Текст книги "Князь Андер Арес. Книга 11 (СИ)"

Автор книги: Тимофей Грехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Януш посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на человека. Мёртвый перерожденец не расскажет ничего.

И Януш выбрал так, как выбрал бы любой, кто тысячи циклов не встречал угрозы себе.

В человека на полу ударили два энергопотока. Первый имел голубой оттенок, второй – зелёный.

Мана и жизнь.

* * *

– ВАХ! – я сделал большой глоток воздуха и, открыв глаза, первым делом увидел Арес. Только я хотел пошутить, что ожидал, что окажусь в раю, а не в аду вместе с ней, как из-за спины Арес вышел неизвестный.

Глава 13

– Вах, – сделал я глоток воздуха. И в следующий миг я ощутил давление. Оно наваливалось со всех сторон разом. Кожу щипало и, скосив глаза на собственную кисть, я увидел занятную картину. Кожа серела, осыпалась прахом и тут же нарастала заново. Прах… и моя регенерация. Снова прах – снова регенерация.

Долго размышлять я не стал. Запустил частичную трансформацию, и по телу прокатилась волна перестройки. Кожа уплотнилась, пошла мелкими пластинами, как у драконов, и жжение отступило. Со стороны, наверное, выглядело так, словно меня обшили чешуёй прямо поверх кафтана.

– Назови себя, – прозвучал властный голос.

– А ты себя? – ответил я.

Нет, геройствовать я не собирался. Просто совсем недавно я попрощался с жизнью. А теперь стоял живой, здоровый и полный сил. После такого страх смерти работает уже по-другому.

Пользуясь паузой, я потянулся к системе.

– «Система?»

И-и тишина. Я попробовал открыть характеристики, и перед глазами не появилось ни одной цифры. Взгляд сам собой ушёл к Арес, застывшей в своём круге, и дар крови подсказал мне куда больше, чем любые шкалы. Она до сих пор находилась в физической оболочке. Переход на энергетический план так и остался незавершённым.

– «Значит, механизм теперь у неё, – предположил я, – а застряла она на полпути».

Додумать мысль мне не дали. Мужчина лениво поднял руку, и меня вбило в стену. Спина проломила камень, многометровая кладка хрустнула, как сухарь. Или это были мои кости… Не знаю.

Мужчина мотнул кистью, и я приложился о потолок, а потом меня припечатало в пол, да так, что плиты разошлись трещинами.

– Ты ещё будешь испытывать моё терпение? – спросил он. – Назови себя.

– Андер Арес, – сплюнул я кровь на пол и, поднимаясь, спросил: – А твоё имя как звучит?

– Я Януш. Верховный финар.

Вот тут внутри у меня похолодело. Это имя я знал давно, ещё с Библиотеки драконов. Януш – финар, что стоял в стороне и наблюдал, как мои человеческие предки держат в плену богиню, считая происходящее её «предназначением». Тот, кто помогал запереть Вефнира и, если верить Арес, предал её саму.

– «Верховный финар, – подумал я и усмехнулся. – А манеры, как у вышибалы из припортовой таверны».

– Твоё текущее имя мне без надобности, – продолжил Януш. – Я хочу узнать, как тебя звали, когда ты был финаром.

– Кем? – искренне удивился я и посмотрел на Арес.

Она неподвижно стояла в круге, только подбородок едва заметно качнулся, указывая мне за спину. В угол. Я сделал вид, что отряхиваю кафтан от каменной крошки, повернул голову и увидел резонатор.

И я понял, что задумала Арес. Резонатор можно настроить на чужую энергию. Даже на божественную… ведь с Вефниром это ранее сработало. Оставалось до него добраться.

– Нет, – Януш шагнул ко мне, и от этого шага у меня заныли зубы. – Я не хочу тратить время.

Он опустил ладонь мне на плечо, и мир исчез.

Перед глазами понеслась моя жизнь.

Земля. Панельная пятиэтажка, кухня в шесть квадратов, мать у плиты, отец с газетой, старшая сестра, отбирающая у меня пульт от телевизора. Школа с обшарпанными партами и учительница истории, которая верила в меня больше, чем я сам. Потом институт, общага, лапша в кружке. Потом работа в «Красное-Белое»… коробки, накладные, приёмки товара и ННП (не начисление премии) от СБ-шника. Я смотрел на это со стороны и не мог отвести взгляда, хотя очень хотел. Потому что дальше была повестка. Полигон, фронт, окоп. И вспышка, после которой та жизнь закончилась.

