Текст книги "Скандальное предложение"
Автор книги: Тина Габриэлл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Такое сочетание – ума и красоты – может легко лишить его мужества и помешать достижению поставленной цели.
С каждым мгновением, которое они проводили вместе, ему было все труднее сосредоточиться на причине, по которой он привез Викторию в Роузвуд.
Взяв подушку, к которой прислонялась Виктория, Блейк поднес ее к лицу и вдохнул единственный в своем роде запах. Сладкий запах лаванды защекотал ноздри, и в мозгу с новой силой вспыхнула картинка – длинные черные локоны на фоне летящего белого шелка.
Сколько может выдержать мужчина? Сколько он может жить рядом с ней, фантазировать и не спать в одной постели?
Теперь его желания простирались гораздо дальше обыкновенной мести жадному, вероломному врагу, чьи эгоистичные действия уничтожили семью Равенспера.
Простое стало вдруг сложным. Его цели изменились. Соблазнить ее, непременно, и впоследствии все же защитить от гнева отца.
Глава 16
– Что ты сказал? – Виктория в полном смятении уставилась на записку, дрожащую в ее руках.
Взъерошенный мальчишка, который вынырнул из узкого переулка, чтобы передать ей записку, смотрел на нее как на идиотку.
– Меня попросил передать это один джентльмен. Он заплатил мне и сказал, что вы ждете весточки от него.
Из-под обтрепанных краев шляпы, которую мальчишка натянул до самых ушей, на перепачканное лицо свешивались грязные каштановые волосы. Из-под коротких штанов торчали тощие лодыжки – типичный уличный мальчишка, таких она часто видела на улицах Лондона.
Виктория окинула взглядом многолюдную улицу и почувствовала, как в ней поднимается раздражительность.
– Мой отец здесь? Сейчас? – Даже для собственных ушей ее голос прозвучал напряженно.
Она повернулась, чтобы взглянуть на мальчика, но тот уже исчез в толпе торговцев и уличных коробейников.
Виктория крепко сжала записку в кулаке и поспешила назад, к магазину специй, из которого она вышла, когда ее схватил за руку мальчишка и сунул ей записку от отца. Она пристально вглядывалась сквозь витрину, пока не обнаружила леди Девон, которая в дальнем углу магазина нюхала чайные листья.
После вчерашней встречи с Блейком Виктория с радостью приняла приглашение леди Девон пройтись утром по магазинам. Ей требовалось побыть подальше от него, чтобы привести в порядок мысли.
В потных ладонях смятая бумага стала влажной. Виктории не терпелось перечитать письмо – внимательно, строчку за строчкой. Но никто не должен был знать о его содержании. Поэтому, только убедившись, что Саманта начала торговаться с владельцем магазина, Виктория развернула бумагу и перечитала ее.
«На следующей неделе я пришлю Спенсера забрать то, что ты собрала. Не разочаруй меня. Чарлз».
Он даже не подписался «отец», просто – «Чарлз». Казалось, будучи лордом-уполномоченным, при министерстве финансов, он отдал приказ одному из своих мелких чиновников. Холодный тон письма и его содержание вызвали зябкую дрожь в теле Виктории.
По сути дела, она ничего не собрала. У нее было мало возможностей и еще меньше желания шпионить за Блейком.
Настало время принимать решение.
В этот момент у нее за спиной звякнул колокольчик, и на пороге магазина появилась Саманта.
– Виктория, где ты была? Я нашла превосходный чай с ромашкой и мятой. – Саманта гордо держала баночку с чайными листьями. – Он самым чудесным образом избавляет женщин от болей в животе во время критических дней. – Склонив голову набок, она внимательно посмотрела на Викторию: – Что случилось? Ты плакала?
Виктория с невозмутимым видом, насколько это было возможно, достала из сумочки носовой платок, одновременно опустив на самое дно записку отца, чтобы спрятать ее от глаз леди Девон.
– Ничего страшного, – она промокнула платком уголок глаза, – просто что-то попало в глаз.
Виктория ненавидела себя за то, что ей приходится врать подруге. Но если Саманта узнает правду, она окажется в трудном положении – ей придется выбирать: хранить ли секрет Виктории или довериться Джастину Вудуарду. Виктории не хотелось ставить ее перед такой проблемой.
