Текст книги "Становление (СИ)"

Автор книги: Тиана Макуш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Ох, да, ещё надо сделать внушение местным богам, чтоб искали себе новый мир и верующих – этот мой! А когда молитвы к другим богам долгое время будут оставаться без ответа, вера сама сойдёт на нет. Да вообще, закрою-ка я Иштанкарр для чужого влияния, вот и проблема самоустранится.

………

Проведённые бок о бок с богом десять дней дали Шеррахту так много, как он даже не смел мечтать. Правда, и спрос теперь будет немалый, ну да подарки богов всегда были с подвохом. За эти дни Повелитель помог ему завоевать домен – весь, полностью. Бывший Князь из-за собственного упорства сложил голову, как и некоторые правители приделов, но кое-кто оказался умнее. Домен окружил непроницаемый для не принёсших клятву Тьме барьер. Хорошо, что Император не очень скоро об этом узнает: Князь Сатваррш не относился к сильнейшей десятке.

У него теперь была своя десятка – самые верные, наделённые Повелителем могуществом. Впрочем, лишь Шеррахт был удостоен подарка в виде полной неуязвимости… на то время которое понадобится для приведения Иштанкарра под руку новых богов. Но об этом нюансе никто не знал, конечно. Рука сама потянулась к амулету, ещё совсем недавно воспринимавшемуся, как ошейник. Теперь это символ власти – прямой доступ к силе Тьмы, а при проведении короткого ритуала и вовсе способ напрямую связаться с Повелителем.

Энджиал был очень щедр и бесконечно милостив. Особенно остро это ощущалось, когда в ночи иногда разносились крики демона, вытребованного в личные учителя искусству мужской любви. Что Повелитель делал со своим подневольным любовником, из-за чего тот был не в силах сдерживаться, Шеррахт даже не хотел предполагать. Его сия участь миновала – и хорошо.

Вернувшись размышлениями к своей задаче, демон вздохнул. С новыми силами, с армией, которая теперь у него была, завоевание мира уже не казалось такой запредельной задачей. Начнёт он с небольших доменов, которые дадут необходимое число воинов. Осознав, что под его властью демоны становятся более сильными и менее уязвимыми, многие и сами придут, что тоже очень неплохо. Потом настанет черёд сильных Князей и их доменов. Причём уже через год-два не будет играть значительной роли даже возможное объединение противников.

А затем он свергнет и Императора, став Владыкой мира. Не то чтобы Шеррахт к этому когда-либо стремился, или даже вообще задумывался – слишком мелким и слабым он всегда был. Предел мечтаний – стать Князем. Но сейчас вопрос выбора даже не стоял. Ради того, чтобы вернуть Кокон Жизни и дать, наконец, родиться самому важному для него (после Повелителей, конечно) существу, демон готов выполнить любой приказ.

Глава 5. ЛИРУАН

Глава 5. ЛИРУАН

Хват Раднес обливался потом, несмотря на довольно прохладную погоду. ОНА возвращалась! Из замка примчался кухонный мальчишка, его племянник, чтобы предупредить, что дозорные встретили кортеж и скоро, в течение получаса, Повелительница прибудет в замок. Хват только и успел разослать пацанят по домам, чтоб собрали всех, оставшихся в деревне для торжественной встречи и изъявления покорности новой хозяйке.

Хозяйка. Повелительница… То, как она потребовала себя величать, казалось забавным лишь вначале. Даже король не догадался возжелать такого обращения, а тут какая-то баронесса. Впрочем, рабам роптать не положено, знай – исполняй волю господина и уповай на его милость и хорошее настроение: авось и проживёшь достаточно долго и порой даже неплохо. Больше книг на сайте кnigochei.net Как сам Хват – будучи старостой призамковой деревни, главной в баронстве (хотя, в чём главенствовать среди трёх деревень?), он давно забыл, что является рабом, как и все другие крестьяне и ремесленники. Они все забыли, привыкнув к неспешной спокойной жизни без зоркого ока хозяина, которому было откровенно наплевать на собственность в глухой глубинке.

