Текст книги "Пятнистый (СИ)"

Автор книги: Валерий Камнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7

Женщина вытаскивает из кошачьей туши стрелы, бормоча какой-то тихий напев на своём языке.

Молча смотрю на неё, задумавшись, и только торжествующий голос Искры отвлекает от размышлений.

– Ты убил Длинного Клыка!

– Мы убили Длинного Клыка!

– Я помогала, – осторожно произносит женщина. – Совсем немного.

– Много. Ты сама знаешь.

– Надо снять шкуру, а ты должен съесть сердце! Длинный Клык был храбр. Ты станешь таким же!

– Скажи, а когда мы убили самку, почему ты не сказала Твёрдой Руке съесть сердце? Потому что это была она?

– Нет! – Искра удивляется, как можно быть таким непонятливым. – Если бы он съел сердце, то решился бы убить тебя! Он всё время думает об этом!

– Наверное, ты права.

– Думает! – нетерпеливо выдыхает женщина. – Только боится!

– Меня?

– Убить! Твёрдая Рука не боится тебя! Но он ещё не убивал человека. Он не может решиться. Но лучше будет, если ты не пойдёшь с ним по одной тропе.

– Нам придётся вместе возвращаться.

– Жаль, что Длинный Клык не сожрал его!

– Нет. Хорошо, что не сожрал. Если я вернусь один, – говорю негромко, – то мне не поверят. Решат, что это я убил его. А если мне не поверят, то и тебя не согласятся принять в племя.

– Меня и так не согласятся принять, – хмуро отвечает Искра. – Посмотри! – она со злостью указывает на своё лицо.

– Я постараюсь, чтобы тебя приняли. Но Твёрдая Рука должен остаться живым.

Искра не верит, что племя примет её, но не продолжает разговор. Мы начинаем снимать шкуру, и только теперь я могу как следует рассмотреть наш трофей.

Кот большой и тяжёлый. Уложив его лапу на свою ладонь, с восхищением задумываюсь о звериной силе. Но смилодон оказался не слишком прыгуч. Его плотная конституция похожа на медвежью и даже хвост короткий, вроде рысьего. Совершать длинные грациозные прыжки этому зверю неудобно. Возможно, обыкновенный тигр сегодня мог бы оказаться куда опаснее.

Но вот внешность у зверя поистине впечатляюща. Невольно любуюсь этой страшной красотой. Даже мёртвым, лежащим в луже крови, смилодон выглядит внушительно. Искра трогает рукой громадные клыки и не может сдержать восторга. Трофей действительно хорош.

Наша работа долгая и грязная. Вдвоём ворочать кота не слишком удобно. Но наконец-то смилодон избавлен от шкуры и наступает черёд когтей и зубов.

Женщина вертит один из когтей, и я, усмехаясь, показываю на ложбинку между её маленькой грудью. Искра понимает жест, но неохотно протестует:

– Только мужчина может носить когти Длинного Клыка!

– Жаль. Но знай – ты заслуживаешь их!

Искра торжествующе улыбается. Похвала ей очень приятна. Не выдержав, женщина прижимает к груди коготь и просто сияет от восторга.

– Красиво! – улыбаюсь в ответ. – Когда вернёмся, я спрошу у Слышащего, нельзя ли тебе носить их. Ведь ты помогала убить Пятнистого. Ты не просто женщина.

Искра молчит. Не знаю, верит ли она моим словам или нет. Но действительно собираюсь спросить об этом у Грынка. Искра заслуживает ожерелья.

Твёрдая Рука поражён до глубины души, завидев наше торжественное возвращение. Мне кажется, почти-брат не верил, что мы вообще вернёмся, а тем более сумеем убить смилодона без его помощи. Теперь, глядя на громадную пятнистую шкуру, Твёрдая Рука испытывает настоящий шок. Духи всё-таки оказались на моей стороне.

А вот его раны выглядят не слишком хорошо, хоть охотник и старается игнорировать их. Я вижу, что плечо покраснело и правая рука движется скованно.

Он перенёс все наши вещи на новое место, чтобы иметь возможность присматривать за растянутой на колышках шкурой самки смилодона. Стоянка удобная, неподалёку от реки, и нам предстоит провести здесь какое-то время, пока обе шкуры не будут готовы.

К счастью, дождя, судя по всему, в ближайшее время не ожидается. Погода исключительно благоприятная, и это не может не радовать. Вообще, всё пока идёт как нельзя лучше, и только раны Твёрдой Руки серьёзно беспокоят меня.