– Ты уверена? – с любопытством посмотрела на нее Саманта. – Это не из-за вчерашнего вечера, а?
Виктория рассказала баронессе о неудачной попытке вчера вечером смягчить настроение Блейка и при этом удержать его на расстоянии, исключив несколько пикантных деталей.
– Кажется, я легко отступила от главного, – ответила Виктория. – Наверное, я кажусь вам неудачницей.
– Ерунда, моя дорогая. Я же сказала, это – не провал, наоборот, ты дала ему поесть со своей ладони. Просто пока ты этого еще не поняла. – Взяв Викторию за руку, Саманта повела ее к экипажу. – Ты плохо выглядишь, нам надо возвращаться в Роузвуд.
Как только экипаж въехал на подъездную дорогу из белого кирпича, напряжение Виктории усилилось. Всю дорогу домой она была необыкновенно молчалива, и спасибо леди Девон – она не терзала ее вопросами.
Ее подруга думала, что Виктория вновь переживает поцелуй Равенспера, пока та на самом деле решала, красть у Блейка документы или нет.
Не зная, дома ли хозяин Роузвуда, Виктория на цыпочках прошла по мраморному полу холла и поднялась по лестнице. Она надеялась незамеченной добраться до своей комнаты, но вдруг услышала, как открылась и закрылась дверь спальни. Виктория еще не добралась до верхней ступеньки, как тут же замерла, встретившись на лестнице с Блейком.
Уцепившись за покрытые лаком перила, она медленно переводила взгляд с его блестящих черных сапог к широкой груди, пока не встретилась с ним глазами.
После вечерней игры в шахматы они еще не виделись. Рано утром Блейк вместе с Джастином уехал проверять поместье. Виктория даже обожгла кончик языка горячим, чаем, торопясь уехать с баронессой до его возвращения. Но теперь, когда она посмотрела в эти неотразимые синие глаза, которые на фоне загорелого лица казались еще темнее, ей сразу вспомнилась бессонная ночь: она до самого утра вертелась в кровати, переживая заново его прикосновения, объятия и страстный поцелуй. Она больше не могла отрицать правду. В ней бурлила страсть, и только Блейк Мэллори обладал властью дать выплеснуться этой страсти. Клятва Виктории соблазнить его, не поддаваясь искусным ласкам, готова была рухнуть под натиском его убедительных губ.
Блейк с пристальным вниманием смотрел на Викторию – так хищник смотрит на свою добычу.
– Я скучал без тебя сегодня утром, Виктория. Мне пришлось уехать очень рано, а когда я вернулся, миссис Смит сообщила мне, что ты уехала на целый день.
– Я решила воспользоваться твоим предложением, проводить больше времени за пределами Роузвуда с леди Девон.
Блейк отступил в сторону, позволив ей подняться по лестнице. Виктория поспешила к двери своей спальни, слыша за своей спиной шаги его длинных ног.
Взявшись за ручку двери, она немного замешкалась. Неужели он последует за ней в ее комнату? Готовая к отпору, Виктория открыла, было, рот, но сразу же закрыла его, не зная, что сказать.
– Я хотел спросить… – Блейк запнулся, оглядываясь по сторонам, словно подыскивал правильные слова. – Ты не хотела бы пойти со мной в театр сегодня вечером? Хорошая постановка, талантливые актеры, критики заходятся от восторга. Конечно, это не сравнить с «Друри-лейн» [7]7
«Друри-лейн» – лондонский музыкальный театр.
[Закрыть]в Лондоне, но вполне прилично.
Судя по его голосу и поведению, Виктория была готова поклясться, что Блейк нервничал.
Блейк Мэллори, пятый граф Равенспер, нервничает? Виктория повернулась и посмотрела ему прямо в лицо.
– Ты просишь меня пойти в публичное место без компаньонки? – выпалила она.
Неужели, наконец, пришло время раскрыть, их отношения? Тогда зачем он спрашивает ее разрешения?
