Текст книги "Князь Андер Арес. Книга 11 (СИ)"

Автор книги: Тимофей Грехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

С минуту я сидел на корточках и смотрел на эти деньги. Брать не хотелось. Но мне для генератора нужны были серебро, кварц, инструмент, а главное, крыша над головой, где меня никто не знает. Так что я решил, что распоряжусь с большей для себя пользой.

Я переложил пачки в свою сумку, поверх тетрадей. А пустые мешки вместе листвой облил жидкостью для розжига, поджег, чтобы конторские спецы не вышли на меня по ДНК. А то, что они сунутся сюда за деньгами, я уверен, это вопрос времени.

Пришлось заложить небольшой вираж, чтобы выйти в другом месте. На трассе я поднял руку, и минут через десять притормозила старая «Нива». За рулём сидел мужик в кепке, ехавший, по его словам, аж до самого Гурьевска. На повороте он остановился, я поблагодарил его, предложил денег, но он отказался.

У киоска «Подорожник» разговорился с водителем Газели и тот за штуку согласился добросить меня до Новокузнецка. Там я собирался снять квартиру и отсидеться, пока шум вокруг Лебедева не уляжется.

У меня уже складывался план на ближайшие дни. Снять жильё за наличные, без лишних вопросов. Пройтись по ломбардам и скупкам за серебряным ломом. Заглянуть в лавки эзотерики и набрать кварцевых друз. Купить газовую горелку, медную проволоку, инструмент. И запереться, наконец, наедине со своими тетрадями.

Мне пора было заниматься главным.

Мне нужно было вернуть магию, а потом…

Глава 19

Телефон я купил на вокзале, в первой же точке с яркой вывеской, где парень за стеклом даже не поднял на меня глаз. Взял самый простой кнопочный аппарат и к нему ещё смартфон подешевле, расплатился, разумеется, наличкой. Плюс за пятёрку сверху продавец без лишних слов вручил мне сим-карту, оформленную не на меня. Такса видимо, у него была отработана, и он ловко убрал купюру в нагрудный карман.

Свой старый телефон я выключил ещё в Кемерово, вынул симку и батарею и убрал в боковой карман сумки.

Из привокзального здания я вышел на площадь и огляделся. Мне нужно было где-то осесть. Тихо, без бумаг, без вопросов.

Квартиру я искал в интернете, сидя на лавке у остановки и листая ленту с нового смартфона. Отсеивал агентства, отсеивал риелторов, отсеивал всё, где просили паспорт вперёд разговора. Мне нужен был частник. Живой хозяин, который сдаёт от себя.

Нашёл к вечеру. Двушка в Заводском районе, панельный дом, пятый этаж, окна во двор. Созвонился с хозяйкой и приехал смотреть.

Хозяйку звали Тамара Ивановна. Женщина было примерно лет шестидесяти. Квартира досталась ей от матери, жила она в другом конце города и сдавала эту, чтобы к пенсии капала копеечка. Обстановка внутри была небогатой. Ковёр на стене, сервант с пыльным хрусталём, кресло у окна и диван… но чисто, и вода горячая шла.

– Договор будем составлять? – спросил я, хотя уже знал ответ.

Тамара Ивановна замялась, поправила кофту на груди и посмотрела на меня как-то искоса.

– А оно вам надо? – осторожно спросила она. – С договором же налог. Тринадцать процентов государству отдай, декларацию заполни… Я по-честному скажу, сынок, мне эта морока ни к чему. Плати наличкой раз в месяц, и живи себе спокойно.

– Меня устраивает, – кивнул я. – Мне тоже лишние бумаги ни к чему.

Она заметно повеселела. Мы ударили по рукам на слове, я отсчитал ей за месяц вперёд плюс столько же залогом, и она, пряча деньги в кошелёк, тут же смягчилась и принялась рассказывать, где ближайший магазин, куда выносить мусор и так далее.

Вскоре ключи легли мне в ладонь, Тамара Ивановна ушла, и я остался один в чужой квартире. Сел на продавленный диван, вытянул ноги и наконец-то выдохнул.