А потом была Грея. Чужое молодое тело и чужая память. Смерть старика Ферна, первая смерть, которую я увидел уже здесь. Лилия Старли и её смех, зелёная мантия и её похороны. Отец, братья, выбор, который я тогда сделал: жить, а не существовать. Дорога к усыпальнице богини. Ставар, заполоненный гигантскими пчёлами, и я, отбивающийся от тварей размером с бульдозер.

Воспоминания шли всё быстрее. Трёхдневная война. Война с нежитью. Исход драконов и их возвращение через портал, оплаченный жизнью Саями. На битве с Вефниром… чужое внимание замедлилось. Януш въедливо разглядывал подземелье с печатями. Он прокрутил гибель Софьи, пойманный в нишу резонатора луч, закрывшееся окно. А под конец и усыпальницу. Мой уговор с Арес, кровавые руны на потолке и агмы, которыми я отдавал жизнь.

Не знаю, сколько это длилось. Но я был откровенно рад, когда всё закончилось и рука Януша отпустила мое плечо.

Януш отступил и повернулся к Арес.

– Так получается, пока живы твои потомки, жива и ты! О, СОЗДАТЕЛЬ! – он рассмеялся, и смех раскатисто отражался от сводов усыпальницы. – А я-то думал, что обрёк тебя на страдания и насилие со стороны смертных, которых ты даже за разумных не считала! – он покачал головой, разглядывая её, будто впервые увидел. – Смотрю, ты получила урок, который был нужен тебе с самого начала, с того дня, как ты стала финарой.

Арес молчала. Я видел, как у неё дёрнулся уголок губ.

– И что прикажешь мне с тобой делать? – спросил Януш, обращаясь к Арес.

Пауза вышла длинной. Потом Арес чуть повела плечом.

– Может, позволишь мне закончить начатое? Так сказать, раз уж я исправилась.

– Нет, конечно, Арес. – Януш даже руками развёл, изображая сожаление. – Я не готов рисковать и каждую минуту гадать, когда ты ударишь мне в спину. Тем более я видел и слышал, что ты жаждешь мести финарам, которые предали тебя в поединке против Вефнира. – Он сделал паузу и задумчиво потёр подбородок. – К слову, надо бы навестить его тюрьму и обновить печати. Хорошая мысль, спасибо, что напомнили.

После чего он повернулся в мою сторону. Смотрел он при этом мимо меня.

– А вот резонаторы Талинару… – протянул он. – Пожалуй, эта технология должна быть уничтожена раз и навсегда.

– Постой, – сказал я. – Если ты уничтожишь резонатор, который я оставил у тюрьмы Вефнира, он снова примется за чары аватара. Зов вернётся, и он опять начнёт убивать ни в чём не повинных жителей Греи, пытаясь выбраться из заточения.

– А ты думаешь мне не плевать? – Януш наклонил голову набок. – Вернее, скажу иначе. – Он с надменным выражением лица усмехнулся. – Своё существование я ставлю выше жизни других. Резонатор – это оружие, способное блокировать энергию… даже божественную. И если о такой технологии узнают, скажем, фриранцы или другие технологически либо магически развитые цивилизации, как думаешь, что они сделают?

Ответ был очевиден. Обезьяны с орбиты вцепятся в неё всеми руками и ногами. Оружие, глушащее любую силу, для расы, которая живёт завоеваниями, подарок на все праздники разом. Сегодня оно блокирует финара, завтра любого одарённого на любой планете, которую им захочется прибрать.

Януш, видимо, прочитал всё это у меня на лице, потому что удовлетворённо кивнул.

– Вот именно. Но… – разглядывая меня, он замолчал. – Что мне делать с тобой? Честно, я посмотрел твою жизнь. Она была очень непростой. А твоя жертва ради жителей Греи… немногие пошли бы на такое, учитывая, что фриранцы сделали тебе отличное предложение. Наместник планеты, защита рода, власть. – Он покачал головой. – Будь СОЗДАТЕЛИ живы, они бы оценили такой поступок. И, вполне возможно, наградили бы тебя собственным божественным механизмом. – Он замолчал, как мне показалось, размышляя над моей судьбой. Поэтому я обратился с просьбой-предложением.

