Текст книги "Хейтер из рода Стужевых. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

Соавторы: Зигмунд Крафт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Макс, я… Мне нужна твоя помощь. Не как совет. Конкретная помощь. И я готов за нее заплатить.

Он откинулся на спинку стула, сложив пальцы. Его взгляд стал собранным и деловым.

– Я тебя слушаю.

– Мой друг. Василий Снежнов. Ты его знаешь, Ирбис. Он… бастард своего отца, – я вынудил себя произнести это слово, чувствуя, как от него горчит во рту. – Он хочет уйти от отца, документы в процессе оформления. Его происхождение доказано, есть медицинское исследование и подтверждение дара, а не таланта. А потому… Можно ли как-то сохранить ему титул барона?

Я выжидающе посмотрел на Водянова, затаив дыхание. Ответ был для меня важен.

Макс медленно покачал головой, и мое сердце на мгновение упало.

– Алексей, то, о чем ты просишь… Это невозможно в принципе. Отцовство, даже официальное аристократическое, – не дверь, которую можно так легко открыть. Титул нельзя «оставить». Его можно только получить либо по прямой линии наследования, либо за заслуги. Ни то, ни другое, как я полагаю, для Василия недоступно.

Я сжал кулаки под столом, чувствуя прилив знакомого бессилия. Внутри всё рухнуло. Но Макс тут же сделал успокаивающий жест.

– Однако, есть иной путь. Будучи официально признанным сыном аристократа, пусть и внебрачным, твой друг имеет право претендовать на дворянство. Всё благодаря его дару, а не таланту. Процедура сложная, бумажная волокита адская, но она существует. И с оформлением этих документов, – он усмехнулся, – я как раз могу помочь. У меня для этого есть свои связи.

Надежда снова вспыхнула во мне. Я был счастлив. Дворянство не аристократизм, но и то хлеб, свои привилегии.

– И что для этого нужно?

– Нюанс, – его взгляд стал пронзительным. – Любое дворянство, даже полученное таким путем, не бывает безусловным. Оно подразумевает вассальную присягу. Служение сюзерену, – Макс сделал драматическую паузу. – Вопрос в том, готов ли ты сам стать этим сюзереном для Василия? И, что еще важнее, согласится ли на это Ирбис? Принести вассальную клятву другу… По сути, это может значить потерю этой самой дружбы, переведёт её в разряд служения, найма.

Я замер. В голове пронеслись образы: Вася, с его простодушной улыбкой и грубоватой прямотой. Ирбис, который никогда не кланялся и не лебезил. Человек, которому как кость в горле стали безапелляционные требования и жёсткое, потребительское отношение отца-барона. Несмотря на все выгоды и привилегии, на многообещающие перспективы будущей судьбы, он решил отказаться. Вернуться к статусу простолюдина, но остаться свободным. Смогу ли я смотреть ему в глаза, зная, что он теперь мой вассал? Сможет ли он?

– Мне… Нужно время, – наконец, выдохнул я. – Поговорить с ним.

– Разумеется, – Макс кивнул, и в его глазах не было осуждения, лишь понимание. – Это решение, которое нельзя принимать в одиночку.

Он допил свой кофе и посмотрел на меня с новой, непривычной теплотой. Хоть и старший товарищ, но друг. Почти как Холодов.

– И, Алексей… Спасибо, что обратился именно ко мне. Для меня это многое значит. Ведь ты наконец-то начал считать меня другом. Я рад.

Я не нашёлся, что ответить. Просто кивнул. Возможно, он был прав. И в этом осознании было что-то пугающее и в то же время дающее странную опору. В мире, где каждый шаг был расчётом, найти человека, с которым можно разделить не только выгоду, но и бремя, казалось бесценно.

Это не значит, что я безоговорочно доверял барону Водянову, которого видел сейчас перед собой. Ведь он – далеко не простодушный Василий Снежнов. Напротив, расчётливый и хитрый. Но я знал, что представляю собой ценный актив для него, он слишком много вложил в меня, а потому шёл на уступки.

