Текст книги "Те странные пути... (СИ)"
Автор книги: Ульяна Каршева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Тьма, которая ударила в голову, полностью лишила её любых ощущений.
Сколько это продолжалось – неизвестно, но вскоре она вынырнула на свет Божий. К сожалению, ни говорить, ни тем более встать на ноги не сумела. Да и реальность перед глазами проскальзывала так, что Ксения видела лишь её обрывки и снова впадала в странное оцепенение.
Вот она на руках кого-то сильного. Судя по покачиванию, её несут. Странное имя – Корвус. Наверное, это тот мужчина, который дал своему князю клятву вернуть в крепость странную женщину из другого мира и заставить её принять свою судьбу.
Откуда она так уверенно знает о клятве? Сердце ли его об этом простучало?
Она снова открывает глаза и чувствует, как по её щеке скользнуло что-то сухое и бархатное. Смотрит вверх, а перед полузакрытыми глазами – листья, листья...
Они в том самом лесу, до которого им идти два часа.
Ручей. Её опускают на густые травы возле беззаботно журчащего ручья и заставляют выпить воды. Она не видит, но получает впечатление, что вокруг неё много народу, из-за которого ей не хочется открывать глаза, потому что это множество давит на неё. И вода льётся из насильно раскрытого рта, потому что глотать она не может.
Потом опять несут... И с каждым разом, как откроет глаза, вокруг заметно темней. И прохладней... А потом вдруг стало тепло. Причём с одного бока. Не в силах повернуть глаза, а тем более – голову, она краем сознания понимает: лежит у костра. И слушает, как шепчутся двое.
– Семела, а что ж ты раньше ничего не умела? Или ты пряталась? А почему?
– Да не... Я и впрямь не умела. Да вот Ксения меня спасла из погреба, вытащила, а как я на ноги встала, вдруг и почувствовала в себе что-то...
– Вон как бывает. А меня сразу определили – бабка по отцовской линии была сильная да во мне и разглядела, когда я совсем махонькой была, что по роду быть мне ведьмой. Ну, так и стала. Семела, а ведь поговаривали, что у тебя в роду тоже кто-то был? Семья-то ваша чужая в нашей деревне. Говорили – издалека пришли, да так пришлыми и остались. Сколько помню – семья ваша всё из других мест и невест брала, и женихов...
– Давно всё это было. Узнать мне не пришлось.
– Да-а... Твоим старшим не повезло – ладно, хоть ты жива осталась, да и детишки соседские к тебе так и липнут. Возьмёшь ли их?
– Куда денусь? Возьму.
– О чём шепчемся?
– Мори, ты вот скажи нам, необразованным, а чем ведьма-то от мага отличается? Ведь вроде и ты к стихиям обращаешься, но почему ж тогда магом прозываешься?
– Мы чаще набираем свою силу заранее, прежде чем использовать её. Или заранее готовим пути, чтобы вызвать её или того, кто ею управляет. Так нас учат.
– То-то ты весь амулетами да талисманами обвешанный...
– Есть такое, – слышно было, как усмехается маг. Но объясняет обстоятельно. – Ещё отличка есть: мы, маги, видим, как идёт внутренняя сила стихии. А ведьмы видят саму стихию. Ну и главное... Чтоб использовать талисманы, нужно уметь направлять собранную силу. А вы – сама стихия. Только подумали, только слово для вызова создали – стихия уже стремится к вам на помощь.
– А что... Ведьма ведь тоже пользуется всякими оберегами. Значит, и она магией заниматься может?
– Почему нет? Я тоже иной раз могу ведьминские штучки взять за основу. Работа сродственная, так почему не опробовать новенькое...
– А вот ты скажи нам, Мори...
И разговор снова уехал в сторону... А потом в темноте её снова несли, уклоняясь от веток, которые время от времени всё же проезжались по её лицу и телу. Шли быстро. И она в полусознании вспомнила, что лучшее передвижение – ночью, безопасней... За эту ночь её передавали с рук на руки несколько раз. Остановились на привал лишь однажды, и то – костра не зажигали. Её попробовали напоить – не получилось, как и в первый раз.
