Текст книги "Скандальное предложение"
Автор книги: Тина Габриэлл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
Глава 3
– Что?
– Это будет взаимовыгодное соглашение. – Блейк наблюдал, как кровь отхлынула от лица Виктории.
– Я не понимаю, о каком соглашении вы говорите. Я уверена только в одном: вы – сумасшедший.
– Ты можешь спасти свою семью, Виктория.
– Я сказала: Спенсер отдаст вам все до последнего шиллинга.
– Я говорю сейчас не о Спенсере.
– В таком случае вы ошибаетесь. – Виктория вздернула подбородок. – Мой отец – известный коммерсант, ему хорошо платят в качестве одного из шести лордов-уполномоченных при министерстве финансов.
Блейк протянул руку и прикоснулся к выбившемуся завитку волос, упавшему на щеку. Его прикосновение ошеломило Викторию.
Осмелев, его пальцы спустились к шее.
Придя в себя, Виктория отшатнулась и нервно провела языком по пересохшим губам.
– Вы слишком много себе позволяете, милорд.
– Ты не можешь отрицать, что между нами существует влечение. Когда к тебе прикасается Джейкоб Хоббс, ты чувствуешь то же самое?
Виктория удивленно посмотрела на него, и в следующее мгновение собственное дыхание обожгло ей горло.
– Ваша самоуверенность поражает. Я скажу отцу, что вы пришли.
Она поспешила к двери библиотеки и постучала. Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге с хмурым лицом появился Чарлз Эштон.
– Ну, что такое? Ты же знаешь: меня нельзя беспокоить, пока я не позову тебя.
– Здесь…
– Это я попросил Викторию позвать вас, – подал голос Блейк.
Чарлз мгновенно вскинул голову. При виде Блейка, стоявшего в холле, он глубоко вздохнул. Но с мастерством опытного политика скрыл свое изумление под маской безразличия.
– Я слышал, что ты вернулся, – проговорил Чарлз. – Сколько лет прошло? – Он стоял в дверях, высокий и неподвижный.
– Десять, если быть точным.
– Еще я слышал, что ты неплохо поправил свое материальное положение.
– Острова Ост-Индии считаются, я слышал, очень прибыльными, поэтому я и отправился туда. А сейчас я пришел, чтобы обсудить с вами деловое предложение.
Брови Чарлза удивленно поползли вверх. За твердым взглядом своего врага Блейк видел, как любопытство борется в нем с осторожностью, пока, наконец, любопытство и жадность не победили. Как, впрочем, и ожидал Блейк.
– В таком случае заходи. – Чарлз отступил в сторону и распахнул дверь. – У меня есть отличный бренди, за которым мы и обсудим твое предложение.
– Виктория должна присутствовать в качестве свидетеля. – Блейк не сдвинулся с места.
Взгляд Чарлза метнулся к Виктории:
– Я не втягиваю в дела женщин в моем доме.
– Но может быть, сегодня вы сделаете исключение?
Не дожидаясь ответа, Блейк вошел в библиотеку и направился к окну, выходившему в парк. Он услышал, как за его спиной Чарлз втолкнул в библиотеку Викторию и закрыл дверь.
– Так что там у тебя за предложение? – Чарлз наполнил бокал бренди и передал Блейку.
– Табак. – Блейк принял бокал и сел в кожаное кресло. Он видел, как Виктория присела на краешек стула напротив него и, как он подозревал, изо всех сил старалась не встретиться с его взглядом. Она учащенно дышала, в низком вырезе платья соблазнительно вздымалась и опускалась грудь. Ее глаза сверкали как изумруды, белая, с кремовым оттенком, кожа шеи контрастировала с чернильно-черными волосами.
Блейк почувствовал едва уловимое желание, и в нем вспыхнуло раздражение.
Ему следует быть начеку во время первой встречи с Чарлзом, чтобы поскорее расставить ловушку. Нельзя позволять дочери врага, несмотря на ее очарование, сбить его столку.
– Табак? – переспросил Чарлз. – Ты ошибаешься, в настоящее время рынок переполнен табаком. Мой склад под самую крышу забит этим товаром. Мне не удается найти судоходную компанию, которая согласилась бы транспортировать его. Даже крупнейшая лондонская компания «Краун шиллинг» отказалась.
– Знаю, – ответил Блейк. – Я – владелец «Краун шиллинг».
Чарлз, не скрывая удивления, посмотрел на Блейка:
– Ты понимаешь, табак – скоропортящийся товар. Если ты пересмотришь свое решение, я сочту это хорошей основой для дальнейших, деловых отношений. Как я уже сказал, другие транспортные компании отказали мне.
