Текст книги "Те странные пути... (СИ)"
Автор книги: Ульяна Каршева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
– Нашла, – внезапно сказала Адри. – Демонов было пятеро, а ты говоришь – четверо. Ты правильно их сосчитала?
– Да, пересчитала несколько раз, – с облегчением подтвердила Ксения. Она побаивалась, что подруги сочтут её чересчур пугливой и мнительной. – Ещё подумала, что они стоят, глядя по всем четырём сторонам света. Куда ж тогда девался пятый? И знают ли лучники о нём?
– Вряд ли, – задумчиво сказала Адри. – Лучники сейчас вынимают из демонской слизи свои стрелы и заклинаниями чистят их. Они идут по нашим следам, поэтому не торопятся. Но оставлять за собой пятого мы не можем. Нарвёмся на него – мало не покажется. Да и лучники... Если он неожиданно выскочит на них, несколько человек точно убьёт. А так... Нас с вами хоть и больше, но близко подобраться к его шлему, чтобы ударить в глаз, не сумеем. Надо найти его. И попытаться ударить со спины.
Три женщины повернули обратно. Нисколько не возражая, вороны – за ними.
"Знать бы ещё, почему его не было на просеке? – размышляла Ксения, крадясь за подругами, из которых самой бесшумной была, естественно Чара. – То ли он сам отошёл, потому что его внимание было привлечено чем-то, то ли его специально оставили где-то в засаде, а то и послали за чем-нибудь?"
Расслышав предупреждающее шипение, остановилась и, оглядевшись, подошла к Адри. Та быстро села на замшелое бревно и, сняв сапоги, быстро что-то шёпотом наговаривала на подошву. Прислушавшись, Ксения села рядом и наговорила то же самое – заклинание на бесшумность. Пока она договаривала, Адри несколько раз повторила заклинание для Чары. Та благополучно "прилепила" наговорные слова на подошву своих сапог. После этого Адри встала и осмотрелась.
– Так не пойдёт. Мы просто возвращаемся – по собственным следам, а нам надо найти демона-оборотня, – негромко сказала она. – Ксения, ты ведь шнур не выбросила?
– Нет. На.
Адри так долго нашёптывала над клубочком шнура, что и Чара, и Ксения едва не изныли от любопытства. Наконец деревенская ведьма не выдержала:
– Адри, а что ты делаешь?
– Корвус дрался с демонами-оборотнями, – объяснила Адри, – и не раз их кровь или прах оставались на его одежде и доспехах. Думаю, не прошло мимо и шнуров. Видеть-то я не вижу, но на всякий случай заговорила клубок на кровь и гниль себе подобного. Вот теперь, Ксения, посылай клубок к тому, кто рядом.
Ксения приняла смотанный шнур с необычным чувством раздвоенности: вещь принадлежала Корвусу, но собиралась она искать по ней страшного врага. Но собралась с силами и выдохнула нужные слова.
Оставленный на земле клубочек на этот раз недолго лежал неподвижно. Дёрнулся раз, другой – у Ксении появилось впечатление, что шнур деловито принюхивается или прислушивается. Чуть не рассмеялась вслух, когда заметила, что рассевшиеся вкруговую на кустах вороны тоже склонились к заговоренному предмету, разглядывая его то одним глазом, то другим.
Наконец клубок нерешительно качнулся влево от их обратного пути и покатился. Вороны бесшумно снялись с ветвей и низко полетели следом. Кроме одного – того, что сидел на плече Ксении, да так там и остался. Чем уж она ему приглянулась – неизвестно.
Бежали за клубком недолго. По примерным подсчётам Ксении – минуты три. Клубок не остановился сразу, а замедлил свой ход постепенно. А потом и вовсе встал на месте, причём поёрзал, делая небольшие круги и оставляя размотавшийся конец вытянутым. Ведьмы сразу поняли, что освободившийся шнур – указательный знак. Сначала постояли, чтобы отдышаться, а потом, сжимая каждая своё оружие, крадучись, пошли в указанном направлении. Ксения, подобравшая шнур, не слышала шагов подруг – заклинание на подошвы работало. Поэтому напряжённо вслушивалась в лесные звуки, боясь пропустить хотя бы один подозрительный. Ничего.