* * *

Проходит ещё один день, и охотнику становится хуже. Теперь Твёрдая Рука уже не смеётся, когда я заставляю его промыть раны отваром уксусных цветов. Вот только они не растут поблизости, а моего жалкого пучка не хватит надолго.

Твёрдая Рука чувствует себя неуверенно. Ему, наверное, давно не приходилось болеть, и теперь незнакомое чувство слабости сильно пугает охотника.

– Духи отвернулись от меня! – хмурится почти-брат. – А покровители Пятнистых наслали проклятие!

– Это не проклятие! Когти Пятнистого грязные! На них остатки его жертв, которые гниют. Надо было промывать сразу же.

Но Твёрдую Руку не разубедить. Мысли о проклятии крепко засели в его терзаемой жаром голове. Охотник мрачно глядит на растянутую шкуру и произносит:

– Как думаешь, Забытый, если я принесу шкуру в жертву Ай-гри, он поможет снять проклятие?

Сжечь с таким трудом добытую шкуру? У меня просто нет слов, но всё же пытаюсь образумить:

– Не поможет! Это просто рана, а не проклятие! Даже если мы принесём в жертву обе шкуры, ничего не изменится. Надо искать лечебные травы. Ты начнёшь пить отвары и снова станешь сильным. Не сжигай шкуру! Ты ещё вернёшься в ней!

– Я не знаю трав, почти-брат.

– Я знаю, и найду их.

На самом деле ни черта я не знаю, но мне нужно идти добывать зверя для еды, и придётся оставить Твёрдую Руку присматривать за шкурами. Я не хочу вернуться и увидеть, что суеверный охотник сжёг наши трофеи.

– Найдёшь? – оживляется двоюродный брат.

– Найду! – уверенно киваю. – Не сомневайся.

Искра идёт со мной. Оставить её наедине с охотником не рискую. Взять женщину силой ему сейчас вряд ли захочется, а вот принести её в жертву духам вполне может.

Как только удаляемся от стоянки, Искра негромко спрашивает:

– Ты знаешь травы?

– Плохо, – усмехаюсь. – Но я думаю, ты их хорошо знаешь.

– Немного знаю, – виновато морщится женщина. – Я не шаманка.

– Надо что-то придумать. Иначе он захочет сжечь шкуру. Хорошо, если только одну.

– Ты мог сам пойти на охоту. Я бы осталась смотреть.

– И что бы сделала? Твёрдая Рука сильнее тебя. Он может решить, что духи требуют твоей жизни. Я не хочу, чтобы так случилось. Шкуру Пятнистого ещё можно попробовать добыть, а твою жизнь не вернуть.

Искра благодарно улыбается. Должно быть, ей очень приятно, что её жизнь в моих глазах куда ценнее шкуры смилодона.

Женщина нерешительно мнётся, никак не решаясь что-то сказать. Не тороплю её, но наверное зря. Искра явно говорит совсем не то, что хотела сначала. Я вижу это по эмоциям на её лице.

– Мы найдём дерево, – произносит женщина. – У него сильные корни. Их нужно варить и пить отвар. Тогда Твёрдая Рука сможет вернуться к своему племени.

– А ты знаешь, где оно растёт?

– Внизу, – Искра указывает рукой вдаль. – Там где река спустилась с горы. Оно растёт вдоль воды. Я знаю. Я видела.

С названиями деревьев тут тяжко. Если у зверей есть названия, то у растений их почти нет. Можно только описывать словами, но это тяжёлое испытание для нервов. Проще показать вживую, чем тратить уйму времени на объяснение. Слова местного языка не отличаются разнообразием.

Я думаю, что речь об иве, и произношу:

– У этого дерева гибкие ветки? Такие, как ты?

– Да, – Искра улыбается. – Тонкие, но их трудно сломать.

Это точно ива, но насколько знаю, пьют отвар из коры. В народной медицине я слаб. Может, корни ещё лучше. Но, по крайней мере, дерево мне знакомое, а значит точно ненароком не отравим почти-брата неизвестным растением.

Ветер сегодня плохой. Крутит и налетает порывами. Для добычи животных с подхода самый худший вариант. Потому решаем спуститься вниз, к ивовым деревьям, попутно высматривая дичь, а уже потом, на обратном пути, поохотиться до результата. Сушёное мясо закончилось и организм просто требует жареной оленины.