Честно говоря, я до сих пор не знал, зря волновался или нет. Если разобрать всё по полочкам, ничего противозаконного за мной пока не числилось. Почти… пытки ни в счёт… я очень надеялся, что конторские не станут меня из-за этого преследовать. Всё-таки одно дело делали. А вот шесть миллионов чужих денег в моей сумке – это уже другой разговор.

С деньгами я решил разобраться сразу. Держать их при себе было глупо. Так что уже на следующий вечер я отправился их прятать.

Днём, пока ходил по хозяйственным за материалом, я заодно купил кусок широкой канализационной трубы и две заглушки к ней. Дома завернул каждую пачку в стрейч-плёнку, откачал воздух, как умел, потом сложил всё внутрь трубы, забил свободное пространство ветошью, чтобы не гремело, и посадил заглушки на герметик. Получился этакий гладкий пенал, которому вода и земля были нипочём.

Место я присмотрел заранее. На окраине Заводского, за гаражным массивом, тянулась старая лесополоса вдоль заброшенной насыпи, по которой когда-то шла узкоколейка. Рельсов давно не было, шпалы сгнили, а насыпь осталась. Я прошёл вдоль неё, отсчитал столбы бывшей контактной сети, нашёл предпоследний, ржавый, с оборванной поперечиной, и от него отмерил шаги до бетонной плиты, вросшей в откос. Под плитой земля шла мягкая. Я подкопал сбоку, загнал трубу поглубже, горизонтально, чтобы сверху ничего не выпирало, и утрамбовал всё обратно, забросав сухой листвой и щебнем. Со стороны – обычный мусорный завал у заброшенной насыпи, каких по окраинам сотни.

Себе оставил двести тысяч. На это надо было прожить и, главное, собрать то, ради чего я вообще забрался в этот город.

А именно магический генератор.

За материалом я ходил три дня. По ломбардам и скупкам я набрал серебряного лома: ложки, цепочки, пара нательных крестиков. Брал по весу, торговался так, чтоб не запомнили. Приёмщики смотрели равнодушно, серебро им несли каждый день, и на очередного парня с пакетом столовых приборов никто внимания не обращал.

Кварц я взял в лавке эзотерики. Продавщица в длинной юбке долго рассказывала мне какой камень отвечает за денежный поток, а какой за женское счастье, и я кивал, выбирая самые крупные.

Остальное я добирал по хозяйственным и на радиорынке. Газовая горелка с баллонами, медная проволока в бухтах, свинцовый лист, пруток графита, паяльник с набором жал, флюс, припой, мультиметр, тиски, кусачки.

Собирал я всё в квартире, на кухонном столе, застелив его старой клеёнкой. Паяльник у меня почти не остывал. Я мотал контуры из меди, набивал чистовые узлы серебром, гнул рунную вязь по расчётам из своих тетрадей и по три раза прозванивал каждую цепочку мультиметром, прежде чем ставить на место. Очень помогал в этом деле навык инженера и узор ложился так, как надо.

Вечерами я выбирался в город поесть. Готовить в чужой кухне, заваленной проводом и свинцовой стружкой, было негде, да и не хотелось. Ходил в дешёвые забегаловки неподалёку, то в шаурмичную у остановки, то в столовую с самообслуживанием, где за триста рублей можно было взять борщ, котлету с пюре и компот.

Через три дня агрегат был готов. Для маскировки я запихнул его в корпус от старого системного блока, который купил на том же радиорынке за копейки, выпотрошив из него всё лишнее. Со стороны выглядел, как обычный компьютер, каких на любой помойке валяется. Горелку я вывел отдельно, наружу. От пламени шёл серебряный отвод к кольцу-контуру, дальше цепочка преобразования, а на конце сидел кварцевый накопитель, обёрнутый свинцовой рубашкой.

Запускал я его с осторожно. Открыл газ, поднёс пьезо, горелка занялась синим язычком. Я подвёл контур к пламени, дождался, пока прогреются рунные связки, и мысленно замкнул цепь. Кварц отозвался. Слабо, но отозвался, по нему пошло едва заметное тепло, а следом дрогнула искра у меня в груди. Впервые за всё время я почувствовал ручеёк… тонкий, но постоянный. Костёр давал мне крохи, а тут по контуру шло что-то стабильное. Энергия потекла к накопителю, а оттуда к искре.

