Текст книги "Хейтер из рода Стужевых. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

Соавторы: Зигмунд Крафт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Хейтер из рода Стужевых, том 4

Глава 1

Глеб сидел за столом, старательно запихивая в себя еду. При этом пялился в контейнер, будто на нем сошёлся весь его мир, а также периодически всхлипывал. Я же молча разглядывал его. Васе надоело стоять в проёме, и он переместился на диван.

М-да, выглядел Небесный совсем неважно. Исхудал, кожа сероватая, синяки под глазами. Кроме того, он явно пренебрегал гигиеной – волосы сальные, рубашка мятая, будто он и спал в ней. Хотя, наверное, так оно и было. Ну и запах от него шёл тоже так себе, так что я попросил Васю открыть окно. Глеб на это никак не отреагировал.

Наконец, он закончил с едой.

– Рассказывай, – мягко произнёс я. – Про Рожинову. Начни с самого начала.

Он вздрогнул, словно от удара, глаза забегали. Я даже испугался, что опять в истерику впадёт, но нет. Быстро успокоился и заговорил, глядя в пустую тару перед собой. Его голос был глухим и прерывистым.

– Она… графиня Татьяна… Нашла студентов-простолюдинов, которые барыжили синей пыльцой. Так, по мелочи, больше для себя использовали. Время от времени знакомым продавали. Стимулятор, может, и дешёвый, но это в сравнении. Они не думали, что кто-то будет много брать в принципе. Но у Тани тогда, похоже, план и созрел. Она вышла на самих создателей за пределами академии. Предложила им сотрудничество.

Он замолчал, сглотнув ком в горле, и настороженно посмотрел на меня.

– Она гений, Разлом её перемолоти!.. За первый же месяц создала сеть. Стабильную, разветвлённую. Отлаженную как часы. Она получала свой процент, химики радовались и только успевали бодяжить свою химозную дрянь.

– Подожди, – не понял я. – Бодяжить? Химики?

Глеб горько усмехнулся.

– Я тоже раньше не знал… Ходит слух, что не растёт на Земле синяя роза. А там – кто её знает… В любом случае то, что продаётся в академии… Это химическая бурда, искусственно насыщенная маной. Не более.

Я поразился. Мне неведомо, сколько стоило сырьё, но маржа наверняка больше ста процентов.

– А как в схему включился Огнев? – я с прищуром посмотрел на парня, так как уже знал его роль. Небесный ненавидел Михаила.

Глеб кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние.

– Она… Она хотела его сломать, подчинить. Но пыльца на него не так действовала, даже несмотря на передоз. Михаил был слишком силён, не какой-то там простолюдин. И тогда… Тогда Рожинова решила добавить настоящие наркотики. Те, что туманят сознание и вызывают привыкание. Не для продажи, разумеется! Только для него, лично для Михаила.

– А ты что? – хмыкнул я.

Глеб жалобно смотрел на меня, ища поддержки. Но когда я задал вопрос, то отвернулся.

– А что я, – совсем тихо сказал он. – Откуда мне было знать, что это не согласовано со Светой⁈ Я ведь и сам не сразу понял, что к чему. А когда понял, то было уже поздно.

Он снова посмотрел на меня, надеясь хоть на какое-то сочувствие. Но я не собирался давать ему эту соломинку.

– Что дальше? – мой голос прозвучал с явным безразличием.

Глеб снова опустил взгляд, понимая, что никто с ним возиться не собирается.

– Через тех же химиков-магов… она нашла поставщиков. Но уже других. И малых объёмов. Таня по собственной инициативе решила подсадить его на тяжёлые вещества. Сделать зависимым. Чтобы он стал внушаем и… им проще было манипулировать.

Я слушал, и картина складывалась идеальная. Рожинова не просто барыга. Она расчетливый манипулятор, который ради власти над одним человеком пересёк все мыслимые границы. Самонадеянность, достойная высшей меры в мире. В любом из миров.

– Светлана Водянова узнала об этом постфактум, – продолжал Глеб, и в его голосе послышались слезы. – Я не мог молчать! Я попытался ей намекнуть… Что одно дело – стимуляторы перед экзаменами, и совсем другое – наркотики. Если о таком узнает отец Огнева… По шапке получат все. Абсолютно все.