– Семела, Корвус только что ушёл...
– И что?
– Ты сильней меня, хоть и необученная. Не разглядишь, что с Ксенией?
– Если и разгляжу – пойму ли?.. Не знаю. А мага нашего спросить?
– Вот ведь... А я и не подумала – а он же говорил, что видит... Пойду-ка за ним сбегаю. В прошлый раз он сказал, что устала она. Да ведь молчит, как камень.
– Болтушка ты, Чара. А муж твой где?
– С мужиками сидит. Они там думают, где остановиться, как в крепости будем.
– И надумали?
– Корвус сказал, крестьяне уходят далеко за крепость, ближе к зелёным землям.
– Чара, это не маг ли к мужикам подошёл?
– Ой, сбегаю сейчас!..
Шевеление, словно тень, возносящаяся к чёрным ветвям деревьев. Топоток торопливых ног по шелестящим листьям. Движение поблизости.
– Ксения... – еле уловимым шёпотом прямо в ухо. – Знаю, что слышишь, хоть пошевелиться не можешь. Ты не бойся. Это пройдёт у тебя скоро. Знаю-знаю, о чём спросить хочешь. Про то, отчего ты вот так слегла. Ксения, прости меня, дуру... Не подумала, что позволила тебе, неподготовленной, вот так сразу пропустить столько сил через себя. Сломалась ты. Придётся Корвусу твоему нести тебя до самой крепости, да и там полежишь, пока на ноги не встанешь. Всё... Не говорю больше. Метта здесь где-то бродит, сторожит. Да и маг наш с Чарой сюда идут...
Так хотелось сказать, что ей всё равно, кто идёт да зачем... Усталость существовала где-то внутри, словно... устала душа. И только слова "Корвус твой" будто ласково погладили по голове.
Мгновения пустоты и покачивающихся волн тьмы.
– ... Ну и потом... – Маг задумался и поднял бровь. – Если она только недавно раскрылась в личной магии, которая передаётся по роду, последних событий для неё было слишком много. И она слишком часто использовала родовую магию. Пропустила через себя слишком много сил. Физическая оболочка Ксении перенапряглась. И, небось, каждая косточка сейчас у неё ноет. Ей просто надо отдохнуть.
– Ишь ты, как, – почтительно сказала Чара. И после паузы спросила: – А не очнись, значит, родовая сила в Ксении, и мне бы такой силы не видать?
– Ты права, Чара. Именно так и было бы. И ты осталась бы ведьмой с домашними поделками для своих деревенских.
– Мори, а она теперь всегда так будет? – вступил в разговор жёсткий женский голос. – Ну, если с силами переиграет?
– Что ты, Метта. Скорее, это её закалит. Но оправляться сейчас ей и правда придётся длительное время.
Отдых закончился, и обоз снова тронулся в путь-дорогу. А Ксения снова лежала на руках Корвуса. Сознание постепенно восстанавливалось, но ни видеть, ни говорить она не могла. Как не могла и шевельнуться.
К утру, когда солнце встало над лесом, остановились и с такой радостью запалили костры, что даже Ксения прочувствовала счастье людей, вынужденных скитаться без тепла и горячего... Но сама продолжала то и дело впадать в небытие. Только Адри могла распознать, когда она приходит в сознание, и втихаря делиться информацией, что происходит в обозе и вокруг.
А происходило, оказывается, всякое.
В один из моментов небытия Ксении путешественники напоролись на последышей. В лесу-то их не боялись, помня, что демоны-оборотни не любят леса, и забыли, что надо бы быть поосторожней, переходя из одного леса в другой. А переход оказался довольно просторным. По лугам пошли, выйдя из одного леса.
Адри-то сразу сообразила, что навстречу повеяло вражьей силой. Но побоялась себя выдать. А потом испугалась, как бы во время столкновения не погибли дети. К ним она и правда сильно привязалась за последние часы, пока они цеплялись за её подол и за руки. И тогда она придумала хитрость: начала намекать Чаре, что впереди что-то странное и непостижимое, а что – не разобрать. Теперь испугалась Чара и бросилась к магу Мори.
