Текст книги "Хейтер из рода Стужевых. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

Соавторы: Зигмунд Крафт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15

Сессия длилась почти весь июнь. В промежутках между экзаменами назначались дни, когда проводилась оценка на ранг. Списки претендентов вывешивались заранее.

Я и ещё двадцать девять первокурсников ждали своей участи в коридоре. Почти никто не говорил, все нервничали. И я не исключение.

Разумеется, всех предупредили, что одновременно будет браться анализ крови. Проверялась структура маны, она отвечала за ранг, а стимуляторы её изменяли. Потому, чтобы никто не мухлевал, проводилась такая дополнительная проверка.

Конечно, мой «стимулятор» быстро распадался и его сложно было обнаружить. Но кровь забиралась перед самим тестом, а не после, а распад происходил в организме. Сейчас вещество и правда могли не обнаружить, но кровь хранилась какое-то время в закромах академии. Не хотелось так рисковать.

Про кровь. Её действительно можно было использовать в магических ритуалах, но чтобы проклясть или сделать нечто похожее, требовалась кровь особенная. А именно, с родовой маной, напитывалась она перед сдачей намеренно.

Мы, маги, были защищены от манипуляций блоком, через который теоретически можно было пробиться, но очень дорого. Это от простолюдина достаточно обычной крови, и можно с ним сделать что угодно. И то, как минимум, потребуется сто миллилитров. Таковы законы магии.

В случае, если кровь изымалась не добровольно – то уколом прямо из сердца, там мана присутствовала всегда. Потому никто не переживал о где-то оставленной капле крови.

Разумеется, бывали исключения из правил, а именно – потерянная в бою кровь. Вот она, скорее всего, была напитана, потому места битв обрабатывали сами участники, либо доверенные лица.

Так что единственным моим козырем являлась Мария – я заставил её прийти со мной для моральной поддержки. Заключённое соглашение продолжало работать, девушка подчинялась мне, что было удобно. Так что жизнь совсем наладилась, и месяцы пролетели незаметно.

Водянов общался с Марией через сапсан, причём довольно нейтрально. Один раз удалось подглядеть их переписку – там не было ничего такого. Просто обсуждение артефактов, подработки для магов, также время от времени сестра просила о встрече, но тот был постоянно занят. Ну и да, сестра ожидаемо много болтала обо мне, говоря всякие гадости, хоть и пыталась их завуалировать за нейтральными фразами.

Ох уж этот Макс… Он будто залёг на дно. За прошедшее время после инцидента в «Луне» я не заметил с его стороны ни одного подвоха. Конечно, бдительность не терял, но… Всё же немного привязался к этому парню. Даже начал подумывать, что он и правда зауважал меня, признал равным. Но всё равно, не стоило расслабляться.

Тренировки с ребятами продолжались, в том числе магические. Иногда к нам присоединялась Мария, она даже будто потеплела в компании. Всё же приятно, когда вообще есть кто-то для общения.

Но это не значит, что она внезапно воспылала ко мне любовью. Скорее, смирилась, что в её жизни я буду всегда и никуда не денусь. Но ее отрицательные эмоции в мою сторону были все также сильны. Так что к моменту, когда меня вызвали в кабинет, я уже был слегка «пьян» от переизбытка энергии.

Комната была маленькой и без окон, но с освещением прекрасно справлялась лампа, разумеется. У входа у стены стоял стол, за которым сидела медработница, которая и брала немного крови из пальца.

Пока она занималась своей обязанностью, я рассматривал сидящих за высоким столом троих представителей педсостава. Одним из них был ректор собственной персоной. Последняя такая процедура для Молниевского. Ещё немного, и состоится то самое голосование.

В центре стола на низком постаменте лежал матовый хрустальный шар размером с человеческую голову. Он выглядел инертным, но очень увесистым, и от него фонило энергией. То ли он сам, то ли воздух вокруг него словно сам по себе тихо звенел.

Ректор Молниевский сидел неподвижно, его скрещенные на груди руки и тяжёлый взгляд давили. По обе стороны от него – двое старших преподавателей, чьи лица были словно вырезаны из камня. Ни улыбок, ни одобрения. Что, неужели тестирование идёт настолько плохо?