– Ты не поняла, – ответил Блейк. – Я просто хочу приятно провести вечер в твоей компании и посмотреть хорошую пьесу. У меня личная ложа в театре, и мы можем приехать, когда погаснут люстры и начнется представление. Сидящим внизу трудно будет рассмотреть нас. – Заметив сомнение на лице Виктории, Блейк торопливо добавил: – Если тебе будет спокойнее, я приглашу леди Девон и Джастина присоединиться к нам. Саманта станет твоей компаньонкой.
Сама идея посетить театр была замечательной и очень нравилась Виктории. Но она продолжала сомневаться.
Но потом она вспомнила свою беседу с Самантой. Возможно, не все еще потеряно? Возможно, Блейк стал мягче относиться к ней?
– Я с удовольствием пойду, если мистер Вудуард и леди Саманта согласятся поехать с нами.
По лицу Блейка промелькнула тень разочарования, но он быстро спрятал ее за довольной улыбкой.
– Замечательно. Тогда будь готова к семи.
– Разве тебе не нужно сначала поговорить с мистером Вудуардом?
– Конечно, нужно. Но я уверен, что Джастин и леди Девон с удовольствием к нам присоединятся. Я зайду за тобой в семь.
Блейк подарил ей обворожительную улыбку, повернулся и зашагал по коридору. По всему было видно, что к нему вернулась прежняя уверенность.
Недоверчиво покачав головой, Виктория вошла в спальню, повернула ключ в замке и упала в кресло у окна. Прошло несколько минут, прежде чем она успокоилась и достала из сумки записку отца.
Ее все еще не оставляла тревога, она ощущала внутреннее напряжение. Внимание Виктории привлек огромный камин в углу комнаты. Она вскочила, бросила в него ужасную бумажку и поднесла к ней зажженную спичку, наблюдая, как заворачиваются уголки записки, и темнеет горящая бумага.
«Какой же выбор мне сделать?» – думала Виктория.
Если послушаться отца, тогда нельзя терять ни минуты, потому что на просмотр многочисленных бумаг Блейка уйдут часы, даже дни. Она мысленно представила массивный стол в библиотеке с многочисленными стопками бумаг. Ей придется напрячь мозг, чтобы вспомнить обрывки и кусочки разговоров, которые она слышала, когда Блейк с Джастином разговаривали в библиотеке, за ужином, играя в карты, и вообще все, что они говорили в ее присутствии.
Записка полностью сгорела, от нее осталась лишь крошечная кучка пепла. Но напряженность не покинула Викторию. Если бы она так же легко, как с этой запиской, могла обойтись с планами отца!
Виктория нисколько не сомневалась, что Чарлз Эштон доберется до нее через своего помощника. Всю грязную работу сделают либо Спенсер, либо Джейкоб Хоббс. Он сам никогда не станет рисковать своим местом в министерстве финансов.
Но сейчас совершенно не важно, кого пришлет отец, важно то, что он требует результатов.
Виктория прошла через спальню в гостиную и стала бесцельно кружить по ней, обрывочные мысли лихорадочно бились в ее голове. Отец ведать не ведает о ее деловых способностях и не подозревает, что ей кое-что известно в этой области. Только Спенсер знает о ее возможностях, но он никогда не раскроет ее тайну.
Конечно, можно соврать Джейкобу и отцу, сказать, что она просмотрела бумаги Блейка, но не нашла в них ничего существенного. Если она убедительно сыграет роль трепетной, беспомощной женщины, они ей поверят. Они ведь даже представить не могут, что женщина способна понять сложности работы на Лондонской бирже, не говоря уже о том, как вкладывать деньги и зарабатывать на этом.
И вся правда заключалась в том, что Виктория не хотела шпионить за Блейком. Он сдержал свое слово и не затаскивал ее в свою постель силой, выполнял все ее желания, дошел до того, что защищал ее репутацию, особенно от злобной сплетницы леди Таддлсуорт. И потому Виктории не давала покоя ее совесть. Пусть он заставил ее жить в Роузвуде, но теперь она вела ежедневную борьбу с собой, пытаясь сохранить чувство обиды на него.
Она сможет прожить так год, а потом вернется домой и с отцовской шеи будет снят груз долга. Возможно, потом ее жизнь потечет в обычном, предсказуемом ритме.