Я сел рядом на табурет и стал гонять этот ручеёк по энергоканалам. Искра принимала его нехотя, но принимала. Слишком он был тонким. Просидел я так час, потом ещё немного, и честно… меня накрыло разочарование.

Мои расчёты про месяцы оказались неверными. Причём не в лучшую сторону. Горелка давала так мало, что на заполнение искры хотя бы на треть уйдет не несколько месяцев, как я прикидывал раньше, а куда больше. Метан горел ровно, накопитель держал заряд, вся цепь работала, как задумано… только вот «топливо» оказалось слишком бедным. Я перевёл прикидки в понятные величины, посчитал КПД заново, и цифры смотрели на меня с укоризной.

Получалось, что мне нужен был источник помощнее. Я откинулся на стуле, закрыл глаза и стал перебирать варианты. Уголь горит жарче дров, но ненамного. Нефтепродукты чище, но принципа не меняют. Дальше по шкале шло то, что вообще не про горение… распад атомного ядра. Ядерная энергия дала бы прорву силы, вот только где мне взять уран? Обогащённый я не достану даже с деньгами, а природный, тот же уран-238, который валяется в рудах, без реактора и обогащения бесполезен. Промелькнула мысль про радиоизотопы из старых приборов, но и там крохи. В общем, везде тупик.

Пока я так сидел и мучился, рука сама потянулась к пульту. Телевизор в квартире Тамары Ивановны был старый, пузатый, но работал. Я щёлкал каналы без цели, лишь бы шумело на фоне, и на новостях замер.

Диктор бодрым голосом рассказывал, что на Камчатке проснулся вулкан Шивелуч. Выброс пепла поднялся на высоту до четырёх с половиной километров над уровнем моря, службы предупреждали авиацию, а жителей ближайших посёлков просили не выходить без нужды. На экране крутили кадры: распухающий ____ над конусом, и потоки, стекающие по склону.

Я смотрел на эту картинку и медленно выпрямлялся на стуле.

Огонь делится энергией, потому что горение высвобождает частицы, запертые в материи. А что вскрывает вулкан? Он вспарывает саму планету. Наружу лезет раскалённое нутро, тонны расплавленной породы, и вместе с ними, если моя догадка верна, должна валить и энергия. Из горелки шёл ручеёк. Здесь должна была хлынуть река…

Мысль эта захватила меня целиком. Я вскочил, прошёлся по кухне туда-сюда, обходя корпус с генератором, и стал прикидывать. Долететь до Камчатки, добраться до вулкана, встать поближе и проверить. Если я прав – все мои возни с серебром, кварцем и медью можно отправлять на помойку, потому что рядом лежит источник, который заполнит искру не за месяцы, а гораздо быстрее.

Останавливало меня одно. Лебедевы. Ищут ли меня они или нет? В таких условиях безопаснее всего было отправиться на Камчатку на машине, а ещё лучше на попутках. Но сколько тогда займёт мой путь? Правильно, очень долго.

Я взвесил всё и решил рискнуть. И тем же вечером я купил через интернет билет на ближайший рейс.

Прямого сообщения с Камчаткой из Новокузнецка, само собой, не было. Пришлось строить маршрут с пересадкой. Из Спиченково (аэропорт) я вылетел вечером до Новосибирска. В Толмачёво ночевал прямо в аэропорту, на жёстком кресле у окна, дремал вполглаза и слушал объявления о рейсах. Утром сел на большой борт до Петропавловска-Камчатского.

Летели долго, часов восемь, через несколько часовых поясов. Приземлились в Елизово (аэропорт Петропавловск-Камчатский) уже под вечер по-местному. Вышел из самолёта и первым делом ощутил, что воздух здесь другой. Более чистый…

От Петропавловска до Шивелуча путь был неблизкий. Вулкан стоял далеко на севере полуострова, у посёлка Ключи, и до него было больше пятисот километров по одной-единственной дороге. Автобусы туда ходили редко, так что я поступил проще – на площади у аэропорта договорился с частником на видавшем виды прадике, сказал, что еду к родне в Ключи. Мужик заломил цену и я, не торгуясь, согласился.

Путь был долгим. Но то, что я двигаюсь правильной дорогой, я понял километров за сорок до вулкана. Искра встала наполняться энергией, которой в воздухе становилось всё больше с каждым километром.

