Текст книги "Те странные пути... (СИ)"
Автор книги: Ульяна Каршева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
– И не только! – заявила Сиринга. – Рубус меня очень любит! Это что же будет, если он меня прижмёт к дереву, а на мне – тряпочки?!
Волчица подозрительно хрюкнула на это возражение, но поскольку хрюкнула в сторону, Сиринга к ней претензий не имела.
Далее. Во-вторых, нижнее бельё – это негигиенично!
– Вот возьми мыльнянку, например, – сказала неугомонная Сиринга и для подтверждения своих слов дотянулась до высокого цветка с бледно-розовыми лепестками, растерев затем последние в мокрых ладонях, чтобы вызвать небольшую пену, – отмыть кожу можно. Отмыть волосы – тоже. А как быть с бельём? И что – стирать всякий раз? И сколько дней носить можно? Это же ужас! На-ка, возьми!
Она раздала подругам по несколько стеблей мыльнянки. Женщины быстро намылились её цветами, сидя в просторной ванне, а потом теми же стеблями отмыли друг дружке спину. Волосы промывали, окуная головы в воду.
– Девочки, а у вас в мире помада есть? – решилась спросить Ксения.
– Есть! – обрадовалась Сиринга. – В деревне видела, как девки человеческие красятся. А у вас тоже красятся? А кто у вас помаду делает? Маги или колдуны? А румяна есть? А подводка бывает стрелки под глазами делать?
– А ты не красишься? – не удержалась Ксения.
Сиринга сложила губки слегка выпяченным бантиком, а потом улыбнулась.
– Ну? Нужна мне помада?
Подруги вынуждены были подтвердить, что красиво очерченным алым губам женщины-эльфа помада не нужна.
Когда все вышли из воды и принялись сушиться, вытираясь одеждой же, Ксения улыбнулась: если изящная фигурка Сиринги формами была на зависть кукле Барби, то сухощавая фигура Метты говорила о какой-то неуловимой принадлежности к спорту – узковатые бёдра и широкие плечи, но при том – поразительная грация. Волчица словно плыла в пространстве, хотя и была способна, как убедилась Ксения, на резкое движение.
Когда она снова надела бельё, Сиринга подошла к ней и задумчиво сказала, приглядываясь к лифчику:
– А было бы интересно подшутить над Рубусом!
Хохотали так, что слышали эхо!
И только чуть позже Ксения напугалась: а если б кто услышал их? Лишь потом вспомнила, что её предсказание было о хорошем пути, и успокоилась.
Слегка подсушенные волосы расчесали деревянными гребнями. Причём Ксения с трудом: вымыла-то их без шампуня – и впервые поняла, что густые волосы – это не всегда хорошо. Правда, сохли быстро. Уже счастье. Женщины предложили Ксении назад идти босой и не надевать сапог, пока ободранные мозоли не подсохнут. Тем более что обмотку она сполоснула. И, хоть отжала сильно, но ведь сырая.
"Правильно! – сказала Адри. – А у костра посидишь – и обмотки свои подсушишь, и заклинание скажу на быстрое заживление. Ну, и травок собери по дороге..."
Только ступив на тропку от бассейна к месту стоянки, Ксения вздохнула: нет, как бы там ни было, но чистой идти гораздо легче. Как будто смыла с себя не только грязь.
Шли назад – Сиринга и Ксения собирали съедобные травы, причём женщина-эльф показала ей одно интересное растение, чьи мелкие, но длинные клубни напоминали морковь, правда, белую. Корней набрали достаточно, чтобы запечь в костре. Ксения заметила: о деревне говорили, мечтали о деревенской еде, но старательно делали запасы. Привычка охотницы и воина к любым тяготам походов?
К приходу мужчин с добычей костёр уже не только пылал – в углях запекались белые клубни, а в двух шлемах закипала вода.