И вышли на небольшую полянку с низкими кустарниками бересклета, обвитого какой-то ползучей травкой, вокруг сосны. И только здесь расслышали странную возню и еле слышный вой – в кустах. Подошли, остерегаясь. Заглянули сверху. Отпрянули. Даже Ксения поняла, что демон-оборотень попал в капкан – в хороший такой, зубастый.
Переглянулись.
– Нет, – твёрдо сказала Чара, – оставлять его не будем. Лес, конечно, приберёт его... Но лучше быть уверенными. Я сама. Он там так сидит, что ничего не успеет сделать.
Она сжала рукоять боевого ножа и, вздохнув, шагнула в бересклет. Нагнулась. Там что-то заверещало, но не умоляя о пощаде, а свирепо и кровожадно. Глухой удар и резко оборванный рык. Ксения и Адри слишком близко стояли к кустам – на всякий случай. Ксения аж попятилась, когда её обрызгало чёрной жидкостью – ладно хоть, её немного было. Пятясь, вышла из кустов Чара и о травы вытерла нож, прежде чем вложить на место, в ножны.
– Идём дальше? – хмуро сказала деревенская ведьма.
– Идём, – согласилась Адри.
И вороны, будто поняли женщин, немедленно сиганули с кустов в нужную сторону. Остался один – на плече Ксении, всё так же пригибаясь от веток навстречу и спокойно принимая защиту в виде женских ладоней. И женщина была благодарна птице за то, что приходилось следить, как бы ворона не ударило. Иначе... Она всё думала: "Они все привыкли к тому, что демона-оборотня надо обязательно убить. А если... А если можно провести какой-то ритуал, чтобы выжил тот человек, чьё место заняла душа демона?.. – И после долгих тягостных раздумий вздыхала: – Может, и так. Но ты опять забываешь, что демоническая, или как там её, душа вселяется в умирающее тело... Поэтому, убитые, они превращаются в гниль..."
Но дальше стало не до раздумий. Точней – мысли повернули не на то. Ксения помнила, что леса здесь либо полосами, либо отдельными участками. Сейчас же они бежали по лесу, а тот не заканчивался. Получается, они бегут вдоль лесной полосы? Или участок такой попался – длинный?
Внезапно ворон взлетел с плеча и, сделав резкий пируэт в воздухе, сел на сук дуба, мимо которого Ксения только что пробежала.
Она остановилась и позвала:
– Чара! Адри!
Впрочем, долго звать не пришлось.
Вороны все рванули назад, но не спрятались в чаще, а уселись вокруг предводителя – кто на ветки кустов, кто повыше-пониже, но ни одна птица не села рядом с ним.
– Что это с ними? – проворчала Адри, встав на месте и прислушиваясь. – Нет, не дошли ещё. Почему вороны не летят дальше?
– А давайте, как с Бураном? – предложила Ксения, поглядывая на "своего" ворона. – Ну, помните? Он нам направление указал, а дальше мы сами. Если вороны не хотят нас вести дальше, так сами посмотрим, что впереди им... не понравилось.
– Я согласна, – поспешно сказала Чара и вопросительно кивнула Адри.
– Хорошо, – словно понимая, что ей, как старшей, говорить последнее слово, решилась та. – Пройдём немного, а потом снова попробуем использовать шнуры Корвуса.
Впереди, как лучший ходок из всех, пошла Чара. Она кралась так насторожённо, что Адри и Ксения прониклись её настроением, постепенно вздрагивая от каждого шороха, выбивающегося по звучанию из привычных.
Сначала всё было как обычно, и Ксения даже подумывала предложить подругам продолжить бег, иначе слишком всё затянется. Но обнаружила странную вещь, из-за которой решила промолчать, пока всё не станет ясным. Странная вещь заключалась в том, что они попали в какую-то часть леса, которая очень сильно отличалась от предыдущей. Здесь кусты как-то поникли, а затем Ксения поняла, что не слышит птичьих голосов. Перестали даже заунывно петь комары, которые донимали их на последней стометровке. Шедшая сбоку Адри вдруг остановилась и начала разглядывать небольшой кустик перед нею. Поскольку здесь было довольно просторно, Ксения подошла к ней. Почуяв, что подруги остановились, вернулась и Чара.