– Я знаю, потому что сам дал им такое указание.
– Значит, ты не забыл прошлое. – Чарлз покраснел. – И ты здесь, чтобы отомстить за отца.
– Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы обсудить, как вы отправите свой табак. Я хочу знать, как вы будете за него расплачиваться.
– А уж это – не твое дело.
– О, очень даже мое. – Блейк встал и, подойдя к Чарлзу, сидевшему за столом, навис над ним. – Я теперь случайно владею банком, у которого вы взяли деньги на покупку табака. Немного больше тысячи фунтов, правильно?
– Не будь таким самодовольным, – вскочил Чарлз. – Я все своевременно выплачу.
– Но это не весь ваш долг, – предостерегающе поднял руку Блейк. – Другим банкам вы также должны приличную сумму за другие инвестиции. Похоже, вы превзошли самого себя, Чарлз.
– Сколько я должен тем банкам – мое личное дело.
– К несчастью для вас, – продолжал Блейк, – я приобрел ваши векселя. По сведениям моих адвокатов, вы должны мне пятнадцать тысяч фунтов, и, чтобы расплатиться, у вас есть тридцать дней.
– Негодяй!
В гневе Чарлз махнул рукой, и вместе с бумагами со стола полетел хрустальный графин. Янтарная жидкость разилась по ковру, и брызги попали на подол платья Виктории.
Она осталась сидеть на своем месте. Но ее глаза теперь казались двумя огромными блюдцами на бледном лице.
Блейк почувствовал дрожь, видя страдания Чарлза. Он целую вечность ждал момента, когда поставит своего врага на колени. Но это была лишь приманка – чтобы раздразнить Чарлза и завлечь его в большую смертельную ловушку. Блейк позволит себе насладиться этим моментом, но не даст себе успокоиться, пока Чарлз Эштон не будет полностью уничтожен.
– Я могу продлить сроки выплат на особых условиях. – Блейк подождал, пока Чарлз справится со своим раздражением настолько, чтобы услышать его предложение.
Блейк перевел взгляд на Викторию. Она опустила голову, непреднамеренно открыв его взгляду ложбинку на груди. На какой-то очень короткий момент он почувствовал внезапный приступ сострадания, но это ощущение было таким неожиданным, так глубоко запрятанным, что легко растворилось в буре других эмоций.
– Я хочу получить Викторию в обмен на смягчение сроков возврата займов.
Чарлз выглядел озадаченным.
– Ты просишь руки моей дочери, ты хочешь жениться?
– Жениться? – Блейк рассмеялся. – Помилуйте, вовсе нет. Я предлагаю соглашение на более свободных условиях.
– То есть ты предлагаешь ей стать твоей любовницей? – прошипел оскорбленный Чарлз.
– Взамен я продлю сроки ваших займов на один год без процентов. У вас будет достаточно времени, чтобы привести в порядок свои дела.
– Виктория – леди, она не может стать чьей-то любовницей. Пострадает ее репутация, у нее не будет никаких шансов выйти замуж за достойного человека.
– Тогда я забираю свое предложение. – Блейк повернулся, собираясь уйти. – Я дам указание своим адвокатам предъявить иски на пятнадцать тысяч фунтов к концу месяца. Таким образом, ваша работа в министерстве финансов будет завершена. Я позабочусь, чтобы всю вашу семью отправили в работный дом.
– Подожди! – вскричал Чарлз. Виктория встала, расправив плечи:
– Не надо делать вид, что меня здесь нет. Я не стану, и никогда не стала бы вашей любовницей. Лучше умереть с голоду в работном доме.
– Исходя из личного опыта, Виктория, – сухо заметил Блейк, – жизнь со мной будет намного приятнее.
– Как долго тебе потребуются ее… услуги? – послышался голос Чарлза.
Виктория повернулась к отцу и с недоумением посмотрела на него:
– Я ведь сказала, что отказываюсь.
– Как долго? – повторил Чарлз.
– В течение одного года. Столько же времени мы провели в работном доме.
– Я сказала – нет! – У Виктории дрожал голос.
– Мне нужно время, чтобы принять решение. – Чарлз не обратил никакого внимания на слова дочери.
– У вас есть время до конца недели.
– Катись ко всем чертям, Равенспер. Блейк скривил губы:
– Я уже был там и вернулся. Теперь ваша очередь, Эштон.
Глава 4
– Открой дверь, Виктория.
Стиснув зубы, Виктория сидела на краю кровати в своей спальне.