Сиринга беспечно сказала, что ужин сварит Рубус. Поэтому все три женщины уселись чуть подальше от костра. Пока солнце садилось и свет ещё позволял, они с огромным интересом исследовали дамскую сумочку Ксении. Та ещё пожалела, что в тот, как говорится, злосчастный день взяла не сумку, а именно сумочку. Уж очень, оказалось, мало в неё входило любопытного для женщин этого мира. Правда, содержимого и этой сумочки хватило для вдумчивого изучения и охов-ахов – даже от многоопытной Адри. В общем, озвучивания эмоций хватило ещё и для того, чтобы со стороны костра на женщин завистливо, хоть и снисходительно, посматривали и мужчины. Помаду и туалетную воду нюхали почти профессионально. Волчица – недолго, морщась, осторожно и с каким-то явным неодобрением. Женщина-эльф – с недоумением, а потом, словно жалея, что приходится говорить нечто неприятное, сказала:
– Была я однажды у алхимика. Вот так и пахло. А я люблю запах роз и мальв. Они тяжелей запаха твоей помады, но легче этой странной душистой воды.
Но подаркам – двум малюсеньким зеркальцам – обрадовались обе. Одно Ксения получила, сняв крышку с коробочки из-под теней. Второе было вделано в стенку сумочки. Только и предупредила, чтобы хранили зеркальца, оберегая от влаги.
"Себе-то хоть оставила?" – забеспокоилась Адри.
– Оставила, – прошептала Ксения, пока подруги любовались интересным видом в крохотные зеркальца. – Ещё два.
"Покажи себя, – велела старуха и вздохнула. – Знать бы раньше – попросила б на нижнее бельё поглядеть!"
Ксения вынула небольшую косметичку – зеркальце здесь служило одной из сторон кошелька. И заглянула. Хм. Похудела. Или осунулась? Волосы, кажется, потемнели. Зато небольшие глаза под дугами тёмных бровей стали, кажется, ярче – светло-голубые. Прямой нос очень напряжённый – ну, это понятно: она и правда, постоянно в напряжении. Пока в опасности. Зато губы, как Сиринге, выпячивать не надо. И так упрямые.
"Ишь, – печально сказала Адри. – Глазища какие... Прямо в душу смотрят".
Ксения вгляделась в отражение и пожала плечами. Ничего особенного. У Сиринги вон какие большие и красивые!
Рубус подошёл к готовке ответственно: он не стал варить горячее, а запёк в глине и углях рыбу и каких-то речных зверьков, похожих на больших крыс, которых мужчины поймали прямо в подводных норах. Так что вода в шлемах осталась для травяного чая.
Сели вокруг костра. И как-то так получилось, что Ксения оказалась рядом с Корвусом. А поскольку плащ он накинул на себя, она тут же примостилась рядышком, под его краем, вплотную прижавшись к мужчине. Помнила, какой он горячий. А тут... Хоть и подсохла, но быстро остыла, пока сидела. Замёрзла. Под плащом же – красота!.. Правда, Корвус как-то странно покосился – сверху вниз, что неожиданно ей понравилось.
Во время трапезы лишь одно происшествие Ксению удивило. Всё-таки об эльфах она думала как-то... Ну... А эти... Сиринга уселась на колени сидящего Рубуса и принялась кормить его кусочками, в промежутках между поеданием страстно целуясь с ним. Мори только брови поднял, типа: "Ну, это же эльфы! Что с них возьмёшь?" Волчица фыркнула разок и больше не смотрела в сторону целующихся, деловито и сосредоточенно уделив всё внимание еде. Ксения в чём-то её понимала, с трудом держа свою жадность в узде: есть хотелось так, как этой парочке – целоваться. Корвус помалкивал. Только когда эльфы вдруг резко сорвались с места и сбежали в какие-то кусты, сглотнул и тут же сунул в рот кусок мяса, явно притворяясь, что хочет есть.
Вернулись эльфы из кустов ещё более голодные, чем раньше, – так показалось Ксении. Правда, никто из спутников им не сделал никакого замечания, когда они снова накинулись на мясо и на печёные клубни, не переставая при этом торопливо и жадно целоваться – так, словно встретились лишь на пару мгновений – и скоро расставаться.
Поели быстро и начали собираться в путь-дорогу.
Ноги Ксении после заклинания Адри выглядели вполне прилично. Обмотки высохли на камне, обогреваемом магическим огнём, так что Ксения села на другой камень и принялась обматывать ноги так, чтобы трофейные сапоги не болтались на них и не доводили до новых мозолей.