Но где-то глубоко внутри Виктория уже знала: после столь длительного пребывания в доме Блейка Мэллори ее жизнь уже никогда не будет прежней. Как можно забыть такого привлекательного мужчину, к которому, сколько она себя помнила, ее влекло, которому достаточно было взглянуть на нее, чтобы она почувствовала особый трепет? Виктория знала: теперь любого мужчину, который встретится ей в будущем, она будет сравнивать с Блейком Мэллори, и не сомневалась, что все они окажутся в проигрыше.
Виктория вдруг поняла, как ей поступить. Она таинственно улыбнулась и открыла дверцы шкафа, чтобы выбрать платье, которое она наденет в театр.
– Ты можешь соврать отцу, – пробормотала она вслух. – Ты делала это много лет, и он ни разу ничего не заподозрил. Так зачем сейчас волноваться?
Глава 17
Когда экипаж Равенспера, запряженный шестеркой лошадей, остановился у театра, Виктория почувствовала, как в ней поднимается волнение.
С тех пор как сегодня утром Блейк упомянул о билетах в театр, Виктория с нетерпением ждала, когда сможет, наконец, увидеть пьесу. Она часто посещала «Друри-лейн» в Лондоне, но не подозревала, что так соскучилась по театральным вечерам.
Экипаж остановился у театра. Подавшись вперед, Виктория подняла шторку с кисточками, прикрывающую окно экипажа, чтобы получше все рассмотреть. Через огромные окна здания она видела хорошо одетых джентльменов и леди, прогуливавшихся по холлу с бокалами шампанского.
«Как в Лондоне, – удивилась она. – Важна не только хорошая постановка, но и общение».
– Если ты хочешь, – сказал Блейк, – давай подождем в экипаже, пока не начнется спектакль, и все не рассядутся по своим местам.
Виктория посмотрела ему в глаза, растерявшись от этих слов. Ее любопытство он истолковал как тревогу. Весь вечер он был необычайно внимателен: сказал ей, что Джастин и Саманта согласились поехать с ними, что его личная ложа располагается достаточно высоко и затемнена – они будут скрыты от любопытных глаз.
От подобной заботы и внимания Виктория почувствовала еще большее раздражение, вспомнив о требовании отца. Блейк смотрел на нее, ожидая ответа, и Виктория могла бы поклясться, что вид у него был смущенный.
«Неужели его беспокоит, что я могу передумать и не пойти в театр? Где же тот прежний невозмутимый, собранный и сдержанный граф?»
– Ждать совсем не обязательно, поскольку с нами мистер Вудуард и леди Девон, – ответила Виктория, взглянув на симпатичную пару, сидевшую напротив.
– Кто бы ни спросил, – Саманта улыбнулись, и сжала руку Виктории, – Виктория – моя большая подруга, которая приехала подышать свежим деревенским воздухом и спрятаться подальше от назойливых лондонских сплетников.
Выслушав сценарий леди Девон, Блейк многозначительно поднял одну бровь, открыл дверцу экипажа и спрыгнул на землю.
– Тогда пойдем? – протянул он Виктории руку.
Она подала ему руку, и его длинные пальцы крепко держали ее, пока она выходила из экипажа. Незначительное, казалось бы, движение, но Виктория сразу почувствовала его силу и мужественность.
Они двумя парами вошли в холл и мгновенно привлекли к себе всеобщее внимание. Виктория украдкой взглянула на точеный профиль Блейка, отметила, с каким достоинством он держится, и сразу поняла причину особого интереса окружающих.
Сегодня вечером на Блейке были светло-коричневые брюки, плотно облегающие его плоский живот и бедра. Великолепно сшитый коричневый двубортный сюртук, на тон темнее брюк, подчеркивал его широкие плечи и высокую худощавую фигуру. На шее был повязан белоснежный платок, а переднюю планку рубашки и манжеты украшали тончайшие кружева.
Отметив тщательно подобранный костюм Блейка, Виктория порадовалась в душе, что тоже внимательно отнеслась к своему наряду. На ней было платье из бледно-розового шелка с короткими пышными рукавами, украшенное по лифу бусинками из хрусталя. Длинные черные волосы подобраны высоко наверх, оставляя открытыми шею и низкий вырез, несколько локонов спадали вниз, обрамляя лицо.