Спенсер смотрел на нее, стоя спиной к окну. На его лице были написаны потрясение и сострадание. Он только что прослушал рассказ о том, что произошло в библиотеке.
Стук в дверь повторился, на этот раз – громче.
– Сейчас же открой дверь, Виктория. В ее глазах закипели слезы.
Спенсер опустился перед ней на колени и взял ее дрожащие руки в свои.
– Лучше впусти его, Вики. Нет смысла еще больше раздражать его.
Виктория встала и открыла дверь.
Чарлз Эштон ворвался в комнату и остановился перед ней. Отец и дочь выжидающе смотрели друг на друга, пока Чарлз не отвернулся и не застыл неподвижно.
– Ты должна уступить ему, – ровным, бесстрастным голосом объявил он.
– Я отказываюсь. Не могу поверить, что ты просишь меня… просишь меня стать его… любовницей.
Чарлз повернулся и резко шагнул к ней:
– Наше нынешнее затруднительное положение – полностью твоя вина. Мы бы не оказались в таком положении, если бы ты не отказала многочисленным предложениям о браке от приличных мужчин.
– Моя вина? – Ее охватила ярость. – Ты обвиняешь меняза свои недальновидные решения в делах?
Лицо Чарлза стало грозным, взгляд холодных глаз пронзил Викторию.
У Виктории перехватило дыхание, она испугалась, что зашла слишком далеко. Но вместо ожидаемого взрыва отец с трудом сглотнул и тяжело опустился на единственный в комнате стул.
– Незачем нам ссориться, Виктория, – сказал Чарлз, разглаживая воображаемые помятости на бриджах. – Это предложение – реальное решение нашей проблемы, и ты должна быть менее эгоистичной.
Виктория неохотно присела на край кровати и посмотрела на отца.
– Он хочет, чтобы я стала его любовницей, папа. Не женой. После такого скандала мое имя будет смешано с грязью, и все планы на будущее замужество рухнут. Даже Джейкоб не женится на мне после этого. – Виктория проглотила подступившие слезы. – О каком эгоизме с моей стороны ты говоришь?
– Ты когда-нибудь бывала в работном доме, девочка? – спросил Чарлз. – Там совершенно непотребные условия. Тебе придется работать двадцать часов за три картофелины. Твоя мать очень болезненная женщина. Неужели ты думаешь, что она сможет пережить такие трудности? А Спенсер? – Чарлз впервые, с тех пор как вошел в комнату, посмотрел на сына. – Уверен, даже твоя мать пережила бы брата в таком заведении.
Спенсер молча забился в глубь комнаты.
– После работного дома тебе уже не придется беспокоиться о своей репутации. – Тяжелый взгляд отца пригвоздил Викторию к месту. – Вся наша семья погибнет. – Он наклонился вперед и пристально посмотрел на нее. – У тебя есть выбор: согласиться с его требованиями сейчас, сохранив хоть немного гордости, или подождать несколько месяцев. Только тогда ты уже будешь не желанной любовницей, а всего лишь уличной проституткой, умоляющей о милостыни, которую он бросит тебе под ноги.
Виктория закрыла глаза и внутренне содрогнулась от этой мысли. Она понимала справедливость отцовских слов, пусть даже вульгарных. Если она откажется от предложения Блейка, они закончат жизнь в долговой тюрьме. Доброе имя ее семьи будет уничтожено. Отец потеряет свое место при принце-регенте.
Она думала о плохом здоровье матери, ее постоянных головных болях и о Спенсере, честно признав, что ее брату не хватит сил и характера, чтобы выжить в таких условиях.
А она сама? Сколько она сама выдержит в долговой тюрьме?
Виктория была реалисткой и знала, что происходит с молодыми незамужними женщинами в пользующихся дурной славой заведениях Лондона. Они оказывались изнасилованными, беременными и жили в страшной бедности. Многие были вынуждены заниматься проституцией.
Отец был прав. И потому она подчинится Блейку, если уж ей выпала такая судьба.
Переживания по поводу того, чтобы стать любовницей и оскандалиться в обществе, меркли по сравнению с таким ужасным исходом для всей семьи.
Виктория глубоко вздохнула и посмотрела отцу в глаза:
– Другого выхода нет?
– И да, и нет. – Чарлз поднял руку; чтобы успокоить оптимизм, блеснувший в ее глазах. – Я попытаюсь занять деньги в другом месте, но, скорее всего они не покроют сумму займов, только часть процентов. Мне потребуется несколько месяцев, чтобы найти необходимую сумму. Так что тебе придется пойти с ним.