– Я... помогу, – сказали над нею.
Она подняла глаза. Корвус, почему-то очень напряжённый, смотрел на неё и явно ждал ответа. Ксения удержала новое движение пожать плечами и только сказала:
– Буду очень благодарна.
"Он с ума сошёл!" – поразилась Адри.
Ксения чуть не выпалила: "В каком смысле?! У вас – что? Не помогают женщинам, если есть возможность?" Еле остановилась. Корвус присел перед ней и быстро обмотал ногу, после чего надел на неё сапог. Посмотрел прямо в глаза Ксении и взялся за другой. Посидел немного, словно забыв, как это делается, и снова взялся за обмотку. У неё мурашки по телу: как он нежно дотрагивался до её ног, как тепло было от его суховатых пальцев, бережно касающихся кожи.
Ксения машинально посмотрела на спутников. Удивилась. Рубус с Сирингой, обнявшись, смотрели на них с какой-то грустью. Волчица – чуть не возмущённо. Маг Мори – с тяжёлой задумчивостью.
Встав и притопнув ногами, чтобы удостовериться, что сапоги облегают удобно, Ксения признательно сказала:
– Спасибо, Корвус!
Он кивнул без тени улыбки и отвернулся к своему узлу.
Когда все были готовы к новому этапу пути, Ксения вдруг оглянулась. Валуны...
– Подождите! – велела она неожиданно для себя.
Спутники остановились, выжидательно глядя. Ксения быстро подошла к затушенному кострищу и подняла несколько угольков. Приблизилась к валунам, под которыми был сложен костёр, погладила их и чуть не бегом отправилась к спутникам. Они было начали поворачиваться, чтобы пойти вниз, но она снова остановила их всё тем же повелительным:
– Подождите!
И никто не осмелился возражать. Все сообразили, что Ксения снова "видит". А она подошла к каждому из них и вынула оружие каждого из ножен. Именно так: вытащила меч Корвуса и снова вложила его на место. Точно так же поступила с мечами Метты и кинжалами остальных. Она будто проверяла, готовы ли они к бою. Насторожившись, все немедленно проверили и другое своё оружие: Метта – нож, эльфы – количество стрел в колчанах и натяжение тетивы на своих луках. А Корвус спросил:
– Но ведь недавно ты пророчила, что путь свободен?
– Это было на тот момент, – рассеянно сказала Ксения, опустившись на корточки и быстро складывая нарванную только что траву, угольки и несколько камней в одну кучу.
– То есть сейчас дорога уже опасна? – серьёзно спросила Метта.
– Нет, дорога всё ещё свободна, – покачала головой Ксения, проводя пальцем и деля полученную кучку на две рассыпавшиеся в стороны части. – Что-то будет в деревне, куда нам надо идти. Но эта опасность не очень страшная. Всё оружие, которое у нас есть, легко справится с нею.
Она посмотрела на валуны – и снова, как в первый раз, в пояс поклонилась им.
Спутники, немного успокоенные предсказанием, поневоле выстроились в цепочку: путь между камнями и валунами был очень узок, – начали спуск к равнине перед горой.
Жаль, спросить Адри нельзя. Улучив мгновение, Ксения потянула за руку Сирингу, за которой шла, чтобы та оглянулась, и осторожно прошептала:
– Почему все так странно восприняли помощь Корвуса?
– У наших мужчин есть обычай, идущий из тьмы времени, – смирив свой звонкий голосок, откликнулась женщина-эльф, – если мужчина помогает тебе, дотрагиваясь до ног, до кожи, он признаётся, что ты ему очень нравишься.
– Но почему Метта...
– Корвус – подданный князя Гавилана. Он должен охранять тебя, насколько я поняла твою историю, и привести в целости и сохранности в крепость. Личные чувства не должны быть выше этого служения.
"Эльфушка права, – вздохнула Адри. – Корвус дышит к тебе теплом. Он идёт против воли князя. Не попал бы в опалу..."