Управляющий Рутгард, из свободных, сильно не настаивал на ревностном соблюдении приличий, не сильно обращал внимание на их внешний вид – лишь бы только крестьяне выполняли все свои обязанности по поддержанию жизни и порядка в замке, вели себя тихо и почтительно, исправно платили налоги, да присылали ему и нескольким гарнизонным офицерам девок для согрева постели. Постепенно, далеко не сразу, деревенские становились смелее, чувствовали себя свободнее и начинали делать ошибки, непростительные рабам. Со временем люди даже перестали бояться выходить из дома без ошейника, а последние года четыре так вообще никто их не одевал, кроме как во время поездки в город в соседнем баронстве.

Они стали беспечными, никто не направлял, не напомнил простую истину, что ничто хорошее не может продолжаться не только вечно, но даже и слишком долго. Впрочем, пятнадцать лет свободы и так слишком много, чтобы суметь сразу перестроиться на «правильное поведение». Хуже всего было с молодёжью. Нет, родители ни в коей мере не пренебрегали своим долгом, не относились спустя рукава к обучению отпрысков основам существования в Лируане, не забывали вкладывать в юные головы знания. Просто эти юные головы, многие из которых уже давно выросли и даже стали сами родителями, никогда не чувствовали на собственных шкурах безжалостность хозяйской плети, а то и кнута, не сидели в застенках на хлебе и воде, не служили развлечением в жестоких забавах господ, не желали ощущать себя… рабами. И не понимали, что от их желания ровным счётом ничего не зависит.

Известие, круто изменившее жизнь жителей Плестинки, пришло в замок почти полтора месяца назад: граф крупно проигрался и баронство в качестве выигрыша переходит новому владельцу. В тот день Хват ушёл из замка совершенно раздавленным морально – дурные предчувствия разрывали душу. Благородный3 Рутгард равнодушно поставил его в известность о содержимом письма из земельного министа4 и милостиво разрешил идти. Нет, крестьяне не думали, что они навсегда остались без твёрдой хозяйской руки и что ситуация неизменна, но… Просто забыли, выкинули из головы мысли, не задумывались о будущем. И теперь вот, как обухом по голове. Но даже ошеломление, в котором находился староста, не помешало ему почувствовать, что управляющий и сам несколько напряжён и растерян.

Растерянными чувствовали себя все жители Плестинки, только молодёжь недоумевала: чего это взрослые так переполошились? Подумаешь, хозяин поменялся. Кому в здравом уме придёт в голову дурная мысль ехать в их глушь? Ну, может, нагрянет с проверкой, осмотреть новые владения, а потом всё вернётся на круги своя. Хотел бы и Хват столь беспечно относиться к новости, но часть, ответственная за чутьё на неприятности, болезненно ныла.

Ещё неделю деревню колобродили домыслы, а потом пришло очередное письмо с объявлением имени нового хозяина. Точнее – хозяйки, молодой баронессы Анжелики дер′Моншел. Женщина… Да ещё и не из Дитарии, судя по имени рода, а откуда-то с запада, Милогар или Ронезия. Все выдохнули с облегчением: чтоб женщина, да ещё молодая, потащилась к демонам на закорки? Чего богов смешить? Выдохнули и расслабились, как оказалось впоследствии – совершенно напрасно. Хват же тогда лишь удивился: говорили, что замок проигран, в лики5, кажется, но как тогда владельцем оказалась женщина?

О том, что баронесса таки решила приехать, все узнали спустя три дня лишь благодаря хорошим отношениям между Рутгардом и Криспаной, главой Листевины – самого близкого к ним города со стационарным порталом, находящегося почти в дне пути (это если на телеге, в бодром темпе). Криспана связался с замком по кристаллу дальневидения почти сразу и сообщил толком не проснувшемуся Рутгарду, что час назад через портал прошла довольно большая группа наёмников (все иностранцы, одеты не по-здешнему, вооружены до зубов), сопровождающая юную аристократку, путешествовавшую верхом (!) и предъявившую документы на имя Анжелики дер′Моншел, а также верительные грамоты на владение баронством Плест. Какая суматоха поднялась в замке! Да и в деревне не меньшая.