– Я бы хотел, чтобы мои близкие жили в мире…

Говоря это, я перенёс вес на заднюю ногу и начал очень медленно, по сантиметру, смещаться назад к резонатору. С Арес у меня была договорённость, пусть кривая и вынужденная. Чего хочет Януш я не понимал совершенно.

– СТОЙ! – голос ударил по ушам, и тело оцепенело. Чары сковали меня от пяток до затылка, я даже моргнуть толком не мог. – Зачем ты ей служишь? – Януш подошёл ближе, заглянул мне в глаза. – Разве не она стала причиной многих твоих проблем?

– Она обещала защитить Грею от фриранцев, – выдавил я сквозь оцепенение.

POV.

Арес.

Арес наблюдала за Янушем и считала, что он уже произнёс свой приговор.

А всё, что происходило, было лишь отсрочкой. Януш развлекался, крутил в руках любопытную игрушку по имени Андер и тянул время, потому что мог себе это позволить. Он узнал её секрет… Прочитав Андера он узнал всё, что она говорила ему.

– «ДУРА», – ругала себя Арес. Хотя, она и представить не могла, что Януш явится на Грею, чтобы остановить её. Столько лет тишины, и вдруг появился.

Когда Андер шагнул к резонатору и был скован на середине движения, Арес поняла… ждать больше нечего.

Оставался один вариант. Выйти из ритуального круга и оборвать переход. Расчёты она проделала мгновенно, и расчёты эти были паршивыми. Прерванный ритуал отбрасывал её назад, и до энергетического плана пришлось бы копить силу заново, столетий пять, если повезёт. ОДНАКО, если она одолеет Януша и заберёт его силу, трансформация произойдёт сразу же.

Богиня Войны всегда умела выбирать между плохим и очень плохим.

Она дождалась, пока внимание Януша целиком уйдёт на мальчишку и шагнула за черту.

Круг погас. Потоки, что часами текли из умирающего тела в её оболочку, схлопнулись и по усыпальнице прокатилась волна освободившейся силы. Телекинезом Арес рванула резонатор из угла, и каразитовая глыба, сорвавшись с места, понеслась к её рукам.

Януш среагировал молниеносно. Взмах, и невидимая плеть перехватила артефакт в полёте, швырнула прочь. Резонатор ударился о плиты, подскочил и провалился в расщелину у дальней стены, туда, где темнел пролом. А в саму Арес уже летели сотни чёрных игл вперемешку с молниями. Она ушла с траектории перекатом, а остаток роя приняла на щит.

– «Чёрная канва», – опознала она. Плетение их общей молодости… иглы, что в полёте сшиваются в сеть и режут всё, что стоит у них на пути. И если бы она не ушла с линии атаки, её тело нарезало бы на ровные прямоугольные ломтики.

В тот же миг вернул способность двигаться Андер. И мальчишка не стал тратить время.

– Похититель – кровавые иглы – рёв огненного дракона, – Януш не пошевелился, а его тело окутало энергетическая сфера.

В ту же секунду Арес добавила своё излюбленное заклинание.

– Молот войны, – сгусток чистой духовной силы, отлитый в форму кузнечного молота размером с крепостные ворота, обрушился сверху на самонаречённого верховного финара.

Грохнуло так, что с потолка посыпались огромные камни.

Януш вышел из огня целым и у него на лице впервые появилось что-то живое.

– О, – сказал он. – Ну наконец-то.

Дальше усыпальница превратилась в ад.

Андер атаковал слева, на белых крыльях, с кровавыми клинками в обеих руках. Арес тут же наполнила их энергией и клинки вспороли внешний слой щита, второй, третий. Слои света лопались, и на четвёртом Януш просто повёл бровью.

– «Гнёт», – снова узнала заклинание Арес. Это плетение в сотни раз умножило вес и мальчишку расплющило о плиты вместе с его кровавым доспехом. Камень под ним просел, а доспех пошёл трещинами.

Арес тут же вмешалась и выпустила…

– Жатва, – рой алых серпов, соткавшихся из духовной энергии, пошёл на Януша широким веером. Эти лезвия резали каналы силы напрямую, минуя плоть, и игнорировать их не смог бы даже он. Януш выстрелил черной сферой в направлении серпов и ушёл в сторону.