Почти сразу к ним стали подходить люди, чтобы поздороваться или самим представиться вернувшемуся графу Равенсперу. Сразу стало понятно, что Блейк достаточно редко выезжает в свет и потому вызывает любопытство своих деревенских соседей. Многие бросали любопытные взгляды в сторону Виктории, и она начала сомневаться, стоило ли ей появляться с Блейком на публике.
Должно быть, леди Саманта почувствовала ее напряжение, потому что встала поближе к Виктории, чтобы как-то поддержать ее.
Несколько молодых джентльменов локтями проложили себе дорогу в толпе, чтобы предстать перед Викторией. Они галантно поклонились и представились ей.
Один из них, Натан Сент-Брайд, оказался смелее остальных, его губы дольше положенного задержались на руке Виктории. Это был жилистый мужчина среднего роста, с орлиным носом, высоким лбом и внимательным взглядом темных глаз. Густые, золотистые, с рыжеватым отливом волосы завивались вокруг ушей и были одного цвета с закрученными концами его усов. От него исходил резкий запах одеколона, который перебивал запах парфюма женщин, окружавших Викторию.
– Леди Девон, где вы скрывали свою восхитительную подругу? – обратился мужчина к Саманте, не сводя глаз с Виктории.
– Скрывала? – скромно переспросила Саманта. – Мы всю неделю гуляли по городу, мистер Сент-Брайд. Где это вы были, сэр?
Натан Сент-Брайд во весь рот улыбнулся Виктории, открыв ровные белые зубы.
– Видимо, я редко бываю в обществе, если пропустил такую красоту. Постараюсь исправить упущение.
Боковым зрением Виктория уловила настороженный взгляд Блейка. У него дергалась мышца под глазом, и руки сжались в кулаки.
Дрожь пробежала по позвоночнику Виктории, когда она заметила такую реакцию Блейка. Она сразу вспомнила совет леди Саманты – флиртовать с другими мужчинами, чтобы пробудить в Блейке ревность. Тогда она засомневалась в мудрости странного совета баронессы, но теперь начинала понимать его разумность.
Виктория сладко улыбнулась Натану и рассмеялась над одной из его шуток.
Стоя за плечом Сент-Брайда, Блейк, как гранитная глыба, раздувал ноздри и сжимал челюсти.
– Вы позволите мне нанести вам визит, мисс Эштон? – не унимался Натан.
– Думаю, это невозможно, – ответила Виктория, встревоженная подобной напористостью. – Леди Саманта занимает все мое время, кроме того, я не долго пробуду в деревне.
Виктории хотелось пофлиртовать с Сент-Брайдом на публике – это было безопасно, – но продолжать с ним знакомство где-то в более уединенном месте у нее не было никакого желания.
– Я понимаю, – прошептал Натан, наклонившись вперед, чтобы только она могла слышать его слова. – Вы – с графом и не можете говорить открыто на публике, правильно?
Виктория, поразившись его словам, сделала шаг назад. Откуда он знает? Но ответить она не успела, потому что в этот момент к ней приблизился Блейк.
– Скоро начнется спектакль. – Он сурово посмотрел на Натана Сент-Брайда. – Пора занимать места.
Виктория позволила Блейку отвести ее в его личную ложу. У нее совсем не было времени подумать о словах Сент-Брайда: почти сразу же открылся занавес и начался спектакль.
Пока шло действие, Виктория сидела как загипнотизированная, впитывая каждое слово, полностью погрузившись в происходящее на сцене. И только в антракте, когда занавес опустился, она повернула голову. Саманта с Джастином удалились в холл, чтобы выпить что-нибудь освежающее, и Виктория осталась наедине с Блейком.
Она повернулась к нему и с некоторым недоумением обнаружила, что он внимательно изучает ее.
– Замечательный спектакль. Спасибо, что пригласил меня.
– Я получил огромное удовольствие, наблюдая за тобой, даже больше, чем от спектакля. Я просто вынужден был отвести от тебя взгляд, чтобы другие не заметили. Сегодня ты еще восхитительнее, чем всегда.
Виктория сидела тихо как мышка, но сердце у нее перевернулось от таких слов. Несмотря ни на что, ей льстил его интерес, а в словах, произносимых им, она ощущала скрытую чувственность. Сегодня вечером все в этом человеке привлекало Викторию: от одинокой пряди волос, упавшей на темную бровь, до крепкой мышцы бедра, обтянутой брюками, и знакомого запаха одеколона.