Значит, хозяйка не просто молодая, а даже юная. И ничего хорошего в этом не было – юности свойственна горячность, а ожидать робости и мягкости от девицы, путешествующей в окружении мужчин, да ещё и верхом, точно не стоило. Нет, определённо, его тылы не врали, беспокоя Хвата предчувствиями. О боги! Ошейники!!! Внезапная мысль поразила дрожью ужаса: рабам нельзя ходить без ошейников, иначе неминуемая смерть! Таков закон Лируана, непреложный, как смена дня и ночи. Хват опрометью кинулся из дома, собирая по пути всех взрослых – ребятня в этом вопросе была бесполезна, как помощники.

 И, конечно, обойтись без проблем не могло – молодёжь, из особо задиристых и наглых, напрочь отказывалась ходить в ошейниках. Конечно, они не были глупы, чтобы не знать о наказании, как и не были столь безрассудны, чтобы рискнуть сыграть со Смертью в догонялки. Просто решили, что спрячутся, а когда новая хозяйка «налюбуется» на столь унылые места (каковым всё, безусловно, покажется молодой городской аристократке, привыкшей к кавалерам и балам) и сбежит из своего приобретения к веселью и нарядам, всё пойдёт по-старому. Хвату хотелось бы верить в это, но он был старостой ещё и потому, что умел предчувствовать подлянки судьбы, так что в душе мужчина готовился к похоронам. Пяти как минимум, и то, если хозяйка позволит. Но надеяться на лучший исход, это ему тем не менее не мешало.

К полудню от границ дальнего леса отделилось облако пыли и в ровном темпе двинулось по дороге. Вскоре к деревне подъезжал внушительный отряд – со слов Рутгарда Хват даже представить себе не мог, что настолько внушительный. Человек пятьдесят, а то и больше – прямо-то разглядывать не будешь, ещё накажут за дерзость. Это при том, что в замке уже тридцать воинов под командованием трёх десятников. Кому что, а у старосты сразу мелькнула мысль об увеличении нагрузки на кухне и расходов на прокорм такой прорвы здоровых мужчин. Все это пронеслось в голове, пока он, наравне с остальными высыпавшими из домов крестьянами падал на колени – не дело рабам перед хозяином стоять.

Кавалькада затормозила и, после недолгого молчания, в воздухе зазвенел девичий голосок.

– Кто в деревне старший?

Хват поклонился, утыкаясь лбом в землю.

– Я, госпожа, староста Плестинки Хват Раднес.

– Госпожа я для своих воинов, староста, рабы должны ко мне обращаться Повелительница. Встань!

О как загнула! Но его дело маленькое – выполнять приказы. Поднимаясь с колен, Хват украдкой разглядывал новую хозяйку. Что сказать, девица очень уж хороша, но и смела и резка при этом. А потом он неприлично открыл рот, разглядев ближайших спутников баронессы. Странный зверь, смутно похожий на полосатых зварков6, но гораздо крупнее и необычного окраса, и самый настоящий… эльтау7. Тоже непривычный, резкий и хищный, да волосы дикой расцветки, а так – один в один. Вот только Хват ни разу не слышал, чтобы гордые лесные воители путешествовали с людьми. После небольшой заминки староста всё же вспомнил, что надо бы ответить новой хозяйке.

– Как пожелаете, Повелительница.

– Хорошо. За ненадлежащее обращение буду наказывать. Донеси это до всех жителей. Вечером я жду всех во дворе замка на принесение клятвы верности и замену ошейников. И если я говорю всех, это значит всех! Понятно?

Хват понурил голову – глупый молодняк ожидаемо попал в переделку. Надо постараться убедить дурней не играть с огнём.

– Да, Го… Повелительница.

