Текст книги "Становление (СИ)"

Автор книги: Тиана Макуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Глава 8. СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Глава 8. СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Новое утро… Я не считала, какое оно уже в этом мире, но сейчас середина второго месяца Сезона Трав. Вообще мне понравилась задумка здешних основателей: никаких тебе индивидуальных названий месяцев – просто перечисление по порядку касательно каждого сезона. Четыре в Сезоне Трав, три – в Снегов, по два – в Цветов и Дождей. Всего четыреста сорок дней в году и отсчёт лет со дня образования Первой Империи. Так что сейчас десять тысяч четыреста двадцать второй год, а всякие империи уже лет как с четыре тысячи канули в небытие. Остались одни королевства и немного мелких княжеств. С момента же моего обоснования в Плесе минуло уже три года.

Не скажу, что жизнь мелкопоместной владелицы мне разонравилась, погребя под своими рутинными заботами и однообразием будней. Ничуть. Я видела в ней своё очарование: за неспешным течением так легко было забыть о своём бессмертии. Идёт себе жизнь потихоньку, и идёт, живёшь размеренно изо дня в день, и живёшь, не обращая внимания, сколько этих дней уже пролетело. Красота. Правда, при условии, что имеешь возможность перемещаться по миру в поисках ночных развлечений, а когда совсем уж прижмёт – и между мирами (прихватив Вэрса и Храна), отдыхая от… отдыха. Благо, разница во времени позволяла вернуться спустя каких-то несколько часов, нагулявшись в любом мире около месяца. Ну а ночные похождения… Я раз в неделю, с началом выходных, отправлялась путешествовать по борделям. Полтора года понадобилось, чтобы изучить всё, что мне может предложить Дитария, ещё год – на посещения «родной» Ронезии, и последние полгода я развлекалась в Милогаре.

Три недели назад как раз перенеслась в один из небольших городков. Специально сведения по домам развлечений не собирала, просто посещала в произвольном порядке, а вот их расположение картой занесено в память. Это было что-то вроде азарта: изучить и отметить для дальнейшего использования самые лучшие. Не думаю, что время моего пребывания в Лируане закончится быстрее, чем сами бордели. Во всяком случае те, в которые не противно заходить. Первый, выбранный для посещения, особого впечатления не произвёл. Но вот наёмный любовник, обслуживающий меня заученно лаская и распаляя тело клиентки, отвлечённо думал о том, что в своё время не прошёл отбор в «Обитель порока», и очень сокрушался по поводу своей невезучести – не сбылась давняя мечта попасть в самое престижное заведение в Милогаре.

Итогов было два: после первого же любовного акта я покинула мужчину (терпеть не могу, когда партнёр думает о чём-то постороннем, да и не произвели его потуги особого впечатления), и заинтересовалась упомянутой «Обителью». Настроение оказалось подпорчено, но я честно заказала ещё одного бордельного мальчика, чтобы составить достоверное мнение. Этот на самом деле старался, но ничего сверхинтересного не показал. А в последнее время хотелось чего-нибудь… эдакого. Сама не понимала, чего, но хотела.

По отношению к «Обители» у меня были довольно радужные ожидания – информация из инфополя впечатляла. И пусть желания испробовать их «специфические» услуги пока не было (не то настроение), но от сотрудников борделя, позиционирующего себя, как один из самых лучших в мире, ждала как раз того самого, особенного.

Напрасно. Нет, обстановка, вежливый обслуживающий персонал, отдельный стационарный портал, услужливый владелец, принимающий каждого клиента лично (ммм… интересно, а если наплыв будет – сидеть и ждать своей очереди?) были выше всяких похвал. Мужчина, правда, довольно сильно боялся, сам будучи слабым магом, но обращался искренне почтительно, а в его эмоциях не чувствовалось фальши. И, конечно, меня всегда забавляло, что смертные воспринимают юную внешность с некоторым недоумением, но и снисходительностью. Лирт Кайрас был так доволен, что может услужить и что мои запросы не отличаются оригинальностью. И таки да, я просто хотела хорошего секса с умелым любовником.

