на тропе? – дядюшка морщится. – Там они не были такими!

– Да! – оживляется Хранящий Огонь. – Он унёс что-то под воду!

– Что-то… – Волчий Человек старается не рассмеяться. – Я скажу тебе, что он нёс. Женщину!

– Почему ты думаешь так? – спрашивает Грынк.

– На тропе есть ещё отпечатки. Они очень размыты, но они есть. Тот, кто убил Плывущего Оленя, подошёл к реке и поднял женщину на руки, чтобы не оставлять следов её ног.

– Но зачем Подводным Людям скрывать следы? – Хранящий Огонь никак не сообразит. – Ты думаешь, Плывущий Олень брал одну из женщин Подводных Людей?

Ропот проносится среди охотников. Невиданное дело – вступить в связь с живущей под водой колдуньей.

– Я думаю, – отвечает дядюшка, – что Плывущий Олень брал одну из женщин твоего рода.

– В моём роду нет дурных женщин!

– Но к кому-то же он приходил?

– К Подводным Людям! – убеждённо произносит Хранящий Огонь. – Он брал их женщину и за это они убили его!

Версия блестящая. А главное, Хранящий Огонь истово верит в такую возможность.

– Ты прав! – говорит Видящий Тень. – Кто из женщин Большеухих решился бы прийти сюда под таким дождём? А Плывущий Олень? У него в шатре лежала женщина, а он захотел вымокнуть насквозь, чтобы взять другую? Нет, ты прав – это большое колдовство! Наверное, Подводной Женщине нравится дождь. Она и позвала Плывущего Оленя. Околдовала его! А её мужчина застал их вместе!

– Да! – кивает Хранящий Огонь. – Так и было!

Волчий Человек в явном меньшинстве, ведь судя по одобрительным репликам других охотников, многие согласны с версией о Подводных Людях. Но дядюшка всё же произносит, обращаясь к Хранящему Огонь:

– На твоём месте, я бы проверил женщин своего рода. Вдруг, одна пропала. А может, мужчина побил её…

– Женщины Большеухих не ходят к чужим охотникам! – вспыхивает вождь. – Не смей говорить так!

Грынк вмешивается, увещевающе говоря:

– Если здесь колдовство, то надо позвать Хозяина Большеухих. Он мудр и сразу поймёт, что случилось.

Хранящий Огонь нехотя соглашается, и Живущий Один отправляется звать шамана. Наш Слышащий не решается принять какую-то из версий, справедливо опасаясь конфликта.

Шаман не торопится. Наверное, специально подчёркивая свою значимость. Но вот наконец на тропе появляется его невысокая фигура, а следом долговязый Худой Медведь. Чуть позади бредёт большая группа охотников. Каждому из Большеухих захотелось поучаствовать в расследовании.

Шаман подходит, щуря хитрые глаза. Он успевает оценить каждого из собравшихся. Потом обменивается приветствиями с Грынком, и выслушивает версию о Подводных Людях.

На его лице не прочитать эмоций. Старик выглядит лениво и рассеяно, но это далеко не так. Шаман решает узнать другие мнения, и Волчий Человек высказывается, под неодобрительные возгласы охотников из рода Большеухих.

Шаман изучает следы, не отдавая видимого предпочтения версиям. Наверное, в его голове происходит борьба выбора – разыскать виновного, покрыв позором свой род, или же принять удобную версию о Подводных Людях. Когда шаман выпрямляется, придавая себе торжественный вид, я понимаю – сейчас Подводные Люди будут назначены виновными.

– Каждый знает – нельзя брать чужую женщину! – негромко произносит старик, но все умолкают, прислушиваясь к его спокойному голосу. – Охотник не должен забывать об этом. Долг мужчины – поступать по велению разума. Но иногда охотники забывают. Их манит принадлежащая другому, и они оскверняют обычаи. Это дурно. Подводные Люди коварны, но сегодня не их вина, – при этих словах Волчий Человек оживляется. – Охотник из рода с Большой реки позабыл об осторожности. Он взял чужую. Не одну из нас. Женщину Подводных Людей. Они покарали его согласно обычаю. Но можно ли винить их за это? Они поступили справедливо.