Появилась гипотеза, что энергия на Земле всё-таки есть. Просто она сидит внутри планеты, а на поверхности что-то её глушит или рассеивает. Оттого-то магический фон тут и казался высохшим. Сила есть, только до неё с поверхности не дотянуться. И там, где земная кора треснула и лава полезла наружу, эта преграда пропадала.

Я попросил водителя высадить меня, не доезжая Ключей, у поворота на старую вырубку. Сказал, что дальше меня встретят. Мужик пожал плечами, взял деньги и укатил, а я свернул с дороги и пошёл в сторону вулкана, в предгорья, где не было ни души.

В какой-то момент я увидел энергоподачи оранжевого цвета. И тут же встал под струю. Искра заполнялась на ходу, и я чувствовал, как ко мне возвращаются силы, которых не было последние месяцы. Я остановился, прислушался к себе и осторожно потянул первое заклинание. Чары скрыта легли на меня. Следом я сменил кожу на драконью, устойчивую к жару, чтобы пепел и раскалённый воздух не спалили меня у жерла. И, подумав, поставил фильтр на воздух, отсекая серу и гарь.

– Ускорение, – с удовольствием произнёс я и сорвался с места.

Сопки понеслись мимо. Я взлетел, отрастив крылья, но не как у ангелов, а драконьи, и перелетал через промоины и застывшие потоки лавы, и с каждым взмахом энергии вокруг становилось всё больше.

Честно, я радовался, получив возможность снова использовать магию. Мне её очень сильно не хватало.

– Исцеление, – произнёс я, и меня окутало зелёное свечение. Закончил я то, на что у меня не хватило энергии при проведении ритуала.

Вдруг передо мной вырос дымящий конус, с рваной макушкой, из которой всё ещё сочился пепел. Я поднялся почти к самому жерлу, нашёл площадку на застывшей корке и опустился.

Жар снизу шёл такой сильный, но кожа держала, фильтр отсекал дрянь из воздуха, и я, оглядевшись, сел прямо на горячий камень в позу медитации. Скрестил ноги, положил руки на колени, закрыл глаза и открылся навстречу этому потоку.

И меня накрыло.

Энергия хлынула в искру рекой. По каналам шёл плотный напор, рядом с которым горелка и костёр казались смешными, и меня повело, как ведёт человека, глотнувшего воды после долгой жажды. Искра впитывала, и я гнал энергию по энергоканалам, чувствуя, как тело наливается мощью.

К слову, по мере того, как я вбирал энергию, вулкан под мной будто притихал. Гул стал глуше, и пепел из жерла повалил реже. Не то чтобы он затухал совсем… до этого было далеко. Но я явно снимал часть того, что рвалось наружу.

Когда искра заполнилась до краёв, я открыл глаза и рассмеялся. Один, посреди дымящегося склона, я хохотал, как ненормальный, и не мог остановиться.

Я нашёл свою батарейку. И, насколько я знал, таких батареек на Земле было полным-полно.

Я поднялся, стряхнул с колен пепел и… телепортирвался. Я представил кухню в квартире Тамары Ивановны… миг, и я там.

Тут же прыгнул обратно, на горячий склон Шивелуча.

Снова мир моргнул, снова жар и серный дым. Несколько минуть я стоял у жерла и прикидывал в уме. На один прыжок через полстраны по ощущениям ушло совсем немного маны.

– «Как было хорошо с системой. Раз и подсмотрел сколько единиц ушло на прыжок!»

Но по ощущениям, я смогу провести примерно тысячу прыжков, прежде чем мне снова надо будет подзарядиться. Немного подумав, я телепортировался на десяток километров подальше от вулкана. После чего достал из кармана выключенный смартфон, вставил симку… прекрасно зная, что мама наверняка извелась.

Гудки пошли сразу.

– Алло⁈ Костя⁈ – мамин голос сорвался на первом же слове. – Ты где⁈ Я тебе третий день дозвониться не могу! Абонент недоступен, недоступен! Что случилось⁈

– Мам, всё нормально, – сказал я как можно спокойнее. – Живой, здоровый, не переживай. Мы с ребятами тут… в общем, застряли.

