Текст книги "Князь Андер Арес. Книга 11 (СИ)"

Автор книги: Тимофей Грехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Да, мой король, – законодатель раскрыл папку. – Указ о девичьей чести составлен. Благородным девам запрещается делить ложе с мужчиной до восемнадцати лет.

– И какая мера наказания?

– Смерть. И деве, и мужчине, возлегшему с ней.

Олег откинулся на спинку трона и некоторое время разглядывал законодателя, надеясь, что ослышался.

– Вы в своём уме? Половина знатных девиц предпочтёт смерть рабству. Ты же сам это понимаешь.

Законодатель втянул голову в плечи, и тогда заговорил Стронг.

– Есть предложение, мой король. При рождении дев в благородных домах ставить печать.

– Что за печать?

Стронг отвёл взгляд.

– Рабскую… и снимать её только в тот день, когда девушке исполнится восемнадцать.

– Ты с ума сошёл?

– Мой при… – Стронг запнулся и быстро поправился. – Мой король. Если бы я видел другие варианты, я бы их, несомненно, предложил. Но у меня таковых нет.

Олег стиснул подлокотник, потом схватился за голову и потёр виски. Рабская печать на новорождённой. На дочери графа, князя Великого рода. Отцы взвоют.

– Бездна… – выругался он. – Что же творится…

Он помолчал, глядя на недостроенное витражное окно, добавил.

– Дайте мне подумать касательно этого указа.

Законодатель выдохнул и закрыл папку. Олег перевёл взгляд на Стронга.

– Что по Андеру? Известно, где он находится?

– Нет. Но, судя по всему, слухи верны. Его тело лишилось души.

– А что говорят сами Аресы? Инна что-то смогла рассказать?

– Нет. С Инны взяли клятву на крови.

Олег хмыкнул. Родная сестра сидела в Виндаре, за столом Аресов, а толку ноль. Впрочем, окажись он на месте Арес, поступил бы так же.

– Чем ещё ты хочешь меня порадовать?

– Среди знати начались волнения, мой король. И всё идёт к тому, что скоро вспыхнут восстания. – Стронг сделал паузу. – Хуже стало с того дня, как зов снова начал забирать людей.

Олег скривился. Про зов он знал и без доклада…

Удар вышел вдвойне подлый. Из всех живущих, один Андер Арес знал, где находится тюрьма Вефнира. Что он там сделал, не знал никто, но Олег надеялся, что отыщи они это место, появятся ответы, а с ответами и способ заткнуть зов.

Теперь спрашивать было не у кого.

К слову, таким образом Арес снова стали торговать арихалковой энергией. Даже без Андера. Поставки шли, накопители уходили покупателям, золото текло в Виндар, и как им это удаётся, не мог понять ни один соглядатай Стронга.

Тем временем, напряжение между Виндаром, Ленинелией и Клифом росло с каждой неделей. Эльфы потеряли короля Меньриэля, но трое одарённых «S»-ранга у их расы остались. У Клифа… двое.

Не будь у рода Арес прикрытия от королевы Елены Святой, у которой три паладина «S»-ранга и духовные сферы, Виндар давно попытались бы сровнять с землёй, чтобы вернуть монополию на арихалковую энергию. Из сильнейшего королевства Греи Ирвент за месяц скатился в середняки. И оставалось лишь гадать, когда эльфы решат приумножить владения за счёт бывших земель Драгмайера.

– С Полизой удалось поговорить? – спросил Олег. – Они помогут нам с тюрьмой Вефнира?

– Нет, – ответил Стронг. – Отказались наотрез.

Олег ударил ладонью по боковине трона.

– Да как они смеют⁈ Они что, забыли своё место?

– Они всё помнят, мой король. Но Андера Ареса больше нет. Вестники будут следовать букве договора, который мы с ними заключили. А сверх буквы… они не собираются делать ничего.

– Известно, что фриранцы взяли с них самих?

– Откупились тварями «S»-ранга. Пчелой, василиском и адской гончей.

В тронном зале ненадолго повисла тишина.

– Через неделю, – произнёс он наконец, – соберём Совет Великих родов. Ознакомим их с указом о девичьей чести. Прежде чем двигать такой закон в народ, надо заручиться поддержкой родов. Иначе первое восстание поднимет знать, а уж они сумеют это сделать куда грамотнее черни.