Он сжал кулаки.

– Света была в ярости. Высказала Тане, что это неприемлемо. Но та… Та лишь заявила, что у неё всё под контролем. План исполнялся, и Света не могла отказаться от услуг Тани, хоть и считала их отвратительными. Но она настояла, чтобы наркотиков больше не было. Никаких.

Глеб замолчал, пришлось его подтолкнуть:

– Но Таня не послушала. И ты промолчал, – хмыкнул я.

– Ты не понимаешь! – он посмотрел на меня с искренним отчаянием. – Ты не знаешь эту графиню! Она совсем поехавшая! Она начала мне угрожать. Сказала… что разоблачит перед отцом, если я не буду ей помогать. Перед Мишей… И… и…

Глеб начал заикаться и покраснел. Но я лишь вяло улыбался. Я – и не знаю эту графиню? Прекрасно знаю!

Он опустил голову так низко, что почти упёрся лбом в стол, и пробубнил:

– … и то, что я подворовывал нижнее бельё девушек из общежития через свой дар… Левитируя у открытых окон и дверей… Не заходя в комнату… А потом продавал влюблённым в них парням.

А вот это была для меня новая информация. То ли Света постеснялась рассказать, то ли не знала сама. Но тогда с чего бы он мне вдруг это раскрыл?

Я не стал сдерживаться и рассмеялся. Он ведь ещё и говорил это с таким стыдом, будто совсем школьник.

– Мне было что терять! – заныл он, оправдываясь. – Отец вышвырнул бы меня на улицу! Лишил титула и родовой фамилии. А за кражу белья… Меня бы избили девчонки в лучшем случае! А потом исключили из академии. Мне ничего не оставалось, как подчиниться! – он уже рыдал, уткнувшись лицом в ладони. – Я не виноват! Меня заставили! Я уже тысячу раз пожалел! Я каждый день живу как в аду!

«Идеально», – пронеслось у меня в голове. Он знал абсолютно всё, так как Татьяна считала, что он полностью в её власти и ничего не сможет сделать. Это мне было известно со слов Светланы, но сейчас я уже убедился, что всё так и есть. Глеб знал химиков и место, где находилась лаборатория, так как забирал товар оттуда пару раз.

Но главное – Небесный морально сломлен. Он не в состоянии бороться и просто тянется к тому, кто сможет спасти его никчёмную жизнь. Водяновы обещали сделать своим вассалом и не дать отцу лишить его титула. Так он бы стал независимым от деспотичного отца, который считал его ни на что не способным отбросом. А так же приобрёл бы озёрскую поддержку, что для Тамбова значит немало. И при этом он был искренне уверен, что о его участии в гонке за ректорское место никому не станет известно.

Что ж, этот несчастный воришка нижнего белья станет тем самым ангелом-мстителем, который обрушит на Рожинову праведный гнев Огнева-старшего и общественное порицание. Не важно, что в итоге станет с Татьяной. Понятно лишь одно – она не оправится от этого удара так просто. И моя месть осуществится в лучшем виде.

Я дождался, когда рыдания Глеба стихнут, затем достал из сумки тетрадь и ручку. Положил перед ним.

– Пиши, – сказал я безразлично. – Все имена простолюдинов. Ты ведь знаешь всех, кому сбывалась синяя пыльца, верно?

Он закивал и, придвинув к себе лист, поднял ручку. Но писать так и не начал, словно о чём-то задумавшись.

– Только простолюдинов? – неуверенно пробормотал он.

– На первой странице – да. Потом дворян. Потом аристократов. Потом адреса, где забирали товар. Имена, внешность химиков-магов. Всё-всё, что ты знаешь. И кто ещё участвовал в схеме.

Он смотрел на лист, как на смертный приговор. И думал наверняка о себе.

– Но… это долго… – неуверенно пробормотал он.

– А мы разве куда-то спешим? – хмыкнул я.

Медленно, с дрожью в руке, он начал писать. Я наблюдал, как на чистой бумаге проступают имена, даты, суммы. Это был некролог целой империи, построенной на самомнении и грязи одной титулованной аристократки. Размах действительно впечатляющий. Такой энтузиазм и работоспособность, да в мирное бы русло… Но имеем что имеем. Она сама себе яму вырыла.