– Как застряли⁈ Где⁈

– Уехали на природу, порыбачить, я же тебе говорил. Забрались в глушь, а там ни связи, ни дороги нормальной. Машина села, вытянуть нечем. Связь вообще не берёт. В общем, отправили двоих пацанов пешком до ближайшего села, а оно, оказывается, в двух днях пути. Они дошли до села и вернулись с трактором. Вот только сейчас выбрались туда, где ловит.

В трубке повисло молчание, потом мама шумно выдохнула.

– Ох, Костя… Я уж чего только не передумала. Ты же только вернулся, только-только… а тут опять пропал. У меня сердце не на месте было.

– Мам, ну прости. Кто ж знал, что мы так влипнем. – Я прикрыл глаза. Врать матери было противно, но правда звучала бы куда хуже. – Всё, выбираемся. Скоро буду дома.

– Точно всё в порядке? – недоверчиво переспросила она. – Ты не темнишь?

– Не темню. Мам, я домой возвращаюсь. Всё, отрыбачился.

Она ещё повздыхала, поворчала для порядка, что нельзя же так пугать, что в мои годы пора уже думать головой. Мы поговорили ещё пару минут, я пообещал через пару часов быть.

Убрав телефон, я телепортировался в Новокузнецк. Собрал пожитки, сложил тетради с расчётами, отключил генератор, завернув начинку в тряпьё и был готов… почти.

С Тамарой Ивановной я попрощался тем же вечером. Позвонил, сказал, что съезжаю раньше срока. Она сначала насторожилась, в голосе прорезалась настороженность.

– А деньги-то… залог обратно требовать будешь? – спросила она, и я понял, что она уже готовится отбиваться.

– Нет, Тамара Ивановна, что вы, – успокоил я её. – Это мои потери, я же сам съезжаю. Тем более за меня фирма платила, командировочные. Так что оставьте себе за беспокойство. Я у них долго работаю, так что и отчётность с меня не спрашивают.

Она сразу оттаяла, рассыпалась в пожеланиях доброго пути и здоровья, и мы расстались по-доброму. Ключи я оставил под ковриком, как договорились.

Спрятанные шесть миллионов я забирать не стал. Вдруг «старший брат» решит проверить мою квартиру пока никого нет дома…

Пусть лежат там, где они сейчас. Понадобятся, приду и заберу, теперь мне до них один шаг, в самом буквальном смысле.

Домой, в Кемерово, я тоже перенёсся прыжком. Только вышел в перелеске за городом, чтобы никто не увидел. Оттуда доехал на автобусе, как положено вернувшемуся с рыбалки бедолаге, с сумкой и трёхдневной щетиной.

Мать встретила меня в прихожей, обняла так, будто я год пропадал, и тут же принялась ощупывать, цел ли. Я едва успел разуться, как она погнала меня на кухню кормить. А минут через пять хлопнула входная дверь, и раздался отцовский голос.

– Вера, я дома! Костя приехал?

– Приехал, приехал, руки мой да за стол, – откликнулась мать.

Отец зашёл на кухню, посмотрел на меня, хмыкнул и хлопнул по плечу.

– Ну что, рыбак? Наловил?

– Ага, комаров накормил, – честно ответил я.

Он засмеялся, сел напротив, и следующий час я рассказывал им про выдуманную рыбалку, про застрявшую машину. Врал складно, детали ложились одна к одной, родители слушали и подкладывали мне еду. Мать всё повторяла, что хватит с меня приключений, что надо уже устраиваться, да жить по-человечески, с таким явным намёком – обзаводиться семьёй.

А вечером я поехал к себе. У меня была своя квартира, однушка, взятая ещё до войны в ипотеку.

Я вошёл, бросил сумку у порога, оглядел пыльные полки и осевший на всём серый налёт. Постоял посреди комнаты, подумав, что надо бы прибраться.

– «Так, стоп! – подумал я. – Вначале надо проверить на всякие там жучки».

– Сканер, – активировал я конструкт. Прослушки не было, тогда я активировал второй конструкт: – Очищение.

* * *

г. Кемерово,

Советская площадь.

Генерал Лебедев Александр Николаевич не любил чужие кабинеты, но в этот заходил с удовольствием. Здесь он просидел без малого десять лет, прежде чем его забрали в Москву, и теперь в кресле за знакомым столом сидел Гущин Николай Петрович, старый товарищ, а заодно тот, кому Лебедев в своё время и сдал дела.