Здесь, внутри, царила гробовая тишина. Я даже начал слышать биение собственного сердца – странное ощущение. Скорее всего, результат работы барьера. Всё же, сейчас происходило таинство. До выпуска из академии нельзя было разглашать свой ранг. Но, между тем, прямо здесь и сейчас выдавали квалификационные значки. Их можно было повесить на шею, спрятать в кулон или нацепить прямо на одежду. Но это если после выпуска или исключения из академии статус студента аннулировался, а новый ранг не будет взят.

– Приступай, Стужев, – раздался ровный, безразличный голос Молниевского. По ощущениям, на многое он и не надеялся. – Положи руки на шар и влей столько маны, сколько можешь. Родовой.

Я сделал шаг вперёд. Ладони были сухими, несмотря на волнение. Внутри всё сжалось в тугой нервный комок. Я знал, что, скорее всего, покажу больше, чем у первокурсника. Но насколько больше? А вдруг провалюсь?

Вообще, в норме брать первую звезду не только на первом, но и на втором курсе, это не считалось зазорным. Но, разумеется, все хотели достичь этого как можно раньше.

Я медленно поднял руки и прикоснулся к прохладной поверхности шара. Хрусталь был гладким и совершенно неотзывчивым. Я не ощущал от него ничего эдакого. Просто кусок стекла.

«Ну что ж, посмотрим», – подумал я и прикрыл глаза, отсекая всё лишнее.

Я не стал медлить или дозировать силу. Вместо этого просто отпустил внутренний вентиль. Ручей маны, который я обычно сдерживал, сохраняя, рванул наружу. Не буйным потоком, как бесконтрольным «ядом», а мощным, сконцентрированным и абсолютно контролируемым напором. Прямо из моего солнца, которое активировал ещё в коридоре перед входом. Не на глазах же у преподов это делать?

Знакомое ощущение, как когда я в первый раз начал вливать всё в своё ядро. Бездонная прорва.

Изнутри шара послышался тихий звон, словно кто-то ударил по хрустальному бокалу. Но я не смог нормально открыть глаза. Шар больше не был матовым. Из его глубины бил ровный, холодный белый свет, заливший всю комнату. Он был ослепительным, чистым и невыносимо ярким, заставляя меня щуриться.

Мана всё ещё вытекала, так что это не было концом.

Свет начал менять оттенок. От белого он перешёл к холодному серебристому, а затем в его центре зародилась, выросла и закрутилась воронкой искристая золотая сердцевина. Энергия гудела, вибрация от шара отдавалась в костях. А последние крохи маны ускользали. Пришлось силой прикрыть краник, чтобы не свалиться тут же от истощения. Маша или сразу ушла, как я вошёл, или стены экранировали любое воздействие.

Я оторвал взгляд от сияния и посмотрел на лица преподавателей. Их каменные маски треснули. Один из них непроизвольно приподнялся, опираясь на стол, и приоткрыл рот. Второй пристально смотрел на шар, его губы беззвучно шевелились.

А вот Молниевский… Его пронзительный взгляд был прикован к золотому вихрю внутри шара. Ни удивления, ни гнева. Лишь глубокая, испытующая задумчивость. Он медленно кивнул, больше себе, чем кому-либо.

– Прекрасно, – произнёс он, и его голос впервые за всё время прозвучал приглушённо, почти уважительно.

Разомкнув пальцы, я убрал руки. Те будто прилипли к гладкой поверхности и отошли с характерным, хоть и тихим, шлепком.

Свет в шаре погас не сразу – он медленно угас, как заходящее солнце, оставив после себя лишь тёплое, едва заметное свечение, а затем и оно исчезло. В комнате стало тускло после ушедшего магического блеска.

Я стоял, чувствуя зияющую пустоту после отдачи такой порции силы, но внутри всё ликовало. Я сделал это! Потому что видел их лица. Это точно хороший результат.

– Уровень… – продолжил Молниевский, внимательно изучая меня задумчивым взглядом. – Третья звезда неофита. Без сомнений. Близок к прорыву на подмастерье.