"Блин, ну и ситуация! Тристан и Изольда отдыхают! – в сердцах подумала Ксения. А потом обрадовалась: – И спрашивать не надо! Корвус не женат!.. Но как же тогда думать о возвращении домой? – сникла она. – Если я здесь... – Она прикусила губу. – Если я здесь своё сердце оставлю? Но как и оставаться, если я привычна к своему миру?"
Не оборачиваясь, Сиринга поинтересовалась:
– Ксения, а в своём мире ты тоже умела предсказывать?
– Не помню такого, – вздохнула она.
Но монотонный спуск, который, как она прикинула, должен был растянуться на несколько часов и ввести их в деревню всё-таки уже в темноте, заставил снова мыслями оглянуться на прошлое. А ведь было – поняла она. Были заморочки, на которые она не обращала внимания, но все они оказывались из области пророчества. Правда, по мелочи. Правда, только на себя саму и на мужа. На бывшего мужа.
Вот он уходит из дома и бросает:
– Буду на даче клиента всю ночь.
Она кивает: работают в одной фирме – бывали прецеденты. Но в ушах вдруг начинает звучать печально звенящий голосок Новеллы Матвеевой: "И если ты уходил к другой иль просто был неизвестно где..." И чем бы ни занималась Ксения, она продолжала слышать одни и те же строки, хотя знает всю песенку наизусть.
Неужели это была подсказка, что она владеет пророческим даром?
А если погадать целенаправленно? О том, что будет с нею в этом мире? Например, о том, сумеет ли она убедить князя Гавилана, что необязательно ей быть рабыней? Что никуда она не денется от него, и знания Адри останутся в его владениях? Или и здесь на себя гадать, как слышала она о таком в своём мире?
Смутные воспоминания заставили насторожиться. Когда-то давным-давно она видела фильм, очень старый – тоже о князе, только о русском. Пришли к нему однажды зодчие и предложили поставить ему такие хоромы, что прекрасней не будет в целом мире. Он согласился. А когда дворец был построен, велел убить зодчих. Объяснил: не хочет, чтобы кому-то другому они поставили ещё более прекрасный дворец.
А если и в этом мире так? Знания ценны настолько, что князь не останавливается ни перед чем, желая завладеть следующей преемницей? Нет, не хочется думать об этом сейчас. Особенно, когда она уже твёрдо знает, что Корвус к ней "неровно дышит".
Хочется думать о нём. Таком сильном и тёплом. И страшиться за него. Неужели он вступится за неё перед князем? А не сочтёт ли Гавилан такое поведение своего подданного бунтом? Может, поэтому Метта смотрит так на неё? И на Корвуса? Как на обречённого?
"Не хочу думать и об этом! – с отчаянием подумала Ксения. – Потому что получается, что Корвусу будет плохо из-за меня!"
Между тем дорога под ногами становилась всё неприметней. Уже впереди спутники замедляли шаг, видимо, тоже сразу не видя, куда ставить ногу. Правда, вскоре впереди процессии встала Метта – и путники задвигались быстрей. Чем ближе к равнине, тем слышней становились звуки со всех сторон. Если раньше, на горе, Ксения слышала редкие и робкие птичьи голоса, а сверху клёкот хищных птиц, то сейчас она различала оживлённый громкий стрекот цикад или сверчков, перекличку птиц – воздух теперь просто загустел от их звучания.
Да и местность сменилась. Если раньше было много валунов и приходилось идти по каменистым поверхностям с нанесённой на них землёй, то теперь почва была жёсткой из-за переплетения трав и множества кустов. Ксении повезло, что шла предпоследней: впереди идущие успевали утоптать тропинку для неё.
– Подождите, – подняла руку Метта. – Впереди холм. Не там ли деревня?
– Да, именно там, – подтвердила Ксения и удивилась: откуда она знает? Но слова, сорвавшиеся с языка, уже произнесены, и, как ни странно, им поверили.
– Я помню, – сказал вставший за её спиной Корвус. – Всё правильно. Мы спустились с той стороны горы Тёмных Туманов, где внизу располагается деревня. Но если демоны-последыши в ней, мы здорово влипли.