Стронг молча склонил голову. Законодатель прижал папку к груди крепче, словно боялся, что указ вырвется и убежит.

– Свободны, – сказал Олег.

Когда двери закрылись, он ещё долго сидел на троне стараясь придумать, что делать дальше.

* * *

Виндар,

Резиденция Арес,

Подземная лаборатория.

Тело Андера нашли неделю назад и вернули домой. Вильям Грасс провёл над ним почти двое суток и лишь подтвердил слова Нанали. Перед ними лежала оболочка. Сердце билось, кровь бежала по жилам, лёгкие исправно втягивали воздух. Но души внутри не было.

Первые дни Мишель не знал, что делать. А потом проснулся далеко за полночь, сел на кровати и мысль, крутившаяся где-то на границе сна, встала перед ним целиком. Через минуту он уже бежал по лестнице в подземную лабораторию.

Ритуал призыва духа. Если времени прошло не слишком много, с братом можно поговорить. А уж Андер подскажет, что делать… ведь его знания простирались далеко за пределы того, что было известно на Грее.

Узнав, чем занят Мишель, к нему присоединилась Нанали. Вдвоём они чертили круги и вымеряли дуги, укладывали по узлам накопители и по три раза перепроверяли каждую связку. Наконец всё было готово. Мишель и Нанали переглянулись.

– Ну, вроде, мы закончили, – сказал он.

– Давай, – кивнула Нанали.

Мишель активировал ритуал. Над пентаграммой полыхнула белая вспышка и тут же истаяла. Они ждали десять секунд, двадцать, минуту, три, но дух Андера так и не появился.

– Может быть, он не умер? – тихо спросила Нанали.

Мишель посмотрел на неё.

– Я бы очень хотел на это надеяться. Но тогда, где его душа?

Нанали помолчала, разглядывая погасшие руны, потом подняла глаза.

– Давай вызовем Арес.

– Арес? – Мишель решил, что ослышался. – Ты с ума сошла?

– Нет.

– Ты же понимаешь, что, скорее всего, Арес и забрала душу Андера? И сейчас она, – он повёл рукой куда-то вверх, – слоняется по просторам Вселенной в новеньком божественном теле.

– Я не думаю, что Андер просто так разменял бы свою жизнь, – Нанали покачала головой. – Скорее всего, он условился с ней о чём-то.

– Вот именно, – перебил Мишель. – Хотел, но она его предала.

– Если Арес нет в духовном мире, значит, твои слова правдивы, – согласилась Нанали. – Тогда ритуал попросту не активируется. А если она там… значит, что-то пошло не так, и она единственная, кто видел, что именно. Что мы теряем, скажи?

Мишель открыл рот, собираясь спорить, и закрыл его. Против драконьей логики у него аргументов не нашлось.

– Ладно, – сдался он, – здесь я с тобой согласен. Мы ничего не теряем.

Почти до самой ночи они переделывали ритуал под божественный дух. Когда Мишель стёр последнюю лишнюю руну, он выпрямился и сказал.

– Есть ещё одно. Если это дух Арес, нам понадобится куда больше сил. Моей крови не хватит.

Нанали поняла его сразу.

– Ты хочешь позвать…

– Всех членов рода. Всех, кроме детей.

– Действуем, – пожала плечами драконша.

Замок разбудили среди ночи. Заспанных и встревоженных домочадцев собрали в гостиной, и Мишель, стараясь говорить коротко, изложил, что они с Нанали задумали. Сэм выслушал, переглянулся с женой и произнёс.

– Как правильно заметила Нанали, мы ничего не теряем. Действуем.

В лабораторию спустились все носители крови Арес. Сэм, Мишель, Бель, Селви, Сириус. Гаррика, Веронику и близняшек Марису с Марией к ритуалу не допустили. Нанали встала у дальней стены… уходить она отказалась наотрез.

Пятеро Аресов заняли лучи пентаграммы. Каждый надрезал ладонь, и кровь побежала по желобкам к центру круга. Мишель дождался, пока заполнится последняя канавка, и активировал конструкт.