Успела-таки предупредить. Едва мужчинам был дан приказ расхватать с телеги оружие, как навстречу из-за кустов посыпались оборотни-последыши. Те тоже не ожидали, что наткнутся на довольно большой отряд крестьян, в составе которого есть несколько военных. Корвус принял на себя командование мужиками, и с последышами, благо было их всего семеро, справились на раз.
А Адри-Семела решилась в следующий раз говорить Чаре напрямую, что чувствует вражье, но не говорить точно, что это может быть. Пусть Чара сразу бежит к магу Мори, а тот – напрямую к Корвусу.
Только Адри отшепталась, как к костру с лежащей рядом Ксенией подошёл Корвус. И та убежала к своим деткам.
Воин тяжело сел рядом с Ксенией.
– Ещё два дня – и мы дома, – медлительно сказал он. – Ты, наверное, думаешь, почему ещё два дня, ведь раньше было обещано – всего два. А теперь добавили третий. Я виноват. Крестьяне думали идти напрямую к крепости, а я напомнил, что князь удерживает оборону от демонов-оборотней. Придётся обойти крепость, чтобы без потерь попасть в неё. А пока отдыхаем. Спи, Ксения.
Она почувствовала, что он вытянулся рядом с нею, а потом жёсткой ладонью за живот придвинул её к себе, на плащ, которым укрылся сам и укрыл её. И было время вяло подумать, так чего же хочет этот мужчина, который должен доставить её и который вроде как признался в симпатии к ней. А потом даже вяло думать стало тяжело, хотелось крепко спать в тепле, которым щедро делился с нею Корвус.
За эти двое суток больше ничего не случилось.
Разве что Ксения похудела страшно. Под конец путешествия она уже могла пить воду, но немного. Могла открывать глаза, но человеку, который бы хотел, чтобы она видела его, приходилось вставать перед её неподвижными глазами...
Обходили крепость, как и хотели, ночью. Видели вспышки – рассказывала Адри-Семела: с крепости сбрасывали на демонов-оборотней горящую смолу. Командующий демонов явно не торопился лезть в самый ад, предпочитая брать крепость и её защитников измором, – это уже сказал Корвус. Потому и с крепостных стен действовали не очень активно, тоже предпочитая дожидаться, когда противник перейдёт в наступление или выдохнется и уйдёт.
Прошли под боковыми стенами крепости, которые охранялись оберегами крепостных магов, – Ксения бы очень удивилась, не будь в таком состоянии, узнав, что в крепости магов чуть ли не целый взвод. А так она просто приняла это к сведению.
Их встретили на подходе и открыли каменные двери.
В подземном туннеле Ксения качалась на руках Корвуса, полуприкрытыми глазами глядя на мелькающие яркие факельные огни, которые несли те, кто их сопровождал во двор крепости. Мерное движение, несмотря на всполохи факельных огней, снова заставило её закрыть глаза и забыться.
... Открыла глаза, почувствовав прикосновение ко лбу чего-то холодного, металлического. В ярко освещённом помещении она увидела склонившегося над нею Шилоха, который только-только отнял руки, оставив у неё на лбу... Они что – спятили? Надевать ей тот самый обруч на голову?.. И устало закрыла глаза – свет давил.
В следующий раз она открыла глаза и ничего не поняла. Где она? Или сейчас и правда ночь, а потому в помещении нет света. Пришлось плотно закрыть веки и ждать, пока хоть кто-то объяснит ей, где она и что произошло.
Как ни странно, оказалась права.
Наступило утро. Перед тяжело открытыми глазами она увидела Шилоха. Старый маг сидел на краешке – её топчана? Или кровати?
– Проснулась, – удовлетворённо сказал он. – Так, милая, начинаем тебя выводить из этого состояния. Говорить можешь?
Она только бесстрастно смотрела на него. И сама поразилась, мысленно озвучив: смотрела на него!
– Как она? – спросили со стороны, и Ксения проводила глазами подошедшую Адри-Семелу, которая тут же присела перед её ложем.
– Скоро заговорит, – успокаивающе сказал Шилох. – Сейчас наговорёнными травками напоим, а там посмотрим, что с нею и долго ли это продлится.
