Текст книги "Смерть на выживание или Кто не спрятался - я не виновата! (СИ)"

Автор книги: Валентина Елисеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Но в июле дело понемногу сдвигалось с мертвой точки, клиент зашевелился, в область потек тонкий ручеек туристов, свадьбы начали гулять массово. В эту субботу все автобусы компании работали круглый день, поэтому Вика с утра явилась в офис, чтобы выдать водителям путевые листы, заказ-наряды, заполнить соответствующие журналы выдачи и регистрации и прочая и прочая.

– Василий, твоя утренняя группа уже полностью оплатила заказ, а та, что с обеда начинается, заявила, что платить будет только по факту подачи автобуса под посадку, – инструктировала Вика водителя компании. – Поэтому очень прошу – подайся к ЗАГСу заранее, я подойду туда же с кассовым аппаратом и приму у клиентов деньги.

– Понял, запомнил. Пока не заплатят, будут стоять у ЗАГСа. Как с работой на август – заказы есть?

Вика успокоила, что заказов много, опять на минимальном окладе сидеть не придется. Всё утро она трудилась, аки пчела, а ближе к обеду позвонила брату:

– К дяде Коле в кафе заходил? Костюм панды в магазин отдал?

– Да.

– Голову-то не забыл?

– Викусь, за дурака не держи! Все отдал: и голову, и шкуру с лапами. У хозяев магазина тети Светы вчера сын с велосипеда неудачно упал, руку сломал, они в травмпункт умчались, сейчас извинялись, что вчера с тобой так некрасиво получилось. Деньги за флаеры отдали. Ах, да, еще Игорь деньги за твои вчерашние танцы в кафе оставил, так я тоже забрал.

– Спасибо, Женька, чтоб я без тебя делала. Ты опять на тренировку?

– Да, уже иду. Ты сегодня долго?

– Через два часа заканчиваю у ЗАГСа. Потом заскочу на минуту в офис и домой. Встреть меня у офиса, вместе в магазин зайдем.

– Ок.

Двадцатиместный синий микроавтобус Ивеко своей компании возле единственного ЗАГСа города Вика нашла сразу. Водитель Василий стоял рядом, курил сигарету, двери салона микроавтобуса были открыты, но нарядного народа рядом пока видно не было.

– Где клиенты?

– А я почем знаю? – меланхолично ответил Василий. – Ты диспетчер, ты им и звони.

Вика молча проглотила это высказывание, не став напоминать, что в заказ-наряде все номера телефонов указаны и водитель обязан поддерживать связь с заказчиком. Впрочем, заказчик как раз объявился: к автобусу подошел молодой человек в бордовом костюме, представился братом жениха и оплатил аренду автобуса. Тут и остальной народ подтянулся. Жених с невестой еще фотографировались на ступеньках ЗАГСа, а молодежь уже споро грузила в багажник микроавтобуса позвякивающие ящики. Родители невесты подошли к водителю, приветливо поздоровались с ним и Викой и пошли инспектировать салон.

– Кондиционер включите – жарко! – сразу донесся голос из автобуса.

– Поедем – включу, – невозмутимо ответил Василий.

– А музыка есть?

– Есть.

– А это что?! – вдруг раздалось в глубине автобуса, а потом женский голос завизжал так, что подпрыгнули все гости.

– Вася, ты автобус после первой группы прибирал? – поёжилась Вика, чувствуя грядущие неприятности.

– На кой? Там чисто было.

В дверном проеме нарисовалась мать невесты – злая, как тысяча чертей. Она грозно потрясала кулаком левой руки и траурным венком, зажатом в правой. На погребальном венке красовалась надпись:

«Любимой тёще. Скорбим и помним»

Вика протёрла глаза, но картина не поменялась: разнаряженная мать невесты вопила, как резанная, её новоявленный зять бледнел на глазах, невеста в полуобморочном состоянии повисла на руках свидетеля. Медленно развернувшись к водителю, Вика процедила:

– Вася, я тебя убивать буду... Медленно и с особой жестокостью. Ты что, после утренних похорон ВООБЩЕ салон автобуса не проверил?!!