Кустик печально поник, отличаясь от своих собратьев за спиной ведьм жухлыми листьями. Которые ко всему ещё и сморщились, словно собираясь вот-вот опасть. А ещё... Ксению передёрнуло: присутствие пауков она вообще-то спокойно переносила, но эти... Эти деловито оплетали кустик какой-то странной, пыльной паутиной. Притом, казалось, эта паутина не просто ложится всё новыми оплётками на ветви куста, но и душит их... "Ну, это уже... подозрение, – в смятении подумала Ксения, прекрасно видя, что нити паутины легко лежат на листьях и ветках. – Мне кажется, я начинаю придумывать то, чего нет на самом деле..."
И отшатнулась, когда край паутины шатнулся от ветерка или дыхания, а под ним зашевелились жирные белые червяки.
– Ф-фу... – не выдержала она и сморщилась. – Что это?
– Оно идёт... – вполголоса сказала Адри, выпрямившись и оглядываясь. – Оно идёт с той стороны, куда нам надо... Поэтому вороны не захотели лететь дальше.
– И что это значит? – спросила занервничавшая Ксения.
– Это значит, что в армии демонов-оборотней сам верховный демон. Я слышала от воинов такое: где он ни появляется, там сразу начинает умирать земля.
– Что делаем мы? – выпрямилась и Чара, снова держась за боевой нож и с тревогой осматриваясь.
– Идём дальше, пока не подойдём к их стоянке.
Сердце Ксении отозвалось на эти слова болью. Да, пусть будет, что будет, но до Корвуса они должны добраться. Брезгливо глядя на червяков, которых уже не видела, но теперь подозревала под каждым листом и под каждой жирно-пыльной паутиной, она первой сделала шаг вперёд... И закричала от ужаса, когда с чёрной кроны дерева, под которым они ненадолго остановились рухнуло что-то множественное, шелестящее и пронзительно верещащее – почище того попавшего в капкан демона-оборотня, увидевшего их.
Успела закрыть голову и заметить, как, пригнувшись и ругаясь сквозь зубы, Чара и Адри резко и стремительно замахали своими ножами, а на землю посыпались... летучие мыши?! Такие огромные?! В панике сразу не почувствовала, но спустя мгновения странные уколы превратились в жестко жгучие ранки. Правда, болезненные укусы не заставили "помирать" от боли, а лишь разъярили Ксению. Она рывком вынула свой нож и тоже принялась полосовать воздух вокруг себя, благо стояла чуть дальше от подруг. Ножа летучие мыши боялись и шарахались от него, хотя ни одной из них Ксения не сумела не то что ранить, но даже коснуться.
Но сколько их!!
Они падали чёрными визжащими потоками и вскоре перестали бояться ножа, неумело пытающегося достать их. Обозлившаяся уже не на шутку, Ксения под их мелкими, но чувствительными укусами быстро натянула перчатки, выданные ей Шилохом, как и подругам. Раз ножом не может, попробует этим оружием! Ибо боевые перчатки, едва она сжала кулаки, выпустили металлические "шипы". Ксения принялась просто лупить воздух кулаками – и летучие мыши заверещали пронзительней, когда ранеными начали падать ей под ноги.
Но их количество... И ненормальная смелость... Да они тут застрянут навсегда, не в силах уменьшить численность этих летучих пиявок – Ксения с матюками, которых от себя не ожидала (на русском!!), отодрала от своего затылка впившуюся в кожу мышь и выбросила, оторвав ей же до противного голую башку со слепыми глазами навыкате.
Откуда здесь чёртовы летучие мыши, если они ночные охотники?! Откуда они здесь и средь бела дня?!
Дальше Ксения только смахивала и отдирала от себя писклявых и визжащих кровососов, как и подруги, которых она видела мельком, когда в этом мелочном аду успевала поднять голов у, чтобы взглянуть на них. И лишь раз взмолилась: "Корвус мой, миленький! Если уж нам на подступах к лагерю демонов-оборотней такое приходится терпеть, то что же с вами со всеми там делают?! Потерпи, миленький! Мы справимся!"