Ещё пару минут шаман толкал речи, а я смотрел на него. Бесспорно, Хозяин Мамонтов ни капли не верит в свои россказни, но не собирается прилюдно искать истинного виновника. Хотя, возможно, оказавшись на своём стойбище, попробует разобраться в ситуации, не вынося результаты расследования за пределы рода.

От мести Подводным Людям решено было отказаться, и нам предстояло забрать труп Плывущего Оленя для похорон.

Камень, Грынк, Волчий Человек и Твёрдая Рука понесли тело на растянутой шкуре. Я шёл за ними, испытывая настоящее облегчение. Ведь раньше не мог и подумать о возможности такой дикой версии. Я-то хотел перевести подозрения на род Большеухих, или же на недовольных охотников, жаждущих руки Весеннего Цветка. Подводные Люди мне как-то не приходили в голову. А зря…

– Плывущему Оленю не повезло, – говорит Эль-ыт, бредя рядом со мной. – Только вчера мы отнесли выкуп. Он был счастлив.

– Не повезло, – согласно киваю.

Радости от убийства охотника я не испытываю. Меня бы вполне устроило, если бы он просто отпустил Вэл-юу, и спокойно жил с новой избранницей. Возможно, с ней он мог сойтись характерами.

Жёлтое Дерево намазала лицо сажей и негромко причитает. Её окружают женщины стоянки, позабыв о розни. Узнав, что Плывущий Олень брал женщину Подводных Людей, все без исключения открывают рты. Впрочем, одно исключение есть. Искра только изображает удивление.

Покойника предстоит обрядить в лучшую рубаху и собрать ему дорожную сумку в Долину Теней. В километре от стоянки мы строим помост из жердей на громадном дубе, и после прощальных песен, поднимаем туда мёртвого охотника. Жёлтое Дерево рыдает, никак не решаясь уйти, и Лисица вместе с Колючкой силой уводят её.

– Трудно придётся ей, – произносит Грынк, обращаясь к Волчьему Человеку. – Жёлтое Дерево слабая и некрасивая. Никто из мужчин не захочет взять её. Но Плывущий Олень был хорошим охотником. Надо сделать так, чтобы его сыновья не голодали.

Дядюшка согласно кивает, и говорит:

– Ты знаешь, что Подводные Люди здесь ни при чём. Большеухие убили его. Их Слышащий и Хранящий Огонь просто не захотели позора.

– Наверное, ты прав, – нехотя отвечает вождь. – Но нам не стоило искать ссоры. Плывущий Олень сам виноват. Брать чужую женщину нехорошо.

Грынк вдруг задумывается, ещё раз взглянув на Вэл-юу, и оборачивается ко мне. От его внимания становится неприятно.

– А ведь ты взял выкуп за Шумящую Воду! – произносит Слышащий.

– Взял.

– Когда она уйдёт в другую семью, кто станет помогать твоей женщине нести шатёр?

– Лисица, наверное, – пожимаю плечами. – Они подруги.

– Ты бы мог взять вторую женщину, – испытующе смотрит Грынк.

– Нет, – морщусь. – Зачем? Искра справится сама. Она крепкая. Тем более, я не хочу отдавать шкуру, а другого выкупа у меня нет. Если и возьму вторую, то не сейчас.

– Выкуп… – ухмыляется вождь. – Он не всегда нужен. Можно взять вдову.

– Нет! – изображаю ужас. – Может ещё Добрую с тремя детьми? Не пугай меня. Я лучше пойду за львом.

Волчий Человек усмехается.

– Никаких львов! – отрезает Грынк. – Нас совсем мало. Никто не пойдёт за львом!

– Тогда не пойдём. Я думал, тебе нужна шкура.