То, что в конце лета уеду в Тулу, я держал в секрете. Даже с Марии взял клятву, чтобы она не проболталась. Макс думал, что только она уезжает. Собственно, как раз сегодня утром она и покинула Козлов. Используя те самые билеты, что купил отец.

Ну, а документы из академии я заберу гораздо позже. Возможно, это подло – скрывать подобное, но иначе поступить я не мог. Обязательно расскажу ему, но не сейчас.

Глава 20

Съёмная студия была залита теплым оранжевым светом заходящего солнца. Мы с Васей сидели за столом, доедая купленную в ближайшей лавке жареную курицу с картошкой. Воздух пах едой и свободой – тем особенным запахом, который бывает только в твоем собственном, пусть и временном, гнезде.

Вася безрадостно ковырял вилкой в картошке. Его обычно оживленное лицо было хмурым.

– Ксения уже уехала к бабушке за город, – вздохнул он. – Хоть ты меня не бросаешь.

Барон Василий Снежнов, или уже почти вновь простолюдин Вася Кузнецов, вяло улыбнулся. Потому что мы оба понимали, что это лишь отсрочка. Я позвал его погостить в моём поместье, так что совместные тренировки никуда не денутся. Но уже лишь для нас двоих.

– А ты что, втрескался в графиню? – решил я подколоть его. – Так томно вздыхаешь…

Он сначала попытался возмутиться, а потом улыбнулся и бросил в меня скомканный кусочек фольги от курицы гриль. Я успешно увернулся:

– Сам потом будешь подметать, понял?

– А кто ещё, – фыркнул он. – Вася Кузнецов, конечно. Не ваше ведь баронское благородие соизволит.

Он говорил это полушутя. А я, наоборот, перестал улыбаться и сглотнул от волнения. Нужно было поговорить о том, что предложил сегодня днём Водянов. И раз уж разговор зашёл об этом, то пора.

– Слушай, у меня… Есть предложение. Деловое. Но оно касается тебя. И оно… Оно может всё изменить.

Вася выпрямился, его интерес явно проснулся.

– Какое еще предложение? Нашёл нам общую подработку на лето? Решил поделиться заработком?

– Не совсем, – я потянулся за стаканом с колой, чтобы хоть как-то занять дрожащие руки. – Ты знаешь, я сегодня встречался с Максом Водяновым. И выяснилось… Что для тебя есть путь. Официальный. Получить дворянство. Уйти от отца, но при этом не стать никем.

Он замер, его широко раскрытые глаза выражали полное непонимание.

– Какое дворянство? Я же… Ты забыл, я бастард. И если отец отказался… Это невозможно.

– Оказывается, возможно, – я продолжил, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом. – Но есть условие. Жёсткое. Нужно принести вассальную клятву. Найти сюзерена, поступить к нему на службу. И процедура получения дворянства будет упрощённой. Не как это обычно происходит – за заслуги и долгую верную службу.

Я замолчал, давая ему осознать. Готовясь увидеть в его глазах обиду, разочарование, гнев. Ведь я, его друг, предлагал ему стать моим подчинённым. Хоть и не озвучил это, но всё и так очевидно. Ставил между нами ту самую сословную грань, которую мы всегда игнорировали.

Но вместо гнева на лице Васи медленно проступило недоверчивое понимание.

– И… И кто будет этим сюзереном? – тихо спросил он.

Я не смог выдержать его взгляд и опустил глаза. Специально притворяется или правда не понял? Но надо идти до конца, не сдавать же назад?

– Я предположил… Что это мог бы быть я.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуками улицы за открытым окном. А потом Вася рассмеялся. Не горько, а с облегчением, с какой-то дикой, нарастающей радостью.

– Ты серьезно⁈ – он вскочил на ноги, смотря на меня сверху вниз. – Алексей, да ты гений! Это же… Это же идеально!

Это была совершенно не та реакция, которую я ожидал.