И вскрикнула от боли, когда сверху упала летучая гадина и вспорола ей скулу.
Мыши вертелись и с бешеным писком продолжали нападать на женщин, отчаянно и зло обороняющихся от них. Вскоре Ксения уже плохо видела, потому что кровь заливала лицо и попадала в глаза. Щипало страшно – и хотелось реветь от злости!
Странно... В визжащий и верещащий болевой ад внезапно словно ножом ударили, а заодно и обвеяли все раны и царапины свежим воздушными потоком.
Мыши заверещали на такой высокой ноте, что женщины прекратили защищаться и поспешно заткнули уши. И, только когда подняли руки к голове, поняли, что больше на них не нападают. Вокруг всех трёх ведьм бесшумными чёрными молниями летали вороны и заклёвывали перепуганных мышей, кажется, привыкших к безнаказанности. Клювы у воронов такие, что им достаточно было раз долбануть по замешкавшейся твари, чтобы та немедленно и замертво рухнула на землю.
Женщины сбились в кучку, прижимаясь друг к дружке, и недоверчиво глядели на чёрных мстителей, которые деловито уничтожали бесконечную, казалось бы, армию мелких мерзавцев. Жмурясь и морщась, Ксения первой поспешно вынула из мешочка припасённые в путь средства для исцеления. Глядя на неё, и Адри с Чарой принялись приводить себя в порядок. Присмотревшись, Ксения отвернулась: обе подруги тоже плакали – лица в разводах крови и слёз.
Последние летучие мыши сбежали от греха подальше.
Ксения, под каблуками своих сапог похрустывая тушками на земле, дошла до найденного дерева с высокими корнями и уселась на один, особенно выступающий. И снова ведьмы последовали её примеру. Вытащили фляжку с водой и мокрыми лоскутами протёрли лица и руки, сняв наконец боевые перчатки.
Когда в воздухе не осталось ни одной летучей мыши, вороны слетелись к дереву, на котором сидели вздыхающие ведьмы.
– Спасибо вам, – пробормотала Ксения.
Посидела, посидела, глядя на них, и уткнула лицо в ладони.
– Ты чего? – всполошилась Чара.
– Девочки, я так боялась, что они в глаза вцепятся... – со всхлипом призналась Ксения и опустила руки от мокрых глаз.
– Я тоже... – отвернулась Адри.
Ксения сидела на отшибе. Один из воронов подскакал к ней и лёгким прыжком снова очутился на её плече и снова заглянул в лицо.
– Ты как будто понимаешь меня, – печально сказала Ксения. – Поэтому именно тебе лично скажу: я так вам благодарна...
И зашипела от боли, пройдясь тряпкой, смоченной в травяном средстве, по порезу на скуле. И задумалась, оставив тряпку на свербящей коже: "А если бы в конце пути не было Корвуса, сумела бы я додержаться? – Некоторое время бессмысленно смотрела на сухую землю, после чего покачала головой: – Если мне здесь жить – дошла бы. И Чара дошла бы – она хочет вернуться в свою деревню. И Адри, даже без князя, дошла бы – у неё дети. А тут ещё..." Она вздохнула и подняла голову.
– Ворон, а вы с нами и дальше пойдёте? Ну, в смысле – полетите?
Птица, потоптавшись, села удобней и ссутулилась на её плече – и Ксения решила считать это движение согласием.
– Спасибо, – тяжело вздохнув, сказала она. – Мне бы не хотелось, чтобы вы попали в самую бурю того, что произойдёт. Но, честно, буду рада, если вы будете рядом.
– Ксения, о чём ты думала, перед тем как прилетели вороны? – неожиданно спросила Адри, поглядывая на её птицу: другие вороны не собирались садиться на плечи подруг Ксении.
– Не помню, – ответила Ксения и криво улыбнулась. – Боюсь, я больше ругалась, чем думала о чём-то.
– Но было что-то связанное с Корвусом? – настаивала ведьма. Старшая ведьма – как уже про себя называла её Ксения.