– Это всё, что я помню… – вяло сказал Небесный спустя где-то час.

Я это время листал местный ГИС. Когда поднял голову, то увидел глаза Глеба, пустые, лишённые жизни. Похоже, он совсем себя похоронил.

– И что теперь? Что вы… – он покосился на Василия, – будете со мной делать? Убьёте?

– Зачем? – не понял я.

– Я ведь… Я ведь уже всё написал. И бесполезен.

– Ты не бесполезен, Глеб, – улыбнулся я, забирая тетрадь. – Ты мне очень нужен, и желательно – живым. Тебе ещё показания в суде давать.

Кажется ему совсем поплохело, он так вцепился в стол, будто упадёт на пол, если разожмёт пальцы.

– Глеб, не нервничай, – я похлопал его по плечу, от чего парень вздрогнул и ещё больше съёжился. – Ты, похоже, не улавливаешь сути. Это не ты подсадил Мишу Огнева на наркотики, а Татьяна Рожинова. Именно её Виктор Огнев будет пытаться достать. Организатора, а не мелкую пешку. Понимаешь?

Похоже, мои слова приободрили похитителя трусов, и он слабо улыбнулся, кивнув.

– Хорошо, – я поднялся со стула и потянулся. – Теперь собирай вещи. Самое необходимое. И поживее.

Он уставился на меня в ужасе.

– Вещи? Куда? Что вы собираетесь со мной делать?

Не пряча довольной улыбки, я покосился на него. Ты ж мой драгоценный билет на право мести! Ты весь мой, как и твоя жизнь.

– Я спрячу тебя там, где тебя точно никто не найдёт, и даже искать не подумает. Пока вся эта история не закончится. Если, конечно, ты хочешь жить.

Он сидел неподвижно, парализованный страхом. Потом, медленно, словно каждое движение причиняло ему боль, поднялся и направился к дивану, из-за которого достал сумку. Закинув её на плечо, посмотрел на меня выжидающе.

– Я всегда готов, – сказал он.

«Мы спускаемся», – отправил я сообщение.

«Жду», – ответил Холодов. Он находился в арендованном автомобиле под окнами многоэтажки, в которой мы находились.

Усадив парня в машину, я лишь кивнул своему старику и помахал рукой на прощанье. После чего отправился в общежитие вместе с молчаливым Васей. Моим другом и партнёром, который сам пожелал помогать мне и поклялся в неразглашении.

Рожинова, ты сама себе яму вырыла. Мне осталось лишь бросить первый ком земли на крышку твоего гроба. Остальные подтянутся.

* * *

Интерлюдия

Валентин сидел за своим письменным столом, склонившись над сложной механической шкатулкой – своим текущим заданием по артефакторике. Его пальцы, вооружённые тончайшими инструментами, с ювелирной точностью подводили самоцвет к хитроумной системе шестерёнок и рычагов, но движения выдавали внутреннее напряжение – они были чуть более резкими, чем того требовала работа.

Татьяна восседала на кровати брата, словно кошка, забравшаяся на чужое место. Она закинула ногу на ногу и издала короткий, колкий смешок.

– Не могу поверить в твою поспешность, Валентин, – протянула она, и в её голосе звенела ядовитая нежность. – Позволить эмоциям взять верх над расчётом. Побежать признаваться в чувствах этой… Земской, не успев как следует влюбить её в себя. Это, по-твоему, стратегия, достойная наследника нашего рода? На что ты надеялся вообще?

Валентин не поднимал глаз, продолжая ворошить тонкие механизмы. Но сухожилия на его сжатой челюсти выступили резкими белыми полосками.

– Она согласилась стать моей официальной парой, – проговорил он ровно. – Цель достигнута. Более того, Стужев даже не против был, не стал ставить палки в колёса. Взамен на повторную нашу дуэль в конце года. Без ограничений. С артефактами. С чего ты взяла, что этот результат плох? Против меня без артефактов он ничего не мог и ранее, а с ними – подавно. Тем более это будет где-то на нашей территории, скорее всего. Не в академии, а в городе. Самоуверенности этого кретина можно только радоваться.

Татьяна медленно похлопала в ладоши.