Тут даже я открыл рот от удивления. Третья звезда⁈ Это же обалдеть! Выше, чем у гения Валентина! Или… у него тоже был такой результат? Увы, это узнать я не могу.

– Это первый подобный результат за последние семь лет, – зачем-то продолжил ректор. Но это значило, что всё же Валентин хуже меня, ведь он сдавал тест два года назад. – Поздравляю, юноша. У тебя исключительный потенциал. Мы незамедлительно сообщим родителям после того, как будут готовы результаты анализов. Два года назад один умник умудрился принять стимуляторы и тоже показал подобный ранг, – хмыкнул он. – Надеюсь, ты такую оплошность не допустил? Пересдача теста будет возможна только через год, а своего знака отличия ты лишишься.

Как же хорошо, что я не стал рисковать! Мою кровь наверняка будут теперь тщательнее проверять.

Ректор попросил самого удивленного препода дать мне значок. Он был размером с пятирублёвую монету с большой цифрой три посередине и надписью полукругом «неофит». Тёмного цвета, будто окислившееся серебро.

– Выходи, Стужев, – наконец, сказал Молниевский. – Отправляй следующего.

Я кивнул, развернулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась за мной, отсекая гулкую тишину. В коридоре меня ждал глухой бубнёж, который моментально стих, и на меня уставились десятки глаз. Всем было интересно, но никто не проронил ни слова, так как всё же результат испытания – конфиденциальная информация. Потому всё происходило в экранированной комнате без окон.

А ещё меня сразу начала наполнять энергия, так как Мария находилась здесь.

– Ну наконец-то, – недовольно и громко сказала она. – Сколько можно ждать? Пошли уже.

Развернулась и отправилась дальше по коридору. Я прошёл сквозь толпу, не глядя ни на кого, но чувствуя на своей спине их взгляды, раздражение и даже злость. Все нервничают, это понятно.

Внутри меня всё пело. Преподаватели ждали скромных результатов. А сам я надеялся на многое, грезил о второй звезде. Но получить третью? Немыслимо. Ещё и близко к прорыву на подмастерье – вообще шикарно.

* * *

В дуэльном комитете ничего не изменилось. За компьютером сидел знакомый тощий парень в очках, углубившись в чтение чего-то явно интересного на мониторе. Он даже не повернул головы, когда я вошёл.

– Если по поводу расписания дуэлей – всё на доске объявлений, – пробурчал он, не отвлекаясь от просмотра.

Из-за экзаменов никому не было дела до разборок, так что сейчас шли разве что ранее оформленные поединки.

– Мне нужно зарегистрировать вызов на дуэль, – сказал я, подходя к столу.

Он, наконец, оторвался от монитора, его глаза за стёклами очков медленно поползли вверх, оценивая меня с ног до головы. На лице расплылась снисходительная усталая улыбка.

– Дуэль? В такое время? Стужев, вы бы уже утихомирились наконец! Конец года!

Да, я тут был частым гостем, но почему-то имя этого парня так и не смог запомнить. А что поделать, если полно умников, готовых подраться? Да и люблю я это полезное дело. Была мысль, что это козни Валентина. До меня доходили слухи, что он платил другим за драки со мной.

– С кем на этот раз? – парень вздохнул, положив руки на клавиатуру.

– С Валентином Рожиновым, – спокойно сказал я. – С применением артефактов. Без ограничений.

Эмоция на его лице сменившись на полное недоумение, а затем он разразился громким, почти истерическим смехом.

– Ты что, с дуба рухнул? Рожинов? С артефактами? Да он тебя в пыль сотрёт за пять секунд! Такие дуэли не для первогодок! Это вообще невозможно! Тебя прошлая встреча с ним ничему не научила? Иди отсюда, не отнимай время.

Я даже подвис немного от смены настроения парня. Всегда был вежлив и тут внезапно перешёл на «ты».

Он снова уткнулся в монитор, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Но я не ушёл. Вместо этого медленно, почти небрежно, расстегнул пиджак на груди. Под ним, на внутренней стороне одежды, был приколот небольшой значок.