Как оказалось – не просто. Я думала, что нет настроения на специфические услуги? Стоило мужчине начать даже не ласкать ещё, а только говорить, стало понятно, что это совсем не то. Внешность-то полностью соответствовала моим пожеланиям: светловолосый, ростом за метр девяносто, с ухоженным рельефным телом и крепким внушительным членом. Вот только чересчур самодовольный, избалованный собственным успехом, считающий, что я сама не понимаю себя и что мне может понравиться. Мужчина, с раздражающей на сей раз снисходительностью, говорил, что знает, чего хочет «юная Госпожа» и мягко просил довериться его чутью и умению. Как с ребёнком! Хотя ребёнка увидеть в подобном заведении было бы всё же несколько странно.

Ну, надо отдать ему должное: он действительно знал, как доставить наслаждение. Но опять же… Не хватало мне искренности. Мужчина – я даже имя его не потрудилась узнать – действовал умело, уверенно, нежно. Слишком, как по мне. Однако именно сейчас нужна была ещё и покорность от наёмного любовника, чуткость к моим желаниям, а я этого не ощущала. Знаю, что всё это очень сложно совместить в одном создании, но возможно же. Вэрс был таким, но дроу я давно уже не рассматривала как любовника, остыла к нему. В общем, хоть свою порцию физического удовольствия и получила, осталась в какой-то степени неудовлетворённой.

Кажется, пришла тогда в голову мысль, дело идёт к тому, что опять нужен личный раб, который всё своё внимание будет сосредотачивать только на мне. И хотелось борьбы, сильного характера, который можно сломить и подчинить своей воле, испытав удовольствие от процесса не меньшее, чем от любовной схватки.

Забавно, владелец борделя действительно очень хорошо понимал клиентов – заметил мои эмоции и почему-то испугался. Неужели магам свойственно устраивать погромы в борделях, если чем-то остались недовольны? Странно, я бы слышала. Осторожно просканировав поверхностные мысли Кайраса, поняла, что тот опасался просто так, на всякий случай – слишком впечатлила слабого менталиста моя сила, и мужчина совершенно не представлял, чего от меня ожидать. А ещё сожалел, что, похоже, упустил состоятельную клиентку. Вот это его опасение вполне имело под собой основания – если меня что-то не устраивало, второй раз заведение уже не посещала. Не собиралась изменять своим правилам и в этот раз.

Неделя выдалась довольно активная – вовсю шла подготовка к следующей, экзаменационной, и мои юные воины тренировались, бегали за учителями, чтобы те разъяснили непонятные моменты, и заваливали меня вопросами на занятиях по «медитации», интересуясь довольно глобальными вещами. Называть их, подросших и окрепших, детьми, было уже как-то несподручно. Все учителя удивлялись, восхищались и радовались способностям мальчиков легко усваивать знания, запоминать большие объёмы информации, осваивать новые навыки. А я продолжала работать с юными телами и разумом, постепенно изменяя их, укрепляя и повышая выносливость.

Можно сказать, что в этом деле я продвигалась буквально ползком, и это действительно так. Всё реально было бы сделать гораздо быстрее и получить отдачу уже в течение лет пяти. Но… Всегда это «но». Если сейчас я взаимодействовала с очень тонкими структурами тела, закрепляя их одновременно в наследственной памяти, то… Ускорение созревания тела, преобразования – это очень грубое вмешательство, пусть бы и растянулось на несколько лет. Высок риск, что не все мальчики подобное смогут пережить. Умереть не дам, конечно, вернее, смогу воскресить, но ведь какая травма для психики. А я слишком тщательно их отбирала, чтобы так глупо терять. Да и куда торопиться? Пусть растут в своём темпе, а я просто улучшу их. Изнутри. Да и незаметность изменений в этом случае – существенный плюс.