Издалека послышался детский смех и возня. Ксения заморгала. А правда, где же она? Быстрей бы ушёл старик Шилох – хоть Адри объяснила бы, что именно происходит!
– Её надо перенести, – распорядился Шилох.
И вот тут Ксении захотелось кричать от возмущения, что голос не работает и она не может задать ни единого вопроса: к месту её "возлежания" подошёл Рэд – муж Чары!
Он заботливо и осторожно поднял её с ложа и в самом деле перенёс на более мягкую кровать. После чего немедленно ушёл, ворча, что Шилох очень хитрый. К ней, опущенной, кажется, на пуховую перину, приблизилась Адри и ободряюще кивнула.
– Потом, ладно? – скороговоркой сказала она. – Как только выпьешь укрепляющее снадобье, посижу с тобой и всё расскажу. А пока – прости, надо детей угомонить.
Шилох оказался не таким уж глубоким стариком. Он сумел сделать то, чего не знали ни маг Мори, ни сама Адри. Через несколько часов Ксения уже могла сидеть, подпёртая довольно жёсткими подушками и с ложечки пить новое снадобье. При всём при том наблюдая за детьми, которые играли с какими-то предметами прямо перед нею, на полу. Странно, но, видимо, изумление дало ей какие-то ещё силы, потому что она сумела перевести взгляд на Адри и прохрипеть:
– Где...
Адри, сидевшая на краешке её постели, вздохнула:
– Ну, наконец-то! Мы в башне Шилоха – точней, в той её части, которую он занимает. Она находится подальше от крепостных стен, так что мы в безопасности. Деревенские уже ушли. Остались только мы и Чара с мужем.
Она, как поняла Ксения, специально замолчала, чтобы "больная" сумела усвоить эту информацию, прежде чем услышать остальное. А Ксения со слабым интересом оглядывала помещение, в котором находилась, благо теперь могла двигать глазами.
Громадное, каменное. Ширмами разгорожено, видимо, на небольшие комнатки. Кроме ширм, есть небольшие деревянные дверцы, к которым спускаются пара-тройка ступеней. В центре помещения стол и громоздкие стулья вокруг него, чуть поодаль – наверное, камин, возле – пара кресел. Две стены – стеллажи с толстенными книгами, громоздкими деревянными шкатулками, свитками и вазочками с перьями. Рядом с одним из стеллажей – ещё один дощатый стол, больше похожий на верстак какого-то столяра – длинный, узковатый. На нём каких только нет странных сосудов!.. "Видимо, – решила Ксения, – это стол Шилоха для лабораторных работ по магии..."
И вздрогнула, когда в помещении появилась Чара. Она тащила целую кучу скатанных ковров, как определилось издалека, но при виде сидящей Ксении так обрадовалась, что бросила их на пол и побежала к ней – присесть рядом на кровати и радостно спросить:
– Ну, что? Ты уже пришла в себя? А нас Шилох устроил вон там, – она кивнула на дверцу в стене. – Там так пусто! Но просторно! Еды здесь мало, но она есть. Шилох обещал научить меня кое-чему. Вот!
Она так по-детски радовалась своей и мужа временной благоустроенности, что Ксении стало стыдно за свои мысли: "Ушла бы ты, Чара, куда-нибудь! Адри мне хоть что-то расскажет, пока тебя нет!"
Но и Адри не терпелось поговорить, так что она поторопила Чару:
– Ты давай-ка побыстрей со своими коврами! Беги – вытряхай! Вернётся Шилох – задаст тебе, что ничего не делаешь! А я немного посижу с Ксенией, пока она всё не допьёт, а потом помогу тебе.
Чара рассмеялась от радости и потрепала Ксению по руке, после чего побежала к брошенным коврам и, с усилием подняв их, нырнула в другую низенькую дверцу.
– С нами ещё маг Мори, – продолжила рассказ Адри. – Эльфы сразу ушли присоединиться к воинам крепости. Здесь и свои эльфы есть – вот они и обрадовалась, что в одиночестве не будут.
– Метта...
