Текст книги "Магия крови"
Автор книги: Тесса Греттон
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)
– Это мы должны запомнить? – спросил Риз, закатив глаза.
– Да где уж тебе, неучу, помнить «Макбета»? – Уголки ее рта приподнялись в загадочной улыбке.
– Да что вы в самом деле, ничего другого придумать не можете? – возмутился Риз.
– Ну а как насчет этого:
– Я бы хотела, чтобы ты попробовал…[28]28
Я бы хотел увидеть всю тебя – строчка из песни Лизы Брокоп «I’d like to see you try».
[Закрыть] – непроизвольно вырвалось у меня, но я, слава богу, остановился, не успев произнести что-нибудь непростительное в присутствии Джуди. И ее брата.
Риз сердито посмотрел на нас:
– Давайте возьмем чего-то попроще, идет?
Джуди подняла палец, требуя внимания:
– Суперкалифраджилистикэкспиалидошес![29]29
Суперкалифраджилистикэкспиалидошес – песня из фильма «Мэри Поппинс». В фильме оно объясняется как слово, которое говорят люди, когда не знают, что еще сказать.
[Закрыть]
СИЛЛА
Когда пронзительно заверещал телефон, я едва не свалилась со стула. Вскочив, я схватила трубку, надеясь, что это Венди.
– Да?
– Силла?
Я в ужасе открыла рот и повернулась к остальным:
– Мисс Трип.
– Я очень рада, что с тобой все хорошо, Силла. Я хотела проведать тебя и убедиться, что ты завтра придешь в школу. Учти, наша встреча, назначенная ранее на пятницу, перенесена, поскольку нам необходимо обсудить инцидент с мисс Коул, имевший место сегодня во второй половине дня.
– Инцидент?
Я изобразила, будто бьюсь головой о стену. Риз не обращал на меня внимания, поскольку не мог оторваться от шкатулки Ника. Ник же и Джуди не сводили с меня участливого взгляда.
– Мисс Коул не может ничего объяснить толком, но есть свидетель, который утверждает, что вы и Ник Парди напали на нее. Я только что говорила с отцом Ника, и мы очень озабочены случившимся.
– Кто это вам сказал? Венди? – шепотом спросила я, испуганно оглядываясь на Ника.
– Не хочу вас огорчать, но это именно так. Она в полной растерянности и сейчас находится дома.
Я закрыла глаза, ком подступил к горлу. О, господи, Венди. Я не знала, что сказать.
– Силла?
– Да, – шепотом ответила я, так как голос отказывался мне подчиняться.
– Гак ты придешь завтра?
– Я…
– Я настаиваю, – холодно произнесла мисс Трип. – Пока не хочу вмешивать в это дело полицию. Будет лучше, если мы попросту сядем и поговорим о том, что произошло. Скажи, Джуди Фосгейт ваш официальный опекун?
– Что? Официальный опекун? – Услышав из трубки слова психолога, Риз поднял голову от шкатулки. – Я считаю, что у меня нет никакого опекуна. Мне ведь почти восемнадцать лет, и… и в этом нет необходимости.
Риз вскочил со стула и направился ко мне, а мисс Трип продолжала:
– Силла, ты там. Кто-то же несет за тебя ответственность? Я…
В этот момент брат выхватил трубку из моей руки.
– Это Риз Кенникот. Чем я могу быть вам полезен? – рявкнул он.
Я отошла от брата и встала возле Ника, который тут же положил руки мне на плечи.
– Да, – сказал Риз в трубку, глядя на меня. – Конечно же она придет. Но в школе ничего незаконного не произошло. Если вы так не считаете, то вам следует обратиться в полицию. – Он замолчал, потом покачал головой и закатил глаза. – Мы благодарны вам за заботу, доктор Трип – ой, но вы же доктор в своей области? Нет? Да, ну ладно. Мне ясно, кто вы. Но в ваши обязанности ведь не входит мешать нам отдыхать в кругу семьи. Желаю удачи. – Он с силой швырнул трубку.
– Спасибо, – сказала я. – Мне надо снова позвонить Венди.
– Ты не забыла, что нам надо идти? А то ведь скоро стемнеет, – напомнил брат.
В этот момент он был очень похож на отца, и я, невольно улыбнувшись, сжала руку Ника.
Взбежав наверх, я бросилась к телефону в коридоре и набрала номер Венди.
– Силла?
– О, Венди, слава богу, это ты! – почти закричала я и села прямо на ковер, опершись рукой о стену и подтянув колени к груди. – Ты в порядке?
– Да, – свистящим шепотом ответила она. – Прости, но я не хочу, чтобы нас слышали мои родители. Они ни о чем не знают.
– Мисс Трип, наверное, собирается им звонить.
– Черт, чтоб она… – Я услышала, как хлопнула дверь, после чего Венди заговорила еще тише. – Ты-то сама в порядке?
– В порядке.
– Отлично.
Мне надо было рассказать ей правду. Я хотела все объяснить. Но разве я могла? Во всяком случае, не стоило этого делать по телефону. Но пока, по крайней мере, я должна была врать. Может быть, потом я покажу подруге, как действует магия. Венди заслуживает лучшего, чем недомолвки и откровенное вранье.
– Прости меня, Венди, – произнесла я.
– Да все в порядке. Наверное, у тебя уровень сахара понизился или еще что… Мне надо идти, Силла.
У меня сжалось сердце.
– Ну хорошо, я позвоню тебе позже или завтра утром.
– Конечно. Я… просто мне надо поспать.
– Спокойной ночи, Венди.
– Спокойной ночи, Силла.