Работать приходилось одновременно со всеми, стараясь при этом, чтобы вмешательство было абсолютно не ощутимым. Это тоже значительно снижало скорость. Ну и ладно. Всё равно результаты значительные: уже сейчас мои мальчики были сильнее и крепче своих сверстников, а уж про разум вообще молчу. Изменять его и улучшать получалось проще, чем с мышцами и связками – с нежной материей вмешательство проходило почему-то легче. А годам к пятнадцати я начну наращивать воинам необходимую мышечную массу. Как раз их способности достигнут того уровня, что парни смогут на равных сражаться с теми мастерами, что приглашены для обучения. А там и Вэрс подключится. Зря, что ли, его натаскивала?

В отличие от близких отношений, занятий я с ним не прерывала. Два раза в неделю, поздно вечером, мы уединялись в подземном тренировочном зале, и я пару часов гоняла дроу. Самое интересное: сражаясь с тёмным, я чувствовала, как собственное мастерство тоже растёт, хоть и думала раньше, что дальше уже некуда. Но дроу становился всё более совершенным, и мне приходилось развиваться, чтобы всегда быть далеко впереди.

Я знала, что на Вэрса пускают слюни все служанки замка, и это неудивительно: необычный, сильный, невозмутимый, он привлекал внимание и будил желание у женщин и девушек. Но лишь спустя полгода жизни в замке, я догадалась проследить за личной жизнью своего раба. А её и не было. Учёба, тренировки, сопровождение меня в поездках, при необходимости, но никаких заигрываний со служанками, зажиманий тех по тёмным углам и страстных стонов в спальне. Будь я более внимательной, давно заметила бы, но как-то не думала, что взрослый, сильный и красивый мужчина сможет так долго прожить в воздержании. Подозреваю, что и во время наших путешествий по мирам, дроу никогда не расслаблялся, даже в моё отсутствие. Тогда я этими моментами не интересовалась, считая, что природа своё возьмёт.

В голову Вэрсу не лезла по двум причинам. Во-первых, в его верности была твёрдо уверена и не считала нужным даже периодически контролировать мысли. А во-вторых… Не хотелось окунаться в отчаяние и сожаление по поводу изменения его статуса. Вот, в самом деле: рабу свободу пообещали, положение улучшилось значительно, он не зависел теперь каждый момент от благосклонности суровой хозяйки (а я могла быть очень суровой и жестокой при необходимости), а он тоскует. Да вокруг всегда море женщин: любую пальцем помани и побежит следом вприпрыжку! Не понимаю я этого.

Но, узнав о проблеме, за решение взялась безотлагательно и кардинально. Вызвала дроу и приказала рассказать мне, в чём причина одиночества и вообще столь странного для мужчины поведения. После прямого приказа ни скрыть что-то, ни отвертеться не получилось. Всё оказалось примерно так, как и предполагала: тоскует он, видите ли, не может представить себя с другой женщиной, желания не возникает, лелеет свою «любовь» к госпоже. Любовь, которая мне совершенно не нужна. Быть может, в тот момент я поступила жестоко, но это было лишь на благо. Он и не забудет меня, если не заменит воспоминания настоящими ощущениями.

Я приказала Вэрсу… завести любовницу. И не просто завести и спать с ней, но регулярно иметь как женщину. А то знаю я его умение, когда нужно, исполнять приказы дословно. Несчастные больные глаза лишь утвердили мою уверенность в собственной правоте. Так что пригрозила, что узнаю, если будет отлынивать, и тогда вмешаюсь в разум – насильно заставлю влюбиться на некоторое время. А если в течение двух недель не найдёт девушку по своему вкусу, её найду я. Через полторы недели дроу представил мне сочную взрослую женщину, с недоумением и опаской поглядывающую в его сторону сквозь опущенные ресницы. Но и желание в ней тоже чувствовалось. Неплохой выбор: какая-нибудь молодка точно влюбилась бы и страдала, а эта и опыт имела, и Вэрс предупредил её, что отношения не особо надолго и нужна она ему только для «здоровья». Умница, хорошее решение. Естественно, эльф никаких подробностей не рассказывал, я просто считала недавние события с памяти.