Все вопросительно оглянулись на Ксению. Она попыталась вспомнить ощущения, с какими предсказывала, но настроиться на нужную волну не сумела. "Или рядом нет того что помогало мне предсказывать, – подумалось. – Сначала были великаны на берегу подземного озера. Потом – валуны вокруг нашего костра. А здесь – ничего".
– У меня больше никаких видений, – призналась она, понимая, что от неё ждут ответа.
– Значит, будем придерживаться того, что было ранее, – заключил Корвус. – Нам было подсказано, что оружие всё же придётся обнажить. Так что будем начеку.
Ближе к холму, за которым предполагалась увидеть деревню, Метта первой увидела главное, что подтвердило слова Корвуса.
– Там дым!
Остановились все.
Присмотревшись, Ксения встревожилась: чёрные потоки дыма рваными космами вздымались в чистое от туч тёмно-синее небо.
– Сожгли, – дрогнувшим голосом проговорил Мори и оглянулся на Ксению. – Ты уверена, что нам туда нужно?
– Вы же маг! – отчаянно сказала она. – Вы должны понимать: я человек из другого мира, который в вашем – всего два дня и только-только начал обнаруживать в себе какие-то способности. И вы меня спрашиваете об уверенности? Если хотите, можете не идти. Я пойду туда сама. Меня позвали, и я дойду до того, кто звал.
– Позвали? – повторил Мори. – Ты не говорила об этом. Ты сказала – нас ждут там. Но если так, то мы идём с тобой до конца.
И Метта снова встала в начале небольшой вереницы путников, ведя их к горящей деревне. Даже не оборачиваясь в звериную форму, она легко определяла следы, так что вскоре путники начали получать информацию от неё.
– Здесь прошли демоны-последыши. Забрали несколько человек – живыми. Целый отряд демонов. Забранных увезли на телегах.
– Куда ведут следы? – спросил воин. – В деревню?
– От деревни. Наверное, демоны-последыши бросились за беглецами и настигли их здесь. Но... Здесь только следы мужчин-крестьян. Женскими не пахнет. Детьми тоже.
– Они не берут женщин, – тоненьким от переживаний голоском вставила Сиринга. – Детей им тоже не надо. Мужчины, наверное, хотели увести последышей от деревни. Но попались сами.
Узел Корвуса разделили на части, и Ксения взяла груз, что побольше. Остальное забрал Мори, который теперь держался ближе к ней. Зато Корвус шёл на пару с Меттой. Кажется, теперь главными в их группе становились не просто следопыты, но воины. Эльфы шли сразу за ним, а "гражданские" плелись в самом конце.
В долгом пути они обогнули холм – и всё ещё горящая деревня оказалась перед ними, как на ладони. Путники застыли.
– Горит, – повторил Мори видимое всем. – Значит, последышей быть здесь уже не должно. Ксения, есть что предсказать?
– Нет. Но мне надо дойти до деревни, – упрямо сказала она.
"И что ты там потеряла?" – проворчала Адри.
Ближе к деревне появились небольшие поля – наверное, крестьяне выращивали на них зерновые или какие-нибудь овощи. Поля и правда были маленькими, как огородики на дачах, которые видела Ксения. Окружены они были кустарником и плохо закреплёнными заборами. Между ними, видные даже в темноте вились межевые тропинки. Когда странники подкрались к первому полю и приникли к забору, стало заметно, что дома подожжены недавно. Пламени в чёрном дыму почти не видно, зато жар от горящих домов доносило страшнейший, и он даже на расстоянии обжигал и не давал дышать. Ксения давно уткнула нос в рукав рубахи, как и остальные а вот Мори успел глотнуть едкого дыму и закашлялся, несмотря на испуганно замахавших на него спутников. Но треск горящего дерева так грохотал, что Ксения не сомневалась: кашля мага никто не услышит.
К ней самой склонился Корвус, краем плаща закрывший лицо до глаз.
– Куда идти?
– Пока на центральную улицу деревни. Там видно будет, – напряжённо и тревожно ответила она, боясь, не подставила ли она всех своих спутников страшной участи стать воинами верховного демона.
– Сумеешь держать кинжал?
– Да, сумею.