– Исцеление – исцеление, – быстро привел себя в порядок Андер. Его буквально чуть не размазало под гнётом. И рёбра успели поломаться в нескольких местах.

Всё происходило очень быстро. И для постороннего взгляда весь бой, если бы он смог уследить за противниками, занял не более трёх секунд.

Освобождённый Андер поднялся, выплюнул кровь и встал к Арес спиной. Арес краем сознания отметила, что смертный прикрывает её спину так, будто делал это всю жизнь.

– Okto кровавые иглы! – рявкнул он, и восемь алых росчерков ушли Янушу в лицо.

Арес накрыла их обоих Стеной павших. Щитом, сотканным из отпечатков душ воинов, что молились ей тысячи лет назад.

Януш тоже не стоял столбом. Но было видно, что его забавляют трепыхания противников.

– Чёрные иглы, – снова атаковал он. И все они увязли в щите.

– Хватит, – воскликнул с гневом Януш, после чего перестал играть.

Молнии пришли отовсюду…

Стена павших выдержала первый залп, просела на втором и лопнула на третьем. Арес успела отпрыгнуть, при этом подхватила за шкирку Андера и кинула его в сторону провала в полу. Туда, куда угодил резонатор.

– Молот войны, – воскликнула Арес, и Януш поймал удар раскрытой ладонью, вывернул её же силу против неё, и волна отдачи смела недобогиню и Андера, как перышко.

Она пролетела через половину усыпальницы, ударилась головой о каменную плиту. Прежде чем зрение вернулось, на запястьях уже горели энергетические кандалы, вздёргивая её вверх, к стене.

Андер рванулся к резонатору, и едва успел сделать два шага, когда его, как мальчишку, впечатало в стену рядом с Арес, и такие же кандалы вспыхнули на его руках.

Бой закончился.

* * *

Андер Арес.

Оказавшись подвешенным над полом, я понял, что мы проиграли. Руки выше головы, кандалы жгли запястья даже сквозь пластинчатую кожу, а во рту стоял вкус железа. Всего в метре от меня висела Арес… с рассечённой бровью.

Януш стоял рядом с нами и разглядывал со странным выражением.

– Ну надо же, – произнёс он, – вы смогли меня удивить. И ты, Арес… сражалась со смертным плечом к плечу.

Арес не ответила. Тем временем Януш подошёл ко мне вплотную.

– Я не стану убивать тебя. Несмотря на то, что ты пошёл против меня. Ты… – он сделал паузу, подбирая слово, – не принадлежишь этому миру. И честно признаться, я бы хотел понаблюдать за тобой, что будет дальше. – Он усмехнулся. – По-хорошему, стоило бы вернуть в это тело его настоящего владельца, но он уже давно отправился в мироздание. Да и недостоин он обладать такой силой. Поэтому я отправлю тебя домой.

– ЧТО? – вырвалось у меня.

– Ты меня слышал, – спокойно ответил Януш.

Он поднял руку, и я закричал:

– ПОСТОЙ! А что будет с Греей⁈ С кораблями на орбите планеты⁈

Рука замерла и Януш несколько секунд молчал, глядя на меня.

– Несколько тысяч лет назад, когда финары… а если быть точнее, Арес и Вефнир… сражались меж собой, погибли триллионы жизней. Тысячи рас исчезли, целые звёздные системы остались стоять пустыми. Поэтому, когда эти двое были низложены, я приказал всем выжившим финарам не вмешиваться в дела смертных.

– Ты лжёшь, – сказала Арес.

– Почему ты так решила? – с любопытством спросил Януш.

– Духовная энергия. Молитвы… – Арес усмехнулась разбитыми губами. – Скажешь, ваших храмов нет на других планетах?

– Есть, – не стал отрицать Януш. – И на Грее, думаю, скоро появятся мои. Вера, молитвы… для жителей Греи это будет как никогда сильно, учитывая нападение фриранцев. Испуганные смертные молятся горячее. – Он пожал плечами. – Но мы не вмешиваемся в конфликты смертных. Они сами по себе. Выживут наши почитатели или нет… не так уж и важно. Во вселенных много населённых миров.

Циничнее формулировки я не слышал за обе свои жизни. Я рванулся в кандалах, уже понимая, что это бесполезно, что сказать я ничего не успею, что где-то там, наверху, над моей планетой висят сотни кораблей, а этому существу попросту неинтересно.