Продвижение медленное и осторожное. Хотя большие кошки и убиты, но кто знает, какие ещё хищники могли забрести на их территорию. Идём по оленьим тропинкам, обходим густые заросли кустарника, но добыча убегает заранее. Лишь однажды мелькает несколько оленей, но они далеко – метрах в пятидесяти, и стрелять по ним – дохлый номер. Я знаю, что не попаду.

Спустившись с горы, речушка разливается пошире, и вокруг неё, на питаемой водой почве, растут почти непроходимые заросли. В кустарнике мелькает рыжий бок, и Искра мгновенно бросает в него дротик. Раздаётся треск, зверь бежит напрямик к воде, а Искра не менее проворно спешит за ним. С луком я не успеваю догнать её. Слышатся всплески, какая-то возня, и торжествующий голос Искры. Пока я добираюсь к ней – всё уже кончено.

Добычей женщины оказался некрупный тапир. Молодой, или же просто мелкий по размеру. Как бы там ни было, а он добыт, и мы вдвоём вытаскиваем зверя к тропинке.

На копье Искры сломан наконечник, на дротике тоже. Мы кладём повреждённое оружие сверху туши, и торопимся дальше. Нужно отыскать иву и как можно скорее вернуться к добыче, пока какой-нибудь медведь не утащил подвернувшийся на пути подарок.

Уходим вниз по течению примерно на полкилометра, пока Искра не подаёт сигнал – деревья найдены.

Это ивы, только чёрные, и они подступают к самой воде. Искра оживляется, залезает в речушку, и ловко орудуя обсидиановым ножом, нарезает целые пучки красноватых корней. Перехватываю их ремешками, и мы торопимся обратно.

Возвращаясь к оставленной туше, держу стрелу на тетиве. Если медведь отыщет тапира, то нападёт на любого, кого сочтёт конкурентом. Потому предосторожность не будет лишней.

Искра шагает рядом, неся корни, и то и дело бросает на меня задумчивые взгляды. Её, наверное, тянет поговорить, но на охотничьей тропе не ведут беседы. Я молча улыбаюсь Искре, и женщина радостно сверкает глазами.

Лёгкий звук достигает моих ушей. Он доносится оттуда, где мы оставили тапира. Какой-то деревянный стук, только едва слышный. Останавливаемся, и Искра сразу бросает ношу на тропинку.

Нужно обойти справа. Ведь там, впереди, точно возится какой-то зверь. Уступать ему добычу без боя не хочется, но надо выяснить, кто именно подобрал тушу.

Потому делаем большой круг, выходя на тропу далеко позади мёртвого тапира, и медленно возвращаемся, прислушиваясь к лесу.

Мы движемся очень осторожно. Я опасаюсь наткнуться на короткомордого или ещё кого-нибудь, равного ему по силе. Можно бы отступить, оставив тапира, но вдруг там просто парочка волков, некрупный медведь или ягуар. Мы очень устали за последнее время, и не хочется снова бродить в поисках добычи.

Мне кажется, что мы ошиблись. Никакого зверя подле тапира не видно. Но тут же от открытия перехватывает дыхание – в густых зарослях кустарника спрятался человек с копьём.

Слева от него – ещё один. Они обмениваются жестами. Всё ясно – охотники сделали засаду на тех, кто оставил добычу. Отступать нельзя. Они смогут выследить нас, если захотят. Избавиться от них сейчас гораздо удобнее, чем ожидать, когда они отыщут нашу стоянку.

Наверное, один из них чувствует направленный в спину взгляд. Охотник оборачивается, меняясь в лице, и я, не раздумывая, натягиваю лук.

Торопливо целю в смуглую неприкрытую грудь, но стрела ударяет в живот противника. Острый кремнёвый наконечник уходит глубоко внутрь, и охотник коротко вскрикивает, падая.

А вот его напарник уже спешит к нам. Он рослый и крепкий, с тяжёлым копьём в руках. Охотник бежит со всех ног, но стрела оказывается быстрее.

Человек вздрагивает, когда наконечник ударяет в грудь. Будь охотник опытнее, он возможно, сумел бы уклониться от выстрела. Но бегущий на нас отродясь не сталкивался с луком и не ожидал такой каверзы от никчёмной гнутой деревяшки.

Охотник хватается за древко. Он ранен, но не смертельно, и вторая стрела спешит исправить это.