– Тогда идём. Метта, веди на деревенскую улицу!
Они обошли последние дома деревни и перешагнули догорающую изгородь. По обеим сторонам улицы дома горели неравномерно, как будто их подожгли разбросанно.
"Кто ж меня зовёт? – обеспокоенно думала Ксения, всматриваясь то в один дом, то в другой, а мысли о предсказании уже перебивали другие: – Жили-жили спокойно, нет – нашёлся какой-то засранец, которому заноза в заднице жить мешает! Ну, хочется завоеваний – воюй, но зачем жечь? Зачем уничтожать мирных жителей?! Ой, что-то не то говорю... – И вдруг похолодела от страшной мысли: – А если то, что у меня было, – не предсказание свыше? Если меня зовут сюда эти самые демоны? А я из-за этого веду в ловушку и всех наших?!"
"Пока идём, – встревоженно подсказала Адри, – ты, Ксения, проговаривай-ка заклинания от голодного огня. Мож, хоть пару домов успеешь спасти!"
Метта чуть отошла от центральной дороги, разболтанной после дождей и проехавших по ней телег и осторожно проверяла дома – наверное, искала тех, кто, может, сейчас кричит или стонет в домах или во дворах.
То же сделал и Корвус. Он шёл так близко к домам, что Ксения испугалась, как бы пламя, с рёвом мотающееся по домам обеих улиц, не вспыхнуло на нём самом. Эльфы вместе с магом Мори жались к середине дороги, причём маг покорно держал в руках отданные ему вещи, а эльфы медленно и насторожённо шли спинами к нему, держа наготове луки.
Ксения резко дёрнулась, прервав на полуслове заклинание "от голодного огня". Ей показалось, что от дома, мимо которого она проходит сейчас, послышался какой-то звук, который даже в грохоте пожара совершенно отличался и от треска пожираемого дерева, и от гудения самого огня, не дававшего услышать спутника в нескольких шагах от него. Она взглянула: Корвус слишком далеко, чтобы услышать её крик, да и кричать ли? Страшно. А вдруг на этот крик прибегут не те, кто нужен? Ладно, она взялась за кинжалы, надо самой подойти, насколько можно близко, а потом уже можно вопить, что есть силы.
"Ты куда?! – поразилась старуха Адри. – Никому не скажешь, что ли? Кричи Корвусу – пусть сам поглядит!"
– Некогда, – пробормотала Ксения, прекрасно понимая, что уж старуха-то её расслышит даже в самом страшном гуле. Закрываясь от полыхающего жара, задыхаясь в горячем воздухе, она медленно подходила к одному из домов – точней даже, к одному из дворов – от дома уже ничего не осталось. Лишь огромный костёр бесновался на руинах крестьянского дома, жадно сжирая всё подряд.
– ... ения!!
Она оглянулась на зов, ничего не понимая. Старуха было заворчала, но замолкла. К Ксении изо всех сил бежали Корвус с Меттой и оба эльфа. Маг Мори остался стоять на дороге, прижимая к себе скудный скарб... Она даже шагнула бегущим навстречу, но в следующий миг её ударили в спину, а потом, по инерции обернувшуюся, по лицу. Перед глазами вспыхнул новый, призрачно-белый огонь... А потом она упала во тьму.
9.
Первое, что она сделала: вдохнула смрадный чад – и страшно раскашлялась, хрипя и раздирая горло, в которое не попадало ни глотка воздуха.
Первое, что увидела, открыв глаза, – чёрный дым, сквозь который мгновенно отсвечивали языки пламени, дым такой плотный, что она могла потрогать его стремительно клубящиеся облака.
Пока хрипло откашливалась, начал возвращаться слух. И ей показалось, что она попала в ад: вокруг неё громко плакали дети, рыдали и вопили женщины – и все их голоса вплетались в голодный рёв пламени и треск пожираемого огнём дерева.
Потом вернулись ощущения, и она поняла, что лежит на земле. Твёрдой земле – похоже, что утоптанной. Задыхаясь от кашля и нехватки воздуха, она, наконец, сумела поднять руку и снова приложить к носу рукав рубашки. Затем смогла напрячься и села.