– Вась, ты понимаешь? Это не просто дружба. Это клятва. Это служба. Ты будешь обязан…

– ОБЯЗАН? – он перебил меня, его лицо сияло. – Да я сам это предложить боялся! Думал, ты засмеёшь! Я изучал вопрос. Думал служить тебе. А когда ты бы стал главой рода, то мог бы принять меня, как своего дворянина. Но бабушка… Я сомневался, в общем. А тут выходит, что это можно сделать прямо сейчас? Не дожидаясь, пока отец передаст тебе свой пост? Это ведь здорово!

Он сел обратно, а его глаза горели искренним восторгом. Курица и картошка отступили на второй план.

– Ты думал, я обижусь? Да я… Я тебя уважаю, Алексей. Не только как друга. Я всегда знал, что ты станешь кем-то великим. Настоящим главой рода. И если я могу помочь тебе в этом, стоя рядом… Да это честь для меня!

Камень, давивший на мою грудь, наконец-то сдвинулся с места, рассыпаясь в прах. Я смотрел на его сияющее лицо и понимал, что для него это не унижение, а признание. Не потеря друга, а обретение новой, более прочной связи. Как Холодов с моим отцом. Ведь не просто так я считал его своим родственником, как и прежний Алексей. Слишком специфичными были их отношения.

– Значит… Это значит, ты согласен? – переспросил я, всё еще не веря, что всё так просто разрешилось. Я ведь испереживался, но выходит, что зря сомневался в друге, боясь обидеть его.

– Согласен? Да я завтра же готов принести эту клятву! Где? Как? Надо что-то подписывать? – он уже лихорадочно оглядывался вокруг, как будто искал официальную бумагу договора.

Я рассмеялся, облегчение наполнило меня. Откинулся на спинку стула, с удовольствием глядя на заходящее солнце.

– Подождем до завтра, вассал мой неофициальный. Давай сначала ужин доедим. А потом я позвоню Максу.

– Слушаюсь, мой господин, – с преувеличенной важностью сказал Вася и отдал мне шутливый салют, но в его глазах читалась неподдельная, серьёзная преданность.

У меня будет свой личный вассал. Ещё и такой. Преданный друг. О чём ещё можно мечтать?

* * *

Телефон завибрировал на столе, заставляя меня вздрогнуть. Я недавно сел медитировать на кровать. На экране горели цифры, значит, это не кто-то из записной книжки. Но что-то мне подсказывало, что я знаю звонящего. Вряд ли номером ошиблись.

Сделав глубокий вдох, я принял вызов.

– Алексей, – прозвучал бодрый, узнаваемый голос Ярового. – Ты принял решение?

Я сглотнул, сжимая трубку так, что костяшки побелели.

– Артемий Игоревич? Я… Я готов рассмотреть ваше предложение. Но прошу отсрочку. До следующего лета.

С той стороны провода повисла короткая пауза.

– Принято, – ответил он, и мне показалось, я услышал в его голосе лёгкую улыбку. – Теперь, будь так добр, выйди к калитке.

У меня отвисла челюсть.

– К… калитке?

– К калитке, – подтвердил он и положил трубку.

Кажется, он там чуть ли не смеялся, таким бодрым и радостным показался мне его голос.

Сердце заколотилось где-то в горле. Словно во сне, я спустился по лестнице и вышел во двор. Через решётку забора я увидел громоздкую фигуру, которая помахала мне рукой. Сглотнув, поспешил к нежданному гостю. Было жарко, но вспотел я явно не из-за этого.

– Я… Мне нужно предупредить наставника, – выдавил я, замешкавшись. Но калитку распахнул.

– Уже предупреждён, – раздался сзади громкий, но непривычно хриплый голос.

Я обернулся и увидел Аркадия Петровича на крыльце дома. Его лицо было каменным, но в глазах читалось то же потрясение, что и у меня.

– Антон Александрович только что позвонил. Сказал, Артемий Игоревич решил лично провести блиц-инспекцию.