Виктория выдохнула. Вспыхнувшая было надежда, умерла, как угасает пламя. Собрав все свое мужество, она спросила:
– Что же произошло между тобой и покойным лордом Равенспером, за что Блейк так ненавидит нас?
Чарлз сидел, не шелохнувшись, прищурив глаза.
– Разговоры о прошлом не изменят наших обстоятельств.
– Если я вынуждена жертвовать собой, то заслуживаю знать правду.
– Но ты почти все знаешь. – Чарлз вскочил на ноги. – Малком Мэллори, – он помолчал и горько рассмеялся, – лорд Равенспер, был графом, хотя обращаться к нему подобным образом казалось мне смешным, потому что мы были равноправными партнерами. Мы занимались импортом и экспортом огромного количества товаров: английский чай, тонкий фарфор, мебель, одежда, даже животные. Поначалу все шло прекрасно, но по мере усиления напряженности в отношениях с Францией и на фоне неизбежности войны торговля почти прекратилась. Малком любил широко тратить деньги и вскоре оказался в долгах. От безысходности он организовал экспорт оружия и обмундирования во Францию, что приносило огромную прибыль, хотя уже вышел королевский запрет в отношении торговли с этим постоянным врагом Англии. Свои предательские действия Малком держал в секрете от меня. Когда я обнаружил правду, у меня не оставалось другого выбора, как порвать с ним все деловые связи и ликвидировать все имущество. Малком обвинил меня в том, что себе я взял больше, чем мне причиталось. – Чарлз запнулся, но потом продолжил хриплым голосом: – Конечно, подобные обвинения были абсолютно безосновательны. Вскоре объявились и кредиторы Малкома. Обнаружив его преступную деятельность, я отказался одолжить ему денег, и мы ужасно поскандалили. Спустя несколько месяцев я услышал, что Малком потерял все свое состояние, и его семья была отправлена в работный дом. Чтобы самому избежать такой участи, Малком свел счеты с жизнью. К сожалению, его жене и детям пришлось несладко. Потом я слышал, что его жена и дочь умерли от туберкулеза в этом заведении. Я думал, что, и Блейк тоже умер.
– Яслышала, что лорд Равенспер покончил с собой. – Виктория закусила губу и отвела взгляд. – Но не знала, что мать и сестра Блейка погибли так трагично.
– К тому времени, когда мы узнали об их судьбе, было уже слишком поздно. – Чарлз встал и, подойдя к двери, открыл ее. – Прошлое никак не меняет настоящего. Мать поможет тебе собрать вещи. Я пошлю Блейку записку, сообщу, что мы приняли его предложение.
– У меня есть план, но мы должны действовать быстро. – Виктория выпрыгнула из экипажа и стремительно направилась по Треднидл-стрит. [3]3
Треднидл-стрит – улица в лондонском Сити, на которой находится несколько крупных банков, и том числе Английский банк.
[Закрыть]
– Я все еще не могу осмыслить, как отец согласился отдать тебя Блейку. – Спенсер спешил следом за сестрой. – Любовница! Ты была права насчет этого человека. А я, дурак, считал его своим другом.
Они миновали салон одежды, магазин серебряных изделий и булочную и подошли к Английскому банку. Непосредственной их целью была восточная часть здания – Лондонская фондовая биржа. Массивное здание из камня и белого кирпича занимало огромную площадь. Биржа была построена в 1802 году и уже существовала десять лет.
Виктория и Спенсер направились к главному входу на биржу, расположенному на Бартоломью-лейн. Привратник в ярко-красной униформе, черной шапочке и перчатках открыл перед ними тяжелую дубовую дверь.
Виктория проскользнула внутрь. Запах сигаретного дыма и дорогого виски сразу ударил ей в нос. Когда она прошла через пустой холл, стук ее каблуков по мраморному полу эхом отдавался среди каменных стен.
К ним навстречу бросился биржевой служащий.
– Мисс Эштон, – приветствовал он ее с искренней улыбкой, потом повернулся к Спенсеру, и улыбка погасла. – Мистер Эштон, – кивнул он.
Виктория догадалась, что слава беспечного пьяницы и игрока бежала впереди Спенсера.
– Я полагаю, – служащий вновь переключил внимание на Викторию, – вы хотите увидеть мистера Макдоналда?
Виктория кивнула, и служащий, взмахом руки указав, куда им присесть, вышел. Виктория выбрала стул напротив вращающихся дверей, которые вели в самое сердце биржи. Пока они ждали, она нарисовала себе яркую картину: как в этом огромном холле, лишенном роскоши и украшений, каждый день клиенты консультируются со своими брокерами, как переходят из рук в руки миллионы фунтов.