– Это невозможно, говоришь? – усмехнулся я.

Парень за столом замер. Его взгляд прилип к значку. Он моргнул, потом снова, протёр свои стёкла, словно не веря глазам. Его лицо стало абсолютно белым. Ухмылка, снисхождение, раздражение – всё это смыла одна волна чистого, немого шока.

– Третья… звезда… Неофита… – прошептал он, и его голос сорвался на писк. – Но… как?…

– Вноси заявку, – мои слова прозвучали не как просьба, а как приказ.

Он больше не спорил. Его пальцы, дрожа, застучали по клавиатуре компьютера. Он заёрзал на стуле, избегая моего взгляда.

– Заявка… внесена, – пробормотал он, глядя на экран. – Но… вам же известно, что господин Рожинов должен подтвердить вызов… Хотя… – он сгорбился, словно стараясь стать меньше, – я уверен, он не откажется. Вы же… всё уже обговорили.

В его голосе звучала подобострастная надежда. Надежда, что сильный маг его не тронет. Вот что значит сила в этом мире. Стоило ему понять, какой у меня реальный ранг, как мигом начал ходить по струнке.

– Обговорили, – сухо подтвердил я, разворачиваясь к выходу.

Я вышел из кабинета, оставив его одного с его дрожью и трепетом. Уголки моих губ непроизвольно поползли вверх. Первый шаг был сделан, теперь всё зависело от Валентина. А я был уверен – его гордость не позволит ему отказаться. Скоро свершится ещё одна моя месть.

* * *

Интерлюдия

Воздух в экранированной камере был густым и тяжёлым, с горьковатым запахом. Последние сгустки рассеивающейся энергии, напоминавшие зелёный химический туман, медленно таяли в специальных поглотителях по углам. Валентин Рожинов плавно опустил руки, чувствуя приятную усталость в мышцах и почти полное опустошение внутренних резервов. Тренировка прошла продуктивно.

Парень размотал с правой ладони зелёную шёлковую ленту, смотря на покраснения на коже. Таков этот артефакт – идеальный проводник для растительной энергии жизни. Вообще, он предназначен для магов выше рангом, но негативный эффект в виде химических ожогов был вполне терпим. Зато какой результат! Контроль над родовой магией поднимался в разы, с этой лентой Валентин мог гораздо больше, чем без неё.

Валентин обработал ладони специальным кремом, и покраснение начало сходить на глазах. Рожинов хмыкнул, собрал вещи и направился на выход. К тому моменту его рука была полностью здорова.

Он вышел из коридора, где располагалось много тяжёлых металлических дверей, и остановился перед работником, контролирующим комнаты для занятий. Мужчина находился за бронированным стеклом с небольшим динамиком и ящиком для передачи ключей.

Оборудование в комнатах стоило баснословных денег, в том числе и из-за самих материалов, потому передача ключей чётко контролировалась. Это у книг в библиотеках был уникальный идентификационный номер и специальный рисунок, который не позволял вынести их за территорию академии, а некоторые и за границы библиотеки. Оборудование же можно было разобрать или разбить, а потом вынести не отслеживаемые осколки.

– Валентин Григорьевич, вас искали, – прохрипел динамик. Парень удивлённо глянул на взволнованного мужчину. – Из дуэльного комитета просили зайти.

Рожинов лишь кивнул, не удостоив собеседника словом. Он толкнул массивную дверь наружу и вышел в коридор, направляясь к воздушному мосту, соединявшему учебный корпус с нужным зданием.

Панорамные окна тоннеля, висящего высоко над землёй, открывали прекрасный вид: зелёные газоны парка, суетящихся внизу студентов, а также скрытые за деревьями урбанистические коробки корпусов академии.

Валентин шёл спокойным шагом, ему некуда было спешить. В голове уже начали роиться догадки. Кто на этот раз? Очередной неудачник, чьё самолюбие он задел? Или чей-то глупый родственник, решивший прославиться? А может, кто-то с его курса решил напоследок попытаться отомстить? Ведь бакалавриат закончился, большинство студентов скоро разбегутся по своим городам и родам.