Мужчина вжал голову в плечи, ожидая обещанного наказания, но дождался лишь удовлетворённого хмыка. Пронесло на первый раз. А отряд уже сорвался с места, направляясь в замок. Переведя дыхание, Хват медленно повернулся к встающим людям.

– Ох, чую, други мои, кончилась наша вольготная да спокойная жизнь.

И уже вечером его слова полностью подтвердились.

Желание баронессы сменить им ошейники не было обычным. Ну что в той кожаной полоске? Есть и есть, символизирует их общественный статус. Разве что деткам их меняли по мере роста, а после совершеннолетия выдавали постоянные, на всю жизнь. Зачем их менять? Ох неспроста то задумалось, неспроста… Только что они могут изменить? А вот молодых бунтарей надо найти и заставить явиться на общий сбор как полагается. Прямое неисполнение приказа весьма чревато.

К сожалению, молодёжь спряталась весьма умело. Делать нечего, и с тяжёлым сердцем староста повёл деревенских в замок, предупредив всё же, что если хозяйка спросит впрямую о том, все ли пришли, врать он не станет – жизнь мужчине пока ещё была дорога. Народ нахмурился, но промолчал: все прекрасно понимали Хвата, наоборот, многие даже ворчали на нерадивых молодчиков, поставивших своим поведением под удар всю деревню. Надежда была лишь на то, что баронесса не станет сильно вникать. А в остальном постарались выполнить приказ в точности. Велено было придти всем, и потому бабы тащили даже младенчиков – лучше пусть над ними посмеётся новая хозяйка с воинами, чем накажут за недостаточную исполнительность.

Пришедших крестьян загнали во внутренний двор, где уже собрались все мужики из местного гарнизона и замковые слуги, и поставили на колени. А напряжённо и испуганно молчащую толпу окружили пришлые наёмники. Их не заставили долго ждать: двое воинов вынесли во двор удобное кресло и поставили на помост… для наказаний. Возле помоста появился незнакомый пожилой мужчина и замер с листом и самописцем наготове, а рядом с ним те же воины поставили небольшой стол с накрытым полотенцем коробом.

Следом появилась и хозяйка, с величавым достоинством села на импровизированный трон и окинула стоящую перед ней толпу цепким взглядом. В дрожь бросало, кстати, не только от этого взгляда – холодного, равнодушного, умного, – но и от спутников девушки. Зверь вёл себя, как разумный, его не ограничивали ни цепь, ни приказы, но он, казалось, сам знает, что должен делать. И наличие эльтау за правым плечом. Осознанный, наконец, факт, что баронессе служит представитель расы, никогда и никому не подчиняющейся, заставил поползти по спине струйки холодного пота. Лишь сейчас Хват начал реально бояться.

– Итак, меня зовут Анжелика дер′Моншел, с недавнего времени – ваша новая хозяйка, – спокойный голос без каких-либо усилий разнёсся над толпой. – В последний раз напоминаю всем рабам, что обращаться они должны ко мне «Повелительница». Знаю, что это непривычно, но таковы мои правила. Особо забывчивым наверняка поможет плеть… Сейчас каждый из вас будет подходить к столу и надевать новый ошейник – детям младше двенадцати это сделают родители – потом сообщать своё имя Благородному Тиуру. Чёрные для мужчин, серые для женщин. Очерёдность соблюдаете семьями, ошейник надо просто приложить к шее и соединить концы.

Глухой гул собравшихся резонировал в голове с панической мыслью: «просто соединить концы» можно только у магических ошейников. А это означало потерю даже призрачной видимости свободы. Снять такой может только хозяйка или лицо с нейтрализующим заклятье ключом. Об этом в Лируане знал любой раб. Знал и молился Великой Калише, чтобы его минула эта судьба. В ответ на волнение за спинами раздался тихий лязг оружия, и тишина была восстановлена. Выбора не существовало. Никогда. Хват первый сделал шаг к помосту, в душе проклиная своё «высокое» положение.