Яровой прошёл через калитку и кивнул Холодову.

– Аркадий Петрович. Антон сказал, что мне стоит взглянуть на вашего воспитанника лично. Чтобы я убедился в его способностях и целеустремлённости. Вы ведь не против?

– Смотрите, – буркнул мой наставник, скрестив руки на груди. – Мне нет смысла запрещать.

Я посмотрел на Холодова внимательно, взглядом, полным сдержанной серьёзности:

– А мне можно показывать? Вы понимаете, о чём я.

Наставник ненадолго растерялся, но всё же кивнул. Разумеется, я говорил о своём типе медитации.

– Секретики? – Яровой потёр ладонями в предвкушении. – Теперь мне ещё любопытнее.

Артемий повернулся ко мне, и я испытал неприятное ощущение, как тогда в общежитии. Он будто видел меня насквозь, просканировал чем-то холодным, опасным.

– Тогда… Может, разомнёмся? Пробежим круг? – предложил я, нервничая.

Для медитации надел свободную спортивную форму, так что, по сути, был готов.

– Прекрасная идея, – кивнул Яровой.

И мы побежали. Небольшой круг вокруг поместья. Дыхание сбивалось не от нагрузки, а от осознания, кто бежит рядом со мной, ровно и как-то даже летяще, несмотря на впечатляющее телосложение. Присутствие Холодова успокаивало, но ненамного. Он бежал вместе с нами и переговаривался с «волком». О том, как давно меня тренирует и о моих успехах.

Потом мы переместились на задний двор, на тренировочную площадку.

– Покажи, что умеешь, – коротко сказал Яровой, занимая стойку. – Без родовой магии. Основы.

Спарринг был коротким и яростным. Я выложился, пытаясь не ударить в грязь лицом. Мы схлестнулись, разошлись. Он парировал мои удары с пугающей легкостью. Ни одного нападения, лишь защита.

В отличии от Плетнёва, он был более серьёзным и подвижным, будто и правда видел во мне реальную угрозу. В Яровом не было того подавляющего спокойствия, как в Антоне Александровиче. Вместо этого присутствовала едва заметная насмешка, которая пугала не меньше. А осознание его ранга заставляло трепетать ещё больше.

Плетнёва я не боялся, знал, что он не причинит мне вреда. А вот с этим человеком было морально сложно. Казалось, он может в любой момент передумать и переломать мне ноги. Или не рассчитать силы и тоже переломать конечности. Одни негативные мысли в голову лезли, в общем.

– Хватит, – он отступил, даже не запыхавшись. Его пронзительный взгляд скользнул по мне. – Занятно. Ты и правда выше на голову новобранцев, которых мне подсовывают периодически. А теперь давай с магией. Покажи, какой ты маг огня.

– А мне можно использовать артефакты? – насторожился я, так как прекрасно понимал, что без гнева Марии выдохнусь очень быстро. Как бы меня не заподозрили в фальсификации. Хоть тесты и дали отрицательный результат на всевозможные стимуляторы.

– Ну… – задумался Яровой, – это можно позже. Сейчас я хочу увидеть твою базу, чистые умения.

– Тогда… Я подготовлюсь, – мой голос был взволнован.

Попадос, конечно. Надеюсь, он не станет меня долго гонять, и мне хватит подпитки от собственного гнева.

Я прикрыл глаза и вспомнил всех врагов и обиды. Да, я их победил, всё в прошлом, но это не помешало мне вновь испытать приступ ярости – давно отработанный манёвр через медитации. Пламя свечи раздулось до мини-солнца, меня наполнила энергия. Но я знал, что этого катастрофически мало, потому нужно быть кратким и чётким, не затягивать.

Яровой стоял напротив, заведя руки за спину, как это делал обычно Плетнёв. Он кивнул, давая понять, что ожидает моего хода.

Я выдохнул и атаковал. Резкий выпад, сгусток пламени – не для прорыва, для разведки. Огонь упёрся в невидимую преграду и рассыпался искрами.