– Кто ж знал, что они венок забудут, да еще такой, – почесал в затылке водитель.

За спиной Вики раздался сдавленный смешок и знакомый мужской голос произнес:

– Очуметь, такого я раньше не видел. Слушай, у тебя поразительно интересная и насыщенная невероятными событиями жизнь! Вик, вокруг тебя всегда бурлят казусы и катастрофы?

Голос восторженно присвистнул. Вика оглянулась – рядом стоял вчерашний именинник Слава в нарядном костюме и при галстуке, его тёмно-русые волосы были опять красиво уложены, а светло-карие глаза потрясенно распахнуты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты здесь каким боком? – потирая лоб, спросила Вика. У нее жутко разболелась голова, а надо было срочно придумать, как успокоить клиентов. Впрочем, существовал ли способ их успокоить?!

– Жених – мой друг, вчера мой юбилей был совмещен с его мальчишником.

– Тогда срочно спасай друга! – завопила Вика: мать невесты решила, что венок – это розыгрыш от жениха дочери.

Начался бедлам: шум, гам, беготня и попытки всех и вся навести порядок и успокоить разбушевавшихся. Водитель Вася предусмотрительно свалил куда подальше, оставив Вику жалко оправдываться перед толпой разозлённых гостей. До матери невесты наконец донесли известие, что виноват не жених, а халатность шофёра автобуса, и разгневанные родственники жениха и невесты грозно надвинулась на Вику...

– Пришлём в ресторан ящик шампанского в подарок от фирмы в качестве извинения за неприятный инцидент! – сгоряча пообещала Вика, раз пошла такая заваруха.

Её срывающийся умоляющий лепет проигнорировали. Вика медленно отступала от мрачных клиентов, нутром чуя грядущие глобальные неприятности для фирмы в целом и для её диспетчера в частности...

Ситуацию сгладил Слава, схвативший венок и заявивший во всеуслышание:

– Ольга Леонидовна, вы не с той позиции оценили надпись! Никаких «тёщ» в новосозданной семье быть не должно – только «мамы»! А званию «тёща» – светлая память и пусть оно никогда не приживется в вашей семье!

Жених поспешно испросил разрешения звать тещу мамой. Ольга Леонидовна залилась слезами и разрешение дала, стискивая зятя в объятьях и именуя его сыночком. Невеста прослезилась, все лица просветлели. Тут самая чуткая на ухо молодёжь припомнила высказанное обещание насчет шампанского в количестве целого ящика. Гости оживились, еще больше повеселели, самые бойкие закричали жениху:

– Андрюха, лимузин обыскивай – вдруг, и там какой венок забыли!

Под всеобщий смех Вика спрятала злополучный венок за спину и, натужно растягивая губы в улыбке, попятилась подальше от ЗАГСа. В ближайшем ларьке отыскала спрятавшегося Василия и вытолкала его идти работать, а потом медленно поковыляла к офису, нервно передёргиваясь и чувствуя, как неприятно пульсирует кровь в висках. Венок она несла с собой, перевернув его надписью к ногам, и её всю дорогу сопровождали сочувственные взгляды, перебегавшие с бледного лица девушки на символ траура в ее руке.

У дверей офиса топтался Женька. При виде печально осунувшейся сестры с погребальным венком лицо его вытянулось.

– Кто это у вас в мир иной отошел? Неужели босса кондратий обнял? – по-детски непосредственно спросил паренек.

– Типун тебе на язык, это клиенты в автобусе забыли, – отмахнулась венком Вика.

– А чего мрачная такая?

– День тяжелый был. Подожди, я быстро.

В офисе Вика прислонила венок к стене, в электронной копии утреннего заказ-наряда нашла номер телефона заказчика, созвонилась с ним и попросила забрать забытое. Потом отправилась в бухгалтерию, которая тоже работала в субботу, и сказала бухгалтеру:

– Анна Ивановна, закажите на оптовой базе ящик шампанского и оплатите его срочную доставку в ресторан «Атлантис», а сумму алкоголя и доставки вычтите из зарплаты Василия Захарова.