Триста пятьдесят с небольшим крестьян и слуг, тридцать воинов (те же бывшие крестьяне) – процесс «переодевания» не занял больше двух часов. Новые ошейники бесшумно смыкались вокруг горла сплошной лентой, напуганные дети начали хныкать – кожаные полоски надели даже младенцам. Баронесса поморщилась и после того, как все рабы выполнили приказ, объявила:

– Терпеть не могу лишний шум. Ошейники у детей настроены так, что, если в течение десяти минут родители не успокаивают рёву, те просто и без затей лишат их голоса, надолго. В ваших интересах следить за отпрысками и вовремя объяснить им последствия капризов. Кроме того, отныне ошейники надеваются единожды, через день после рождения, и растут вместе со своими подопечными. Естественно, эти милые вещицы будут контролировать и ваше послушание, а при необходимости – наказывать.

Баронесса ненадолго замолчала, обвела взглядом поражённо слушавших её людей и еле заметно улыбнулась.

– Продолжим. Сейчас я жду от вас клятвы верности, послушания и неразглашения любой информации касающейся меня и происходящего в этих землях. Клянётесь ли вы в этом мне, Анжелике дер′Моншел? – дождавшись единогласного выдоха (куда деваться-то?), продолжила. – Что ж, я пока побеседую с управляющим, а у вас будет время обсудить, кто сам хочет остаться прислуживать в замке. В деревне слуги отныне жить не будут, здесь достаточно места. Завтра я побываю в оставшихся деревнях и если не наберу нужное число людей, добровольно желающих работать в замке, остальных назначу уже сама. Итак, лирт8 Рутгард…

Дальше звук внезапно пропал, а ошарашенные рабы растерянно запереглядывались. Слишком крутые перемены наступили с появлением юной хозяйки. Хват почти не прислушивался к ровному тихому гулу (баронесса не зря же предупреждала про шум), хоть и следил одним глазом, чтоб кто чего не выкинул. А вот вторым глазом наблюдал, как внезапно съёживается и бледнеет управляющий, как спешно отправляет секретаря в замок зачем-то.

Через несколько минут всё само разъяснилось – помощник принёс несколько листов бумаги, которые хозяйка разложила и… начала сравнивать с написанным сегодня. Великая Калиша! Прошлая перепись, которая, дай боги памяти, была лет шесть назад, вместо положенных двух. И это уже тянуло на серьёзное нарушение, невыполнение обязанностей, за что можно было враз из свободных стать рабом по закону. А уж если всплывёт отсутствие молодых дуралеев… А оно всплывёт, однозначно. А те до сих пор без ошейников. Помоги им всем боги!

Баронесса закончила сверку, и её хмурый взгляд, обращённый на Рутгарда, ужесточившиеся черты и сжавшиеся губы не обещали ничего хорошего. Несколько неслышных фраз и управляющий валится в ноги хозяйке, да так и остаётся: сидя на коленях, упираясь руками в помост и низко свесив голову. А Хват не сразу осознаёт, что глаза Повелительницы (оказывается, они насыщенно-зелёные) смотрят прямо на него. Простите, молодые…

– Ста-а-а-роста… Подойди ко мне.

У него нет выбора. И нет возможности не ответить, или хоть как-то смягчить преступление пятерых глупцов. Три парня, две девицы… А ведь ещё жить и жить бы. Повесив голову, Хват рассказывает, что не значащиеся в новом списке молодые люди из старого не захотели выполнять приказ, надевать вновь ошейник. Со стороны помоста послышался сдавленный стон, и мужчине не надо было смотреть в ту сторону, чтобы понять – это Рутгард, после его слов уже наверняка не Благородный, осознал свою участь. Хват же просто не мог солгать. И даже не потому, что боялся: если правда вылезет наружу, ему тоже несдобровать. Он просто не мог, не получалось даже попытаться смягчить общий проступок, воззвать к милости. Проклятый магический ошейник!

– Что ж, хорошо, что ты не стал запираться, староста, хоть в том и нет твоей заслуги. Пусть матери бунтовщиков подойдут ко мне, сейчас же!