– О, братец! Поздравляю! – воскликнула она с притворным восторгом. – Ты не только поставил себя в зависимость от прихотей провинциального бастарда-выскочки, но и договорился о том, чтобы он тебя публично унизил. Блестяще!

– Тань, ты говори, да не заговаривайся. У Стужева нет никаких шансов, учитывая обстоятельства. И в смысле публично? Или ты предполагаешь, что он более гениален, чем я?

– Люди обычно не просят что-то, не будучи уверенными в победе. Ты не подумал?

– Подумал, и гораздо лучше, чем он. Как и в прошлый раз. Я не пойму, чего ты хочешь от меня? Моя часть плана идёт как надо, – голос Валентина оставался спокойным.

В душе парня клокотала усталая ярость. Сестра захотела поговорить и заявилась к нему, отвлекая от тонкой работы. И начала нести всю эту чушь.

Конечно, ему и самому не нравилось то, как прошла эта вынужденная сделка. Но признаться в подобном сестре – значило проиграть ещё до начала битвы. Их родовая гордость не позволяла показывать слабость.

– Ты в этом так уверен? – парировала Татьяна, её холодные глаза сверлили его. – Кто же ещё тебе правду-матку скажет, кроме меня?

Валентин с силой вставил на место одну из шестерёнок, механизм жалобно дзинькнул и развалился. Парень тяжело вздохнул и отодвинул поднос, чтобы всё своё внимание уделить девушке.

– Не слишком ли ты усердствуешь, сестра, пытаясь указать на мои промахи? – спросил он тихо. – Может, стоит сначала разобраться в своих? Стужев, если ты не заметила, давно сорвался с твоего крючка. И, судя по слухам, вовсю общается с Водяновыми. Которым ты уже стала не нужна.

Таня лишь недовольно фыркнула на такое замечание и отвернулась.

– На Водяновых свет клином не сошёлся. У меня много других дел и начинаний. Но даже так, у меня всё под полным контролем. Водяновы ещё пожалеют, что столь беспечно отказались от моих услуг.

– Разумеется, – Валентин снова опустил глаза к шкатулке, демонстративно заканчивая разговор. – Как всегда. У тебя всё под контролем.

Он произнёс это безо всякой интонации, но прозвучавшие слова повисли в воздухе тяжёлым, зловещим эхом. То ли он действительно уверен в сестре, то это был тонкий сарказм. Не поняв этого, Татьяна резко поднялась с кровати.

– Увидим, брат, – бросила она уже от двери. – Увидим, кто из нас к концу учебного года будет смеяться последним.

Дверь закрылась за ней с тихим, но решительным щелчком. Валентин остался один.

«И что это на тебя нашло», – нахмурился он, так и не поняв цели визита сестры. Она будто пыталась выместить на нём неудовлетворённость состоянием дел, отзеркалить неудачи. И это было совершенно на неё не похоже. Начало закрадываться подозрение в том, что Татьяна сдала позиции.

* * *

Кабинет следователя Чёрного был таким же, как и прежде – тесным, унылым, серым. Борис Сергеевич сидел напротив, его лицо выражало лишь едва заметное раздражение. На контрасте в меня впивался его острый взгляд. Будто в душу пытался заглянуть.

– Ну что, барон Стужев, – его голос был ровным, без интонаций, как диктор, зачитывающий прогноз погоды. – Что-то новое вспомнили? Важное для следствия.

Я знал, что он связан с Огневыми, так как уже выступал посредником от них. Он был их человеком в системе, их псом. И сейчас он жаждал мяса, чтобы порадовать своего хозяина.

Что ж, я не стал тянуть дальше. Медленно, чтобы подчеркнуть значимость жеста, достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок и положил на стол, отодвинув в сторону следователя.

Чёрный скосил на него глаза, даже не двигаясь.

– И это что?

– Список, – ответил я просто. – Второкурсников и не только. Всех, кто покупал пыльцу за последние три месяца.

Его пальцы, лежавшие на столе, дрогнули. Черный потянулся и тут же развернул листок. Глаза его быстро пробежались по списку, после чего мужчина цокнул языком и отложил мой «подарок» в сторону.