В кошмарном дыму ад продолжал двигаться и кричать, и ей пришлось забиться в какой-то угол, где кто-то уже лежал. Кашляя, плача от этого раздирающего внутренности кашля, плача от едкого дыма, который лез в глаза, она пыталась сообразить, что же происходит. И начала исследовать ближайшее окружение. Мокрыми больными глазами, которые никак не желали показывать то, что хотелось увидеть, она всматривалась в лежащего рядом, – и не видела. Поэтому осторожно положила руку на тело, пытаясь хотя бы понять, живо ли оно. Пальцы наткнулись на шею, тонкую и нежную... В первый момент Ксения оцепенела от ужаса. Она решила, что рядом лежит мёртвая Сиринга. Но в пальцы еле толкнулось. Живая!..
"Живая, живая, – нетерпеливо сказала старуха Адри. – Только не Сиринга!"
Уверенная, что в этом звуковом аду, где она сама своего голоса не услышит и только Адри откликнется ей, Ксения тут же тревожно спросила, показалось – шёпотом, ведь голоса почти не осталось:
– А что с ней?
"Дыму наглоталась, вот-вот помрёт, если свежего воздуха не получит".
– Адри, а где мы?
"Демоны-последыши всех женщин и детей в погреб дома загнали и собираются сжечь... – Адри помолчала и с тоской добавила: – Уже жгут..."
– Что ж ты меня не предупредила?
"Так последыши из этого дома приманку сделали! Помнишь, как ты услышала что-то? Они куклу магическую сделали да ею плач детский усилили, а я тоже не сразу поняла!.. – В голосе Адри послышалось невероятное – почти рыдание: – Прости меня, Ксения, прости, что из-за меня ты тут..."
– Но ведь за нами побежали Корвус и Метта!
"Среди тех двоих, что тебя ударили, был демон-маг! Что им против него?! Он им глаза отвёл – они и побежали в другую сторону! Прости меня, Ксения, прости!"
– Заткнись, – сквозь зубы процедила та и подвинулась ближе к умирающей девушке. Подняла край её матерчатой юбки и с громадным усилием – так ослабела! – порезала её на части. Кинжалы-то у неё и не подумали отобрать. Тряпочку положила ей на нос и рот. С первыми осознанными движениями совсем пришла в себя.
Теперь она знала судьбу спутников: их, наверное, погнали в другую сторону от погреба, куда и мужчин из деревни, а там, скорее всего, окружат и сделают из них демонов-оборотней.
– А много их, последышей?
"Четверо только, двое тебя брали, а ещё двое здесь стояли, да быстро ушли. Вот из тех двоих маг-оборотень был, очень сильный".
– Он сможет Мори глаза отвести?
"Ох, про Мори-то я и забыла! – запричитала Адри. – Он же вдалеке стоял! Может, и увидел, что глаза отводят. Маг же! Только вот... Сможет ли он один противостоять-то последышам?!"
Убедившись, что тряпочка еле видно колыхается на лице неизвестной девушки, Ксения попробовала встать. Только выпрямилась, как какая-то женщина, быстро ходившая из угла в угол, чуть не сбила её с ног.
А тут ещё дым на секунды разошёлся, и Ксения немного дальше увидела, что погреб – на высоту человеческого роста каменный, а дальше – дерево, что на земляном полу уже лежат несколько человек: кто-то – скорчившись, а кто-то – уже бессильно разбросав руки, а среди них – и маленькие фигурки.
– Адри, если нас уже жгут, – пробормотала она, часто и мелко дыша от ярости и прижимая к лицу свою кисть, – значит, нас не сторожат?
"Да что нам с этого... Помираем ведь уже".
– Напомни мне стукнуть тебя, когда выберемся! – рявкнула Ксения, и несколько женщин рядом притихли, кажется, старательно всматриваясь в дымные клубы.
А Ксения, пытаясь забыть о брезгливости, оторвала от юбки девушки ещё лоскут, сунула его в рот – напитать слюной, а потом положила его на нос. Подышала, уверяясь, что сможет пару секунд дышать, не прижимая. Снова осмотрелась: кое-кто из тех, кто был рядом, тоже прижимали к лицам тряпки.