Как ни странно, мой застенчивый и такой покорный раб, с удовольствием отдающийся частенько на волю хозяйки, с простой смертной женщиной оказался весьма жёстким и деспотичным любовником. Поначалу он словно вымещал на ней злость за невозможность не подчиниться приказу, обращаясь, на мой взгляд, грубовато, хоть и без излишней жестокости, но женщина лишь стонала от страсти в его объятьях, так что вскоре дроу втянулся и вошёл во вкус. Вот и славно. Главное, что он начал оживать, перестав изображать отстранённую и холодную скульптуру, а ему я готова позволить довольно многое (лишь бы не зверствовал). Тем более, когда любовниц всё устраивает, о чём ясно говорили довольные стоны и крики. Но всё равно, мужчина открылся мне с новой, удивительной с его воспитанием, стороны.

Помимо подготовительной суеты, на неделе было одно происшествие, что всколыхнуло тихое существование замка. Наблюдая периодически за событиями в разных помещениях (сигнальные заклинания – это одно, но и просто быть в курсе происходящего никогда не будет лишним), однажды утром я наткнулась на сцену наказания. Так подумалось вначале. Один из наёмников сёк плетью стоящую на коленях и привязанную к изножью кровати служанку. В собственной спальне. Кричать девушка не могла, только слёзы катились по искажённому болью лицу. Закончив с поркой, мужчина подошёл к своей жертве, расстегнул штаны, явив моему взору возбуждённый член, поставил девушку на ноги, так, что грудью и головой она уткнулась в кровать, а привязанные руки слегка вывернулись, и резким движением грубо вошёл в неё.

Смертные, как и бессмертные существа, бывают очень разными. И есть те, кому нравится испытывать боль. Но, наблюдая за девушкой, я понимала, что она не из их числа. Просто бесправная рабыня, которая не может воспротивиться желанию того, кто выше по положению. Странно, вроде бы я разрешила прислуге выбирать, с кем они хотят спать? Надо разобраться.

Тем временем воин закончил насиловать служанку, и лишённая поддержки девушка со стоном осела на пол. Верёвки были развязаны, а на пол брошены несколько монет – плата за близость, как я и требовала. Мужчина освободил плачущую девушку от кляпа и, присев перед ней, посмотрел в глаза.

– Надеюсь, ты помнишь, что не стоит распространяться о происходящем здесь? Ты сама тогда согласилась быть со мной, плачу я исправно, так что защищать тебя никто не станет. Очухаешься, приберёшься в покоях и уходи. Жду, как обычно, через пять дней.

Он ушёл, а рабыня осталась лежать на полу, обхватив себя за вздрагивающие плечи. До меня доносились сдавленные всхлипы, по лицу продолжали струиться слёзы, а в обращённых к двери серых глазах застыли отчаяние и безнадёжность. Девочке происходящее точно не нравилось. Потом она медленно поднялась, кое-как надела платье, охая от прикосновения ткани к горящим алым спине и попе, прибрала в комнате и ушла. А я, сняв слепок ауры, послала зов Вэрсу и передала картинку с приказом найти рабыню к обеду и привести в мои покои после трапезы. Мне очень не нравилось, как наёмники поняли распоряжение, относительно согласия служанок. Однократное, оно не подразумевало, что с того момента девушка (или парень, мало ли) переходят в их постоянное владение. Теперь я стала вспоминать, много ли видела отчаяния во взглядах замковых слуг? Безосновательно ухудшать положение своих рабов никогда не входило в мои планы.

Едва я вошла в комнату для послеобеденного отдыха (которым, к слову, обычно пренебрегала), в дверь постучали и Вэрс подтолкнул внутрь идущую впереди него испуганную служанку. Заметив меня, та тут же повалилась на колени и замерла, склонив голову. В эмоциях бушевал страх. Рабам, конечно, положено бояться хозяина, но не так панически же!