Бухгалтер сдвинула большие очки в роговой оправе на кончик носа и поинтересовалась:

– Что этот кадр опять натворил?

Вика устало опустилась на табуретку у входа и расписала всё действие в лицах.

– Ясно. Увольнять надо, – меланхолично отреагировала бухгалтер и принялась звонить на базу, а Вика пошла к ожидающему ее брату – безумный день закончился, пора было домой.

Рассказ сестры о ее злоключениях Женька воспринял со смехом: подросток не придавал особого значения всяческой похоронной символике и не видел ничего страшного в том, что в свадебном автобусе обнаружился венок на могилу. А вот смешную сторону ситуации паренёк просёк моментом и заливался хохотом, повторяя:

– Ничего себе, совпадение! Это ж надо, чтобы венок с такой надписью именно в руки матери невесты попал! Немудрено заподозрить, что и впрямь розыгрыш. Слушай, Викусь, в последнее время вокруг тебя какие-то символы смерти вертятся: то панда без головы с окровавленной перерубленной шеей, то венки похоронные. Такое впечатление, что судьба шлёт тебе недвусмысленные и мрачные предупреждения. Это я шучу, конечно, но помнишь, еще пару дней назад ты про случай рассказывала? Пришла утром уборщица навеселе и выданный ей боссом плакат, агитирующий за отказ от вредных привычек, вместо курилки на твой кабинет повесила, так ты полдня проработала с надписью на своей двери: «Комната медленной смерти». Если бы я верил в мистику, то у меня бы мороз по коже прошел от такой случайности.

– Я в мистику не верю, – хмуро ответила Вика, беря курс на продовольственный магазин.

– Мистика – это ерунда, а вот сглазили тебя точно. Москвичи, что недавно приезжали, тебя и сглазили: помнишь, ты обронила как-то, что больно мутная группа в заповедник приезжала?

– Еще бы не помнить, очень странная была группа, подозрительная, – вздохнула Вика.

Упомянутая братом компания туристов не понравилась Вике еще в момент оформления заказа на доставку до заповедника. Во-первых, в заповедную зону въезжали только по заранее заказанным пропускам, а тут ни намека на нечто подобное. Во-вторых, когда Вика попробовала созвониться с дирекцией заповедника по данному поводу, ее открыто послали матом, велев не лезть не в свое дело, а доставить группу, куда сказано. В-третьих, все туристы прибывали к ним исключительно московским поездом, который удостаивал провинциальный город своим визитом лишь четыре раза в неделю, а руководители той группы словно ниоткуда нарисовались в центре города в день, когда московский скорый мимо них не проезжал. Предположение, что люди приехали на машинах, имело бы право на существование, если бы в городке Вики любая сколько-нибудь дорогая машина не бросалась бы сразу в глаза. В данном случае ни возле ресторана, где обсуждались условия договора, ни возле офиса, где он подписывался, Вика приметных машин не разглядела. При этом ни в какой гостинице и частном доме отдыха компания руководителей не останавливалась (да, Вика проверяла).

Допустим, богатые москвичи приехали на Жигулях и поселились у знакомых.

А высокомерие и хамство, выказанное туристами при оформлении заказа, вывели бы из себя даже святого. Старшая руководительница группы, сидя напротив Вики в отдельном кабинете самого дорогого ресторана города, пускала клубы табачного дыма ей в лицо, не обращая внимания на пробирающий некурящую Вику кашель и наворачивающиеся на её глаза слёзы. При этом дамочка презрительно цедила условия заказа, рассматривая свой острый, кровавого цвета маникюр и периодически стряхивая пепел с сигары прямо на устилающий пол кабинета ковёр, но маячащий невдалеке официант не решался сделать дамочке замечание. Слова «захолустье цивилизации», «ограниченные, тупоголовые провинциалы», «бестолковая обслуга», «отстойные условия» и прочие привычно слетали с презрительно скривленных губ дамочки, смотрящей на Вику, как на представителя племени неандертальцев, слыхом не слыхавших об интернете, спутниковой связи и комфортных условиях существования нормального человека.