– Мне нужны имена аристократов, Алексей Платонович, – он разочарованно покачал головой. – А вы мне предлагаете мелочёвку какую-то. Никому не нужных, ни на что не влияющих простолюдинов.

Я усмехнулся, показывая, что знал цену даваемой информации и держал ситуацию под контролем.

– Это не мелочь, это проба. Если вы хотите сотрудничать, то при следующей нашей встрече я дам вам список всех дворян, замешанных в этом. А потом… Потом и аристократов.

Он нахмурился, его брови поползли друг к другу.

– Откуда вы всё это знаете, Стужев? Вы ведь уверяли, что никогда не принимали, как и ваш круг общения.

– Верно. Но на меня вышел информатор, – парировал я. – Тайный. И эта, как вы выразились, «мелочь» – ваша возможность проверить его достоверность. Сверьте.

Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Он оценивал риски. Стоит ли верить выскочке-барону? Но жажда продвинуться, выслужиться перед всемогущим Виктором Огневым, найдя того, кто подсадил его сына на дрянь, оказалась сильнее.

– И что же вы хотите взамен, если это окажется достоверная информация? – спросил он прямо.

– Месть, – ответил я, смотря ему в глаза. – Человек, который стоит во главе этой ячейки… Тот, кого я хочу… проучить. Назовём это так.

– Озвучь имя, – его голос прозвучал требовательно.

– Нет, – я покачал головой. – Слишком рано. Вы ведь сразу доложите Виктору Огневу, верно? Вот только к этому человеку не выйдет так легко подступиться. Как только он поймёт, что на его след вышли – затрёт следы. Никто ничего не докажет. А он сам сбежит. Мне это не нужно, как и Виктору. Потому моя цель состоит в том, чтобы крепко спеленать этого человека, как муху в клейкую ленту. Чтобы не было ни единого шанса вырваться. Для этого вам, Борис Сергеевич, и нужны железобетонные доказательства. И я буду давать наводки, по крупицам, будто вы сами дело распутываете. Никто и не догадается. Пока картина не сложится в идеальную, неопровержимую мозаику.

Он молчал, глядя на меня, а в глазах читалась внутренняя борьба. С одной стороны – риск, непроверенная информация. С другой – головокружительная перспектива раскрыть громкое дело и заслужить личную благодарность Огнева.

Наконец, он медленно, как бы нехотя, кивнул. Его рука вновь потянулась к листку.

– Хорошо, Стужев. Сотрудничаем. Но если ваш «источник» окажется пустышкой…

– Не окажется, – я поднялся, поправляя пиджак. – До следующей встречи, Борис Сергеевич.

Получив свой пропуск, я вышел из кабинета. Наживка была закинута. Оставалось лишь ждать, шаг за шагом смыкая круг вокруг Тани.

Глава 2

Интерлюдия

Виктор Огнев сидел за своим массивным столом. Его пальцы держали ручку, которая ловко выводила подпись под каждым экземпляром договора на нескольких листах бумаги.

Напротив, в глубоком кожаном кресле, расположилась Элеонора. Она была бледна, а под глазами залегли тёмные тени. Но спина её оставалась неестественно прямой, а подбородок – высоко поднятым. Её пальцы, сведённые судорогой на коленях, были единственным признаком того, что эта гордая осанка давалась ей невероятной ценой.

Резкий звук звонка разрезал тишину. Виктор, не отрывая взгляда от документа, нажал на кнопку встроенного коммуникатора.

– Я занят, – его голос прозвучал ровно и не оставлял пространства для возражений.

– Господин, вас беспокоит следователь Чёрный, – донёсся из динамика голос секретаря, почтительный, но настойчивый. – Утверждает, что дело не терпит отлагательств.

Виктор на мгновение поднял глаза на свою жену. В его взгляде не было ничего, кроме усталого раздражения.

– Пусть перезвонит через пять минут, – отчеканил он и отжал кнопку, разом обрывая связь.

Он дописал свою фамилию под последним документом и с силой воткнул ручку в подставку. Раскрутив цилиндр, он прошёлся по каждой подписи, закрепив её печатью, после чего протянул стопку Элеоноре.

Та медленно поднялась, приняв документы с таким видом, будто те обжигали её руки. Ведь это был новый брачный договор, который в корне отличался от прежнего. Она никогда бы не согласилась его изменить, но у женщины не оставалось выбора.