Мужчина падает, роняя копьё. Он дёргает ногами, пытаясь подняться, но силы оставили тело. Подойдя ближе, Искра подбирает копьё, принадлежавшее раненому, и размашисто вбивает ему в горло. Кровь брызгает из артерии, и Искра, морщась, отходит от умирающего.

Второй ещё жив. Он держится за живот левой рукой, пытаясь зажать рану. В его правой руке кремнёвый нож, но он уже бесполезен. Я убью охотника не подходя вплотную.

Ему лет тридцать, может и больше. Не такой крупный, как убитый напарник, но жилистый и крепкий. Он глядит на меня с ненавистью и презрительно фыркает, рассмотрев Искру.

– Это охотники твоего племени? – спрашиваю у неё.

– Да, – нехотя отвечает женщина. – Только не из моего рода.

– Спроси, что они здесь делали и где ближайшие охотники?

– Я сам отвечу тебе, трус! – произносит раненый на языке моего племени. – Я, Чёрная Птица, великий охотник! А ты жалкий олений помёт! Трус, убивший Бегущего Медведя издалека! Давай, бросай в меня дротики! Я умру, как мужчина! А охотники нашего племени отомстят за мою смерть!

– Зачем мне тебя добивать? – наигранно усмехаюсь. – Рана глубокая. Ты будешь умирать медленно, помня о своих словах. Не хочешь отвечать, где остальные охотники? Так я сам знаю – близко никого нет, иначе бы ты их позвал. Вас двое – значит, пришли искать камень. Мне, может, и отомстят, но не скоро. А будешь оскорблять – сниму шкуру с твоей головы, и ты отправишься к предкам с великим позором.

– Снимай! – зло щурится охотник. – Я даже не дрогну!

– Сниму, – серьёзно отвечаю. – Только с мёртвого. Ни к чему зря мучить тебя.

Расспрашивать его дальше бессмысленно. Охотник упрям и не выдаст своих. По-настоящему пытать его мне не хочется.

– Изгнанная привела тебя на наши земли, – пренебрежительно кривится раненый. – Ты такой трус, что никто из настоящих женщин не захочет стать твоей! Только эта бесклювая ворона может лежать под тобой! – и охотник плюёт в сторону Искры.

От удара копьём он даже не заслоняется, принимая смерть с достоинством. Чёрная Птица был храбрым, но теперь мёртв.

– Интересно, откуда он знал наш язык? – произношу негромко, обращаясь к Искре.

– Мужчины нашего племени переходят горы, чтобы добыть себе женщин. Чем дальше они уходят, тем почётнее. Они воруют женщин у вашего племени, и иногда даже идут далеко на восход солнца, чтобы взять женщин у дальних племён. Наверное, он уже приходил на ваши земли. Может, одна из его жён принадлежала раньше к твоему племени, и он выучил новый язык.

– Зачем? – удивляюсь. – Он бы учил говорить её на своём, но не стал бы запоминать чужой.

– А может, их род принял кого-то из ваших охотников. Так иногда бывает. У нас в роду тоже был один из ваших.

– А как его звали?

– Раньше? Не знаю. Ведь принятый всегда берёт новое имя. У нас его называли Носящий Шатёр.

– Почему?

– Он был крепок, но глуп. Похож на настоящего Носящего Шатёр.

– Зверя?

– Да.

– А какой он?

– Такой! – женщина проделывает жесты руками, в которых нельзя и близко опознать животное. – Идёт с шатром на спине и прячется в него!

– Черепаха?

– Нет! Большой зверь!

Значит, какой-то вымерший броненосец. Когда-нибудь порасспрашиваю ещё, а пока собираемся оттащить убитых к речному берегу. Лучше спрятать их, чем оставить посреди тропы.

– Ты хотел снять волосы! – Искра кивает на мертвецов. – Это хорошая добыча!

Снимать скальпы я не собирался. Просто безуспешно пытался напугать раненого охотника. Мне не хочется таскать с собой содранную с чьей-то головы кожу. Хоть может она и даёт уважение.

– А ты думаешь, надо?

– Да! – выдыхает Искра. – Они были храбрые охотники! А ты их убил! Ваш вождь должен похвалить тебя!

– Но ведь я застрелил их из лука, а не убил в поединке.

– Ну и что? Ты поверил мертвецу, который назвал тебя трусом? Он сам бы убил тебя так, если бы смог. И знай – он обязательно бы снял с тебя волосы! И с меня тоже!