Испуганные женщины понуро поплелись к помосту.

– Где пятая?!

Хват поспешил объяснить, что двое из не подчинившихся – брат и сестра. Хозяйка успокоилась и велела женщинам вытянуть вперёд правые руки. Зачем? Ответ на вопрос последовал сразу же: эльтау, стоящий недвижимым изваянием за плечом хозяйки, пришёл в движение и спустился с помоста. Крестьянки, было, прянули назад, но тут же дружно вскрикнули и замерли. Нелюдь подошёл ближе и каждой сделал небольшой надрез на ладони, собирая капающую кровь в глубокую серебряную чашку, которую сразу передал баронессе. У Хвата волосы по всему телу встали: если всякие непонятности раньше можно было списать на амулеты, то работать с магией крови могли лишь немногие маги. Очень сильные. А женщины сильными магами бывали совсем нечасто. Баронству не просто не повезло с новым владельцем, это была настоящая и беспросветная Бездна.

Девушка тем временем поводила рукой над чашей, пошептала, сложила из пальцев несколько заковыристых знаков. А через мгновение возле помоста завис серебристый туманный овал, в который баронесса плеснула содержимое чашки. Ничего не случилось, кровь исчезла. Но магичка лишь кивнула на портал (видел их пару раз Хват, знал, как выглядят):

– Ливен, бери свою пятёрку и приведи мне этих идиотов. Хран поможет.

Серебристо-чёрный зверь баронессы лениво зевнул, показывая абсолютно чёрную пасть и ослепительные кинжалы клыков, и неспешно двинулся к овалу, в который уже входили наёмники. На несколько мучительно долгих минут в воздухе повисло молчание, а потом из портала рыбкой вылетел Сайтор, первый забияка на деревне и негласный глава своей компании. Парень был несколько помят, и свалился прямо у помоста, а подняться с земли ему помешала тяжёлая когтистая лапа внезапно соткавшегося из воздуха зверя. Магическое создание, значит. Этого и следовало ожидать – не бывает в природе таких странных, да ещё и разумных.

Следом из дымки вышли воины, легко тащившие упирающихся парней и девок. Баронесса щёлкнула пальцами, и портал просто растворился. Старший наёмник резво оказался возле Сайтора, выкрутил руки, поставил на колени, вцепившись в волосы и задрав голову вверх. Остальных постигла та же участь. Парни мрачно молчали, а девчонки уже начали тихонько подвывать от страха. Теперь-то они осознали, что натворили. Что уж там было на лице у Сайтора, Хват не видел, вот только губы баронессы изогнулись в улыбке – искренней, радостной.

– Дерзкий… Люблю ломать таких.

Миг, и к рабам вновь обращена спокойная маска.

– Вы были достаточно покорными, чтобы, в честь приезда, я сделала небольшую поблажку: семьи бунтовщиков не будут наказаны вместе с ними. Но и казнить провинившихся я тоже не стану. Есть вещи страшнее смерти. И куда эффективнее.

Хозяйка встала и спустилась с помоста, собственноручно надев ошейники тем, кто возомнил себя свободным. А потом сказала, глядя прямо в глаза Сайтора:

– Надеюсь, после сегодняшней ночи любой трижды подумает, прежде чем сопротивляться моей власти. Ливен, девчонки и те два молодчика в вашем полном распоряжении. На всю ночь. Думаю, ты найдёшь среди воинов желающих вбить немного мозгов в неразумные головы… через зад. Утром парням дополнительно выдать по двадцать плетей и всех отвезти в деревню, если сами будут идти не в состоянии. А этого красавца в подвал, в кандалы. Сама им займусь. Ах, да, ещё: самоубиваться запрещаю, всем!

Оторвавшись от буквально задеревеневшего парня, баронесса перевела взгляд на крестьян и вновь улыбнулась.