Белая вспышка поднялась над кругом и за считанные секунды налилась красным. А потом в центре пентаграммы проступила полупрозрачная женская фигура. Тёмные волосы, простое платье до пят.

Арес неспешно оглядела лабораторию, задержавшись взглядом на каждом лице.

– Вот уж чего я не ожидала, – произнесла она, – так это того, что вы меня призовёте.

– Где Андер? – Нанали оттолкнулась от стены и шагнула к кругу. – Где его душа?

Арес повернула к ней голову и несколько мгновений рассматривала драконшу с любопытством.

– Януш выкинул его душу с Греи, – сказала она, – и отправил на другую планету.

– Зачем?

– Тебе это знать не положено. Это только между мной и Андером.

– Он мой муж!

– А спорить со мной бесполезно, девочка, – пожав плечами сказала Арес.

Мишель встал рядом с Нанали и положил ладонь ей на плечо, чувствуя, как драконшу потряхивает.

– Почему ты в духовном мире? – спросил он. – Разве ты не должна была перейти на энергетический план?

– Всё пошло не по плану, – ответила Арес.

И она рассказала.

Как Андер вызвал её. Предложил сделку… свою жизнь в обмен на то, что она, вернув силу, вышвырнет фриранцев с Греи. Она согласилась и всё шло хорошо, пока в усыпальницу не явился финар по имени Януш.

– Он разорвал ритуал, – продолжала Арес. – Мы дрались. Вдвоём. Ваш Андер прикрывал мне спину, если вам интересно. Против верховного финара это стоило немногого, но он прикрывал. – Она сделала паузу. – Мы проиграли. Януш уничтожил резонаторы Талинару. Тело, которое я успела обрести, он развеял и отшвырнул меня обратно в духовный мир. А душу Андера… – она повела плечом, – отправил на планету на другом краю мироздания.

– Он жив? – выдохнула Нанали.

– В колесе мироздания его душа не появлялась.

Нанали медленно выдохнула.

– Почему на другую планету? – подал голос Сэм. – Почему Януш попросту не убил его?

– Ваш брат впечатлил даже Януша. – Она усмехнулась. – Считайте это его блажью. Этот финар всегда отличался нестандартным мышлением.

– И что нам теперь делать? – спросил Мишель.

Арес наклонила голову. Взгляд её медленно прошёлся по пятерым Аресам на лучах пентаграммы, по драконше у стены, по стазис-кокону, что угадывался в соседнем зале за аркой. Полупрозрачные губы тронула улыбка.

– А на что вы готовы пойти?

* * *

Планета Земля,

город Кемерово.

Ещё неделю мне пришлось мотаться по разным инстанциям… выбивать страховые выплаты по ранению и оформлять инвалидность. Деньги лишними не будут, это я понимал прекрасно.

Понимал и другое, что главная моя задача – это вернуть магию, а с ней вопрос денег сам собой уйдет на второй план. Но представьте человека, который отвоевал два года, стал инвалидом и не пришёл за своими кровными. Странно, да?

Странно.

Сегодня, может, никто и не заметит, а вот потом, когда у людей начнут появляться вопросы к моей личности, каждая такая мелочь ляжет в папочку. На Земле вести скрытный образ жизни сложно. Камеры на каждом углу, электронные базы, соседки на лавочке и участковый с обходом. Так что я честно ходил по кабинетам, стоял в очередях и играл роль обычного комиссованного вояки.

Помог, разумеется, Артём. Он приставил ко мне юриста, который знал в какое окно подавать бумаги и каким тоном разговаривать с регистратурой. Если вопрос буксовал, юрист выходил в коридор и звонил Артёму. Тот, как я понимаю, делал ещё пару звонков, и бюрократическая машина, только что стоявшая насмерть, набирала обороты прямо на глазах. Забавно было наблюдать, как инспектор, десять минут назад разводивший руками, вдруг сам бежал за мной по коридору с недостающей справкой.

И только когда на руках оказались все документы и мне больше никуда не нужно было идти, я наконец выдохнул и разблокировал регенерацию.

К слову, всю эту неделю, пока я бегал по инстанциям, я готовился. Каждое утро начинал с дыхательной гимнастики. На Грее я обучал ей детей. Теперь же пользовался ею сам. Медитировал по два-три часа, вслушиваясь в реденький магический фон. Выбирался к реке… кстати, над водой энергетических частиц висело заметно больше, чем в воздухе.