– А с тебя зачем?

– Никто не отличит, чьи они. Можно сказать, что был ещё один охотник. Не сомневайся, они бы так и сделали!

Она, скорее всего, права. Но никогда бы не подумал, что доведётся снимать скальпы. Вроде бы ободрал множество животных, но проделать то же самое с человеком не поднимается рука.

Искра, похоже, догадывается о затруднении, и тянется к своему ножу:

– Я могу помочь.

– Нет. Я сам.

Неприятное дело закончено, и трупы скрыты под кучей наломанных ветвей. Скорее всего, эта работа окажется бессмысленной, и какой-то зверь разгребёт завал уже к вечеру, но мы всё-таки попытались замаскировать улики. Судя по всему, сейчас поблизости других охотников нет, но когда-нибудь появятся. Надо уходить с чужих земель, как только просохнут шкуры.

Возвращаемся за брошенными корнями. Потом разделываем тапира, забирая лучшие части, и идём к Твёрдой Руке. Охотник выглядит больным, но к счастью, не сжёг ни одну из шкур.

Отвар из корней горький до невозможности, чем-то похож на хинин. Твёрдая Рука выпивает его с таким видом, будто заранее знает, что это смертельный яд.

Раны на плече промываем остывшим отваром уксусных цветов, и я принимаюсь готовить мясо тапира. У Искры своё занятие – в неглубокой яме женщина разводит костёр и сушит над ним скальпы.

Твёрдая Рука с неодобрением следит за её действиями. Ещё когда она тщательно вычищала кожу, охотник морщился, а сейчас не выдерживает и обращается ко мне:

– У них дурные обычаи. Ты зря прислушался к ней, почти-брат. Охотник нашего племени должен приносить голову врага!

– Голову? – хмыкаю. – Нам только её не хватает! Я не хочу тащить с собой чью-то сушёную башку! Она будет вонять.

– Будет, – соглашается Твёрдая Рука. – Но куда почётнее принести её!

– Хватит и кожи с волосами!

– Слышащий может не одобрить. Это не наши обычаи.

– Если не одобрит, то выброшу.

– Она делала это не раз, – негромко говорит охотник, кивая на Искру. – Видишь, как хорошо знает, что делать. Прогони её. Эта женщина может принести только несчастье.

– Не прогоню. Мне она нужна.

– Зачем? Она хуже лежалой падали! Неужели ты собираешься оставить её себе? Не глупи, почти-брат! Это небывалый позор! Нельзя брать изгнанную к себе в шатёр! Подожди немного и выберешь любую! За добытую шкуру возьмёшь лучшую из девушек! Она принесёт тебе честь и родит крепких сыновей!

– Я не могу прогнать Искру.

– Давай я прогоню?

– Нет. Она пойдёт со мной.

– Надеюсь, Слышащий вразумит тебя! – вздыхает охотник. – Ты слеп, словно Большеухий Зверь весной!

– Нет! – усмехаюсь. – Кто из лучших девушек не побежит, когда Пятнистый только рыкнет рядом с ними? Ты знаешь такую, почти-брат?

– Нет, – нехотя отвечает Твёрдая Рука.

– Искра уродлива. Это правда. Но только потому, что ей отрезали нос и уши. До этого она была красивая. Ты сам знаешь.

– Была. Но теперь она уродина.

– Я не могу вернуть ей лицо.

– Ты можешь просто прогнать её.

– Нет. Она была со мной, когда я убивал Пятнистого. Если теперь я прогоню её, то духи навсегда от меня отвернутся. Я знаю это. Искра пойдёт по моей тропе.

– Её не примут. Это позор для племени!

– Посмотрим, почти-брат.

Глава 8

* * *

Удача всё-таки не оставила нас, подарив несколько спокойных дней. Шкуры высохли, скальпы прокоптились и стали напоминать пергамент. Твёрдая Рука понемногу ожил, хоть и был ещё очень слаб. Отвар из корней чёрной ивы вернул охотника к жизни. А может, его крепкий организм справился самостоятельно. Кто знает? Главное, что охотник мог идти в то утро, когда зоркие глаза Искры заприметили поднимающийся дым у подножия горы.

Нам всем сразу стало ясно, что пора уходить, если мы ещё не опоздали, и вместо спокойного возвращения путь превратился в торопливое бегство. Нет, в прямом смысле мы не бежали, но шли как можно быстрее, подстраиваясь под возможности Твёрдой Руки.