– Поднимись и раздевайся.

Девушка вздрогнула, но немедля выполнила приказ. Только пальцы дрожали, да опущенное лицо ярко полыхало стыдом. Надо же, ещё стесняться не разучилась. Когда рабыня оказалась совершенно обнажённой, я подошла ближе и велела той медленно повернуться вокруг своей оси. Мдааа. Спина и ягодицы были такими же красными, как утром. А на их фоне проглядывало несколько рубцов. Старых. Либо со временем наёмник приобрёл большее мастерство, либо иногда просто не считал нужным сдерживать силу удара.

Я была в ярости. Сама давно уже не позволяю себе бездумно и безосновательно измываться над другими существами, даже если они принадлежат мне со всеми потрохами! Игры с болью – только по согласию, иногда за хорошую плату. Наказания – только заслуженные. А тут, какой-то наёмник посмел… Взяла себя в руки, лишь когда поняла, что Вэрс не только отступил от меня на пару шагов, но и опустился на колено, склонив голову. Обнажённая девчонка вообще валялась без сознания в ногах. Так, следует лучше себя контролировать, а ещё правильнее – отправиться куда-нибудь развеяться. Это ж надо… Спонтанный ментальный выброс гнева! Вот закончатся экзамены у мальчишек, устрою себе отдых.

Резко успокоившись, убрала со спины рабыни следы плети, привела её в чувство и села в кресло. Девушка всё ещё боялась, но и удивлённо поводила плечами, прислушиваясь к своим ощущениям. Дроу вновь стоял за её спиной, но на меня глаз старался не поднимать.

– Как долго это уже происходит?

Служанка хотела солгать. Я видела, по глазам. Только кто ж позволит, в моём-то ошейнике?

– Год, Повелительница.

Сказала, а сама испугалась вырвавшихся слов. Вот глупая рабыня!

– Не бойся. Я не накажу. Есть ещё кто-то, кого принуждают подобно тебе?

Девушка замялась.

– Я не уверена. В открытую никто о таком не говорит. Но пару девушек видела, как они еле шли из комнат воинов.

Вот тебе и баронесса, хозяйка замка дурная. Богиня всемогущая. С ума сойти! Не заметить, что под носом такое происходит! Рабы, это, конечно, рабы, но и они заслуживают право на нормальную жизнь, если послушны и исполнительны. Ничего, я учту свои ошибки, раз этим смертным нужны строгие рамки допустимого.

– Девочка, а почему никто из вас не пришёл ко мне, своей хозяйке, и не пожаловался?

Смотря в расширившиеся от ужаса глаза рабыни, поняла – да, неудачное слово. Чтоб рабу жаловаться на свободного? Но попыталась донести смысл.

– Все вы принадлежите мне. И что-то не припомню, чтобы передавала право владения кому-либо из наёмников. А наказывать раба можно только с позволения хозяина. Вам ли не знать?

– Но… Повелительница, вы же… Вы сказали, что мы не имеем права отказать воинам в близости. И про прислугу… А я сама согласилась.

– Да? И я сказала, что они имеют право портить моё имущество? Речь шла об обычной близости, без причинения страданий. А о том, что один раз выбрав воина, прислуга не имеет права уйти от него, вообще речи не было!

У служанки глаза опять расширились, ну да ладно, пусть считает, что я с помощью магии узнала, или кто подслушал. Тем более и первое, и второе было правдой. Выяснив имя наёмника, что избивал девушку, и приказав помалкивать о произошедшем и нашем разговоре, отправила ту исполнять свои обязанности и велела Вэрсу привести Брана и его десяток. Эти воины не зря остались моим личным сопровождением – ни в одном не было гнильцы, каждый вызывал уважение своими принципами и адекватностью. Но проверить надо. Причём всех в замке.

Наёмники прибыли очень быстро. Окинув взглядом склонивших в приветствии головы мужчин (наёмникам я в этом плане давала некоторые послабления), спросила:

– Кто-нибудь из вас принуждал моих слуг, независимо от пола, к постоянному сожительству из-за однократного выбора? Применял ли к ним игры, несущие боль и унижения, без их на то согласия? Отвечая, смотрите мне в глаза.