Пару раз я развёл большой огонь за гаражами, из старых досок. Огонь делился энергией щедрее всего, это я выяснил ещё на даче у Артёма. По-хорошему, стоило бы уезжать в лес и жечь костры там, но с гипсом по пояс такие вылазки превращались в цирк. А просить кого-то о помощи я не хотел. Я представил себе этот диалог:

– «Отвези меня, пожалуйста, в лес».

– «Зачем?»

– «Костры пожечь».

За такое меня сочли бы, в лучшем случае, умственно нездоровым. В худшем – упекли бы куда следует, решив, что после фронта во мне проснулись наклонности поджигателя.

Поэтому пришлось пока обходиться гаражами и терпением.

Сидя у огня, я раз за разом гонял собранные крохи по энергоканалам. Искра отзывалась нехотя, но отзывалась, и с каждым днём круг проходил чуть легче.

Для мага моего уровня это были жалкие упражнения… только выбирать мне сейчас не приходилось.

В итоге я накопил достаточно…

Вернее, для полноценных чар моей искре не хватало ещё очень многого, но ритуальная магия, штука экономная. Она сама собирает и удерживает энергию, магу остаётся задать узор. Высшее исцеление я бы не потянул. Но даже среднее вполне способно собрать колено.

Ночью, дождавшись когда родители уснут, я поднялся на крышу пятиэтажки. Подъём по чердачной лестнице с гипсом до пояса и парой костылей был крайне медленным, и на последних ступеньках я всерьёз пожалел, что не дотерпел до снятия гипса. Замок на чердачной двери, которым служила обычная проволока, сдался быстро

Я достал банку белой краски и кисть. Полтора часа вырисовывал на бетонной плите у вентиляционной будки внешний круг, потом внутренний, затем руны связок. Закончив, я дважды проверил каждый символ и встал в центр.

– Исцеление, – произнёс я слово-активатор.

Круг отозвался, это было видно по образовавшемуся белому свечению. Оно окутало меня с головы до ног, и в колене начался зуд. Я стоял, стиснув зубы, и слушал, как срастается кость и как встают на место осколки, которые хирург собирал по частям. Длилось это минут десять. Когда свечение опало, я сломал гипс и впервые за долгое время согнул ногу. Присел и поднялся без единого прострела.

Получилось.

Энергии в круге оставалось на донышке, и я потратил её с толком.

– Диагнозис.

В голову хлынули сведения, и читал я их со смешанными чувствами. Две контузии. Первая была годичной давности. Тогда арта накрыла соседний блиндаж, меня приложило взрывной волной о бревно наката, и сутки я слышал мир будто сквозь подушку. Отлежался и к медикам не пошёл… у нас все так делали. Вторая, свежая, привет от дрона…

Дальше по списку шла печень, просевшая за два года на обезболах, тушёнке, недосыпе и фронтовых ста граммах. Замыкало список сердце, которому тоже досталось от постоянных перегрузок. Ничего критичного диагнозис не показал, жить можно. Но заняться собой стоило, и я мысленно внёс оба пункта в план.

Вниз по лестнице спустился чуть ли не бегом… впервые за месяц, и удовольствие от этого было огромным.

Утром, когда родители разошлись по своим делам, я сходил в магазин медтехники и купил трость. Нужна она мне была теперь как аксессуар… ведь человек с моим диагнозом обязан хромать, и хромать мне предстояло ещё долго.

– «Теперь родители не будут сильно возражать, чтобы я вернулся к себе домой», – подумал я.

Теперь с первостепенными вопросами здоровья было покончено. Оставался главный: как наполнить искру и, что куда важнее, как сделать приток маны постоянным?

Кое-что об энергии я знал. За семь лет мне не раз приходилось решать энергетические задачки. Сначала – куб, преобразующий арихалковую энергию. Затем резонатор, блокирующий энергию. И далеко не только её, как выяснилось позже, к моему великому сожалению.

Навык гения и характеристики разума никуда не делись. Хоть я не мог посмотреть свои статы, но я досконально помнил, как создавал куб. Это говорило, что мои навыки остались со мной.

Я купил стопку общих тетрадей с карандашами и сел за расчёты.