– Ну, был момент, когда я представила, каково ему сейчас там, – пожала плечами Ксения. И снова вздохнула: так, теперь как ему на глаза-то показаться – с таким лицом? Как будто в какой-то пьяной потасовке побывала.
– Тогда понятно, почему они снова полетели за нами, – вывела заключение Адри и шутливо прикрикнула на ворона Ксении: – И нечего так на меня глазеть! Я ведь права, что вы ловите образ Корвуса?
Ксения скосилась: ворон сидел на её плече спокойно и так же бесстрастно смотрел на старшую ведьму. Только вот... показалось или нет, но Ксения в этом спокойствии разглядела лёгкую насмешку над ведьмами.
– Ладно, – деловито сказала Адри, снова промокнув разодранный подбородок. – Слышь, ворон. Проводите нас до той границы, куда вам точно нельзя. Хоть направления держаться будем. А как увидите, что вам туда нельзя, так и улетайте себе.
Ксения встала первой. Ведьмы оглядели друг друга, помогли друг дружке смыть и продезинфицировать не замеченные ранее следы крови, после чего Ксения сказала:
– Ну, что ж, ворон, в какую сторону нам шагать?
Птица не стала притворяться, что не поняла вопроса. Она просто повернула голову – клюв стал указательным знаком.
Поглядывая на небо, видневшееся сквозь сучья с повядшей листвой, ведьмы уже осторожней пошли в нужную сторону. Мало ли что ещё по дороге произойдёт.
Шли и только поглядывали по сторонам, не понимая, что происходит: деревья, казалось, на глазах засыхали, кусты так вообще сворачивались, как от страшного жара... И, только выйдя из леса на опушку, всё поняли.
Вот почему среди бела дня мотались в воздухе летучие мыши...
Вся та часть неба, которая виднелась на севере – там, куда они шли, закоричневела, словно подпалины на белой ткани. И чем ближе к горизонту, тем черней эта часть была. И главное, что там не туча собиралась. Само небо превращалось в нечто горелое и страшное. И тьма шла с севера медленно, но видимой сухой, выпивающей влагу волной наплывая на всё небо. Солнце, оставшееся за спиной, здесь уже не пробивало наступивших сумерек.
Но что больше всего поразило женщин, так это очертания странного города там, где только недавно они прошли вместе со своими деревенскими.
– Откуда здесь город? – заволновалась Чара. – Он недалеко от моей деревни! Там сроду никогда городов не было!
Адри молча приглядывалась к каменным башням и крепостным стенам. Ксении показалось, что стены этого города странно подрагивают, и она сказала об этом.
– Да, это так, – кивнула Адри. – Слышала я, что в древние времена верховный демон прорывался в наши земли и ставил свои города на нашей земле.
– Это что же! – ахнула Чара. – Наши деревни все может погромить? Город-то этот неподалёку от наших домов!
– Пока это небо ещё не совсем чёрное, надо бы поторопиться, – хмуро сказала Адри. – Не дойдём. Не успеем сделать всё, чтобы оградить земли от верховного.
– Тогда идём, – решительно сказала Ксения и зашагала в решимости добраться до пленников демона и выручить их. Прекрасно понимала, что без лучников Гавилана ничего не сделать, но подстёгивали страницы из книги предсказаний. Ведь, судя по ним, именно они, ведьмы, должны сделать какой-то решающий шаг!
Только долго им шагать опять не пришлось. Когда они прошли то самое ущелье, в котором вызвали камнепад, и направились к следующему лесу, который даже издалека выглядел облетевшим, им преградили путь. Маленькая ложбина, которую им надо было пересечь, оказалась полна змей.
20.
Сухо и горячо – так, что этим воздухом дышать невозможно.
Первые впечатления, когда Ксения очнулась. Как будто нависла над костром и зачем-то дышит расплавленным воздухом над ним.
Попытка открыть глаза оказалась болезненной. Но мозги уже просыпались, и женщина поняла, что ей завязали глаза. Причём, по ощущениям, завязали толстой верёвкой, потому что жёсткое и шерстистое давило на глаза и виски немилосердно.