– Здесь отряд волков-оборотней. Велели тебе передать свою благодарность за Метту. Они все думали, что она погибла. Метта обещала навещать тебя.
Адри огляделась вокруг, присмотрелась к детям, которые увлечённо что-то разглядывали, а потом слегка наклонилась к Ксении и вполголоса сказала:
– Корвус сообщил князю, что у Чары прорезались сильные способности, и деревенской ведьме тоже примерили мой обруч. Но она ничего не почувствовала, хотя Корвус рассказал, как Чара сильно проявила свой дар. Надели обруч и тебе. Князь решил, что ты вообще потеряла магические способности, но надеется, что ты выздоровеешь и попробуешь снова надеть обруч. Хотя Шилох... – Адри прикусила губу. – Шилох считает, что ты больше колдовать не сумеешь. Он сказал об этом Гавилану. Князь пообещал: если ты и в самом деле потеряла свои способности, он тебя отпустит вместе с очередной партией беженцев.
– А если...
Адри опустила глаза, и Ксения не договорила.
– Корв...
– Он ушёл с князем, потому что он своё задание выполнил.
– Помоги...
– Лечь? – засуетилась Адри, обнимая Ксению за плечи и осторожно опуская её на подушки. – Полежи, полежи. Быстрей в себя придёшь.
Она встала с кровати и пошла было к узкому столу, но остановилась и повернулась:
– Ксения, не переживай... – Она тяжко вздохнула. – Эти мужчины – все одно к одному: что из простых, что – богатого и знатного рода. И не бойся. Меня, кажется, собираются оставить в крепости – ты останешься со мной. Я упрошу Шилоха.
Она всё-таки отошла к столу и принялась прибираться на нём.
Мысль первая: она, Ксения, оказалась всё же всего лишь заданием для Корвуса. Почему же он так заботился о ней? Или это тоже входило в его план? Ну, чтобы она добровольно шла с ним в крепость? И что? Теперь князь снова и снова будет пробовать ей бесполезный обруч?.. И возвращалась к первоначальному: значит, вот как... Значит, он был с нею ласков лишь для того, чтобы она шла за ним покорно, как овечка? Делаш! Значит, он из тех людей, для которых дело важней всего?! А значит, игра с женщиной для него – лишь ступень к выполнению задания?
Мысль вторая – при виде того, как Адри прячет от неё глаза. Адри будет намертво молчать о себе. Поэтому она даже с ней говорить не хочет о том, чтобы открыться перед Гавиланом. Ей стыдно, но она промолчит. И её можно понять... Вкусив нормальной человеческой жизни, почувствовав себя нужной детям – почти семье, Адри ни за что не откажется возможности быть человеком.
Слёзы болезненной слабости и обиды на всех хлынули сами по себе.
Мысль третья: вот как! Значит, её отправят из крепости?
Когда она отревелась, обида перевоплотилась в злость: если способности и остались, она никому не продемонстрирует их! Пусть её отправляют, куда хотят! Она потеряла маленькую надежду! "Кстати, не забыть бы снова спросить у Адри, есть ли в их мире настоящие козлы, кроме мужчин!" Она так надеялась, что нужна кому-то не только как рабыня с ярким, сильным колдовским даром или способностями! Фиг с ними! Пусть! Уж в деревне-то она сумеет прижиться, если ей придётся в этом мире доживать до конца своих дней!
– Ты что это? – испугалась Адри, подбежав. – Почему ты плачешь? Тебе больно? Или ты боишься, что у тебя ведьминского дара не осталось? Он должен остаться!
– Не хочу...
Она напряглась и сумела отвернуться – лицом к каменной стене.
Игравшие на полу Тилл с сестрёнкой оглянулись и подбежали к кровати.
– Ксения! Ксения! Не плачь! Смотри, какие у нас игрушки!
Они совали ей за плечо что-то странное, сшитое из тряпок, а она тряслась от плача и боялась, что не сумеет сдержаться и начнёт рыдать.
За спиной что-то стукнуло. Кто-то поспешно простучал подкованной обувью к ней. Детские голоса смолкли, а встревоженный голос Шилоха прямо над ухом спросил:
– Что случилось? Тебе нельзя плакать!