– Ну, рассказывай, – Лебедев опустился в кресло для посетителей, расстегнул пиджак. – Что с этим… Дружининым?

Гущин откинулся на спинку кресла.

– Раскрутили полностью, Саша.

– Кто заказчик?

– Тянем ниточку. Через посредника выходили, самого посредника уже пасём. Похоже, интерес коммерческий, Виталий кое-кому дорогу перешёл по одному делу с поставками. – Гущин надел очки обратно. – Завербовали его года полтора назад. Долги, любовница, всё как в учебнике. Сам всё выложил, когда прижали.

Лебедев кивнул. Пока всё складывалось буднично и понятно. А потом он задал вопрос, ради которого, в общем-то, и приехал.

– Ты мне вот что скажи. Что за парень был на дне рождения? Который с Соней приехал.

Гущин выдвинул ящик, достал тонкую папку.

– Соколов Константин. Двадцать пять лет, местный, кемеровский, – рассказывал он, листая бумаги. – Школу закончил здесь же, в одном классе с Соней твоей учился и с Касьяновой Мариной. Учился средне, без хвостов, но и без звёзд. Ничем не выделялся, тихий был. Потом институт, юрфак. Там тоже ничего интересного. Середнячок. В октябре 2022 года был призван. Почти сразу подписал контракт с частной военной компанией. К слову, характеристики на него пришли хорошие. Правильно служил. – Лебедев кивнул, и Гущин продолжил. – Вернулся месяц с небольшим назад по ранению, комиссован подчистую, категория «Д». Колено разбито осколком.

– Судимости, связи?

– Чисто. Ни приводов, ни долгов за ним. Обычный парень, каких тысячи.

Лебедев, немного подумав, сказал.

– Николай, – медленно проговорил он. – А ты в курсе, как Дружинина кололи?

– В курсе. Наши полчаса с ним возились, без толку. А потом этот, Соколов, подошёл, попросил пять минут наедине и вытащил из него название отравы. Витале это, к слову, жизнь и спасло, врачи вовремя укол сделали.

– Вот именно. – Лебедев подался вперёд. – Полчаса твои опера ломали матёрого агента, и ничего. А зелёный чвэкашник за пять минут расколол. Одним, как мне доложили, ножичком в ляжку, – он покачал головой. – Так матёрых не ломают, Коля. Тут что-то не то. Либо парень не тот, за кого себя выдаёт, либо метод у него какой-то… нестандартный. И то, и другое мне одинаково не нравится.

Гущин помолчал, взвешивая слова друга.

– Думаешь, подстава? Что он сам с Дружининым связан?

– Не знаю. Потому и хочу знать больше. – Лебедев поднялся, застегнул пиджак. – Поставь за ним наружку. Посмотрим, чем дышит парень моей дочери, куда ходит, с кем видится. Не понравится он мне, будем разбираться предметно.

– Сделаем, Саша, – кивнул Гущин. – Пущу ребят…

– Вот и хорошо, – Лебедев направился к двери.

– А что по Виталию? – спросил Гущин.

– На поправку идёт. Из комы вывели, дышит сам, врачи довольны. На днях домой отпустят. – Лебедев развёл руками. – Но полечиться придётся. Я уж на всякий случай путёвку ему выбил, в наш санаторий ведомственный. Пусть парень отлежится месяц-другой у моря, восстановится по-человечески.

Лебедев вышел в коридор, а Гущин ещё несколько минут сидел, разглядывая тонкую папку с фотографией ничем не примечательного парня по фамилии Соколов.

Глава 20

(ОТ АВТОРА: напоминаю, это альтернативная реальность. Прошу не проводить параллель с нашим миром)

Проснулся я на следующее утро сам, до будильника, и бодрым. Причина тому довольно проста… полная искра.

Я размялся прямо в комнате, покрутил суставы, отжался от пола полсотни раз для удовольствия и полез под холодный душ.

Позавтракав яичницей, я устроился перед телевизором и остановился на первом канале. Шла сводка с линии боевого соприкосновения. Ведущая перечисляла направления, по карте ползли стрелочки, рассказывая о темпах продвижения и о резервах противника.