– Так что происходящее с Греей меня не касается, – закончил Януш.

Я думал, сейчас откроется портал и меня выкинет на Земле, но вместо этого он положил ладонь мне на голову. Последним, что я увидел, было лицо Арес. Она смотрела на меня, и мне показалось… она что-то произнесла одними губами.

А потом я потерял сознание.

– Ззз… – вибрирующий звук, от которого у меня свело челюсть ещё до того, как открылись глаза.

– «Этого не может быть!» – подумал я. Хоть прошло много времени, этот звук я ни с чем и никогда не спутаю.

Резко открыв глаза, понял, что сжимаю что-то в руках, и опустив взгляд увидел автомат. Это был мой автомат! Потёртый, с облупленной краской на цевье.

Тело сработало раньше головы. Я вскинул ствол к проёму и выжал спуск.

– Бах-бах-бах!

Очередь перечеркнула черный силуэт в воздухе. Два пропеллера с левой стороны разлетелись брызгами пластика, БПЛА мотнуло, повело… и вместо того, чтобы нырнуть в окно, он ушёл в сторону и врезался в стену дома. Взрыв тряхнул комнату, с потолка посыпалась штукатурка, но я был жив.

– Белый! – захрипела рация на разгрузке. – Белый, приём! Ты жив?

Глава 14

– Белый, приём! Ты жив? – раздался голос из рации на разгрузке, а я сидел на битом кирпиче и смотрел, как за оконным проёмом поднимается дым от рухнувшего дрона.

– Живой я, живой, – ответил я и отпустил тангенту.

Некоторое время я просто сидел и не мог поверить собственным глазам.

Я вернулся на Землю. В две тысячи двадцать пятый год. И, если прикинуть по секундам, аккурат перед тем, когда погиб. В прошлый раз этот дрон влетел в окно, была вспышка, и на этом моя первая жизнь закончилась. Сейчас же он догорал за стеной, а я дышал…

– «Неужели финары и на такое способны?» – промелькнула у меня мысль.

Хотя чему тут удивляться. Существо, которое перебрасывает тебя через галактики, наверняка может подкрутить стрелки на часах мироздания. Или он воспользовался какими-то аномалиями Вселенной…

– «А вдруг всё это мне привиделось? – подумал я. – Или я… как его… в альтернативной реальности?»

Я упёрся рукой в стену, поднялся, сделал шаг и ногу прошило болью. Я даже удивиться успел, что рана до сих пор не регенерировала. Вот тут я занервничал.

– «Неужели всё это мне привиделось? НЕТ! Не может быть!»

– Исцеление, – произнёс я.

И ничего. Конструкт даже не проявился, узор не вспыхнул перед ладонью… а вот этого уже быть не могло!

– Да ну на фиг, – вслух произнёс я. И тут же прислушался к себе, после чего с облегчением выдохнул. Искру в груди я почувствовал. Она была на месте, и энергия циркулировала по энергоканалам.

Больше того… стоило мне подумать, что я плохо вижу, как дальняя стена с выщербинами от осколков придвинулась, стали видны трещины в штукатурке и муха, ползущая по косяку. Со слухом вышло так же легко. Где-то в трёх кварталах работал крупный калибр, и я слышал, как переругиваются наши уходя с линии огня.

– «Почему тогда я не могу использовать магию⁈»

– Исцеление, – сказал я, но снова ничего не произошло. Разве что нога стала ныть меньше. Но причина была не в целительских чарах, а в том, что в дело вступила регенерация.

НО! Думал я быстро. Моё ранение видело полвзвода. И если через час на месте раны останется розовый шрам, то потом вопросы мне начнут задавать уже совсем другие люди и в совсем другом помещении.

Я мысленно надавил на процесс, и регенерация остановилась. И у меня получилось! Значит, с телом я работать мог, как и раньше.

Тогда я попробовал частичную трансформацию. Захотел сменить ногти на пальцах на драконьи когти. Что-то начало меняться, кожа у ногтевых пластин потемнела, но шло это мучительно медленно, будто я продавливал ладонь сквозь застывающий бетон. Я прекратил воздействие и пальцы за пару секунд стали прежними.

Вывод напрашивался сам. Всё, что оставалось внутри тела, работало. Всё, что требовало проявления в пространстве, глушилось наглухо. Мир? Планета? Прощальный подарок Януша? Вопросов имелось много, ответа – ни одного.