Она сквозь слёзы чуть не расхохоталась: ещё и плакать нельзя! Ещё не рабыня, а они управляют ею и её эмоциями? Но тёплая старческая ладонь легла ей на голову, и, удивлённая силищей старого мага, Ксения вскоре не только успокоилась, но и заснула.
Дни летели в спокойном соблюдении жёсткого расписания, в результате которого Ксения сумела снова вернуться в нормальное состояние: она ходила и даже бегала вместе с детьми Адри, начала есть и пить. Худоба, которая поразила её саму, когда она только-только встала с кровати, постепенно начала пропадать. Много не поешь в почти осаждённой крепости, но и скелетом она больше не выглядела. Во всяком случае, так надеялась, глядя на себя в огромное зеркало рядом с входной дверью в главное помещение комнат Шилоха.
Кстати, кажется, Шилох решил, что среди друзей ей будет лучше. Он послал Чару за всеми, кто был с Ксенией в походе.
Откликнулись все – и Сиринга с Рубусом, и маг Мори, и Метта. Ксении устроили настоящий вечер воспоминаний, а также рассказов о том, как их встретили в крепости.
Сиринга с воодушевлением болтала, какие боевые луки им дали в крепости взамен обычных, охотничьих. Рубус, довольный, перечислял своих друзей, среди которых оказалось пять-шесть знакомцев по мирной жизни. Маг Мори стал помощником Шилоха и сейчас разбирал его библиотеку, так как крепостные маги вместе с охраной постоянно сидели на крепостных стенах, отбивая редкие атаки демонов-оборотней... Ксения думала, что Метта хоть пару слов скажет о том, как её встретили сослуживцы, как ей обрадовались. Но волчица молчала, мрачно глядя в пол. Ксения решила, что Метта переживает из-за кого-нибудь из друзей – может, кто-то погиб. И не стала приставать к ней с расспросами.
Но, когда Сиринга заспорила с Рэдом, тоже пришедшим на встречу с друзьями по путешествию, отвлекая всех на себя, Ксения не выдержала:
– Метта, что случилось?
Волчица подняла хмурые глаза и негромко сказала:
– А то сама не знаешь.
– Нет, не знаю, – стараясь говорить вполголоса, откликнулась Ксения.
Метта глянула на неё (Ксения чуть истерически не рассмеялась – волком!) исподлобья и недоверчиво спросила:
– Разве тебе о Корвусе ничего не говорили?
– Нет, – резко ответила она. – О нём я слышать ничего не хочу!
Волчица пожала плечами и уставилась в пол. Но тут уже не смогла сдержать любопытства Ксения.
– Ладно. Начала – договаривай, – сама хмуро сказала она.
– Корвус сидит в крепостной тюрьме, – чуть не огрызнулась Метта. – Он не выполнил княжеского повеления в полной мере, привезя тебя в плохом состоянии, и теперь наказан за это!
Ксения от неожиданности открыла рот. Притихли все, кто расслышал упрёк Метты.
– Это правда? – глядя поверх головы волчицы, спросила Ксения.
Адри опустила голову. Переспрашивать Ксения не стала.
14.
Все замолкли, огорошенные новостью. Потом, хоть и не сразу, заговорили снова: тишины не выдержала Сиринга, конечно. И уже обсуждали положение Корвуса, ведь, кроме двоих, о наказании Корвуса никто не знал. Теперь молчала только Ксения, и Адри неловко поглядывала на неё, как-то ощутимо отодвинувшись от всех.
Сначала Ксения обозлилась на Гавилана, несмотря на собственную слабость. Мысленно ругала его деспотом и жестоким, своенравным диктатором. Но, когда взрыв негодования и первая злость улеглись, она была вынуждена признать: в своём гневе он прав. Ведь, если исходить из ситуации, зачем она ему нужна? Правильно. Ведьма с такой силищей, как у неё, если и не изменит ход событий, то уж ход затянувшейся войны как-то, да переломит. Князь-то, как и его подданные, небось, надеялся на скорейшее наступление мирной жизни, а подчинённый его подставил. Время-то идёт. Люди гибнут. Есть ему из-за чего деспотом себя выставить. Ксения бы тоже, случись ей настроиться на что-то, что явно не должно срываться, и получив внезапный пшик, взорвалась со злости!