– Пока все собраны здесь, хочу озвучить кое-что в отношении женщин. Воинов много и им периодически будет требоваться разрядка. Ни одна из рабынь старше шестнадцати не имеет права отказать им в близости. Кроме замковой прислуги – те смогут выбрать, с кем они захотят делить ложе. Но и тем и другим воины обязаны будут платить за услуги. Понести смогут только те, от кого воины сами захотят иметь детей – это свойство заложено в женские ошейники. Мужчины же… Вероятность насилия над вашим телом станет хорошим сдерживателем, если кому взбредёт в голову очередная дерзкая глупость, не так ли? Итак, все могут идти по домам. Те, кто хочет остаться работать в замке, должны явиться утром с вещами. Эта ночь дана на прощание с семьёй, общаться вы больше не будете.

Так началась новая жизнь для баронства Плест. Наутро в деревню привезли совершенно невменяемых молодых людей, избитых, изнасилованных, раздавленных… но живых. Всех, кроме Сайтора. Повелительница пробыла в замке и окрестностях около недели, и за всё это время никто парня так и не увидел. Баронесса наводила свои порядки, раздавала указания, на заднем дворе замка затеялось какое-то строительство, а жизнь местных потекла как раньше, почти не изменившись. Показав жёсткую хозяйскую волю, магичка уехала, обещав вернуться – уже насовсем – через месяц. А после её отъезда в деревню вернулся Сайтор – совершенно изменившийся, тихий, робкий, в глазах которого при упоминании хозяйки начинал плескаться неподдельный ужас.

***

Поиск закончен. Наконец-то. Если честно, то беспрерывная беготня по мирам мне несколько надоела – никогда ещё я не тратила столько времени не ради развлечения, а для пользы. Время… Сейчас я даже затрудняюсь сказать, сколько его прошло на самом деле. Многие миры настолько различаются его течением, что провести хоть какие-то подсчёты нереально. Так что за отправную точку взяла своё субъективное ощущение. А для меня прошло пять лет.

И лишь спустя два года от начала поиска, попав в первый на моём пути очень «медленный» мир, поняла, что со временем надо что-то делать. Ага, притом, что это, вообще-то, невозможно. Это же не какая-то определённая материя или сила, а нечто большее, особенное. И неподвластное даже мне. Я просто не видела его изменений. Временные потоки – да, это как раз некое структурное образование, которым можно управлять. Изменение непосредственной реальности в конкретном месте – тоже не проблема, память окружающего мира помогает. А вот скачки по временам разных миров, так, чтоб не оказалось, что к моменту окончания моего путешествия часть учителей и наёмников в своих более быстрых мирах помрут своей смертью… Как синхронизировать всё?

Немедленно покинув тот мир, нырнула в ближайший «быстрый» и задумалась. С людьми проблем особых нет – я быстро активировала все браслеты, после чего у них будет двое суток (об окончании периода в каждом конкретном случае скажет магическая сигналка, настроенная индивидуально), а потом я просто перемещу уже найденных работников в Гавань, пусть ожидают нужного времени в стазисе, как и мальчики. Заберу, когда определюсь с миром жительства, а они ничего и не заметят.

Но проблема в другом: тем, кто нанят на конкретные сроки, а не принадлежит на праве долга жизни, я обещала, что верну в родной мир. А смысл их возвращать, если там пройдут сотни или тысячи лет? Ни родных, ни друзей, ни имущества. Слово, как ни крути, надо держать. В принципе, была и другая возможность выполнить обязательства, но для этого мне пришлось бы переноситься в нужный мир вместе с наёмниками, отматывать там время незаметно для них, прощаться, потом снова менять реальность и оттуда уже возвращаться в свой мир. И так очень много раз.

Слишком сложно и трудоёмко, неохота. Ушла в себя я на несколько дней. Периодически выходила из мыслительного транса, реагируя на сигналы от наёмников, и перекидывала их в Гавань. И думала, думала… Потом плюнула, отправилась развеяться, глянуть, что за мир, в который меня занесло. Нашла ещё двоих воинов, отметила их, поставила метку на мир. И тут меня как стукнуло – а почему я думаю, что метку можно ставить только на конкретный объект?