Я потянулся к дару крови и метаморфизму, напитал мышцы силой и выносливостью, разогнал по телу энергию и приглушил боль в ноге. Полежать в больничке и спокойно подумать, что делать дальше, звучало даже интересно. – «Система?» – позвал я на пробу.

И-и тишина. Я позвал ещё раз и подождал. Фиолетовый фонарик не мигнул и ворчливый голос не отозвался… Тогда же я отчётливо понял, что её больше не было со мной.

Механизм вернулся к хозяйке…

Додумать мне не дали. Из-за угла вывернул Кузьма. Пригибаясь, подскочил, перекинул мою руку себе через шею и потащил в сторону.

– Белый, твой выстрел… КРАСАВЧИ-ИК! – с диким восторгом заорал он мне прямо в ухо. – Ещё немного, и грёбаный дрон нас точно в ад отправил бы!

Я скосил глаза на Кузьму. Небритый, со ссадиной на скуле, которую он получил тогда же когда меня ранило в ногу…

За последние семь лет, что я прожил на Грее, я успел его позабыть. Просто… надо было жить дальше, и о войне я вспоминать не хотел. Там у меня были другие войны. А Кузьма… он был всё такой же… громкий и живущий каждым мгновением.

– Бог помог, – ответил я.

Кузьма усмехнулся.

– Ты забыл? В эту страну он уже давно не заглядывает. – Он помолчал и кивнул на мою ногу. – Рана у тебя серьёзная. Жаль, конечно, что тебя комиссуют, но, может, так оно и лучше. Съб@шься с этой проклятой войны домой… сначала к сестричкам в белых халатах, а потом и к семье.

К семье. Вот тут меня накрыло. Мать с отцом в старой панельной пятиэтажке. Сестра… тренер по синхронному плаванию.

– «Я ведь могу их увидеть!» – пронеслась у меня мысль. Живых, НАСТОЯЩИХ!!! Постучать в дверь, услышать, как мать охнет в прихожей.

Захотелось этого так сильно, что я забыл смотреть по сторонам. Мы вышли из подъезда…

– Пах-пах-пах! – прогремела очередь, и земля вокруг нас взлетела маленькими фонтанчиками.

Действовал я быстро. Крутанулся на здоровой ноге, вскинул автомат одной рукой. Стрелок залёг под плитами разрушенного здания, метрах в ста двадцати, и я чувствовал, где именно он лежит. Пустив очередь, он залёг и, как только он выглянул, недолго думая, я нажал на спуск. Автомат дёрнулся несколько раз… и я ощутил, как вражеский стрелок погиб.

– Бл@, Белый, – Кузьма похлопал меня по плечу, – ещё немного, и я начну на тебя молиться.

– Куда мы идём? – спросил я, чтобы сменить тему.

– В точку эвакуации, – он посмотрел на меня, как на контуженного. – Ты что, не слышал, что Кэп сказал?

Я отрицательно покачал головой.

– Отходим. Прорыв синих оказался больше, чем докладывали. Разведка обещала пару групп, а по птичкам туда ротой зашли, посадки левее нас уже продавили. Так что сворачиваем лавочку и откатываемся на исходную, пока нам тут мешок не завязали. – Он поудобнее перехватил мою руку. – Кэп в эфире так орал, что у меня чуть наушник не расплавился. Как ты мог этого не слышать?

– Может, отключился, – показал я на свою ногу.

Кузьма нахмурился кивнул.

– Не переживай, я тебя не брошу. На горбу потащу, но в больничку ты уедешь.

– Спасибо, брат, – сказал я.

– Блин, Белый, что с тобой? Ты ещё расплачься! – усмехнулся он. – Или тебя тот негр покусал?

– Людоедам не сдаётся наш гордый ЧВК. – с улыбкой огрызнулся я, на что он усмехнулся, и мы двинулись вдоль стены, от проёма к проёму. Кузьма тащил меня и успевал при этом коситься на небо. За годы под дронами это въедается в человека на уровне рефлекса. Я тоже смотрел вверх, только видел я теперь куда больше, чем он.