«Клиентов не выбирают и не перевоспитывают. Под них либо подстраиваются, либо теряют», – сто раз успела напомнить себе Вика главную заповедь всего малого бизнеса, вслушиваясь в речи дамочки.

Её попытки внести какие-то разумные поправки в ряд выдвигаемых дамочкой условий вызывали лишь более сильное искривление алых губ, обведенных черной каймой, и более презрительный взгляд ярко накрашенных глаз московской гостьи. В итоге, Вика просто согласилась исполнить все выдвинутые требования, с толикой злорадства пообещав, что исполнит их в точности как прописано в договоре...

– Вика, это важные люди, из Москвы!!! – орал босс, впервые вникнув в детали того заказа.

– Вы так кричите, будто я втихаря переоформила на себя их московские квартиры, – заметила Вика, невинно хлопая ресницами.

– Лучший транспорт, Вика, им надо было предоставить самый лучший транспорт, что есть в нашем захолустье!

– Я им предлагала Ивеко, но мне заявили, что они признают только Мерседесы, а остальное – не машины. И еще снисходительно уточнили, что желательно, чтобы микроавтобус был белого цвета, – пожала плечиками Вика. – И заметьте, я отыскала им двадцатиместный Мерседес, и более того – предпочитаемого ими белого цвета!

– Ты отыскала двадцатипятилетнюю рухлядь!

– Клиент не уточнял возраст авто.

– Вика, в этом авто давным-давно не функционируют кондиционер и телевизор, микрофон работает ужасно, сиденья разломаны, кузов дребезжит, как старая телега!

– Клиент не оговаривал степень работоспособности приборов, только их наличие, а о пыле– и звукоизоляции салона не было сказано ни слова. И повторяю: я предлагала им наш синий Ивеко. Они пожелали белый Мерседес. И они таки поимели белый Мерседес!

– Они поимели? Клиенты утверждают, что это их... хм-мм...

– Каждый волен иметь собственный взгляд на события.

– Они прокричали мне все уши, проехав первый километр! Когда они вернутся в город, то напишут огромные жалобы во все инстанции и нам крышка, Вика, нас замордуют проверками и разорят штрафами!

– О, не беспокойтесь, я лично проверила каждую строчечку свеженького техосмотра, каждую бумажечку, каждую страховочку! Проверяющим будет проще придраться к только что сошедшему с конвейера БМВ, чем к нашему раритетному авто. Кроме того, вы забываете, что сегодня туристы уехали в заповедник. С двумя ночевками. Трое суток в лесу без мобильной связи, интернета, спутникового телевидения и прочих прелестей цивилизации 21 века сильно меняют видение ситуации. А когда, вкусив жидкой овсянки на завтрак, московские гости узнают, что в радиусе тридцати километров от турбазы нет ни одной живой деревни, ни одного работающего магазина, их мировоззрение покачнется. Впрочем, когда они обнаружат, что на окнах их номеров порваны москитные сетки, мировоззрение не просто покачнется, оно перевернется с головы на ноги.

– С ног на голову, ты хотела сказать.

– Нет, я хотела сказать то, что сказала.

– Надеюсь, ты предупредила клиентов, что им надо взять с собой фумигаторы?

Вика притворно задумалась и расстроено всплеснула руками:

– Ой, вы знаете, я так озаботилась поиском белого Мерседеса, что позабыла предупредить! Зато когда послезавтра вечером за ними приедет автобус, они встретят его, как лауреата премии «Лучший автобус мира», зуб даю! И не надо беспокоиться о жалобах – клиент будет счастлив, очень счастлив!

– Стерва, ты, Беднохвалова. И завистница.

– Было бы чему завидовать, и вообще – услуга оказана в полном объеме и в полном соответствии с подписанным сторонами договором, второй зуб даю! – отмахнулась тогда Вика, а теперь припомнила, что действительно именно со дня отъезда той мутной группы ее начали преследовать неприятности.

– Жалобы они тогда не написали, ни одной, – сказала она брату.

– Так это ж хорошо.

– Это странно для таких людей, – возразила Вика.