Медленно, словно по частям, просыпалось тело. И заныли руки, безжалостно скрученные назад – не за спину, а дальше – за чем-то твёрдым, к чему она вынужденно прижимается. Затекли от неподвижности, связанные, вот и заныли, когда напряглась.
Стоит на чём-то нетвёрдом. Попробовала переступить – ноги ни на сантиметр не сдвинула с места. Тоже связаны. Тогда она затаила дыхание, пытаясь понять, что вокруг неё, и вспомнить, что было до сих пор...
Ложбину со змеями они прошли. Адри что-то такое устроила, что змеи просто испугались трёх ведьм и порскнули из-под их ног в стороны... А потом женщины попали в небольшую рощицу – настолько облетевшую, что в ней были только болезненно худосочные стволы, вызывающие отчётливое чувство брезгливой жалости. Женщины, правда, обрадовались, что видно далеко. Хотя идти по опавшей, какой-то мятой, будто изжёванной листве было неприятно... Рощицы они не прошли.
Это всё, что вспомнилось.
Успокоившись, что уже может не только думать, но и вспоминать, она попробовала прислушаться.
Она на улице – это точно. Слышен шумок из ветра, чьих-то шагов, негромких голосов, какое-то потрескивание и далёкие крики, стук чего-то деревянного. Кажется, их, ведьм, поймали? А если покричать? Поругаться, чтобы выпустили?
Внезапно она почувствовала что-то странное впереди. В горячем душном воздухе будто скользнула к ней свежая струя, обласкала разгорячённое лицо. Ксения напряглась, стараясь прочувствовать то, что впереди. И замерла, не в силах поверить. Мистика, но она поняла, кто напротив.
– Корвус, – негромко сказала она.
– Я, – глухо откликнулись чуть впереди.
– Нас... меня поймали?
– Да, – печально ответили шагах в пяти-шести от неё.
А потом сбоку проговорили потухшим голосом Адри:
– Ксения, мы тоже здесь.
И снова молчание. Ксения хотела было спросить, а почему молчит Чара. Вдруг так захотелось услышать её голос! Зачем? С испугом задалась вопросом, зачем так нужен ей голос деревенской ведьмы. И поняла: хочется знать, что она жива. Хотя бы сейчас жива.
Но спросить не успела.
Показалось, воздух зашевелился, а потом Ксения всеми своими инстинктами почуяла, что напротив, "скрывая" от неё Корвуса, отсекая его от неё, встал кто-то большой... и страшный. Или опасный. Что, впрочем, одно и то же. А потом, пока неизвестный стоял и стоял рядом, она постепенно прониклась его... аурой? Его харизмой? И прочувствовала источаемое им зло. Теперь она знала, кто встал перед ней. Верховный демон. "Верховный засранец!" – вызывающе подумала она. Но хоть и хотелось повторить это вслух, пришлось промолчать. Уже понимала и другое: скажи она что-то, что может этому гадику не понравится, пострадает не только она.
А потом он заговорил. И вальяжный голос, который мог принадлежать какому-нибудь почтенному господину, со второго слова уже превратился в голос существа, от которого хотелось бежать – и немедленно. Говорил он, будто во рту у него всё отекло, и получалось – каждое слово он не спеша пережёвывал. Интонации были такими жирными, что у Ксении просто дрогнули занемевшие от недвижности пальцы – вытереть обо что-нибудь. И рот она удержать не сумела – он гадливо скривился.
– Приятно поставить лицом к лику двух людей, – медлительно сказало существо, тяжко шлёпая губами, – пылающих друг к другу чувством. И не дать им подойти поближе. Любоваться таким зрелищем часто не приходится, а жаль. Тем более в качестве возлюбленной здесь женщина из чужого мира.
Существо говорило с наслаждением, словно восхищаясь собственным голосом и теми словами, которые жевало, проговаривая. Или своим поступком. Оно будто мурлыкало, но так густо, а порой и утробно, что у Ксении душа в пятки улетела...
– Но я бываю в хорошем настроении, а потому сделаю так, чтобы влюблённые увидели друг друга... перед тем, как... – многозначительно не закончил голос.