– Лёгкая просит её, – вождь удивлённо хмыкает. – И просит львиные когти.

– Зачем они женщине? – удивляется дядюшка.

– Лёгкая говорит, что видела сон, – неохотно говорит вождь. – Предки сказали ей спать на львиной шкуре и надевать на ночь ожерелье из когтей. Она верит в то, что должна так поступать, иначе духи навредят ей.

– Странный сон… – Волчий Человек морщится. – Хотеть отправить мужчину на львиную охоту… Это нехорошо.

– А когти Пятнистого ей не подойдут? – спрашиваю.

– Не знаю, – отвечает вождь.

– Давай, я дам тебе несколько штук. Может, ей хватит и таких когтей?

– Это хороший дар! – кивает Грынк. – Пятнистый сильнее льва. Его когти – надёжный оберег. Я видел – твоя женщина носит их.

– Я заставил её.

– Почему?

– Она их заслуживает.

Вот так разговор переходит на обереги, и вернувшись на стоянку, я дарю вождю три больших когтя, чем радую Слышащего до глубины души. Лёгкая искренне благодарна и выражает неподдельный восторг.

Но сегодня восторгу не место на стоянке. Жёлтое Дерево, соблюдая обычай, оплакивает мужа, а остальные женщины поддерживают её. Те, кто остались вдовами, плачут вместе с ней, наверное, вспоминая своих мужчин.

Впервые я вижу Добрую плачущей. Но повод у неё куда серьёзнее, чем воспоминания о прошлом. Судя по угрюмому настроению вдовы, она действительно ждёт ребёнка и боится того дня, когда это невозможно будет скрыть.

– Подводные Люди! – раздаётся тихий голос Шумящей Воды, и сестра усаживается рядом со мной. – А ты ещё говоришь, чтобы я не боялась купаться в реке!

– А чего тебе бояться? Ты же не берёшь чужих женщин!

– Женщин! – сестра фыркает от смеха. – Но вдруг Подводные Люди захотят утащить меня к себе!

– А ты не заходи в глубокую воду и купайся только в присутствии своего мужчины. Тогда никто не сможет обидеть тебя.

– Интересно, какие они? – задумчиво говорит Та-шиа. – Как они живут под водой?

– Я скажу, Шумящая Вода, но ты не станешь обсуждать это с женщинами. Согласна?

– Да! – сестре очень хочется узнать о Подводных Людях.

– Их не существует. Это выдумки шаманов.

– Выдумки! Все знают, что они живут под водой!

– Все знают то, что говорят шаманы. Они большие лжецы.

– Так нельзя говорить! – Та-шиа пугается.

– Я говорю с тобой, а не с другими. Ты должна понимать, чего следует бояться, а чего – нет. Знай – Плывущего Оленя убили Большеухие, за то, что брал их женщин. Но шаманы не захотели ссоры. Потому и свалили на Подводных Людей.

– Большеухие?

– Да. Мужчины знают это, но делают вид, что верят Слышащему Большеухих. Я хочу, чтобы ты никогда не верила тому, что говорят шаманы. Ты можешь делать вид, но не верь. Они всегда лгут.

– Слышащие мудры!

– Нет. Они просто хитрые старые лжецы.

Но мои слова не производят впечатление на сестру. Шумящая Вода верит в мудрость шаманов, и почти бесполезно пытаться разубедить её. Но я не мог не попробовать.

Шумящая Вода уходит к женщинам, а я бездельничаю, размышляя, когда рассказать Искре про Вэл-юу. Разговор предстоит не из приятных, и я всё оттягиваю его.

Тяжёлые шаги слышатся за спиной, и рядом со мной садится Волчий Человек. Его ступни измазаны красной землёй, и почему-то это меня настораживает.

– Вот ты и стал Длинным Клыком! – едва слышно произносит дядя.

В глазах Волчьего Человека усмешка. Он молча глядит, ожидая моей реакции. И по его уверенности я понимаю – дядя догадался, кто убрал Плывущего Оленя.