– Я и говорю: сглазили тебя и сочли себя отомщёнными. Продукты в магазине выбираю я – неизвестно, как твоя испорченная карма может повлиять на такое невинное занятие, как поход в супермаркет, – хмыкнул Женька, пропуская сестру в двери магазина.

Глава 4. Один за всех и все за одного.

Она почувствовала спиной чужой сверлящий взгляд возле ящиков с фруктами. Резко обернувшись, Вика наткнулась на змеиную улыбочку той самой дамочки, что возглавляла группу москвичей, приезжавших в заповедник. Что москвичка забыла в их захолустье, да ещё так далеко от центра города? Дамочка злобно ухмыльнулась прямо в лицо пораженной Вики и ядовито прошипела:

– До скорой встречи, детка! Ты ещё узнаешь, с кем связалась!

Вика застыла на месте, пока её не дёрнул за руку брат:

– Эй, Викусь, ты чего над яблоками медитируешь?

– Это она, – как во сне сказала Вика.

– Кто? – недоуменно уточнил Женька.

Вика моргнула, огляделась по сторонам, даже пробежалась по небольшому магазину, но дамочки-москвички не обнаружила – та словно в воду канула.

– Черноволосую женщину с ярким макияжем и в черном платье видел? Она рядом с нами стояла, – обратилась Вика к брату.

– Костлявая, в плаще и с косой? – хохотнул Женька, но под паникующим взглядом сестры серьезно ответил: – Викусь, не было никого рядом с нами. Вообще никто близко не проходил! Слушай, с тобой всё в порядке? Бледная ты, как смерть.

– Не надо про смерть! – отчего-то передёрнулась Вика, зябко поёживаясь. – Пошли скорее домой, ты же толковал, что тебе сочинение какое-то к понедельнику написать надо.

– Да, а то мне русистка так и влепит тройку в годовые оценки, а мне хотелось бы остаться хорошистом. Одна тройка – это не круто, а всё из-за дурацкого «дистанционного обучения»! Хорошо хоть позволили после отмены карантина в школу походить и оценки исправить, пока у одиннадцатых классов консультации и экзамены идут.

– Ты не кричи об этом на всех углах, не факт, что учителям официально разрешили подобное, – одёрнула брата Вика, – доставишь своим длинным языком проблем школе. Какая тема сочинения?

– Сочинение для какого-то конкурса надо, я в нём добровольно-принудительно участвую для исправления отметки. Там нужна муть про то, что вещи живут собственной жизнью и имеют собственное представление о происходящем вокруг них, читала такие рассказы?

– Нет, но предчувствую, что скоро прочитаю, – вздохнула Вика. Непросто заменять мать современному российскому школьнику!

Дом встретил их тишиной, россыпями песка на паласе в неприбранной прихожей и горой немытой с утра посуды на кухне. Настя не показалась на шум появления сестры и брата, но её обувь у двери имелась в полном составе, так что девочка точно была дома. Выкладывая продукты в холодильник, усталая Вика прикидывала, что покоя она дождётся нескоро: надо и брату помочь, и с сестрой серьёзно поговорить. Женька тем временем обозрел непочатый край работы по уборке дома, включил водонагреватель и крикнул в двери большой комнаты:

– Насть, если ты еще не определилась с ВУЗом, то очень рекомендую пойти в институт криминальных элементов – из тебя выйдет идеальный преступник!

– Чего это? – раздалось в ответ гнусавое бурчание.

– Ты не оставляешь ни малейших следов своей деятельности, – хохотнул неунывающий Женька, принимаясь за мытьё посуды.

Вика громко хлопнула дверцей холодильника и решительно направилась в комнату, где в кресле сидела Настя, хмуро смотря в окно. Она явно долго лила слёзы перед их приходом, поэтому глаза её опухли, нос покраснел, а голос приобрёл заметную гнусавость. При виде старшей сестры Настя воинственно насупилась, ожидая законного нагоняя за вчерашнюю неявку к месту подработки.