Лей-линии планеты. Частицы у реки и в огне откуда-то берутся. Пыль не висит в воздухе сама по себе, её приносит поток. Значит, где-то на этой планете текут энергетические русла, тонкие, но текут. Я прикинул плотность частиц у воды, сравнил с фоном во дворе и вывел градиент. Выходило, что ближайший поток либо идёт под руслом реки, либо сама река на каком-то отрезке совпадает с ним. Для проверки я набросал схему поисковой рамки… перекрестье, руна поиска, калибровка на частицы.

Второе – проводники. Из чего мотать контуры и энергоканалы? Серебро по проводимости стоит первым среди металлов этого мира… медь и золото идут следом. Золото для рунной вязи подошло бы лучше, оно охотнее держало бы узор, но, глянув на цену за грамм, я решил, что черновые контуры буду мотать из меди, а серебро пущу на чистовые узлы. Ломбарды и скупки предлагали серебряный лом по вполне рабочей цене.

Третье – накопитель. На Грее эту роль играл мифрил. Здесь такого не было, и я пошёл по таблице Менделеева. Критерии я выписал на отдельный лист. Плотная кристаллическая решётка, способность удерживать заряд, отзывчивость к рунной вязи и доступность в этом мире. Кварц смотрелся многообещающе… кремний с кислородом, жёсткая решётка, а главное пьезоэффект. Кристалл, который от простого сжатия выдаёт электрический заряд, с энергией дружит по определению. Купить кварц легче простого. Любая лавка эзотерики завалена друзами и «кристаллами силы». Хоть какая-то польза от местного магического шарлатанства. Свинец я записал в кандидаты на экранирование, тяжёлый, глушит излучения, из него выйдет оболочка накопителя. Графит с его слоистой решёткой годился для рассеивающих контуров, а вольфрам, держащий чудовищный жар, просился в узел, работающий у открытого пламени.

Четвёртое – топливо для преобразования. Огонь делился со мной энергией, и, посидев над записями, я понял почему… горение высвобождает частицы, запертые в материи. Дрова, газ, бензин, уголь… по сути, консервы с энергией, и консервный нож у человечества до сих пор был один – тепло. Схема вырисовывалась такая: постоянный управляемый огонь (лучше всего газовая горелка, метан горит ровно и стоит копейки), вокруг пламени кольцо-контур с рунами преобразования по образцу моего куба, отвод по серебряной шине и кварцевый накопитель на конце цепи. Я расписал всю цепочку, посчитал потери на каждом переходе и загрустил… КПД выходил паршивый. По грубым прикидкам, чтобы наполнить искру хотя бы на треть, горелке пришлось бы гореть несколько месяцев. Впрочем, начало есть начало. Дальше либо масштабировать, либо найти лей-линию и поставить контур на поток.

Я переводил цифры этого мира в понятные мне величины, вносил в тетрадь, черкал, пересчитывал заново. Исписанные листы ложились один на другой, за окном стемнело, и в какой-то момент я поймал себя на том, что улыбаюсь. Впервые с момента возвращения у меня был настоящий план.

И тут зазвонил телефон. На экране высветилось: «Соня».

– Привет, – раздался в трубке её голос. – Не отвлекаю?

– Уже нет, – ответил я, глядя на разворот, исписанный рунами вперемешку с формулами.

– Я тут подумала… – она помедлила. – Может, увидимся?

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на стопку тетрадей. Лей-линии никуда не денутся. Тем более сейчас большинство магазинов закрывается.

– Давай увидимся, – немного подумав сказал я. – Говори, где ты, я вызову такси.

– Это ни к чему, я сама за тобой приеду. Через сколько будешь готов?

– Да, в принципе, я могу хоть через две минуты стоять у подъезда.

– Да-а? – удивилась она.

– Мне сняли гипс, но привыкаю ходить с тросточкой.

– Поздравляю, – послышался радостный голос. – Тогда через десять минут спускайся.

Она уже хотела положить трубку, но я успел спросить.

– Сонь, а куда мы поедем?

– А тебе не всё равно? – спросила она, и тут же добавила. – Но имей в виду, что верну я тебя домой только утром.