Ксения содрогнулась, когда её лицо обхватили горячие потные пальцы и зашевелились, трогая кожу, словно ползущие по ней черви. Они легко отогнули верёвку с глаз, словно специально натянув её на затылке, отчего Ксения невольно застонала от боли. И убирая верёвку вниз, пальцы медленно проехались по её лицу, лаская, – и женщина с трудом сдержала рвущийся из души крик: "Нет! Нет! Уберите свои пальцы!"
Но свобода, данная зрению, пересилила все сумбурные ощущения.
Ещё звёздочки перед глазами не перестали мелькать, а Ксения быстро огляделась, насколько давала опущенная на горло верёвка.
То есть хотела оглядеться. Но первым делом она просто уставилась на то, что стояло напротив.
Слушая противный и жуткий голос, она приготовилась увидеть громадного толстяка. А перед нею предстал перекачанный атлет, мускулы которого бугрились при каждом его движении. Одет он был легко – какая-то тряпка небрежно повязана вокруг бёдер, а с еле уловимой мясистой шеи на грудь спускалась толстенная цепь с кулоном – багрово-алым камнем в золотой оправе. Босой. Лицо выглядело чудовищным, но в то же время – странно притягательным, как, бывает, притягивает неслыханное уродство. Голая, безволосая башка переходила в такой же мясистый лоб, нависающий над злыми маленькими глазами. Нос больше походил на поросячий пятачок, если б не его крылья, раздутые будто... те же поросячьи уши, правда, обгорелые. Широченный рот с обвислыми от грузности губами перекосился в широченной ухмылке, скалясь всеми зубами и клыками, словно облитыми гнилой кровью.
От ужаса Ксения застонала, сама того не понимая, и отвела взгляд, стараясь взглянуть на нечто иное, потому что смотреть на этот кошмар... И снова зажмурилась, ещё не понимая, что успела заметить, нечаянно взглянув вокруг, но в глубинах души сознавая, что ничего хорошего нет и не будет.
Небольшую площадь уставили столбами, или шестами, с накиданными вокруг них понизу охапками соломы и хвороста. И на каждом столбе висел воин, еле дотягиваясь, как и она, ногами до соломенной вязки. В отличие от неё и двух других ведьм, которым тоже сняли повязки с глаз, как Ксения мельком убедилась, их связанные руки были задраны наверх, прикручены к шесту. Мгновенно сообразив, какие муки испытывают воины из-за этого положения, она еле удержалась от всхлипа. Выждав, пока мозги придут в порядок, не в силах удержаться от приступа сухого плача, Ксения поняла, что происходит. Демоны-маги собираются совершить мёртвое оборотничество, но им нужен умирающий человек. Легче всего это сделать, устроив сожжение.
Как только наступит вечер, их сожгут.
"Господи, Господи, помоги! Только не такая смерть! Никому! Ни себе, ни всем тем, кто сейчас стоит у столба!" Ксения старалась изо всех сил не показать, как испугалась, но чувствовала, что её начинает непроизвольно трясти... Может, она бы и расплакалась, но внезапно услышала другой, лихорадочный голос, упрашивающий, словно ребёнок, вполголоса, но упрямо:
– А я хочу! Хочу вот эту – рыжую! Она слабей остальных, но сил в неё много! Я хочу её! Я голоден! Дай мне её! Только её! С неё одной нашего пополнения не убудет! Дай мне её выпить! Дай! Да-ай!
Она в панике распахнула глаза.
Верховный демон затмил своей персоной того, кто стоял рядом с ним. Но теперь, следуя за монотонно непрерывным нытьём, Ксения упёрлась взглядом в невысокого типа. Тот таращился вправо от Ксении, трясся именно так, как боялась она, что затрясётся она сама, и уже чуть не выл, тыча пальцем вправо:
– Мне-е!.. Я только её-ё!.. Мне её хватит! Дай мне её – утолить жажду! Ты знаешь, как она меня сжигает! Да-ай!