Тронувшись в путь, охотник враз ослабел. Только силой воли он гнал себя вперёд, понимая, что поплатится жизнью, если попадёт во вражеские руки.

Мы перевалили горы, возвращаясь по старым стоянкам. Но прошедшая гроза уничтожила некоторые тропы, завалив камнями, или прочертила широченные полосы на спусках, содрав тонкий защитный слой почвы.

Искра бредёт, неся большую часть нашей поклажи. Мы с Твёрдой Рукой идём с оружием наготове, внимательно разглядывая местность, и на спуске, за громадным камнем, я замечаю кожаную сумку в намытом слое красной земли.

Должно быть, кто-то потерял её давным-давно, но мне становится интересно заглянуть в находку. Твёрдая Рука морщится, не понимая, зачем подбирать подобную дрянь. Да я и сам не могу объяснить, что надеюсь отыскать – у людей этого времени особых ценностей попросту нет.

Бывший владелец сумки уж точно был охотником. В полуистлевшей коже хранится костяной стержень-отбойник, истлевшие ремешки, свёрток с готовыми наконечниками, и какие-то заготовки.

Наконечники похожи на наши, хоть и несколько отличаются. Они из кремня и халцедона. Большие – для копий. Один из них мне кажется стеклянным и я с удивлением рассматриваю прекрасную работу из горного хрусталя. Солнечные лучи пронизывают наконечник, придавая ему ещё более необычный облик.

Отдаю наконечники Искре, хоть Твёрдая Рука и считает, что нельзя забирать чужие вещи. Среди заготовок я вижу кусок хрусталя и маленький камешек, вид которого заставляет сердце учащённо забиться.

Это вовсе не камень, а крохотный медный самородок. Размером примерно несколько сантиметров. Он окислившийся и почти чёрного цвета, но это, без сомнения – медь. Я протягиваю его Искре:

– Ты знаешь, где можно найти такие камни?

Женщина держит находку так, словно я вручил ей абсолютную дрянь. Она не понимает моего внезапного интереса к негодному камешку.

– Нет, – произносит она после раздумий. – А зачем он тебе? Это хороший оберег? Своему хозяину он не помог.

Теперь я замечаю, о чём говорит Искра. Немного в стороне из размытого грунта виднеются старые пожелтевшие кости. Владелец сумки никуда отсюда не ушёл.

– Нужен! – пытаюсь донести до женщины, что мне очень важно найти самородки. – Если когда-то увидишь похожие камни, то говори сразу!

– Дай посмотреть! – почти-брат протягивает руку. Он вертит находку и удивлённо спрашивает:

– Зачем тебе такие камни?

– Увидишь, – уклончиво отвечаю. – Если найдёшь много таких, то покажу зачем.

Искра молча изучает самородок. Женщина не знает, для чего можно использовать находку, но она запоминает, как выглядит ценный камешек.

– Нельзя подбирать вещи мертвецов, – говорит Твёрдая Рука. – Их духи могут навредить тебе!

– Я думаю, дух погибшего охотника сам захотел показать нам свои вещи. Мы напоим эти наконечники кровью и духи убитых животных порадуют его в Долине Теней. Он будет рад, если я возьму наконечники с собой!

Полная ерунда, но для Твёрдой Руки звучит убедительно. Мы торжественно прощаемся с духом охотника и оставляем у его скелета кусочек холодного мяса, чтобы задобрить умершего.

Вот и наша прежняя стоянка у подножия гольца, возле которой был убит старый лев. От его трупа почти ничего не осталось. Только череп и несколько крупных костей.

Лук – крайне полезная вещь. Вместо того, чтобы разыскивать оленя или лося, я попросту стреляю парочку гусей. Птицы совершенно непуганы и в охоте на них только один минус – приходится плавать и подбирать добытую дичь, словно хороший охотничий пёс.

Поздней ночью на моём дежурстве Искра не выдерживает и тихонько спрашивает:

– Скажи, а зачем тебе эти камни? Я всё время думаю о них и не могу понять.

– Это очень большая тайна.

– Ты не скажешь… – печально вздыхает женщина.

– Скажу, но только тебе. Никто не должен узнать.

– С кем я могу говорить? – удивляется Искра. – Тут никого нет!

– Обещай, что и потом не скажешь.

– Обещаю.

– Это не камень. Это называется металл. Они бывают разные, но этот – медь.