Глава 17

Вниз я спустился минут за пять до срока. Хромал я старательно, и как оказалось не зря. Соседка с третьего этажа, тётя Люда, как раз выносила мусор, увидела меня и громко вздохнула.

– Костенька, может, помочь?

– Спасибо, тёть Люд, я сам, – ответил я и улыбнулся ей. – Мне врачи прописали ходить.

Она покивала и пошла дальше, а я вышел во двор и встал у подъезда. Ждать пришлось недолго. В арку двора ударил свет фар, по стенам поползли тени, и к подъезду вкатился прадик последней модели. Из тех новых, с квадратной оптикой под ретро. Машина была чёрной, тонированной в ноль, и на весь двор долбила музыка. Я узнал мотив «Сигма-бой», который орал почти из каждой второй машины, так что не узнать его мог только глухой.

Прадик остановился напротив меня, и тонированное стекло поползло вниз. За рулём сидела Соня. Рядом с ней незнакомая девушка, которая разглядывала меня с откровенным любопытством.

– Костя, чего застыл? – крикнула Соня, перекрывая музыку. – Давай, прыгай в машину!

Прыгать я, положим, не стал. Я солидно обошёл капот, открыл заднюю дверь и загрузился на сиденье, пристроив трость между колен. В салоне музыка била по ушам ещё сильнее.

– Девчонки, – попросил я, – а можно потише? А то я после контузии, мне громкое противопоказано.

Про контузию я, между прочим, даже не соврал. Соня ткнула пальцем в экран, и салон стих до человеческого уровня. Стало слышно, как работает двигатель и как хихикает девушка на переднем сиденье.

– Может, представишь нас? – спросил я у Сони.

Соня развернулась ко мне вполоборота, уставилась и усмехнулась. А её подруга молча открыла сумочку, достала пятитысячную купюру и протянула Соне. Та взяла деньги, просияла и убрала их за козырёк.

– Да-а, одноклассничек, – протянула девушка, поворачиваясь ко мне. – Сидели с тобой за одной партой, а ты меня не узнал.

Я присмотрелся. В свете салонного плафона черты понемногу складывались в знакомое. Разлёт бровей, манера щурить левый глаз… и память наконец выдала имя. Марина Касьянова. Только та Марина, которую я помнил, была круглощёкой тихоней, вечно прятавшейся за учебником. Эта – похудела килограммов на тридцать и похорошела так, что хоть на обложку.

– Боже, – честно сказал я. – Марина? Ты так изменилась.

– Всё, – она сделала обиженное лицо и отвернулась к лобовому стеклу. – Ты упустил свой шанс.

– Погоди, вы что, спорили на меня? – дошло до меня.

– Марина ставила пять тысяч, что ты её узнаешь с первого взгляда, – Соня тронулась с места и вырулила из двора. – Я поставила, что нет.

Я покачал головой. Чувствовал я себя при этом не в своей тарелке… меня везли куда-то две красивые женщины, спорившие на меня наличными, и обе были довольны жизнью куда больше моего.

– Куда мы вообще едем? – спросил я у Сони.

– Вначале на вечеринку, – ответила она, выкручивая руль на выезде. – Мой брат празднует день рождения с коллегами. Часик посидим там, а после ко мне.

Последние слова она произнесла буднично, как маршрут таксисту. Я кивнул и покосился на Марину. Соня поймала мой взгляд в зеркале заднего вида.

– Марина работает с моим братом, – пояснила она. – И тоже приглашена на день рождения.

– Сонь, – осторожно уточнил я, – а ты уверена, что мне там место? День рождения твоего брата, коллеги, свои люди…

– Поверь, мой брат очень славный человек…

– Ага, – тут же вставила Марина, и ехидно усмехнулась. – С кем бы она ни пришла, он всё равно будет считать кавалера недостойным. И думаю, – она обернулась и выразительно покосилась на мою трость, – тебя ждёт такая же судьба.

– Спасибо за поддержку, – сказал я.

– Обращайся, – светски ответила Марина.

Соня фыркнула и прибавила газу. За окном поплыли знакомые улицы, и я понял, что мы выбираемся из города.

– А куда конкретно мы едем? – спросил я.

– В парк-отель «Грааль», – ответила Соня.