Правда, смысл злиться-то ей сейчас... Если бы Корвус попал в камеру по другой причине... Но она-то была всего лишь его чёртовым заданием! Так ему и надо...
И, уже пытаясь приноровиться к мышлению Гавилана, она решила: Корвус недолго будет в тюрьме! Долго князю его там не продержать. Крепости-то защитники нужны! Каждый меч на счету – как говорит иной раз Метта! А у Гавилана, может, ещё и характер вспыльчивый. Он на одно настроился, а ему – бац! И облом. Он и вспыхнул. Ничего, отойдёт ещё, выпустит Корвуса.
Поэтому первый вопрос, который она задала волчице, был именно об этом.
– В крепости воинов хватает?
Поколебавшись (Ксения ещё хмыкнула про себя: ишь – засекреченная информация!), Метта буркнула:
– Нет.
– Значит, его скоро освободят.
Уточнять – кого именно, никто не стал. Но лица посетителей, пришедших проведать болезную, просветлели. Кажется, о том, что крепости необходимы защитники, сначала никто не подумал. Все были слишком ошеломлены плачевной участью недавнего спутника по походу. Только Метта осталась всё такой же угрюмой, разок недоверчиво скосившись на Ксению.
Внезапно Ксения насторожилась. Потом опустила глаза. Заметила: собственные руки она держит, сцепив пальцы, но правая рука так и норовит дёрнуться в сторону. Будто мелкая судорога её подёргивает. Опять не сразу сообразила, но руки расслабила.
Пока все слушали снова защебетавшую Сирингу, которая восторженной куколкой, закатывая огромные глаза и чуть не облизываясь, восхищалась здешним арсеналом, Ксения неуверенно встала с кровати. Накинула поверх своей джинсы подобие пледа с кистями, которым Шилох укрывал её поверх одеяла: поздняя весна, но в каменной крепости холодно, особенно в башне, – и остановилась у кровати.
Рассеянно поймала внимательный взгляд Метты и слегка недоумённый – Шилоха, стоявшего за узким столом, перебирая стеклянные колбы и реторты и просматривая их на свет от окна. Отвернулась от него к кровати и принялась быстро перестилать её, одёргивая ту самую пуховую, но страшно тяжёлую перину, ровно складывая на ней одеяло, а затем взбивая подушки. Затем сняла с себя плед и застелила его, словно покрывало, очень аккуратно расправив кисти. Сложила стопками вещи, которые валялись на двух креслах возле камина. Наконец придирчиво осмотрела себя, поправила волосы и снова обернулась ко всем, озадаченно замолкшим при виде её активной деятельности. Правда, уставилась Ксения не на гостей, а на входную дверь из центрального коридора башни.
Стороной она заметила, как шевельнулся Шилох, кажется всё-таки намереваясь спросить, зачем она всё это делала.
Первой насторожилась Метта, встав и прислушиваясь так явно, что и Шилох закрыл рот. Затем шаги в коридоре стали слышными для всех.
Все вскочили, когда дверь открылась – и в помещение вошёл князь Гавилан в сопровождении двух стражников. И оторопел, наткнувшись на растерянные взгляды, устремлённые на него.
– Вы так смотрите, как будто ожидали меня! – раздражённо сказал он.
Ксении показалось – Шилох икнул. Еле удержала смешок.
Правда, стало не до смеха, как рассмотрела владетеля крепости. Видела до сих пор лишь дважды – сначала беспомощным, хрипевшим из-за раны, вывалянным в грязи, а потом усталым, державшимся за грудь. Он и сейчас выглядел не лучше. Явно не успел переодеться с последней битвы, как и все, кто пришёл проведать её, Ксению. Разве что плащ накинул. Но из-под него видны грязные сапоги, да и длинные волосы не спрячешь: всклокоченные – аж рука дёрнулась расчёску взять и помочь с ними. Кажется, пока её гости здесь отдыхали, князь успел пробежаться чуть не по всей своей крепости, проверяя, всё ли в порядке.