Слаженный отрицательный ответ, недоумение во взглядах, возмущение в эмоциях – кто-то до такого додумался, если нанимательница теперь спрашивает? В мыслях ни единого разоблачающего воспоминания. Я успокоилась.

– Сегодня я узнала, что кое-кто из наёмников решил, будто может распоряжаться моей собственностью по своему усмотрению. Потому вечером будет общее собрание. В девять. Бран, твои ребята должны заменить всех воинов Ливена. Передай ему мой приказ. С теми, кто на обходе территорий, поговорю отдельно. Вэрс, на тебе Юджин и Рутгард. Сообщи, чтоб собрали в зале приёмов всех своих подчинённых. Рабов это, разумеется, тоже касается.

Мужчины вновь поклонились и отбыли выполнять приказ. Я же расслабилась наконец. Да, просмотрела, да, запустила ситуацию. Но ничего, я покажу, чем отзывается вольная трактовка моих слов и порча моего имущества!

Вечер наступил быстро.

Когда я вошла в зал приёмов, тот уже сдержанно гудел множеством голосов. Ещё бы: первый общий сбор за минувшие три года! Но с моим появлением вмиг воцарилась тишина. Сев на кресло-трон внимательно посмотрела на присутствующих. Обычное разделение: с одной стороны тесной кучкой стоят коленопреклонённые рабы и изредка испуганно переглядываются, с другой – наёмники и учителя, только что разогнувшиеся из поклона и бросающие на меня недоумённые взгляды.

– Мне стало известно, что, оказывается, страдаю старческим недугом – забывчивостью. Вот совершенно не помню, когда это я позволила не только бессрочно пользоваться интимными услугами замковых работников на основании единожды полученного согласия, но и наказывать без моего ведома?!

Тишина не нарушена, но теперь она вязкая, напряжённая.

– Вэрс!

Верный дроу прекрасно знал свою роль: стремительное движение в толпу – и вот он уже вывел наёмника, Ридаса, заломив тому руки, несколько мгновений спустя поставил на колени передо мной, блокируя все попытки подняться. Глупое сопротивление. Раньше он не казался таким самонадеянным и недалёким. Впрочем, как и в случае с Брандо, я иногда принимала на службу целые сработанные команды.

– Этот человек решил, что вправе бить и насиловать мою служанку. Напомню, мои распоряжения, три года назад, касались именно запрета отказывать воинам в близости. Коль многие из вас трактуют слова несколько вольно, уточню. Я говорю об обычной близости. Удовлетворении плотского желания, получении разрядки. Но это не значит, что вы имеете право распоряжаться моими слугами как-то иначе. Если раб или рабыня не будет возражать против болевых игр, если им это по вкусу – согласна, и после забав раб должен быть в состоянии выполнять свои повседневные обязанности. Но если нет… Причём это касается всех рабов, не только замковых. Те воины, у кого существуют подобные склонности – в вашем распоряжении два периода выходных в месяц и любой бордель мира на выбор. Найти заведение с устраивающим вас спектром услуг совершенно несложно. Кроме того, особо оговариваю: замковые слуги обязаны согревать постель воинов или учителей не реже трёх раз в месяц. Остальное – на их усмотрение. Рутгард, проследите за этим. И ещё, я дозволяю прислуге выбрать себе постоянного любовника-покровителя, если кто-то из наёмников того захочет. В этом случае обязанность удовлетворять остальных отменяется, но и графика тогда не существует: раб обязан придти по первому зову своего покровителя, хоть это будет каждую ночь.

Замолчав, я отметила и неверяще-радостные взгляды рабов, тайком бросаемые на меня, и озадаченность на лицах наёмников. Не смогли сами понять, что вседозволенности я не допущу, так пусть теперь знают жёсткие рамки.