Дверь в дуэльный комитет была скромной, без опознавательных знаков. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием компьютера и клацаньем клавиатуры. За одним из столов сидел тощий молодой человек в больших очках, которые казались ещё больше на его осунувшемся лице. За все три года обучения Валентин не наблюдал в этом кабинете больше никого, тогда зачем другие столы? Для кого? Но это не важно, на самом деле.

Увидев Рожинова, парень вскочил так резко, что очки съехали на кончик носа.

– Валентин Григорьевич! Вы пришли лично… То есть, здравствуйте! – залепетал он, поправляя оптику дрожащими пальцами.

– Говорили, меня ждут, – скучающе сказал Рожинов, останавливаясь перед столом.

– Да-да-да! К вам… к вам вызов, – клерк лихорадочно зашарил по столу, вытащив один из листков с официальной печатью. – От Алексея Стужева, первокурсника. Условия: бой с артефактами. До первой крови или потери сознания.

На долю секунды в карих глазах Валентина вспыхнуло неподдельное удивление, которое тут же сменилось медленной, хищной улыбкой. Уголки его губ поползли вверх, обнажая белые, ровные зубы.

– Стужев? – он произнёс эту фамилию с лёгким презрительным шипением, будто пробуя её на вкус. – Наконец-то у этого щенка хватило смелости вылезти из конуры. Хорошо. Передай, что я принимаю его вызов.

Клерк выдохнул с таким облегчением, будто его самого только что помиловали перед казнью. Он закивал с подобострастной готовностью.

– Сразу оформлю! Благодарю вас, Валентин Григорьевич! Дуэль назначена через пять дней, вам удобно?

Валентин кивнул, направляясь к двери. Он не хотел больше разговаривать с этим никчёмным дворянином, застрявшем на посту. Вообще, работа для студентов старших курсов. Этот же парень работает уже несколько лет после выпуска.

Рожинов направился в сторону общежития. Внутри всё пело от предвкушения. Весь этот семестр он вкладывал ресурсы – деньги, угрозы, обещания – в то, чтобы различные «независимые» студенты вызывали Стужева на дуэли. Но тот, проклятый выскочка, всякий раз выходил сухим из воды. А теперь… теперь он сам полез в пасть ко льву.

Увы, он уже приглашал выскочку на очередную дуэль, но тот отказывался, намекая об уговоре на конец года. Наверняка этот выскочка не хотел зазря ломать руку в очередной раз. Стужеву ведь нет резона теперь вступать в очередной спарринг – Ксения Земская ушла.

Сейчас же Стужев внезапно сам вызвал на дуэль, ещё и с такими условиями. Это неожиданно. Если комитет разрешил, то, как минимум, Стужев имеет вторую звезду, официальный ранг, да и, по сути, уже считай почти второкурсник. Потому у академии нет ни одной официальной причины запрещать этот бой.

«Наглотался стимуляторов, чтобы казаться сильнее? Вот ведь глупец! Да даже если и правда это его истинный ранг, думает, что это что-то меняет? – мысленно усмехнулся Валентин, с наслаждением представляя, как будет ломать спесивого первокурсника. – Опыт не купишь и не раскачаешь за одну удачную медитацию, щенок».

Валентин всё ещё оставался выше на голову. Сильнее, хитрее. И за его плечами стояла ярость, скопившаяся за все эти месяцы. Злость за свою сестру Татьяну, которую этот Стужев, по мнению парня, публично унизил и подставил. Честь рода Рожиновых требовала отмщения, и теперь он получил на него законное право.

Он уже видел это перед собой: Алексей, распластанный на песке арены, его тело переломано, а взгляд, прежде полный той самой дерзкой уверенности, теперь потухший и пустой.

Валентин с наслаждением представлял, как Стужев будет корчиться от боли, и это зрелище станет достойной наградой за долгое ожидание. Настоящий шанс наконец-то выпал, и он не упустит его. Задавить врага магией, а не мускулами – прекрасно.

Валентин не чувствовал ни капли беспокойства. Лишь холодное, уверенное предвкушение скорой и безоговорочной победы.