– Когда ты собираешься брать вторую жену? – спросила она тихо, глядя куда-то в пространство за его плечом.

– Не твоё дело, – на мгновение брезгливо скривился Виктор.

– Я имею право знать.

– Если бы не тряслась над своим сыночком, как наседка, не прикрывала все его ошибки, ничего бы этого не случилось. Он был бы мужчиной, а не… тем, во что он превратился. Ты сама во всём виновата, предав моё доверие.

– Это и твой сын тоже, Виктор, – в её голосе впервые прозвучала надрывная нота.

Он поднял на неё холодные, как сталь, глаза.

– Это мне ещё предстоит проверить.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба и ранили в самое сердце. Элеонора задержала на Викторе взгляд, полный безмолвной боли и оскорблённой гордости.

– И нечего на меня так смотреть, – грозно сказал мужчина. – Я доверял тебе, дал свободу действий. И чем ты мне отплатила? Ножом в спину! Уходи, видеть тебя не хочу.

Элеоноре нечего было сказать. Она развернулась и вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Почти сразу же вновь зазвонил телефон. Виктор взял трубку аппарата и приложил к уху.

– Соединяй, – бросил он, не дожидаясь голоса секретаря. Послышались щелчки, и он жёстко произнёс: – Чёрный? Говори, зачем звонишь. У меня мало времени.

– Виктор Петрович, у нас появился важный свидетель. Достоверный источник. Вы просили о таком сообщать незамедлительно, – затараторил следователь, и в его голосе слышалась смесь страха и раболепия. – Мы вышли на след. Скоро сможем вычислить организатора всей этой… истории с вашим сыном.

– Ты выяснил, кто это? – голос Огнева стал тише, но от этого лишь опаснее.

– Пока нет! – тут же отозвался Чёрный, чувствуя подвох. – Но информатор знает! Он не говорит всё сразу, дал лишь намёк, малую часть, чтобы мы проверили его искренность. Но вторая встреча скоро состоится, и тогда…

– Когда? – властно перебил Виктор. – Назови дату. Я тоже хочу с ним поговорить. И скажи мне его имя. Сейчас же.

– Виктор Петрович, я… Это не совсем хорошая идея… – замялся следователь.

– Его имя, Чёрный, – повторил Огнев, и в этих словах чувствовались стальные нотки. – Или твоя карьера закончится раньше, чем этот разговор.

В трубке послышался тяжёлый вздох, звук безмолвной капитуляции.

– Стужев, – прошептал Чёрных. – Алексей Платонович Стужев.

Виктор Огнев медленно положил трубку. Его пальцы сжались в кулаки, до хруста. В кабинете вновь воцарилась тишина, но теперь она была иной – напряжённой, звенящей, как струна перед разрывом. Он откинулся на спинку кресла, тяжело выдохнув. А потом просто поправил свой галстук, слегка ослабив его.

– Стужев… – пробормотал он. – Опять этот Стужев…

Огнев достал из кармана пиджака свой смартфон и набрал номер. Зазвучали гудки, на том конце не спешили брать трубку, отчего Виктор начал отстукивать по столешнице ритм.

– Господин? – наконец раздался удивлённый возглас.

– Боря, всё отменяй. Твои ребята ведь ещё не начали действовать?

– Нет, но… У нас всё готово! Вы уверены?

– Абсолютно, Боря. Обстоятельства изменились.

– Как скажете, господин. Но вы только свистните, – его голос звучал бодро, – мы быстро этого пацана поймаем и обработаем. Никто ничего предъявить не сможет, отвечаю!

Вместо ответа Виктор сбросил вызов. Он потёр виски и вновь вздохнул. Слишком часто этот Стужев мелькает в последнее время. А ведь он работает на Озёрского! Так почему решил помочь расследованию? Какие у него мотивы? Виктор обязан это выяснить. Неужели очередная ловушка?

Поначалу он намеревался просто похитить и припугнуть Стужева-младшего. Но не обидит ли это мелкого выскочку? А вдруг он решит выйти из игры и скроет информацию? Нет, Виктор не мог так рисковать.