Рука сама потянулась к телефону. Кузьма ответил почти сразу.

– О! Белый! – заорал он так, что я отодвинул трубку от уха. – Пацаны, это Белый! А мы уж думали, ты позабыл о нас!

– О вас забудешь, – ответил я. – Как вы там?

– Живём! Ты новости-то смотришь? Посёлок, где тебя птичка нашла, теперь наш! Позавчера зашли!

– Да ладно, – я выпрямился на диване. – Рассказывай.

– А чего рассказывать. Арта двое суток по их опорникам работала. Потом штурма с посадки зашли, а «синие» ночью снялись и ушли за речку. Даже позиции толком заминировать не успели.

– Совсем ничего не оставили? Не поверю.

– Почему же. Борщ оставили! – Кузьма заржал. – Целую кастрюлю, тёплую ещё! Молодые сунулись было с ложками, так Кудесник грудью кастрюлю закрыл. В общем, час сапёра ждали.

– И растяжки не оставили? – спросил я. За почти три года я ни разу не видел, чтобы «синие» уходили без сюрпризов.

– Обижаешь! Была растяжечка. Под ящиком со сгущёнкой. – Кузьма выдержал театральную паузу. – Понял, да? Борщ отдать им не жалко, а сладкое… святое.

Посмеялись…

Я спросил, как Кэп, живы ли Том с Джери и что там Косой. Кузьма рассказывал, что Кэп воюет и про меня спрашивал, братья тягают на себе столько, что хоть в цирк сдавай, а Косой угробил очередную рацию и теперь ходит по расположению, выпрашивая у всех зарядки. Обычные новости обычного фронтового дня.

А потом Кузьма замолчал. Пауза вышла длинной…

– Всё нормально? – тут же спросил я.

– Да… знаешь, Костян, заебало всё, – он вздохнул. – Хочется уже домой. Каждый день в телеге новости смотрю и думаю… чего они там, наверху, телятся? Давно бы решили вопрос, как америкосы. Хлоп, и за одну ночь украли президента.

– Наверное, всё не так просто, – ответил я.

– Конечно, не просто. Проще воевать, – в трубке послышалось, как он сплюнул. – Ой, Белый, прости, что тему эту завёл. Ты позвонил и… извини, по сути, ниточка с домом. Вот я и дал слабину.

– Кузь, – участливо произнёс я, – поверь, она закончится. А после я встречу тебя на вокзале, и ребят наших с отряда встречу. Снимем большой дом, алкоголь будет литься рекой, а девочки…

– С третьим размером! – перебил Кузьма.

– Да-да, – быстро согласился я. – Будут дефилировать в одних трусиках.

– Эх, Белый, как ты красиво рассказываешь, – мечтательно протянул он. – Аж силы появились.

– Ну вот и славно. Ты лучше скажи, тебе и парням что-нибудь надо? Я теперь человек при выплатах, могу посылку собрать.

– Белый, ты, блин, о себе подумай! Тебе ногу ещё пересобирать. Мы тут справляемся, – он помолчал. – Ты, главное, звони нам почаще.

– Договорились, – ответил я. – Всем привет передавай. Кэпу отдельно.

– Передам. Бывай, брат.

Я положил телефон на подлокотник и долго сидел, глядя сквозь экран. Странное это было ощущение. В моих силах было легко раздобыть денег. И не обязательно воровать. Мог просто телепортироваться по координатам Титаника и выгрести капитанский сейф. Или просканировать морское дно, и поискать затонувшее исполинские галеоны (название кораблей).

И я мог купить Кузьме хоть вагон тушёнки и тепловизоров, а по меркам Греи… закончить эту войну до заката.

Честно, я задумался, что делать. В моих руках была сила, которой на этой планете не обладал никто. Вопрос стоял простой… как всем этим распорядиться?

Воевать? Уничтожить вражескую верхушку? Пара прыжков, десяток кровавых игл и штабы противника опустеют за одну ночь. Вариант этот был самым простым и самым глупым одновременно.

Наверное, получи я такую мощь сразу после фронта, без семи лет на Грее, я бы так и поступил. Тогда… на войне, всё делилось на белое и чёрное. Вот свои, вот чужие, вот приказ.