Глава 16

Комната в общежитии Академии была залита тёплым вечерним солнцем. Мы с Васей разбирали недавно прошедший экзамен по экономике. Внезапно раздался стук, и я крикнул, чтобы входили.

Дверь бесшумно отворилась. В проёме стоял мужчина. Высокий, грузный, про таких говорят «косая сажень в плечах». Он точно был не старым, морщины не успели проступить на его, словно выточенном из камня, лице. Он вообще был запоминающейся внешности: массивный подбородок, невероятно приветливая улыбка и яркие, живые глаза. Те, хоть и были карими, казалось, светились из-за бликов вечернего солнца из нашего окна.

На нём был простой антрацитовый китель без опознавательных знаков, но по крою и материалу ясно – вещь дорогая и функциональная. Но дело не в одежде, не она отражала в себе его положение в обществе.

От гостя фонило, но не агрессией или угрозой. От него исходило ощущение спокойной, незыблемой силы, как от гранитной скалы. Это был плотный, почти осязаемый фон, заставляющий внутренне подтянуться. И на этом фоне его улыбка казалась поразительно простой и доброжелательной. Именно поэтому она казалось опасной.

Мы незамедлительно подскочили со своих стульев и напряглись.

– Кто из вас двоих Алексей? – его голос оказался низким и бархатистым.

Я кивнул, делая небольшой шаг вперёд. Вася, почуяв неладное, метнул на меня вопрошающий взгляд. Я едва заметно мотнул головой, так как сам не понимал, что происходит. А ещё запоздало заметил на его рукаве нашивку ранга – магистр.

Монстр, как Плетнёв, но гораздо моложе. Все маги, не обучающиеся в школе или академии, обязаны носить такую постоянно. Чтобы все видели: «не подходи, оно тебя сожрёт».

Существовала лазейка в законе, что можно было носить нашивку на ранг меньше, но не выше – это каралось. Для не магов – так вообще смертной казнью, чтобы никто даже не смел прикидываться магом.

– Что вам нужно? – настороженно поинтересовался я.

Он добродушно рассмеялся.

– Не нужно так реагировать. Я к тебе с интересным предложением. Мы можем поговорить наедине?

Я посмотрел на Васю и кивнул. Он без слов, стараясь не смотреть на незнакомца, юркнул за дверь. Та бесшумно закрылась. Сама, без рук.

Незнакомец прошёл глубже, его взгляд скользнул по комнате – оценивающе, но без критицизма. Затем он снова посмотрел на меня. Его глаза оставались всё такими же живыми и яркими. Похоже, это в принципе его качество.

– Не напрягайся так, – он усмехнулся. – Обычно я не пугаю первокурсников в их логовах. Разве что по праздникам.

Он сделал паузу, давая мне прочувствовать абсурдность ситуации. Я молчал.

– Меня зовут Артемий Игоревич Яровой. Я – Магистр, – он небрежно провел пальцем по едва заметной темно-серой нашивке на рукаве, изображавшей стилизованную молнию. Слово «Магистр» прозвучало не как титул, а как констатация факта, вроде «я инженер» или «я врач». – Я представляю одно подразделение. Мы работаем в Разломе.

Сердце у меня пропустило удар. Все слышали про Разлом, все знали про форпосты на его окраинах, куда отправляют на практику самых способных, и то по желанию. Это сулило невероятные перспективы, но вместе с тем и риски.

Обычно такое предлагают преподаватели второкурсникам, в исключительных случаях приходит представитель армии. Так было с Валентином после первого курса. И вот сейчас, похоже, со мной.

– Я просматривал отчеты по оценке первокурсников, – продолжил Яровой. – Знаешь, как редко обнаруживается кто-то сразу третьей звезды? Причём предподмастерьем?

– Э-э-э… Редко. Ректор сказал, что в нашей академии семь лет такого не было.

Он подошел ближе. От него пахло озоном, холодным металлом и чем-то еще – незнакомым, чужим. Запахом самого Разлома? Или моей мнительности. Скорее, это как-то связано с его даром.