Я мысленно кивнул. Про «Грааль» я слышал ещё до армии… загородное дорогое место для отдыха, с беседками и банкетами, куда возят свадьбы и юбилеи. Предстояло ехать за город, хотя и не так уж далеко.

И вот тут мне стало по-настоящему неуютно. Заскочить с Соней в клуб, где всем на всех плевать, я был готов. А вот идти на день рождения к незнакомому человеку, в компанию его коллег, да ещё с пустыми руками…

Немного подумав, я достал телефон и открыл телеграм. Артёму я расписал ситуацию честно, что еду с Соней на день рождения её брата, в «Грааль», без подарка, состав гостей неизвестен, вводных ноль.

Ответ прилетел почти мгновенно, будто Артём дежурил у экрана.

– «Я правильно понял: ты едешь к брату Софьи Лебедевой?»

– «Да», – отстучал я.

Секунд двадцать он молчал. Потом сообщения пошли одно за другим.

– «Я понял. С подарком сейчас отправлю машину. Как подъедет, выйдешь, встретишь. Из того, что я знаю, Виталий Лебедев работает в ФСБ, и круг общения у него соответствующий. Знаю, что ты умеешь держать язык за зубами, но, учитывая откуда ты вернулся, вопросы будут к тебе именно по этой теме. Готовься».

Я перечитал это дважды.

– «Весело, – подумал я. – Ехал к девушке, приеду на смотрины в контору».

– «Спасибо, Тём, – написал я. – Откуда знаешь про брата?»

– «Забыл, что я на оборонку работаю?»

– «Я понял, – ответил я и, помедлив, добавил. – Что хоть за подарок пришлёшь? И сколько я тебе должен?»

– «Ничего не должен. Подарок символический. Сигары…»

– «И сколько они стоят?» – на всякий случай уточнил я.

– «Не спрашивай. Мне их подарили по одному случаю, и они у меня полгода лежат. Сам же знаешь, я не курю».

– «Тём… спасибо. Выручаешь, как всегда».

– «Пожалуйста, – ответил он. – И тебе от Ксюхи привет».

– «Ей тоже», – написал я и убрал телефон.

На душе стало ощутимо легче. Подарок будет, вводные получены, а вопросы про войну я слышал ещё в госпитале… там их задавал каждый второй.

– Ты там с кем общаешься? – спросила Соня, поглядывая на меня в зеркало.

– С Артёмом, – ответил я.

– А, ясно, – она кивнула и пошла на обгон. Пошла, на мой взгляд резковато… мы как раз выкатились на мост Терешковой и, честно признаться, я отвык от столь быстрой езды. – Привет ему передавай.

– Передам, – сказал я и на всякий случай упёрся коленом в спинку переднего сиденья. – Если доедем.

– Не бухти, – отмахнулась Соня. – Я вожу с восемнадцати лет.

– Она водит с восемнадцати, – подтвердила Марина. – Штрафов у неё, правда, как у таксопарка…

Соня показала подруге язык, и прадик, качнувшись, ушёл в левую полосу, после чего свернул на дорогу ведущую в деревню Красновку.

После чего Марина развернулась ко мне с переднего сиденья, положила локоть на подголовник и приготовилась к допросу. По глазам было видно… спешить ей некуда.

– Слушай, Кость, – начала она, – а расскажи, как там? Ну… на войне.

– «Началось», – подумал я.

– Как на войне, – вслух ответил я.

– Нет, ну серьёзно. Страшно было?

– Дуракам не страшно, – я пожал плечами. – А я себя к дуракам не отношу.

– А ты… – она понизила голос, – убивал?

– Марин, – я посмотрел ей в глаза, – меньше знаешь – крепче спишь.

– То есть убивал, – с удовлетворением заключила она.

– То есть крепче спишь, – повторил я.

– Ну хоть что-нибудь расскажи! Как вы там жили? Что ели? Правда, что…

– Стреляли, – сказал я.

Марина моргнула, а потом рассмеялась.

– Товарищ Сухов, значит, – сказала она. – Понятно всё с тобой.

– Марина, – Соня, следя за дорогой, повысила голос ровно на полтона. – Хорош пытать моего парня. Он только вернулся.

Вот тут моргнул уже я. «Моего парня» прозвучало так же буднично. Марина многозначительно подняла брови и слегка присвистнула, но развивать тему не стала.