– Рассказывай, – вполне миролюбиво попросила Вика, морально уставшая за два дня до такой степени, что на полноценный скандал сил никак не хватало, да и толку в скандале и нравоучениях? Ровным счётом никакого толка, это Вика давно усвоить успела, помыкавшись с родными своими подростками последние пять лет.

– Нечего рассказывать, – прогундела сестра и отвернулась.

– Ага, я так и вижу. Правда, что с Кириллом своим поссорилась? Из-за чего?

– На выпускной с ним не пойду, так он заявил, что с Людкой тогда пойдёт, что не намерен весь праздничный вечер один в углу куковать, – зло выпалила Настя, подтягивая согнутые в коленях ноги к груди, обхватывая их руками и глубже утопая в кресле.

– Та-аак... а Людка – это кто?

– Из десятого класса белобрысая такая девчонка. Кирилл нашёл девушку, у которой парня нет, раз я идти на выпускной отказываюсь.

– А почему ты отказываешься с имеющимся у тебя парнем на выпускной идти? – постаралась разобраться в логике происходящего Вика. Кирилл был одноклассником Насти, и они встречались с девятого класса.

На глаза сестры навернулись крупные слёзы и потекли по щекам. Она уткнулась в колени головой и молчала, время от времени шумно всхлипывая. Вика подождала, помолчала, потом тронула сестру на плечо. Настя дёрнулась, скидывая её ладонь и не говоря ни слова.

– Насть, что произошло? – тихо спросила Вика. – Ты часом не беременна?!

От такого предположения Настя перестала всхлипывать и подняла голову, уставившись на старшую сестру огромными изумленными глазами, потом закричала:

– Ты меня совсем идиоткой считаешь, да?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Нет, вовсе нет, просто случается всякое, – зачастила Вика под гневным взглядом сестры.

– Я не беременна! С Кириллом разругалась не из-за этого! Я просто никак не могу пойти на выпускной, а он не хочет его пропускать, говорит, что школьный выпускной бывает всего раз в жизни, что потом не наверстаешь! И один, без спутницы, идти не хочет тоже!

Вика мысленно признала, что позицию Кирилла можно понять, а вот желание сестры пропустить такой знаменательный праздник понять было сложно: последнего звонка у неё фактически не было, аттестаты им вручали в кабинете директора, по очереди, без торжественных речей, в строго назначенное время. Словом, теперь, когда сняли карантинные ограничения, было бы здорово собраться всем вместе и нормально попрощаться со школой и учителями.

– Объясни, с чего ты вдруг решила не идти на выпускной? Ты же месяц себе платье сама шила, кружевом и стразами его украшала, помнишь, как долго мы к нему туфли бирюзового цвета искали? – мягко заговорила Вика.

Настя мечтала всех затмить на выпускном и действительно много сил и времени вложила в платье, ведь на покупку чего-то подобного у них просто не было денег: те платья, что нравились в магазинах Насте, стоили как неплохой телевизор, а уговорить её обойтись более скромным вариантом не представлялось возможным.

Некрасиво шмыгнув носом, Настя постаралась сдержать всхлипы, потом вытащила из кармана джинсов мятую-перемятую и явно залитую слезами записку. Протянула бумажку сестре и вновь уткнулась головой в колени. Вика развернула листок, ожидая увидеть там самые невероятные поводы для слёз – от диагностики у сестры коронавируса, до директорского запрета на подход к школе на пушечный выстрел из-за какой-нибудь шалости.

Она не угадала – это было постановление родительского комитета их класса, в котором указывалось время и место проведения выпускного, а также та сумма денег, которую нужно сдать в начале следующей недели... Вмиг ослабевшие руки Вики чуть не выронили напечатанную на принтере записку.

– Они совсем с ума сошли? На эти деньги можно свадьбу справить! – ахнула Вика.

– Все согласились! ВСЕ! И все идут! – заплакала Настя. – Все хотят, чтобы всё было на высшем уровне: и ресторан, и аниматоры, и диджей, и подарки учителям, и подарок школе, и украшение зала, и учителей пригласить за стол за наш счёт и... и...