У меня аж плечи передёрнулись. Этот громила возвышался надо мной на две головы, а я ведь сам далеко не низкий, метр девяносто! Нависал он так, будто гора, готовая обрушиться на меня.

– Твой ректор немного покривил душой, – вкрадчиво сказал он, сверля меня взглядом. – Конкретно в Тамбовской Академии предподмастерье не появлялся никогда.

Он отвернулся и отошёл, сев на мой стул. Тот предательски скрипнул под его весом. Видимо, Артемий этот давал мне время обдумать сказанное.

Ну, круто, круто, что тут сказать?.. Капец, как я крут! Конечно, мне радостно.

– Потому я через связи сразу же убрал твоё имя, – продолжил он, – из и без того засекреченного списка, буквально застолбил за своим отрядом. Но не переживай, заставлять право не имею. Если вдруг захочешь податься на практику, то можешь обычным ходом, как все, через заявление.

– А что за отряд?

– Грозовой волк, – ответил он и, не заметив на моём лице реакции, продолжил: – Поищи нас на сайте министерства по делам Разломов. Поспрашивай у старших. Мы элитный отряд, лучшие из лучших. Мы не дислоцируемся на обжитых территориях иномирья, а находимся на передовом крае изведанного. У нас опасно, очень опасно. Но не для таких, как ты, если готов морально. Компенсация в три раза выше, чем у обычных второкурсников на плановой практике. А ещё доступ к лучшим материалам, найденным нашим отрядом. Такие вещи можно как продать, так и оставить себе, чтобы передать артефактору для изготовления полезной приблуды. Вариантов масса, на самом деле. Но мы сейчас не об этом.

Он снова немного помолчал, пока я пытался переосмыслить услышанное.

– Торопить тебя я не могу. Поговори с родителями, подумай о своих реальных возможностях. Через две недели я позвоню на твой номер за ответом. Будь готов его дать.

Артемий встал со стула, отчего тот облегченно скрипнул, и направился к двери. Но остановился рядом со мной и, так же стоя полубоком и не смотря на меня, сказал:

– Твою кровь ещё не проверили на все возможные варианты. И я очень надеюсь, что ты не просто так спокоен передо мной. Что это не ошибка из-за изощрённого стимулятора. По виду ты слабее своего друга, такое ощущение, будто вообще… не маг. Но я знаю, что честно выиграл подавляющее большинство дуэлей. Поэтому я и пришёл. Не разочаруй меня, Стужев Алексей, маг огня.

Закончив говорить, он продолжил путь к двери. И так же бесшумно вышел, прикрыв ее за собой без рук, чистой магией. И оставив меня в комнате, которая внезапно показалась до смешного просторной и безопасной. В которой теперь дышалось гораздо свободнее, после ухода такого монстра.

* * *

Машина остановилась перед поместьем. Я едва успел протянуть купюры таксисту, как Мария, словно тень, выскользнула из салона. Она бросила нараспашку калитку и просто убежала в дом. Наверняка сразу наверх, в свою комнату. Её плечи были напряжены, взгляд устремлен внутрь себя. Мария такая Мария.

– С девушкой поссорились? – сочувственно сказал мужчина.

– Это моя сестра.

– Простите, господин.

Я на это лишь отмахнулся. Эх, а когда-то высказал бы ему пару десятков нелестных слов, по психопрофилю прошёлся. Но меня переполняла энергия от сестры, а оттого я был в прекрасном расположении духа.

Дом, милый дом. Я смотрел на фасад здания и неожиданно сам для себя улыбнулся. Этот дом ощущался совсем иначе, как родное место. Хотя, казалось бы, я не так долго здесь жил.

Войдя, сразу же направился к кабинету, и не ошибся: Холодов сидел там, изучая какие-то документы.

– Ну что, закрыл сессию? – улыбнулся он, откладывая бумаги. – Хотя, чего я спрашиваю? Мне ведь уже позвонили из академии. Иди сюда…

Он встал из-за стола и быстро приблизился ко мне. Я не успел сесть, так что удивлённо посмотрел на него. Аркадий Петрович внезапно крепко обнял меня и похлопал по спине.