Артемий даже не моргнул. Он вытянул одну руку вперёд и сделал приглашающий в ближний бой жест. На его губах играла всё та же непринуждённая ухмылка.

Что ж, вызов принят. Я ускорился, используя свой дар, время будто замедлилось. Начал скакать вокруг него, выискивая слабое место. Три огненных иглы – в лицо, в ноги, в грудь.

Недавно научился этому конструкту благодаря Венцу. Контроль хуже, но он всё же был.

Но ни одна игла не долетела, Яровой увернулся от всех с такой грацией, будто это вообще случайно произошло. И это при его габаритах!

Он стоял устойчиво, руки так же держал за спиной. Мой противник был как тот кролик из детской игры, которого нужно ударить молотком – быстрый и изворотливый, не попасть.

Внутри всё сжималось. Я выкладывался, а он даже не начинал. Казалось, чуть ли не зевает от скуки, хотя взгляд цепкий.

Я рванул вперёд, создав вокруг себя вихрь из пламени, и пошёл в лобовую. Может, скорость, может, напор… Маны совсем мало…

Его рука возникла из ниоткуда. Когда он успел достать её из-за спины? Всего лишь открытая ладонь, которая мягко коснулась моей груди.

Казалось, толчка не было. Конечно, я не ощущал боли, но и инерции какой-то не было. Просто будто изменился угол гравитационного притяжения – иррациональное ощущение.

И я полетел назад. Без звука, без усилия. Рухнул на спину, на мягкий газон, разом выдохнув весь воздух. Над головой сверкало предобеденное солнце, медленно плыли облака. Мир вернулся к прежнему ритму. А я продолжал лежать, не понимая, что это сейчас вообще произошло. Моё сердце бешено колотилось, а сделать вздох не удавалось. Я просто хрипел, как раненый зверь, и не знал, что делать.

А потом вид на небесную идиллию разрушило его улыбчивое лицо. Яровой склонился надо мной, протягивая руку.

– Прости, не подумал, – покаялся он, когда я встал. – Эта техника для тебя слишком.

Затем похлопал мне по спине, и дышать стало гораздо проще.

– Это что такое было? – испуганно сказал я. Так как меня действительно выбило из ускорения дара вопреки моей воле. Ещё и забыть, как дышать – это жутко.

– Секрет, потом узнаешь, – он подмигнул мне. – Всему своё время. Кстати, интересное дело…

Яровой перевёл взгляд на Холодова, всё такой же по-доброму насмешливый.

– Его базовая медитация… Она построена на ярости. Верно?

Я замер, словно меня окатили ледяной водой. Хоть и понимал, что «волк» по-любому заметит это.

Холодов кивнул. Без страха или стыда. Наверное, и мне не стоило волноваться.

Артемий перевёл на меня взгляд, который стал чуть серьёзнее.

– Умение направить гнев – это сила. Но я бы назвал это не контролем, – он сделал паузу, подбирая слова. – Это единение. Ты не сдерживаешь свою основную эмоцию. Ты становишься ею. И примечательно, что это именно гнев. А не воля. Не спокойствие. Очень интересно. Это уникальный дар.

В его тоне звучала нотка уважения и удивления, что для меня было приятно. Ничего нового он не озвучил, но похвала есть похвала.

– И ещё, – его взгляд стал пристальным, он смотрел на мои руки, будто сквозь ткань лонгслива. – Твои татуировки. Они… странные.

В этот раз я не сдержал удивления.

– Что?

– В их работе что-то не так. Закатай рукав, позволь посмотреть.

Я, ошеломленный, повиновался. Яровой подошел ближе, его движения были плавными и точными, как у врача. Он взял меня за запястье и провёл по коже предплечья. Я ощутил лёгкое покалывание и с огромным удивлением наблюдал, как проявляются татуировки. Ведь я по привычке продолжал наносить скрывающий крем.