Тип выглядел тощеньким и плюгавеньким, несмотря на богатые одежды, словно снятые с плеча другого, более осанистого мужчины. Эти одежды обвисли на плюгавеньком, подчёркнуто чужие ещё и из-за богатых, все в драгоценных камнях, доспехов, которые мотались на хиленьком тельце, плохо закреплённые. Его лицо, сухонькое и носатое, после созерцания верховного демона, казалось... пиявочным. Глаза горели болезненным огнём человека, перешедшего черту, из-за которой не возвращаются. Черту между нормальностью и сумасшествием.
– Чужая... – злорадно позвал верховный демон, и Ксения остановила на нём глаза, сухие из-за непролитых слёз и невозможности хоть что-то сделать. – Чужая... Реши? Отдать подружку сейчас? Или подождать до вечера, когда твои друзья будут гореть в адском пламени? И ты тоже... И будешь смотреть... А-а-а... – скалясь в сладострастной усмешке, выдохнул верховный демон. – Будешь смотреть, как умирают... Будешь чувствовать, как умираешь... И – смотреть, как этот ничтожный человечишка выпивает твою подружку... Сла-адко, а-а-а...
Ксения остановила дрожь от подступивших слёз и сумела ровно, даже высокомерно выговорить:
– Вечером. Он выпьет её, а я плюну ему на его плешивую башку!
Бешеные глазёнки воткнулись в её глаза.
– У меня не плешивая башка! – завопил продажный маг. Почему-то именно фраза Ксении возмутила его больше, чем "ничтожный человечишка" от демона. И он монотонно принялся орать, повторяя одно и то же: – У меня не плешивая! Не плешивая!
Прочувствовав уверенность, что она получила время до вечера, Ксения сумела закатить глаза и, содрогаясь от новой брезгливости, кинула:
– Ладно-ладно! Не плешивая!
Человечишка замолк, исподлобья глядя на неё озверелыми глазёнками, а верховный демон опустил свою ручищу на его затылок и, легко подняв того за меховой ворот, поставил его спиной к Ксении.
– Идём!
– Не плешивая, а вшивая! – негромко выплюнула им вслед Ксения.
Продажный маг заверещал и подпрыгнул, но развернуться не успел: громоподобно захохотавший верховный демон ухватил его за шиворот и понёс дальше, как нашкодившего щенка. Так и держал его на вытянутой руке – визжащего от негодования и пинающегося во все стороны. Насколько Ксения сообразила, маг таким не был до недавнего времени. Если физическую оболочку верховного демона, судя по всему, распирало от клокочущих в нём сил, то маг постепенно хирел от тех же сил, которые, наверное, пожирали его самого. И, кажется, он, превратившись в своеобразного вампира, выживал только за счёт тех бедолаг магов, которые попадали в плен.
Она сумела улыбнуться Корвусу, который смотрел со столба напротив. Грязный от размазанной по ему пыли и крови, он едва кивнул ей и тихо спросил:
– Не боялась... так говорить?
– Нет, этому верховному говнюку всё равно, над кем смеются. Лишь бы не над ним.
Начавшийся разговор прервали рыдания справа. С трудом сумев скоситься, Ксения взглянула и опустила глаза. Плакала Чара, не выдержав напряжения.
– Ничего, Чара, – уже не глядя в её сторону, сказала она. – Поплачь. Легче будет. А потом... Успокоимся, может, чего и придумаем. Время до вечера есть. Так, авось...
– Ты уверена? – тихо спросил Корвус.
Она чуть было не ответила: "Да я у вас тут постоянно на одном "авось" живу! Как же в нём не быть уверенной?" Но промолчала, а только, насколько сумела, подняла глаза.
И снова поразилась, разглядывая высокие башни и каменные стены, видимую часть площади, которая будто вливалась в переулок между домами. Ксения даже разглядела, что по безлюдному переулку ветер гонит красно-коричневую пыль. Ещё подумалось: при такой жаре все приговорённые просто-напросто могут вспыхнуть в огне не рукотворном, а из-за высокой температуры. Снова скосившись, на этот раз влево, она заметила довольно высокое здание – очень красивое, на её непритязательный вкус: с какими-то колоннами, с портиками, просторными лестницами, которые точно взлетали куда-то ввысь.