Идея целиком захватила разум и, сказав наёмникам, что скоро призову их, уединилась в местных горах, отпустив Храна гулять (Вэрс не захотел, но мне его тихое присутствие и не мешало), и начала разрабатывать новый маяк. Мысль оказалась проста, как и все изящные решения: создать метку, изменяющуюся с течением времени, прикрепить её к определённому объекту, увязав с конкретным моментом, и через какой-то временной промежуток получится некая прямая, начало которой будет прикреплено к моменту оставления сигнала, а конец ко мне в настоящий период. Получится дорога во времени, по которой я смогу сориентироваться, соотнеся общевселенское со временем требуемого мира, а значит, и переместиться в нужный момент!

Посвятив работе целых два дня, большая часть из которых пришлась на проведение различных расчётов и увязывание формул, я получила свою изменяемую метку. Вернувшись к месту заключения договора с наёмниками, активировала первый маяк и начала перемещаться по тем мирам, из которых уже забрала воинов и учителей, заменяя тамошние метки новыми. В итоге ко мне сбегались пятнадцать разнодлинных (уже!) нитей – трое учителей и двенадцать воинов. Старые маяки были завязаны на ауру наёмников, чтоб не перепутать, кто откуда, и с новыми в этом случае не стала придумывать что-то ещё. Теперь можно было вздохнуть спокойно и продолжить поиск. Конечно, нагромождение нитей не особенно удобно в использовании, особенно когда перед самой находкой нужного мира ко мне тянулись сорок две метки воинов (из запланированных пятидесяти) и семь нитей от учителей, но и то хорошо, что они вообще были.

А год назад тщательный поиск по множеству точек соответствия, запущенный несколько ранее, дал свои результаты: я нашла Лируан. Он, конечно, не единственный соответствовал всем моим желаниям, но остальные пять имели те или иные мелкие недостатки, а этот подходил идеально. И оказался замедленным относительно Вселенной в двести пятьдесят раз! Как хорошо, что я заранее озаботилась временными метками, а то зашла бы глянуть на несколько дней, а вышла спустя годы. Найдя ближайший, синхронизированный с Вселенной мир, оставила там метку и перенеслась в Лируан.

Теперь можно было не спешить и я погрузилась в изучение шикарного мира с головой. По прошествии недели выбрала несколько замков, которые подошли бы мне в качестве временного дома. Предположив, что хорошую собственность и состоятельные владельцы продавать не станут, сосредоточилась на разорившихся аристократах. Отремонтировать замок по своему вкусу труда не составит, так что его состояние не особо важно, лишь бы не откровенные развалины. Решив, что в этом мире и останусь, в любом случае приобретя тут имение, вытащила из Гавани пару десятков наёмников и явилась в столицу Дитарии (большая страна с наибольшим количеством подходящих мне вариантов) под видом Энджиала дер′Моншела с сестрой Анжеликой, уроженцев Ронезии – довольно далёкой страны.

Создать морок сестры труда не составило, а появление Энджиала объяснялось некоторыми нюансами. Проще выдать себя за бедных, но заносчивых иностранных аристократов, чем за состоятельных, о которых сразу же начнут наводить справки. Документы я создала самые настоящие и не только на себя и «брата», но и на воинов, однако, это не отменяло того факта, что таких людей на самом деле не существовало. Но заморачиваться с созданием ложных воспоминаний у кучи людей и достоверных свидетельств было просто лень.

Откуда тогда возьмутся деньги на приобретение пусть и захудалого, но замка? Вот для этого Энджиал должен показать себя удачливым игроком, выигрывающим по малому, а потом сорвать крупный выигрыш. У женщины такого не получилось бы. Мало того что доступные им азартные игры значительно отличались от мужских, а ставки тут были скорее символическими. Самое главное, что мужчины и женщины никогда не играли на деньги между собой. Странный, но факт и местный закон.