– Что касается Ридаса… Любой проступок влечёт за собой наказание. За регулярную порчу моего имущества, ему назначается двадцать ударов кнутом и штраф в размере двухмесячного заработка. Если кто-то нарушит новый приказ, то получит уже пятьдесят ударов и штраф с годовую оплату найма. А если, упаси вас боги, кто-то из рабов после подобных игрищ погибнет до того, как я узнаю о новом преступлении, виновник заменит его. Без права выкупа и с изъятием всего заработанного до этого момента.

Ошарашенная тишина была мне ответом. Да, мои наказания суровы, можно сказать, чрезмерны, но именно поэтому слуги изо всех сил стараются не нарушать правила и приказы.

– Кроме Ридаса, я знаю, есть ещё несколько воинов, кто также своеобразно понял мои слова. Никто не желает сознаться добровольно, до того, как я выясню имена нарушителей? И я выясню, даже не сомневайтесь.

Мгновенное колебание и из группы наёмников выходят четверо хмурых мужчин, опускаясь на колено рядом с первым нарушителем. В их эмоциях досада и злость… на Ридаса. Понятно, кто помог им увериться в собственной безнаказанности и правомерности действий. Надо будет плотно за ним понаблюдать – не хватало ещё крыс прикармливать. Хотя и складывается впечатление, что воин действовал не из подлости, а из-за того, что сам верил в свою правоту. Посмотрим.

– Хорошо. Добровольное признание засчитано, а потому вы обойдётесь только штрафом, – тихий облегчённый вздох от четвёрки и одобряющий гул со стороны остальных наёмников вызывает лёгкую улыбку. Поворачиваюсь к рабам. – Кто-то из слуг ещё подвергался незаконному насилию и избиению со стороны тех, кто отсутствует среди сознавшихся?

Ни единого движения. Вот и славно. Соврать мне рабы точно не могут, а значит, воины тоже осознали серьёзность ситуации и предпочли не запираться.

– Ливен, Ридаса на плац. Прямо сейчас. И все присутствующие тоже туда. Наказание будет публичным. Вэрс, на тебе кнут, обычный. Приступайте.

Людское сборище пришло в движение и медленно двинулось на выход, подождав, пока приговорённого выведут. Вэрс задержался и вопросительно посмотрел мне в глаза. В последнее время он так немногословен.

– Не усердствуй. За день он должен придти в норму. Но прочувствовать последствия своих забав обязан очень хорошо.

Дроу лишь тонко улыбнулся и отправился в пыточную.

За время, проведённое вместе, я учила его не только магии и искусству сражаться. Искусство палача не менее сложное и деликатное, и требует особого мастерства.

Вопрос был улажен, виновные наказаны, а в глазах замковой прислуги появился не только страх, но и благоговение. Их можно понять: мало кто удосуживается видеть в рабах живых существ, хоть как-то защищать их. Но я – не все. Я собственница, а потому не терплю, если моими вещами пытаются распоряжаться посторонние. Но если слуги сочли новые правила милостью – пусть.

В круговерти предэкзаменационной недели пролетело ещё несколько дней и совершенно неожиданно, в очередной выходной, я вновь оказалась в Сардиаре, у дверей «Обители порока». Несмотря на твёрдое убеждение, что ничего интересного в однажды не понравившемся заведении меня не ждёт, всё же вернулась сюда. Почему? Быть может, из любопытства и недоумения: почему бордель называли лучшим и так мечтали там оказаться? Скорее всего. Хотелось выяснить – что же я упустила, не поняла?

Снова уютный кабинет владельца и снова забавный толстячок, удивившийся моему визиту не меньше меня самой. Но и обрадовавшийся, конечно же. А я попыталась облечь в слова свои туманные пожелания. Как ни странно, меня поняли. Правда, радости в лирте я не ощутила, скорее опасение и недоумение. Как же часто мои желания и поступки вызывают в смертных именно эти чувства! И временный любовник, к которому меня отвёл мужчина, в первое мгновение зародил лишь удивление: ничего особенного, разве что взгляд сразу спрятал. Но дальнейшие события всё прояснили. Мне дали раба, с которым можно делать всё, что душе угодно, лишь бы не насмерть и не калечить – помню такой пункт в договоре об услугах. Монотонный бубнёж владельца, зовущегося Кайрасом, зафиксировался краем сознания.