– Третья звезда! Это ведь… радость-то какая! Кто бы мог подумать, что гений? А ведь если бы за ум не взялся, мог весь потенциал угробить!

– Всё благодаря вам… – рассеянно сказал я, так как голова была забита совсем другими вещами. – Аркадий Петрович, нужно поговорить. Срочно.

Он оценивающе посмотрел на меня, мгновенно считывая напряжение в моих плечах и несвойственную мне резкость тона. Кивнул и, развернувшись, уселся на своё место. Ладони положил на стол и посмотрел на меня внимательно:

– Говори. Что случилось?

– Ко мне приходил человек, – начал я, стараясь говорить ровно. – Яровой Артемий Игоревич. Предлагает летнюю практику. В Разломе…

Я не успел договорить. Аркадий Петрович резко выпрямился, его лицо стало таким, будто кто-то выдернул из-под него стул. Он побледнел так, что я даже начал волноваться за него. В глазах, обычно таких уверенных, мелькнул неподдельный, животный страх.

– Грозовые Волки, – прошептал он, и это прозвучало не как вопрос, а как факт, причём жуткий факт.

– Ты знаешь их? – насторожился я.

– Знаю? – он горько усмехнулся, и его кулаки непроизвольно сжались. – Всякий, кто хоть раз бывал на Передовой, знает «Громовых Волков». Элита. Лучшие из лучших. Идиоты-смертники с самыми блестящими похоронами в истории.

Он встал, сделав несколько нервных шагов по кабинету.

– Алексей, ты должен отказаться. Немедленно. Позвони ему прямо сейчас и откажись.

– Но почему? – воскликнул я, поднимаясь со стула. – Неужели всё настолько плохо?

– Плохо – это не то слово. Выпускнику первого курса там делать нечего, если только он внезапно не решил покончить с жизнью изощрённым способом. Даже ты, даже с третьей звездой неофита… – он внимательно посмотрел на меня, с мольбой в глазах. – Тебе там нечего делать. Прошу, откажись.

– Я… я не могу ему позвонить. Он сам позвонит.

Вид Аркадия Петровича пробудил во мне тревожность.

– Мне казалось, что это хороший шанс. Он говорил, что там платят больше, чем обычным студентам, а так же есть допуск к новым открытым материалам. Что часть этого можно забрать себе… По сути, золотые горы…

– Золотые горы на твоих похоронах! – неожиданно рявкнул он, и я ощутил волну гнева. – Ты понимаешь, куда тебя зовут? В Разлом на передовую, мальчик! Не на форпост в изведанных землях Иномирья, где чай разливают и отчёты пишут, сколько выработано материалов и каких. Ты только первый курс окончил! У тебя нет ни знаний, ни навыков! Ни-че-го! Занятия по выживанию в Разломе начнутся только на втором курсе! Ты даже не знаешь, как правильно экранировать сознание от фонового эха, какие базовые паттерны аномалий бывают! Ты – свежая, душистая приманка для всего, что там обитает!

Он подошел вплотную, его пальцы впились в мои плечи.

– Ты для них – талантливый щенок с мощным даром. Им нужен твой потенциал, твоя природная сила. А то, что ты сломаешься, покалечишься или умрёшь, потому что не готов принять фон Разлома – это их не волнует. Научат в полевых условиях, загубив потенциал на корню. Думаешь, у них там очередь желающих? Туда ссылают за провинности. Пойми, я не могу позволить тебе лезть в эту мясорубку. Не сейчас.

Он отступил, дыхание его сбилось. Холодов был настоящим солдатом, видевшим все круги ада. И вид его страха был убедительнее любых слов. Что-то мне действительно перехотелось туда соваться.

– Да, там высокие награды, но и даются они ведь не просто так. Действительно упёртые ребята могут достичь невообразимых высот, это и правда шанс как разбогатеть, так и получить силу. Но… Риски слишком высоки. Яровой вцепился в тебя наверняка не просто так. Полагаю, он сам подумал о бастарде – огненном маге в ледяном роде. Посчитал, что отношения с отцом плохие. И ты рад будешь сбежать, получить шанс.