– Ты хорошо держишься, – сказал он, когда мы добрались до угла разваленной пятиэтажки. Я не успел ответить, потому как мы увидели приближающихся своих бойцов. Среди них я узнал Кудесника… Он, как и я, получил повестку в октябре, три года назад. Мы с ним были почти земляками… между нашими городами насчитывалось всего семьдесят шесть километров, и мы как-то целый вечер спорили, чьи дороги убитее. Победила, как водится, дружба.

Он посмотрел на мою ногу, перетянутую жгутом, и поморщился.

– Блин… Белый, ну как же так, а?

– Сам не понял, – ответил я.

Кудесник сделал жест Кузьме, и тот, опустив меня на землю, принялся разматывать бинт. Я смотрел на собственную ногу и думал, что совсем зазвездился. Забыл, что тут существует такое поганое слово, как гангрена. На Грее всё было просто. Вжих… кинул исцеление, сверху зелье, и всё, свободен, жить будешь. Здесь такой лавочки не имелось. Хотя что-то мне подсказывало, что уж с гангреной-то я справился бы. Метаморфизм остался при мне, а он аргумент посильнее любых антибиотиков.

Когда ногу перемотали, Кудесник вытащил из аптечки шприц-тюбик. Промедол. Я перехватил его руку.

– Не надо. Я потерплю.

Кудесник уставился на меня.

– Ты серьёзно? У тебя там, кажись, кость задело. Я хоть не врач, но могу поклясться, что чашечки у тебя нет. – он сделал паузу. – По идее, ты должен орать как резаный…

– Так он и есть, фактически, резаный, – тут же пошутил Кузьма.

Я посмотрел на него без осуждения. Юмор на войне совершенно другой, и… я улыбнулся его шутке.

– Я уже вколол себе обезбол, – соврал я.

– Ну смотри, – Кудесник убрал шприц в сумку. – Если что, скажешь, вколю.

Ещё через три минуты наш отряд вырос до тринадцати человек. Прирастали мы весело. Двое наших рванули через открытый участок между домами, и по ним тут же заработали из зелёнки напротив. Мы встали в оконных проёмах и принялись давить огнём. Кудесник садил длинными из автомата, Кузьма бил короткими, я же, сидя на полу под подоконником, высаживал магазин в мигающие меж ветвей вспышки. И двухсотых у врага заметно поприбавилось.

Бойцы докатились до стены, вжались в неё, отдышались и по команде проскочили последние метры. Второго, споткнувшегося на кирпичах, втащили в проём за шиворот, и он, лёжа на спине, ещё и ржал… Отсмеявшись он сказал, что в этот раз думал, точно кончат. Словно мишень на своей спине чувствовал.

Мы укрылись на первом этаже, и наконец к нам добрался Кэп с ещё семью бойцами. Он оглядел наше воинство и сплюнул.

– Синие, видимо, выбрали нас своей целью. Чёртовы дроны повсюду. – Он сделал несколько жадных глотков из фляги и огляделся по сторонам. – Сколько триста?

– Белый и Святой, – тут же ответил Кудесник.

Кэп нашёл меня взглядом, увидел ногу и покачал головой. Вслух он ничего не добавил, но читались во взгляде слова… «как не вовремя».

И тут заработала его рация.

– Кэп, ответь Косому, – продралось сквозь шипение.

– На связи Кэп.

– Птичка видит движение от жэдэ. Две коробочки высадили пехоту и откатились за насыпь. До двух десятков рыл идут вашим маршрутом. Идут грамотно, с прикрытием. Это штурма, не мобики. У вас пятнадцать минут, максимум тридцать.

– Принял, Косой. У меня двое трёхсотых, идём медленно.

– Тогда не телись. Арта через двадцать минут отработает по перекрёстку у школы, успейте проскочить к зелёнке раньше. Как понял меня?

– Понял хорошо. Отбой.

Кэп опустил рацию и обвёл нас взглядом.

– Вы всё слышали. Нам надо выбираться. – Он повернулся к двум братьям. – Том, Джери! Доставайте носилки, потащите Белого.

Братья заключили контракт, чтобы скопить на квартиру. Позывные им придумал Кузьма, и они, на удивление, даже не обиделись.

– Вы, – Кэп посмотрел на двух других бойцов, – тащите Святого.

Я стянул броник. Весил он немало, а тащить меня предстояло людям, у которых своего железа хватало. Бросил его у стены и честно было жалко. Не потому, что я за него много денег отвалил. А потому что он мне десятки раз жизнь спасал.