– Металл, – едва выговаривает Искра непривычное слово. – А для чего он тебе нужен?

– Его можно плавить. Долго греть в каменном очаге и тогда он станет текучим, как кровь. Его можно вылить в любую форму и он застынет, превратившись в то, что мне нужно. Из него можно сделать хороший наконечник для копья или стрелы, и ещё много разных вещей. Тот, кто будет плавить металл, изменит многое. Его племя может стать сильнее, чем другие.

Искра внимательно слушает, но мне кажется, не слишком понимает преимущества металла перед камнем. Впрочем, у меди их не так и много, а вот бронза… Пока это моя заветная мечта. Не знаю, смогу ли я когда-то воплотить её в жизнь.

– Я сохраню тайну, – серьёзно говорит Искра. – Я горжусь тем, что ты разделил её со мной.

– Давай немного отойдём от огня. Я хочу поговорить с тобой.

– Поговорить?

– Да.

Искра с опаской отдаляется от костра. Я думаю, она боится, что я пожалел о разделённой тайне и теперь захочу избавиться от неё. Сажусь так, чтобы видеть спящего почти-брата, и подаю знак Искре сесть рядом со мной.

Женщина как сжатая пружина. Я надеюсь у неё хватит ума не ткнуть меня ножом. Стараюсь быть невозмутимым и спокойно произношу:

– Мы скоро придём к моему племени. Мне придётся говорить о тебе с вождём. Я хочу знать твою тайну. Знать, почему тебя изгнали. Ты обещала рассказать мне.

– Обещала, – Искра немного успокаивается. – Спрашивай.

– Сама расскажи. Только правду.

– Я изменила своему мужчине. Он наказал меня за это.

– Расскажи о жизни с ним. Я хочу понять тебя.

– Поющий Дождь купил меня. Он хороший охотник, но уже немолод. У него было столько женщин, – Искра показывает растопыренные пальцы на руке. – Теперь вот так. – она подгибает один.

– Без тебя их стало четверо.

– Четверо, – Искра какое-то время обдумывает слово. – Когда женщин много, то только одна – Та кто сидит рядом с ним. Остальные подчиняются ей. Таков обычай. Я была последней.

Искра умолкает, но я не тороплю её.

– Крылья Бабочки всегда давала мне худшую работу. Её сыновья выросли, а новых она уже не рожала. А я была крепкая и родила Поющему Дождю хорошего сына. Он был сильный и не болел. Тогда пришёл Создатель Огня и выбрал меня в Матери Кровавого Охотника. Это очень почётно.

– Создатель Огня – это ваш шаман?

– Да.

– А потом?

– Кровавый Охотник вырос. Очень крепкий! Очень злой! Я гордилась, когда отпускали его!

– Так положено по обычаю?

– Да! Женщина кормит его, а потом отпускает найти новую семью. Как настоящего сына.

– А твой настоящий сын?

– Они убили его. Я виновата.

– Почему ты виновата?

– Когда Кровавый Охотник ушёл, Крылья Бабочки совсем обозлилась на меня. Даже если я делала всё правильно, то оказывалось, что всё не так. Мне было плохо. Я никогда не знала такой жизни. Отец меня не обижал. Но он умер, а мать отдала тому, кто принёс больший выкуп. Я не хотела быть женщиной Поющего Дождя. Он был старый.

– Поэтому ты изменила ему?

– Он не слышал меня. Я говорила, что Крылья Бабочки несправедлива, а он отвечал, что я должна её слушаться. Поющий Дождь не вмешивался в женские дела.

Искра зло закусила губу и только через пару минут заговорила снова:

– У Поющего Дождя есть почти-сын, Быстрое Копьё. Он молодой и красивый. Он умеет говорить так, чтобы понравиться женщине.

– Понятно.

– Мне было хорошо с ним. Я раньше не знала, что можно радоваться, когда мужчина берёт тебя. И он меня слышал. Тогда я так думала.

– Твой мужчина застал вас вместе?

– Нет! – Искра сверкает глазами. – Быстрое Копьё рассказал обо мне своему другу. А тот пошёл к Создателю Огня.

– Зачем?

– Поющий Дождь был хороший охотник. Его уважали. Медвежонку захотелось опозорить его.

– У него это получилось.

– Был мужской совет, – произносит Искра. – И охотники решили наказать меня. Та, кто обманула, не заслуживает жалости. Ей больше нельзя доверять. Поющий Дождь взял нож и отрезал мне уши, чтобы я не слушала ничьих слов, а потом отрезал мне нос, чтобы никто из мужчин не подобрал меня. Чтобы каждый знал, кто я такая.