Голос Насти прервался, она уткнулась лицом в колени. Вика растеряно крутила в руках злосчастный листок, совершенно не представляя, где можно раздобыть такую сумму, а главное – как её потом вернуть. Она единственный работающий член семьи, а Насте ещё в институт поступать надо, это тоже требует денег, которых не насобираешь раздачей флаеров. Сестру было откровенно жаль, но что делать Вика не представляла, после карантина их финансовое положение было настолько плохо, что Вика втихаря оформила кредитную карту, намереваясь снять с неё тысяч шесть-семь сестре на выпускной, выдав их за свою премию. Ха, она была наивной, рассчитывая на семь тысяч! Впрочем, учитывая намерение пригласить всех учителей за счёт класса и то, что в классе всего пятнадцать человек, а учителей примерно столько же... Учитывая аниматоров, подарки и всё прочее...

«Да, я была наивной, а денег взять негде – если я столько сниму с кредитки, то мне потом лишь на панели эти деньги отрабатывать», – призналась себе Вика, прекрасно понимая теперь, почему сестра сразу отказалась идти на выпускной, даже не переговорив предварительно с ней. Несмотря на своё тщеславие и желание всегда быть в центре внимания, Настя была разумной девушкой, умела считать и знала, сколько они тратят на ведение своего нехитрого хозяйства в месяц, так что порядок суммы в записке восприняла верно, сразу осознав её неподъёмность для их семьи.

– Извини за флаеры, – виновато пробубнила Настя, не поднимая головы. – Я в таком виде вчера днём после ругани с Кириллом была, что никак не могла на улицу выйти и к чужим людям на работу явиться.

– Да бог с ними, с флаерами. Давай-ка бери себя в руки и помогай Женьке порядок на кухне наводить – слезами горю не поможешь.

В двери комнаты просунулась вихрастая голова Женьки, наверняка внимательно подслушивавшего их разговор:

– Настюх, фею-крёстную тебе срочно искать надо, она всем бедным Золушкам помогает на бал съездить!

В брата полетела маленькая подушка, лежавшая на подголовнике кресла, и парень со смехом скрылся в кухне.

– Себе фея-крёстного найди, чтоб сочинение за тебя написал! – рявкнула Настя, утирая слёзы.

– Мне его Викуся напишет, у неё талант, а ты иди помогай мне посуду за тебя мыть. Один за всех и все за одного! Вик, бросай свою контору, начинай юмористические рассказы писать – дело будет выгодней, чем с капризными клиентами переговоры вести и за чужие косяки ответ держать, – откликнулся Женька.

Потерев непрерывно нывшие виски, Вика отправилась накрывать на стол. Вынырнувшая из глубин кресла Настя бросилась помогать, то роняя слезинку, то виновато поглядывая на сестру, которой из-за неё вчера досталось больше обычного – Женька рассказал Насте про злоключения их старшей сестры. А после позднего обеда маленькое семейство собралось вместе, ломая голову над нестандартным сочинением, заданным младшему члену семьи: необычная жизнь вещей на примере самого обыденного объекта – тема не из лёгких.

– В моё время таких глупых конкурсов не проводили, – недовольно ворчала Настя, словно закончила седьмой класс не четыре года тому назад, а минимум сорок. – О чём нам написать? О том, что столовая ложка следит за нами по ночам и обдумывает наше зверское убийство с помощью набора вилок?!

– Не бойся ложки, бойся вилки: один удар – четыре дырки, – продекламировал Женька известный детский стишок и тут же печально вздохнул, сведя брови в тщетном усилии придумать хоть какой-то сюжет для рассказа.

– Проще писать о том, что тебе хорошо известно, а про убийства столовыми приборами лично мне ничего неизвестно, – отмела Вика Настину идею.

– Ага, тебе много известно про вал бумаг при оформлении пассажирской перевозки и про старые автобусы, что доживают свой век в нашей глуши, – хмыкнула Настя.

Вика замерла, смотря на сестру пустыми глазами. Настя поёжилась и отодвинулась, недоумённо поднимая брови и ворча:

– Иногда у тебя такой взгляд бесовский, что не по себе становится!