Геометрический узор, оплетённый лианами с шипами. Чёрный, яркий, чёткий. Всё как обычно. Но по татуировке внезапно пробежала едва видимая алая искра. По тем самым лозам, к локтю от запястья, а потом обратно, по этим прямоугольникам и квадратам. Не то кирпичная кладка, не то решётка-опора, я не знал, что именно это должно обозначать по задумке автора.

Сам факт, что этот проблеск проскочил именно по татуировке, по её чёрным контурам, меня поразил. Как и в принципе слова, что она работает как-то не так. Она же обычная! Просто узор, никакой магии!

Яровой внимательно изучал рисунок на моей коже, водил пальцем по контуру, его лицо было серьёзным.

– Да… Здесь проблема. Где-то здесь, – он ткнул в место чуть выше запястья. – Сбитый контур. Энергия идёт с перебоями, как ток по оборванному проводу. Часть ее рассеивается, часть уходит вхолостую. Должно быть, поэтому я не вижу в тебе мага, пока ты сам не применишь магию. Твоя собственная сила маскируется от чужих взглядов, но и тебе самому ей управлять мешает. Перебить бы пальцы этому недомастеру.

Я смотрел на свою руку, на проявившийся узор, и не мог вымолвить ни слова. Магические татуировки? Как так? Разве их не проверяли? Или эффекта не было из-за ещё не открывшегося дара? Но почему я никогда не ощущал взаимодействие с этими татуировками?

Яровой отпустил мою руку, и татуировка снова потускнела, а потом исчезла.

– С этим нужно что-то делать, Алексей. Я не специалист, но всё же это ненормально. Как ты вообще смог развиться до третьей звезды неофита так рано? Поразительная упёртость. Но как бы в будущем это тебе не аукнулось. Будь аккуратен.

– Х-хорошо, – рассеянно выдохнул я, проводя пальцами по уже чистой коже.

– Что ж, Антон был прав. Я вижу, что ты целеустремлённый парень. Алексей, ты действительно намерен прийти именно в мой отряд на летнюю практику?

– Разумеется, – я взял себя в руки и опустил рукав. – Я бы и сейчас пошёл, но понимаю, что не готов. Мои навыки недостаточно отточены. За год я сделаю всё необходимое, чтобы прийти к вам во всеоружии. Подготовлюсь, чтобы, если не быть наравне с другими, то хотя бы не стать обузой.

– Мне нравится такой настрой, – он слегка хлопнул меня по плечу. – Буду ждать. Имей в виду, я застолбил тебя за своим отрядом. Если пойдёшь в другое место по заявлению, то… Я обижусь.

Он одарил меня таким взглядом, что по спине пробежали мурашки, а сердце пропустило удар. Это был взгляд хищника, готового растерзать жертву за долю секунды. По сравнению с ним Валентин со всей его ненавистью – просто ребёнок из песочницы.

Яровой кивнул Аркадию Петровичу, затем попрощался и бесшумно ушёл в сторону калитки. Холодов его проводил, а я остался стоять, обдумывая произошедшее.

– Так, – голос прозвучал рядом тихо и опасно. Я не заметил, как старик вернулся. Он смотрел на меня с подозрительностью. – И кто их тебе нарисовал, напомни?

Я мог только бессильно пожать плечами, ощущая леденящий холод внутри.

– Я… я не помню, Аркадий Петрович. И не знаю. Я был пьян тогда. В стельку. Вы ведь сами знаете.

– Всё это очень подозрительно, – покачал он головой. – И ты совсем не ощущаешь связь с ними?

– Абсолютно ничего.

– Не переживай, мы всё проверим, – постарался он меня успокоить.

Но какое тут спокойствие? Магические татуировки стоят как артефакты – очень много. И внезапно они оказываются на мне, тогда ещё четырнадцатилетнем пацане. Совсем другая жизнь, другой я.

Как это может быть вообще возможно? И почему никто не смог идентифицировать? Не хватило квалификации? Хотя, разве кто-то мог подумать, что кто-то заплатит огромные деньги за это? Зачем? Столько вопросов и никакого намёка на ответ.