Голоса постепенно затихали, и не из-за её выкрика: женщины ложились на землю, стараясь уловить хоть толику воздуха. А кто-то уже терял сознание... Часто дыша, Ксения чувствовала, как сумасшедше колотиться сердце.
"Да ложись ты на пол! – слезливо закричала Адри. – Задохнёшься!"
Ксения яростно вскинула кулаки, всем телом вытянувшись стрелой к невидимому в дыме потолку.
– Тучи грозовые, тучи – странники! Соберитесь надо мной! Да столкнитесь надо мной! Пусть грохочет гром рычащий! Пусть сольётся дождь кипящий! Я сзываю вас, ветра! Вихри, ураганы! Разметайте все преграды над моею головой! Пусть срывает крыши над моею головой! Чтобы было разгуляться, непогода, нам с тобой! Бури, силу собирайте! Над деревней поиграйте! Разрешаю вам гулять, крыши и дома сбивать! Ты, огонь, иди по следу! И того найди, кто предал! Кто лишил меня свободы! Заманил сюда, под своды! И сожги ты эту нелюдь! – И, переведя дух, из последних сил крикнула: – Быть тому, как я сказала! Быть тому сейчас и здесь!
Когда она закончила, сама не понимая, откуда брала энергичные и яркие слова, которые словно рождались прямо на языке, слетая с него легко и уверенно, в погребе несколько мгновений даже молчали – разве что продолжали, всхлипывая, плакать те, кто испугался требовательного крика Ксении, да кашлять никто не переставал. И молчали дальше, не веря, вслушиваясь, как огненный рёв стихает, становится слабым, а потом с шорохом явно куда-то уходит.
А потом, когда дым слоями начал медленно опускаться на землю, когда одновременно с этим странным спуском в погребе начало неотвратимо темнеть, над головами женщин и детей раздался странный шелест. В отличие от уходящего огня, он нарастал. Он словно налетал и тут же уходил куда-то в сторону.
Ксения, без сомнений ожидавшая результата, сразу поняла, что происходит.
Уже в кромешной темноте она скомандовала:
– Бабы! Держимся за подпорки! Сейчас дом разметёт!
"Что за заклинание ты читала?" – с какой-то даже робостью спросила Адри.
– Заклинание магии моего мира, – с вызовом ответила Ксения, вернувшись в свой угол, к девушке, которая всё ещё лежала неподвижно.
"Прабабушка, значит, говоришь, у тебя ведьмой была", – уже как-то задумчиво сказала старуха и вздохнула.
А Ксения села на колени и попыталась понять, дышит ли лежащая девушка. Одновременно она оглядывалась на темноту, в которой торопливо ползали, ходили, перекликались, звали детей – и продолжали плакать. А над головой затрещало, засвистело – и уже все находящиеся в погребе бросились к стенам, окликая друг друга в безумной надежде, что они все выживут.
Ксения не обращала внимания на них. Дым всасывался в землю – она видела это, посадив на пол, рядом с собой, магический огонёк.
Сейчас всё её внимание было направлено на неподвижную девушку. Она похлопывала её по щекам, встряхивала за плечи, накладывала ладони на лицо и на сердце, но та не откликалась, хотя Ксения было твёрдо уверена, что она не умирает. Вконец обозлённая, она спросила:
– Адри, что с ней? Почему она не приходит в себя?!
Последний вопрос совпал с грохотом наверху. В погребе все затихли так, будто в нём никого не осталось. Ксения подняла глаза и с невольной усмешкой сказала:
– Всё, дома нет. Сейчас ветер будет ломать доски погреба. То есть пола. Как только пола не будет, ветер утихомирится, и все мы выйдем. Ну, Адри, так почему она не приходит в себя? Надышалась дыма и отравилась?
"На что она тебе вообще сдалась?" – проворчала старуха с явным облегчением, что не погибнет в сгоревшем погребе.
– Всё больше убеждаюсь, что меня валуны отправили сюда из-за неё, – серьёзно сказала Ксения.
"Это те, которым ты кланялась у костра?" – заинтересовалась старуха и замолчала.