Грея это изменила. Будет нескромно сказано, но по факту… я стал умнее. Там я насиделся на военных советах, насмотрелся на Валадимира, Пауля… и так далее. Поиграл сам в политика и полководца. И сейчас на Земле у меня стойкое убеждение, что я не понимаю всех истинных причин этой войны.

Но вникать в здешний клубок было слишком долго.

И для себя я вывел одну ПРАВДУ.

После любой войны следуют переговоры. Так спрашивается, зачем лить кровь, зачем воевать, если итог будет один и тот же?

Понимают ли здешние правители? Не знаю…

Однако, проливать кровь я не хотел. Мне нужно было ускорить дорогу к этому столу, причём так, чтобы моя страна села за него с прямой спиной. Русские мужчины проливали на этой войне кровь и пот, и списывать их дело в утиль ради красивой даты я не собирался. Честь их должна остаться при них, а имена – в памяти.

Полдня я гонял по кругу варианты и один за другим их отбрасывал. Явиться к чужим столицам в драконьей форме и порычать? После такого за стол переговоров сядут разве что с ультиматумами, и моя страна в глазах планеты мгновенно превратится в агрессора.

Работать тихо, подталкивая нужных людей даром крови? На это ушли бы годы, а пацаны вроде Кузьмы сидели бы в окопах всё это время. Требовался ход, который поменял бы саму картину мира. Что-то, после чего вопрос войны стал бы для человечества делом второй важности.

Оставалось найти «простой» ответ на главный вопрос: КАК ЭТО СДЕЛАТЬ?

Ответ пришёл сам, откуда я его не ждал. По телевизору начался сюжет из рубрики «нужна помощь»… из тех, что ставят после большой политики, чтобы зритель не забывал, что он человек. Корреспондентка стояла в больничном коридоре, за её спиной висели детские рисунки.

– Еве пять месяцев. Почти три из них она провела в больнице. Диагноз – острый миелоидный лейкоз, младенческая форма.

Дальше говорил врач-гематолог.

– У детей до года эта болезнь ведёт себя агрессивнее всего, химиотерапия загоняет её в ремиссию, но удержать не может. Костный мозг раз за разом снова начинает штамповать бластные клетки вместо здоровой крови. Шанс у девочки один, а именно трансплантация костного мозга. Родители по совместимости не подошли, в российском регистре доноров совпадения не нашлось.

Дальше снова взяла слово журналистка.

– Поиск донора в международном регистре, его активация, доставка трансплантата и медицинское сопровождение… всего почти девятнадцать миллионов рублей. Собрано чуть больше двух….

Потом показали мать… молодую женщину с заплаканными глазами. Она держала дочку на руках и что-то говорила…

А я смотрел уже мимо экрана. Я узнал коридор. Съёмку вели в нашем областном онкологическом центре… мимо его корпусов я проезжал сотню раз.

И у меня появился план. Бредовейший. Это я понимал и сам. Но чем дольше я его крутил, тем отчётливее видел, что он может сработать. А если даже и нет, то я в любом случае помогу тем, до кого дотянусь.

Оставалось всё хорошенько продумать.

* * *

(ОТ АВТОРА: Я бы хотел, чтобы в мире было немного магии… для тех, кому нужно чудо…

И простите, если задел чьи-то чувства.)

В начале третьего ночи я встал перед зеркалом в ванной и взялся за метаморфизм. Слепил новое лицо. Поднял скулы, добавил лбу высоты и выправил нос в идеальную прямую. Поверх легли иллюзии – серебряный доспех без единого шва, светящийся лунным светом, и тонкая диадема на лбу с белой искрой в центре. В последнюю очередь я отрастил белые крылья.

Я оглядел себя и хмыкнул.

– Ну что, – сказал я отражению, – пошли работать.

Телепортировался.

Я появился в небе над больницей, после чего спикировал вниз.

– Сканер, – произнёс я. Поняв, что операций сейчас не проводят, я активировал второй конструкт: – Aristide сомнум* (площадный сон).

Дальше я пошёл через приёмное, как обычный посетитель. Ну, почти обычный. Крылья пришлось сложить, чтобы протиснуться в двери.

Начал я с реанимации, потому что там сон персонала стоил дороже всего и тянуть было нельзя. Четыре койки, аппараты, трубки и мониторы с бегущими кривыми.