– У меня для тебя кое-что есть. – Блейк сунул руку в карман своего двубортного пиджака и достал коробочку, обтянутую красным бархатом. – Эта вещица напомнила мне о тебе, и я надеюсь, она тебе понравится. – Блейк вложил ей в руки коробочку. – Ну, открывай.
Виктория открыла крышечку, и… У нее пересохло в горле от вида изящного изумрудного ожерелья, лежащего на красном бархате. Изумруд размером с голубиное яйцо окружали бриллианты, и в свете свечей ожерелье сверкало разноцветными огнями.
Виктория никогда не держала в руках такой дорогой вещи и уж тем более не носила.
– Оно прекрасно, – прошептала она, испытывая благоговейный трепет перед таким роскошным подарком. Подняв глаза, Виктория пристально вгляделась в его лицо. – Но почему?.. Почему ты даришь мне такие подарки?
– Когда я впервые увидел это ожерелье, меня привлекла красота изумруда, но когда я рассмотрел его поближе, когда прикоснулся к нему, меня очаровали его блеск и глубина. И я понял: ожерелье должно стать моим, потому что оно удивительным образом пленило меня.
Двусмысленность его слов, как вспышка, озарила мозг Виктории. Он говорил не только об ожерелье, которое она сейчас держала в руках. В его словах таился скрытый намек на то, как она действует на него.
Ее охватила волна эмоций, и Виктория тщетно пыталась справиться с головокружительными потоками чувств, бурлившими в ней.
– Я не могу… – начала она, глядя на ожерелье. – Спасибо, но ты знаешь, я не могу его принять. – Она закрыла крышечку и протянула коробочку Блейку.
– Пожалуйста. – Блейк остановил ее руку на полпути. – Мне доставит огромное удовольствие видеть, что ты его носишь.
– Но это слишком щедрый подарок. – Виктория нахмурилась. – И потом, я согласилась приехать в Роузвуд на целый год, чтобы расплатиться с отцовским долгом. Тебе нет никакого смысла дарить мне это ожерелье.
– Это долг твоего отца, Виктория, но не твой. Кроме того, мои мотивы не лишены эгоизма. Я получаю столько же удовольствия от созерцания красивых вещей, сколько и ты, когда носишь их.
Блейк взял коробочку, вытащил ожерелье и наклонился ближе.
– Такой дорогой подарок, – Виктория предостерегающе подняла руку, – мужчина дарит своей жене или содержанке. Не знаю, во что ты заставишь поверить моего отца, но я не стану твоей любовницей.
– Никто не понимает этого лучше меня, дорогая. Но в отличие от такого мужчины я ничего не жду взамен. Ты мне веришь?
Виктория верила. Блейк пока еще ничего не добился от нее, кроме нескольких поцелуев, на которые она сама же и поощрила его.
– Я верю тебе, но не уверена…
– А я уверен.
Блейк расстегнул замочек ожерелья и надел его ей на шею. Пальцы едва коснулись ее кожи, но даже от такого легкого прикосновения Виктория почувствовала легкое покалывание. У нее задрожали веки, когда она вдохнула его запах. Воротник сюртука щекотал ее нос, когда Блейк, застегивая ожерелье, наклонился вперед, и Виктория подавила в себе желание прижаться щекой к его плечу.
Блейк откинулся в кресле. Он посмотрел в глаза Виктории, потом перевел взгляд на ожерелье:
– Как я и думал, изумруд отлично подходит к твоим зеленым глазам. Великолепно.
Виктория с трудом сглотнула, еще раз поразившись его тонкой лести. Изумруд лежал в ложбинке на груди, тяжелый и все еще прохладный. Виктория коснулась камня дрожащими пальцами.
– Ты должен прекратить… ты сам знаешь. Это безумие, правда.
– Что я должен прекратить?
– Эти слова, которые ты мне говоришь… то, как смотришь на меня, когда говоришь их… это действительно неуместно.
– Я говорю правду. – Блейк заправил ей за ухо выбившийся локон, и Викторию словно обожгло его прикосновение. – Ты хочешь, чтобы я лгал?