Но мысленно пожала плечами: здесь мужчин не жалеют! – и взяла на себя беседу.
– Добрый день, князь Гавилан, – светски сказала она. – Мы все очень рады видеть вас в добром здравии.
– У меня почему-то иное впечатление – что меня вообще не ожидали увидеть живым! – жёлчно ответил князь.
Спустя минуту стеснённого молчания князь, кажется, сам пришёл к правильному выводу, что на такое высказывание подданным отвечать трудно. Коротко осведомился о здоровье Ксении – ответил Шилох, а потом обернулся к немного испуганной Адри.
– В роду были бароны с Белой пустоши? Волосы сбоку светлей, чем остальные. Поговорим об этом позже.
Высказался и, снова скептически оглядев всех, а затем, задержав оценивающий взгляд на Ксении, чётко, по-военному, развернулся к двери. Сопровождающие воины прогрохотали подкованными сапогами следом.
Выждав немного, присутствующие тихонько рассмеялись и, сев на свои места, вернулись к разговору, а Ксения отошла к окну и задумалась.
Она тут на всём готовом, пусть и под угрозой отсылки куда-то подальше от крепости. Быстро привыкла к мерному течению жизни, к тому, что в определённое время ей подают укрепляющие снадобья, еду, ухаживают за нею. И напрочь забыла, что за стенами крепости идёт война. Пусть вяло, но осада продолжается. И, ведь если разобраться, собери мятежный маг, продавший свою душу демону, войско побольше, крепости не выстоять. А она... прохлаждается! Как на курорте, блин!
Правильно злится Гавилан! Каково ему – видеть, как погибают его воины, и это в то время как, возможно, единственная женщина, которая могла бы помочь, устраивает чуть ли не светские приёмы, блин! Да он вообще деликатный человек! Увидел, что здесь собрались те, кто недавно вместе с ним стоял на крепостных стенах, отражая атаки демонов-оборотней, и не стал орать и психовать... Ксения стукнула кулаком по кровати. Да князь Гавилан не человек – ангел во плоти!
И подняла глаза на подошедшего Шилоха. Тот хмурился, в недоумении разглядывая её. А потом вздохнул и спросил:
– Ксения, ты обладаешь даром провидения?
Народ подхватил топчаны и переместился ближе к кровати. Начала Сиринга, затем её рассказ подхватили остальные. Ошеломлённому старику магу азартно, перебивая друг друга, рассказали всё: и как Великаны подземного озера открыли Ксении глаза на то, что дорога свободна, но надо обязательно зайти в деревню, в которой они потом нашли женщин, обречённых демонами-оборотнями на сожжение, и мужчин, которых уводили, чтобы сделать из них демонов-оборотней; как потом угли из костра и валуны предупредили, что дорога уже не очень свободна; как в погребе вызвала страшную бурю и спасла женщин, а ещё – Семелу от смерти, ту самую Семелу, в которой после спасения оказалась колдовская сила, а потом был бой у просеки, где три ведьмы объединились и задали жару демонам-оборотням! А в том бою третью ведьму, деревенскую, вдруг пробило – и она стала такой сильной!.. И вообще... У Ксении прабабушка была ясновидящей!
– Это всё правда? – ошарашенно спросил Шилох, невольно присевший на топчан рядом с Меттой. Он так пристально всматривался в Ксению, что она только вздохнула.
– Правда, – кивнула она.
– Правда, – подтвердил и Мори.
Она-то сознавала, что до сих пор старый маг видел в ней лишь женщину, которая растеряла свои силы и теперь непригодна для принятия знаний и умений духа, вложенного в головной обруч. Её оставили в крепости лишь потому, что не хотели для иномирянки слишком страшной судьбы – умереть в дороге. Её спутники торопились быстрей принять участие в защите крепости и поэтому не сразу сообразили рассказать старому магу и князю, что в женщине, потерявшей магические или колдовские силы, осталась другая, неожиданная для всех сила ясновидения.