Двери внезапно раскрылись, и Виктории на мгновение удалось увидеть кипевшую за ними работу. Зал был переполнен бегающими в безумном темпе людьми. Они кричали и обменивались друг с другом жестами – шум в этой дикой толпе стоял оглушительный.
От близости к этому действу Викторию всегда бросало в дрожь. Вот и сейчас одного только взгляда на бурлящий зал было достаточно, чтобы у нее участился пульс. Через двери прошла группа хорошо одетых мужчин, они бурно обсуждали сделки дня. Виктория скромно опустила голову, чтобы не привлекать к себе внимания.
Лондонская биржа была территорией мужчин. Повсеместно считалось: женщинам не хватает ума, чтобы решать экономические вопросы, не говоря уже о том, чтобы целенаправленно вкладывать деньги для получения прибыли. Поэтому Виктория разработала свой способ, чтобы принимать участие в работе биржи.
Снова открылись двери. Виктория подняла голову, и кровь стремительно побежала по ее жилам. Многочисленные джобберы, [4]4
Джоббер – лицо, выполняющее, на фондовой бирже операции с ценными бумагами за собственный счет.
[Закрыть]которые покупали и продавали акции для биржевых брокеров, спешили с бумагами, чтобы прикинуть суммы торгов.
Наблюдая за этой суетой, Виктория почувствовала возбуждение и прилив сил.
Минут через пятнадцать в холле появился невысокий мужчина в очках и с редкими волосами.
– Мисс Эштон! Какой приятный сюрприз! Ваш больной дядюшка прислал вас участвовать еще в одних торгах от его имени?
Виктория встала и осторожно улыбнулась старейшему биржевому брокеру.
– Я тоже рада видеть вас, мистер Макдоналд. К несчастью, дяде Шелдону стало хуже. – Виктория моргнула, словно пряча слезы. – Он просил нас узнать остатки на всех его счетах. – Она замолчала и приложила к глазам носовой платок. – На всякий случай, как вы понимаете.
– Мне очень жаль, мисс Эштон. – Мистер Макдоналд взял ее за руку и помог снова присесть на стул. – Я… я сейчас вернусь, – пробормотал он, очевидно, смутившись при виде ее слез, и исчез за дверями.
– Как не стыдно расстраивать старика, – хихикнул Спенсер.
– Для меня это единственный способ продолжить свои операции с бумагами. Или мне нужно напомнить тебе, что женщинам нельзя участвовать в торгах, а ты пока еще не заслужил должного доверия, чтобы получить членство на бирже? Поэтому воображаемый дядюшка Шелдон из Франции должен страдать плохим здоровьем, но он выживет, я тебе обещаю.
Мистер Макдоналд вернулся и передал Виктории свернутый лист бумаги:
– Здесь перечислены все активы вашего дяди. Когда вы переговорите с ним, я куплю или продам те акции, которые он пожелает.
Виктория подождала, пока старый брокер уйдет, и развернула бумагу.
– Всего пятьсот фунтов, – заметил Спенсер. – Отец должен Мэллори пятнадцать тысяч фунтов, а эта сумма не покроет даже того, что я ему должен.
– Блейк ни разу не сказал отцу о твоем долге. – Виктория сжала кулаки. – Интересно почему? Что касается денег «дядюшки Шелдона», я надеялась, этой суммы будет достаточно, чтобы сделать один платеж. За это время отец смог бы занять денег в другом месте, о котором он говорил. – Она посмотрела на Спенсера. – Что же делать? Мне страшно от одной мысли, что я должна пойти к Блейку Мэллори.
– Дай мне эти деньги, – решительно сказал Спенсер.
– Что?
– Я хочу помочь тебе, Вики. Отдай мне деньги. Я пойду в «Уайтс» сегодня вечером и сыграю. Есть шанс удвоить, а то и утроить сумму. Возможно, нам удастся купить для тебя отсрочку на более длительное время.
– Чтобы заработать пятьсот фунтов, мне потребовалось несколько лет, – покачала головой Виктория. – А тебе последнее время не везет за игровым столом.
– Но что ты теряешь? Действительно, что она теряет?
Всего лишь свою репутацию, будущее и свободу, если ей придется отправиться к этому черноволосому дьяволу.
Вдруг ей в голову пришла одна мысль, и Виктория вскочила на ноги.
– Нет, Спенсер. Если кто и будет играть сегодня вечером, так это я. Пришло время нанести визит лорду Равенсперу.