– А твой сын?

– Создатель Огня сказал, что мне нельзя верить. Что я обманула Поющего Дождя и потому моих детей нельзя оставлять в живых. Они могут быть не его крови.

– И твой мужчина убил своего сына?

– Нет. Он не хотел убивать. Но шаман решил за него, и Поющий Дождь не осмелился возражать. Создатель Огня сам вырезал сердце моему ребёнку.

– А как наказали того, кто брал тебя?

– Быстрое Копьё? Никак. Его вины нет. Только я виновата.

– И ты тоже думаешь так?

– Нет! – Искра злится. – Я не думаю так! Он говорил много слов. Говорил, что мы убежим с ним вместе, когда мой сын немного подрастёт… Он лгал! Когда меня лишили лица – Быстрое Копьё просто смотрел. Он ничего не сказал. Не попытался остановить. А когда меня изгоняли, то даже не глянул в мою сторону.

– Мне очень жаль твоего сына.

– Мне тоже, – женщина мрачнеет. – Я очень виновата. Он бы всё равно умер, даже если бы мне разрешили забрать его с собой. Но мне не разрешили.

– Ты права. Он бы не смог выжить. Даже ты сама едва сумела уцелеть.

– С ребёнком трудно. Очень трудно, – Искра долго смотрит на меня. – Ты убил Длинного Клыка. Теперь у тебя больше нет запрета обладать женщиной. Верно?

– Его и не было.

– Я благодарна, что ты не берёшь меня. Когда наши тропы разойдутся, то я не буду носить в себе ребёнка. Мне будет легче.

– Ты хочешь уйти?

– Куда? – Искра печально усмехается. – Разве можно хотеть остаться одной?

– Тогда почему ты говоришь, что наши тропы разойдутся?

– Ты знаешь, что твоё племя не примет такую, как я.

– Не знаю.

– Не примет. Изгнанная никому не нужна. Что ты можешь сказать вождю? Он не сжалится надо мной. Такая, как я, больше не может быть чьей-то женщиной. Никто из охотников меня не возьмёт. Зачем я нужна в племени?

– Я тебя возьму, – неохотно озвучиваю своё непростое решение. – Я сделаю тебя своей женщиной. Иначе Слышащий не захочет принять тебя.

От неожиданности Искра открывает рот. Она просто не знает, что сказать.

– Ты хочешь этого? – удивлённо спрашивает Искра.

– Не знаю, – честно отвечаю. – Сначала я пожалел тебя, а потом ты стала мне другом. Если для того, чтобы ты осталась живой, мне нужно будет взять тебя своей женщиной – я сделаю это. Но только смотри, Искра, если ты опозоришь меня так, как Поющего Дождя, я тебя не прощу. Мне будет очень жаль, но я тебя убью.

– Я не повторю своей ошибки.

– Надеюсь, что так и будет.

– Ты очень удивил меня, – Искра качает головой. – Даже если ты не сможешь убедить вождя, и мне придётся уйти, то я всегда буду гордиться, что шла с тобой по одной тропе.

– Тебе не придётся уходить.

– Хорошо, если бы это было так.

– Твоя тропа – моя тропа! – усмехаюсь. – Я не отпущу тебя бродить в одиночестве.

– Хорошо, что ты не стал есть сердце Длинного Клыка, – произносит женщина. – Он не знает жалости. Ты мог стать похожим на него и прогнать меня. Я была очень рада, когда ты отказался его съесть.

– Зачем тогда уговаривала?

– То, что лучше для меня, не обязательно хорошо тебе. Ты мог стать сильным и храбрым.

– Нет. Я просто мог съесть сердце мёртвого зверя. Оно никак не подействует на меня. Я знаю.

– Подействует. Зря ты не веришь.

Время летит быстро. Пора подбросить дров в костёр и разбудить почти-брата. Наступает его черёд дежурить. Хоть теперь мы с Искрой по очереди бодрствуем вместе с ним. Делая вид, что нам совсем не хочется спать. Я жду не дождусь, когда наконец доберусь к стойбищу и спокойно отосплюсь в своём жилище. Я даже соскучился по Шумящей Воде. А про Жёлтое Дерево не стоит и говорить. Мне не хватает её, но я просто не представляю, как она отреагирует, увидев Искру.