– Сколько уже всего ты мне накупил? Одежду, перчатки, обувь, сумочки… И это ожерелье.
– Поверь, – сказал Блейк, – я ничего не жду в ответ. Ты все это можешь взять с собой, когда будешь уезжать из Роузвуда.
У Виктории упало сердце от столь категорического высказывания. Впрочем, что ей тревожиться, если речь идет об отъезде через год? И разве не этого она, ждет, не дождется?
Виктория смутилась, ее одолевали противоречивые чувства.
– Думаю, я не смогу носить ожерелье, когда вернусь домой.
По лицу Блейка промелькнуло какое-то странное выражение, но оно тут же сменилось улыбкой.
Что же оно означало: сожаление? Разочарование? В это мгновение тяжелые занавески частной ложи раздвинулись, и вошли Саманта с Джастином.
– Мы принесли тебе шампанского. – Баронесса передала Виктории пенящийся бокал.
Затем она, села, расправив свои пышные юбки, и повернулась к Виктории.
– Боже милостивый! – задохнулась Саманта, когда ее взгляд упал на шею Виктории. – Сногсшибательно! Неудивительно, что ты не пошла с нами в холл. – Взгляд расширившихся голубых глаз переметнулся от Виктории к Блейку. – Что тут произошло между вами в течение пятнадцати минут, пока мы отсутствовали?
– Я сделал Виктории подарок. – Блейк слегка подмигнул Виктории. – Разве это ожерелье не подходит идеально к ее зеленым глазам?
– А ты очаровательный парень, Равенспер, – рассмеялась Саманта.
Краска ударила в лицо Виктории.
– Я еще не решила, принимать ли такой дорогой подарок.
– Девочка моя, – Саманта наклонилась ближе и зашептала Виктории на ухо, – неужели я тебя ничему не научила? Только влюбленный до безумия мужчина подарит женщине, которую он поклялся не затаскивать в кровать силой, такую дорогую вещь. Ты превосходишь мои самые фантастические ожидания. Конечно, ты его примешь!
Баронесса откинулась на своем месте и с улыбкой на лице повернулась к Джастину:
– Надеюсь, ты последуешь примеру Равенспера, любовь моя. Я обожаю рубины.
– Я не допущу, чтобы мой лукавый хозяин превзошел меня. – Джастин подмигнул Саманте и поцеловал ее руку. Саманта хихикнула, и в этот момент поднялся занавес – началось второе действие.
На этот раз Виктория была больше заворожена мужчиной, сидевшим рядом, и изумрудом, который лежал у нее на груди, чем игрой актеров на сцене.
После спектакля она тихо сидела в экипаже, слушая, как Саманта с Джастином в деталях обсуждают постановку, и украдкой бросала взгляды на строгий профиль Блейка.
Он был для нее тайной, загадкой, она боялась, что никогда не сможет понять его. Человек, поклявшийся уничтожить ее отца, и при этом мужчина, которого она считает неотразимо привлекательным. Человек, который заставил ее покинуть родной дом, грозивший нарушить ее прежний образ жизни, и при этом мужчина, рассуждения, обаяние и великодушие которого превратили ее девчоночью увлеченность в женскую одержимость.
Виктория неподвижно сидела рядом с Блейком, чувствуя тепло его тела. В ней бушевала целая буря чувств. Она не боялась смотреть ему в лицо, но и совсем отвернуться от него тоже не могла.
Оказавшись, наконец, одна в своей спальне в Роузвуде, Виктория позволила себе расслабиться и отбросила ложное спокойствие. Сидя перед туалетным столиком, она вынула шпильки из волос и обхватила голову руками. Она начала массировать голову негнущимися пальцами, надеясь облегчить давление, нараставшее в мозгу.
Поведение Блейка сегодня вечером совершенно сбило ее с толку, спутало ее мысли и чувства. Она ощущала себя моряком, затерявшимся в море: он находится в воде в вертикальном положении, и его голова едва видна над волнами.
Женщину, у которой всегда в голове был определенный план, которая всегда анализировала все до мельчайших деталей, водоворот чувств парализовал до такой степени, что все разумные решения и действия стали невозможны.