* * *

Кабинет Чёрного встретил меня всё теми же серостью и унынием. Борис Сергеевич сидел за своим столом, и его взгляд, тяжёлый и подозрительный, уставился на меня с порога. Я молча подошёл и положил перед ним сложенный вчетверо листок.

Он взял его, не сводя с меня глаз, развернул. На листе было несколько имён, а рядом с каждым – пометки красной пастой.

– И это что значит? – буркнул он, водя пальцем по списку.

Я позволил себе короткую, язвительную ухмылку.

– Это значит, что это не просто список покупателей, Борис Сергеевич. Это участники сети. Но пока вы на них не давите сильно. Просто опросите. Вежливо. Как свидетелей.

Он хмыкнул, откладывая листок.

– Указываешь, как мне работать?

– Что вы, это лишь совет. Чтобы лидер ячейки понервничал.

– И когда же ты мне его назовёшь? Завтра?

– Послезавтра, – поправил я. – Передам третий список. Последний. Там будут ключевые фигуры. Аристократы.

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда его голос остановил меня:

– С тобой кое-кто хочет поговорить.

Я обернулся, настороженность мгновенно сковала плечи.

– Кто?

Он не ответил. Просто протянул мне свой смартфон. На экране горел номер – не обычный, а пятизначный. Я заволновался, чувствуя подвох. Наверное, не стоило брать, но это случилось на автомате. Медленно поднёс трубку к уху.

– Слушаю, – сказал немного испуганно, даже не ожидал такого от себя.

В ответ раздался низкий, обволакивающий и полный неоспоримой власти голос:

– Алексей Стужев? Говорит Виктор Огнев.

Кровь отхлынула от лица. Я почувствовал, как пальцы сами вжимаются в корпус смартфона.

– И что же вы от меня хотите? – выдавил я, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость спокойствия.

– Я хочу с тобой встретиться. Лично. Обсудить твою… осведомлённость.

Мне было страшно, разумеется. Но идти ни на какую встречу я не собирался, естественно. Пусть ищет дурака в другом месте.

– Не думаю, что это хорошая идея. Всё, что знаю, я передаю следователю Чёрному. К нему все вопросы, не ко мне.

– Я понимаю, что ты пешка в этой игре, Алексей, – продолжил Огнев, и его тон был спокоен, он будто утешал меня, но в то же время я чувствовал намёк на угрозу в его голосе. – Не ты зачинщик всего этого, и не тебе отвечать. Мне нужен истинный виновник того, что произошло с моим сыном. И я считаю, что нам стоит объединить усилия. Говори, что ты хочешь, и я дам это.

Было бы всё так просто… То, что мне нужно, он не в состоянии предоставить. Потому пусть всё идёт так, как должно.

– Нет, – сказал я твёрже, чем планировал. – Я не могу. Это… сорвёт все планы.

На том конце провода повисла короткая, давящая пауза. Да и мне самому казалось, что я переборщил немного. Но не извиняться же?

– Ты отказываешь мне? – в его голосе впервые прозвучало лёгкое удивление и уже неприкрытая угроза.

– Вы догадливы.

Я не стал ждать ответа. Большим пальцем нажал на красную кнопку и протянул ошарашенному Чёрному его смартфон.

– Ты… Ты просто сумасшедший, – прошептал следователь и нервно захихикал. Он смотрел на свой телефон так, будто впервые его видел. – Только что нагрубил самому Виктору Петровичу Огневу! Это непростительная глупость!

– Это называется стратегия, Борис Сергеевич, – огрызнулся я, всё ещё пытаясь загнать обратно вырвавшееся на свободу сердце. – У меня всё под контролем.

– Под контролем? Он тебя сожрёт с потрохами! Не тому человеку ты грубить вздумал!

– Если хочет узнать имя виновника, получить на него неопровержимый компромат, то и пальцем не тронет.

– Ты так в этом уверен? – мужчина с прищуром посмотрел на меня. – Может, наоборот, силой выбьет из тебя все, что хочет узнать? И на покровителей твоих не посмотрит.

– Я уже говорил, – холодно ответил я, немного успокоившись, – что моя мотивация в мести. Организатор должен страдать. Я всё сделаю, чтобы уничтожить его, втоптать в грязь. Чтобы он никогда не смог отмыться от этого. Землю бы грыз, метался, но ничто и никто не смогли бы помочь ему.