Автомат с подсумком магазинов забрал Кудесник, а я попросил у Тома его ИЖ-43. Горизонталку он таскал против дронов. Дробь на близкой дистанции решала лучше любых очередей.

Том отдал ружьё не думая.

Меня уложили на носилки, и мы двинулись. Братья несли, а я лежал и усиленным зрением обшаривал небо и руины. Картинка была та ещё… перекрытия, обвисшие провода, куски арматуры.

После муравриарха и Старших вестниц бояться пластиковой стрекозы с зарядом было даже как-то обидно. И всё же я боялся…

– СТОЙ! ТАМ ЖДУН! – закричал я, вскидывая горизонталку.

Ждунами у нас называли дроны-камикадзе, которых оператор сажает где-нибудь у маршрута… на дерево, на плиту, в кусты, в оконный проём и глушит движки, чтобы не жечь батарею. Сидит такая тварь тихо, пялится камерой на тропу и ждёт, пока мимо пройдёт кто-нибудь тёплый. А потом взлетает, и дальше уже как повезёт.

Братья даже сообразить ничего не успели, лишь дёрнулись, а я уже повернулся влево и открыл огонь.

– Пах! – с первого же выстрела попадание.

Дрон успел подняться метра на два, дробь смахнула его вбок, и…

– БАХ! – прогремел в воздухе взрыв.

Сдетонировал заряд, который он таскал под брюхом, – кумулятивная «морковка», какими они прожигают броню.

– Бля-буду, Белый, если тебя спишут, я буду плакать, – рядом оказался Кузьма. – Сука… как ты его заметил?

Я скривился, имитируя боль в ноге.

– А что мне ещё делать, пока меня тащат? Только по сторонам и смотреть.

Том, не сбавляя шага, выудил из разгрузки пару патронов к ИЖу.

– На, перезарядись. И… спасибо.

– Это тебе спасибо, – ответил я и повернул голову к Джери. – Это ж вы меня тащите.

Братья кивнули, и мы продолжили движение. Позади, точно по расписанию Косого, глухо заработала арта, и я мысленно пожелал штурмам синих застрять на этом перекрёстке навсегда.

Примерно через час мы вышли в зелёнку и по ней добрались до наших позиций. Дальше начался старый армейский аттракцион под названием «жди». Санитар в подразделении имелся, но мне требовался хирург, так что следующие три часа я провёл на земле у блиндажа. Пока ждал, мне всё-таки вкололи обезбол, просто в какой-то момент заметил на себе недоумённые взгляды. Человек с разбитым коленом сидит, шутит и с азартом обсуждает прошедший выход… со стороны это смотрелось странно, и я рассудил, что подставить плечо под иглу проще, чем что-то объяснять.

Потом сделал вид, что обезбол подействовал, и стал вести себя спокойнее. Лежал я, смотрел в серое небо и прикидывал, что делать дальше.

Надо было разобраться с магией, но сначала госпиталь, потом комиссация. В армии слишком много глаз… к тому же, если я смогу вернуть хотя бы треть своих сил, смогу сделать куда больше…

– Белый! – подбежали ко мне Кудесник и Кузьма и схватили носилки. – Всё брат! За тобой приехали!

А потом была дорога. Меня везли по разбитым колеям, трясло так, что я думал, что ещё немного и моя регенерация не спасёт. Но наконец меня втащили в полевой госпиталь.

Хирург глянул на ногу, велел размотать бинты, посмотрел ещё раз и буднично сообщил, что её надо ампутировать.

– Ты ох@ел? – прошипел я. – Без ноги решил меня оставить?

В этот момент к хирургу подошёл санитар, из тех, что эвакуировали меня с передка.

– Он ЧВК-шник. Постарайся ногу сохранить… парень, как я понял, труса не играл. За него Кэп просил. И Косой выходил на связь, просил оформить всё по высшему разряду.

Хирург посмотрел на меня внимательнее и протянул руку.

– Меня зовут Владимир Иванович. И… – он сделал паузу, – резать я собрался по одной простой причине. – Он показал на мою ногу. – Мне даже рентген не нужен, чтобы понять, что хромым ты останешься на всю жизнь. Каждый шаг будет отдаваться болью. Без серьёзных обезболивающих ты жить не сможешь, а они посадят тебе печень. – Он кивнул на рану. – С протезом же ты через год почти не заметишь разницы.