Не расслышав сестру, Вика воскликнула:

– Точно! Я придумала! Женька, записывай, будет тебе четвёрка в четверти!

Радостная, что смогла помочь хотя бы брату в решении его проблемы, Вика взялась диктовать рассказ, прерываемая смешками и поправками, вносимыми Настей и Женькой. В итоге в тетради семиклассника появился текст следующего содержания:

Необычайная жизнь вещей.

Я родился на заводе в Италии стандартным грузовым фургоном марки Ивеко 35С12VH. Вместе со мной родились мои братья и сёстры, и все мы честно начали нашу трудовую жизнь как грузовые фургоны, колеся просторы Италии.

Но в жизни всегда есть место неожиданностям: меня купили русские бизнесмены и увезли к себе в Россию. Там мой кузов распилили, раскромсали, врезали окна, добавили двери, наставили сидений – и стал я автобусом для перевозки рабочих. Странные эти русские: зачем покупать и затем кромсать грузовой фургон, если можно сразу купить микроавтобус? У нас на заводе такие делали, я точно помню! Увы, русская душа – это полные потёмки для итальянского фургона, словом, стал я возить рабочих. Что сказать по этому поводу? Люди, конечно, легче грузов, но существенно шумнее их! Правда, был бонус: мыли меня чаще!

Прошло лет пять и меня снова купили, и вновь русские! Когда из меня выкинули все сиденья, я решил, что меня опять переделают в грузовой фургон и, честно молвить, обрадовался. Не угадал. Новый пол, мягкие кресла, кондиционер, телевизор, занавесочки на окнах, смена простого белого цвета кузова на приметный ярко-синий – и вот он новый я: микроавтобус класса «турист»! Задаваться вопросом, почему бы не купить готового «туриста» я уже не стал – видно, в России так не принято. Что ж, их дело.

И вот последние три года каждый раз, когда я просыпаюсь, я с тревогой прислушиваюсь к себе: что ещё во мне изменилось?! А в последнее время у меня появилась мечта, что приделают мне большие серебристые крылья и буду я летать, как те стальные птицы, что иногда мелькают в небе надо мной, – вдруг их тоже делают из грузовых фургонов?

Ведь русские простых путей не ищут...

– Мне нравится, – постановила Настя, и это было высокой похвалой – она редко поднимала свою оценку вещей выше уровней «нормально» и «сойдёт».

– Шедевр, – похвалил Женька. – Викуся, ты гений.

– Угу, – кивнула Вика, вновь потирая виски – голова разболелась невероятно. – Жень, таблетку пенталгина дай, а то голова раскалывается, сил нет!

– Еще бы, столько нервов тебе издёргали в последние дни. Насть, воды с кухни притащи.

В руки Вики впихнули таблетку и стакан с водой. Проглотив болеутоляющее, Вика прилегла на диван, пережидая приступ внезапной мигрени, но боль не желала отступать. Вторая таблетка тоже не помогла – голова кружилась всё сильнее, в висках стреляло, в затылке натужно пульсировала кровь. Связь с реальностью начала истончаться: Вике мерещились какие-то шорохи и потусторонние скрипы, перед глазами стала сгущаться мгла.

– Женька, скорую вызывай!!! – услышала Вика истошный вопль сестры и потеряла сознание.

Глава 5. Контрабандой на тот свет.

Она бесплотным духом парила над собственным неподвижным телом, над которым суетились работники скорой помощи в стандартной голубой спецформе. Вике было плохо видно, что именно делают с её телом, но потом её погрузили на носилки и понесли в машину, а рядом побежала заплаканная Настя с толстым пакетом в руках, из которого нелепо торчали Викины домашние тапочки. Бледный Женька открывал и придерживал двери, а потом остался стоять на пороге, крикнув вдогонку сестре:

– Ты сразу позвони, Настюх, как в больницу приедете!

На лицо Вики в машине скорой помощи нацепили кислородную маску, к руке подсоединили капельницу, а потом Вику словно затянуло в водоворот, из которого никак не выбраться. Перед ней засиял призрачный коридор, мир вокруг заволокло темнотой, но через миг он взорвался красками...