Чёрный был растерян, воспользовавшись этим, я направился к выходу.

– А может, – я уже подошёл к двери, обернувшись для последнего слова, – вы узнаете заветное имя раньше, чем я его вам передам. Список у вас на руках. Этого более чем достаточно.

Я покинул кабинет. Не ожидал, что Виктор решит заговорить со мной лично, а не передаст приглашение на встречу. Это дело значило для него очень много. Слишком личное. Но всё будет так, как я хочу. Всему своё время.

* * *

Я и Вася только что закончили очередную изнурительную тренировку коротким спаррингом. Обезболивающее действие дара отступало, а на смену ему приходило приятное ощущение теплоты в мышцах.

– Ладно, я пошёл, – Вася накинул куртку и, кивнув, вышел, притворив за собой дверь.

Сегодня была моя очередь убирать инвентарь и закрывать подсобку. Так что я остался один в полумраке. Присел на скамью, чтобы перевести дух и промотать в голове события тренировки. Что у меня плохо вышло, на что обратить внимание в следующий раз? Спешить особо некуда, самое время подумать.

В этот момент дверь снова открылась – без стука, медленно и бесшумно. Я поднял голову и замер. Но это оказался не Вася, непонятно зачем вернувшийся. На пороге стоял тот, кого я меньше всего ожидал увидеть в этом заброшенном углу академии. Высокий, мощный, в безупречно сидящем костюме профессор Виктор Петрович Огнев. Его тяжёлый взгляд скользнул по мне, а затем по всей обстановке, будто составляя опись.

– Меня начинают посещать мысли, что ты намеренно избегаешь приватных бесед, Стужев, – его губы тронула лёгкая, холодная усмешка. – Ловить тебя для разговора – задача не из лёгких.

Неприятная волна прокатилась по спине. Я молча встал и двинулся к выходу, всем видом показывая, что разговор окончен, едва начавшись:

– Нам не о чем говорить с вами, профессор.

Он не стал угрожать или кричать. Просто сделал один шаг вперёд и встал между мной и дверью, перегородив проход своей внушительной фигурой. Его присутствие внезапно заполнило собой всё пространство крошечной комнаты, давя на уши. Магию, что ли, использовал…

– Я не прошу, Алексей, – его голос прозвучал тихо, но с такой железной настойчивостью, что мои ноги сами приросли к полу. – Я предлагаю сделку. Назови, что ты хочешь в обмен на имя того, кто это организовал. Ресурсы? Ещё денег? – он внимательно следил за моей реакцией. – Если ты боишься Озёрского, то могу и от него защитить, несмотря на старые обиды.

Я невольно усмехнулся. Сухо, беззвучно.

– Озёрский тут ни при чём. Точнее, не совсем. То, что случилось с вашим сыном, профессор, – это самодеятельность одного из посредников. Не более того.

Его брови поползли вверх. Искреннее недоумение на секунду исказило его черты.

– Тогда я тем более не понимаю. Если это не борьба родов, не возня вокруг ректорской должности, то… Почему ты просто не назовёшь мне имя? Я разберусь. Быстро и эффективно.

В груди что-то ёкнуло – старый, знакомый жар ненависти. Он поднялся из самого нутра, окрашивая голос в ядовитые тона. А заодно и придавая мне немного магической энергии.

– Потому что это моя месть. Личная. И вы, Виктор Петрович, всё узнаете. Но лишь когда придёт время.

– Твоя месть? – переспросил он, и в его глазах вспыхнул интерес, словно учёный, обнаруживший новый, необычный штамм вируса.

– Да. И для неё мне нужно публичное разбирательство. Следствие. Доказательства. Огласка. Чтобы этот человек был уничтожен не тихо, в каком-нибудь подвале, а на виду у всех. Чтобы он потерял всё. Репутацию, деньги. Чтобы страдал. А пытать его… – я презрительно хмыкнул. – Это вы всегда успеете.

Его взгляд скользил по моему лицу, выискивая фальшь, страх, неуверенность. Но находил лишь одно – чистую, незамутнённую ненависть. Потому что я не играл.