Некоторое время мы ехали молча. Фары выхватывали из темноты столбы и указатели, и я решил, что теперь моя очередь задавать вопросы.

– А ты чем занимаешься, Марин? – спросил я, хотя ответ уже сложился в голове из подсказки Артёма и оговорки Сони про «работает с моим братом».

Марина скрываться не стала. Она щёлкнула замком сумочки, покопалась в ней и вытянула наружу бордовую книжицу. Раскрыла и поднесла к моему лицу, подсветив экраном телефона. С фотографии на меня смотрела она же, только в форме и с собранными в строгий пучок волосами. Ниже шли буквы: «капитан Касьянова Марина Викторовна».

– Форма тебе идёт, – сказал я первое, что пришло в голову.

Марина посмотрела на меня, усмехнулась и захлопнула удостоверение.

– А он не такой уж и пропащий, каким я его помню по школе, – сообщила она Соне. Потом снова повернулась ко мне. – Помню, как ты всё бегал за Соней, но подойти боялся. Три года пыхтел за партой и молчал. Правильно говорят, война меняет людей. Вот и из тебя она человека сделала.

Сказать, что мне не понравились её слова, ничего не сказать. Причём «бегал и боялся» было чистой правдой, чего уж там. Зацепила меня лёгкость, с которой она записала войну в педагогические инструменты.

Я откинулся на спинку сиденья и уставился в окно, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Марина намёк поняла и отвернулась. Соня бросила на меня короткий взгляд в зеркало, но промолчала.

До «Грааля» доехали минут за пятнадцать.

Ворота были распахнуты, и за ними открывалась картина загородного праздника в полном разгаре. Из динамиков над танцевальной площадкой качало что-то ритмичное, вдоль дорожек горели фонари на низких ножках, между соснами белели беседки. Откуда-то справа тянуло дымом мангалов, и желудок напомнил мне, что бутерброд я ел в обед. Парковка впечатляла отдельно… чёрные крузаки и гелики стояли вперемешку с парой бмв представительского класса и чьим-то туарегом.

– Неплохо гуляют коллеги, – заметил я.

– А то, – Соня заглушила двигатель и посмотрела на меня через плечо. – Готов?

– К чему?

– Узнаешь, – пообещала она, и мне почему-то расхотелось выходить из машины.

Компания собралась человек на сорок. Мужчины были как на подбор: подтянутые и коротко стриженные, многие в рубашках с закатанными рукавами. И даже те, кто смеялся с бокалом в руке, нет-нет да и просматривали пространство за спиной собеседника. Часть приехала с жёнами и девушками, и женская половина праздника сверкала платьями у длинных столов.

Стоило нам пройти ворота, как от ближайшей беседки отделились трое и двинулись навстречу. Шедший первым был широкоплечий, лет тридцати пяти, мужчина. Он сгрёб Соню и поцеловал её в щёку.

– Привет, сестрёнка!

– «А вот и Виталя», – понял я.

Сходство имелось. Тот же разрез глаз и упрямый подбородок, только у Сони всё это выглядело мягче. Виталий отпустил сестру и обратил внимание на меня. Взгляд его прошёлся сверху вниз, зацепился за трость и вернулся к моему лицу. Руку он, впрочем, протянул.

– А тебя я раньше не видел, – сказал он.

– Меня зовут Константин, – я пожал его ладонь. – Я учился с ними, – и показал на девушек.

В этот момент Соня встала рядом со мной, взяла меня под локоть и произнесла:

– Он мой парень.

Второй раз за вечер. Я начинал подозревать, что моего мнения по этому вопросу уже никто не спросит. Виталий смерил меня взглядом заново, и пауза начала затягиваться. Разрядил её один из его товарищей, рыжеватый крепыш с эмблемой какого-то спортклуба на поло.

– Виталь, хватит тебе на парня так смотреть, – он хлопнул именинника по плечу. – Дырку в нём сейчас прожжёшь.

Виталий кивнул, будто соглашаясь с разумным доводом, и махнул рукой в сторону столов.

– Проходите. Там горячее, там бар, вон в той беседке наши, дальше молодёжь, – рассказывал он, но адресовано это было Соне. Меня в его картине мира пока не существовало.