– Лидар, этой ночью ты обязан исполнять любое желание пришедшей со мной Госпожи. Не сопротивляться, без разрешения не говорить.

Первая мысль: если ему так надоело каждый раз передавать клиенту права на раба, почему не прикажет раз и навсегда? Вторая – какая интересная штучка болтается у невольника на шее (это после того, как я наконец обратила внимание на странные потоки энергии, идущие от подчиняющего артефакта по всему телу – никогда ещё такого не встречала). Захотелось рассмотреть поближе, понять, что такое навертел хитроумный маг. Я скинула плащ, но не успела сделать и шага.

От раба пошла волна сожаления и недовольства собой, когда он грациозно опустился на колени. Странно, почему его штаны такие плотные, тогда как в обыкновении борделей по максимуму раздевать своих работников? Потом поднялось раздражение (на владельца, надо же) и недоумение, адресованное уже мне. Что не так? Но последовавший тихий и покорный вопрос объяснил реакцию мужчины и вызвал смех. Ну, конечно, снова эти стереотипы в восприятии внешности. Человек решил, что я для него слишком юна и невинна… Какое заблуждение!

Несколько шагов – и я уже возле раба. А какой тут клубок эмоций бурлит! Но на первом плане две, самые сильные: страх и возбуждение. От размышлений, что из них первично, отвлекло поведение управляющих потоков: сейчас стало ясно – они идут вовсе не по всему телу, а только по главным нервным центрам и вполне определённому месту. Теперь понятно, почему у одежды столь неординарный крой. То, что густо оплетали нити энергии, увеличивалось быстро и… значительно. Очень значительно. Как интересно. Подчинение, ментальная привязка, зависимость от чужих реакций, искусственное увеличение плоти… Это ж какому умельцу он дорогу перешёл, что тот его так наказал? Ошейнику-то не больше двух лет. А судя по сложению, теперь различимому лучше, чем издалека, раньше мужчина был воином, свободным.

Сломался ли? Я же хотела истинного подчинения, не показного. Так вот оно: раб, полностью смирившийся и готовый выполнить любой приказ. Впрочем… Не зря же Кайрас приказывал не сопротивляться? Надо убедиться, а в человеческом теле, с добровольным неприменением божественных сил, остаётся только ментальная магия. Глаза в глаза. Я запрокинула голову Лидара (о, сразу запомнила имя!), не забыв поблагодарить за комплимент моей внешности, и приказала поднять взгляд. Что ж, не всё потеряно. Покорность разумная, из нежелания подвергаться наказаниям, а в некоторых случаях – и из-за невозможности преодолеть действие ошейника. Нет тупого смирения и безразличия. Так что всё можно исправить.

А я хочу этого? Пожалуй, да. Странный подход, сама понимаю, но списываю мотивы решений на противоположное влияние сил, которые во мне всё же неравномерны. Ведь совсем недавно хотелось битвы, хотелось согнуть, скрутить, при этом не сломав окончательно, заставить подчиняться, почувствовать противостояние сил воли. А вот сейчас, видя чью-то исковерканную судьбу, возникает решение исправить, вернуть надежду в тёмно-синие тоскливые глаза. Когда сама наиграюсь, конечно. Осталось лишь выяснить – а удовлетворит ли меня мужчина в качестве любовника? Так-то он довольно хорош: сильное тело с тугими сухими мышцами, не особо высок, но и не коротышка, лицо красивое, без изъянов, тёмные чуть удлинённые вьющиеся волосы и насыщенно-синие глаза. И… ммм… нечто монструозное между ног, судя по линиям потоков. Даже у демонов мужская гордость поменьше.