Я повесила трубку, меня снова затошнило. Свернувшись в комок и уткнувшись лбом в колени, я старалась подавить слабость. Все сложилось хуже некуда. Венди, моя единственная подруга, боялась со мной разговаривать.
Глава двадцать девятая
Декабрь 1942 года
Филипп меня покинул. Я не смогла удержать его.
Он ушел, чтобы стать врачом на войне, которая никак нас не касалась. Нас, чародеев, живущих своей жизнью и никак не связанных с человеческими отбросами. Мне пятьдесят три года, но я выгляжу на семнадцать. Филипп, который родился за век до меня, который поднялся над всеми, тоже кажется молодым. Мы лучше, чем они! Они не заслуживают того, чтобы мы им помогали!
Прошел год с того момента, как он отплыл в Европу. Я снова приехала к Диакону, единственному человеку, который способен утешить меня. Меня мучает депрессия, но Артур каждый раз напоминает мне, что все когда-нибудь кончается. Он прожил века, и его кровь чиста и невероятно сильна. Он постоянно говорит, что Филипп одумается и вернется. Он всегда так поступает.
Когда я прихожу в ярость и неистовство, Диакон пускает себе кровь и превращает ее в нектар. Под канзасскими ивами он соорудил для меня будуар наподобие постели из цветов Титании [30] 30
Титания – королева фей, персонаж пьесы Шекспира «Сон в летнюю ночь».
[Закрыть] . Он дает мне и тень от солнца, и убежище от дождя, где тепло и спокойно. Мне жаль, что я так далеко от Филиппа, я чувствую, как смерть сотрясает этот мир, убаюкивая меня и усыпляя.
Несколько писем Филиппа полны меланхолии и скрытого гнева. Я не понимаю, как он мог, прожив так долго, продолжать верить в то, что люди хорошие. «Джози, мне никогда не смириться со смертью и болью, которые сейчас окружают меня, – пишет он. – Даже миллионы заговоров и заклинаний не помогут мне в этом».
А я пишу ему в ответ: «Прекрати свои попытки, Филипп. Пусть все идет так, как идет. Делай то, что можешь, ведь ты же не Бог».
«Если Бог существует, Джози, то, создавая каждого из нас, он потерпел неудачу».
Я хочу сказать ему: «Филипп, ты можешь не только превращать воду в вино, ты способен на большее. Так почему ты так переживаешь за Бога?»
Глава тридцатая
НИКОЛАС
– Расскажи мне о своей жизни, – попросил я, подвигая к Силле тарелку с куриными нагетсами и картофелем фри.
Флуоресцентный свет, заливавший ресторанный дворик, был ярким и раздражающим. Из-за него я постоянно мигал и щурился.
Всю дорогу сюда мы практически не разговаривали. Мы оба пытались забыть все странности этого дня, но нам, конечно, не удавалось. Что касается меня, я с нетерпением ждал того момента, когда мы очутимся в привычной обстановке торгового центра. Я не хотел, чтобы местом нашего первого свидания стал ресторанный дворик с грязными пластиковыми столами и дешевой едой, но после всех испытаний, выпавших на нашу долю, я решил, что сейчас не подходящее время строить романтические планы.
Силла улыбнулась:
– Я родилась и выросла в Йелилане. Здесь же закончу среднюю школу. Вот и все.
– Нет, не все. Что сделало тебя той, кто ты есть?
– Понятия не имею. А кто я? – лукаво усмехнулась она.
– Ну… ты потрясающая, изящная, твердая и решительная. Чуточку стервозная.
– Это мои качества, но не я.
– Ну хорошо, – произнес я, поколебавшись. – Ты – девушка, рискующая всем ради своей семьи. Девушка, которая верит ловким парням-охотникам только потому, что они мило улыбаются. – С этими словами я растянул губы в обворожительной улыбке.
– У тебя открытое лицо, – как бы между прочим заметила она.
– Чего?
– Раньше я думала, что у тебя открытое лицо.
– А теперь ты так не считаешь?
Она положила в рот ломтик картофеля фри и, проигнорировав мою последнюю реплику, спросила:
– Ну, а что ты можешь рассказать о своей жизни?
– Родился в Чикаго, там же вырос, среднюю школу закончу в Йелилане.
Силла засмеялась и закатила глаза.
– Давай сменим тему. Расскажи мне о своем самом ярком воспоминании.
Я почти сразу пожалел о своей просьбе. Силла немного побледнела, но, отложив салфетку, заговорила:
– Премьера спектакля «Оклахома!».[31]31
«Оклахома!» – мюзикл, созданный композитором Ричардом Роджерсом и либреттистом Оскаром Хаммерстайном.
[Закрыть] Я играла Эдо Энни, хотя и была в то время начинающей актрисой. Это было замечательно. Порой меня, конечно, охватывал нелепый страх, но с ним вполне можно было справиться. После спектакля, когда уже опустили занавес и актеры поклонились в последний раз, я, еще в сценическом костюме, вышла в фойе. Помню, пот струился у меня по вискам и макияж размазался. В зале еще не смолкло эхо смеха и ободряющих выкриков, и все эти звуки как бы образовывали огромный сгусток энергии, сопутствующий успеху. Там была мама, и она плакала от счастья. Папа обнял меня и сказал: «Мне, похоже, тоже надо будет приобрести ружье?» – Мечтательная улыбка исчезла с лица Силлы. – В спектакле отец Эдо Энни угрожает нескольким ее поклонникам ружьем. Его слова меня рассмешили. В какой-то момент я обернулась, и Риз буквально ткнул меня в лицо громадным букетом из роз. Они так замечательно пахли, были такими прекрасными. Красные, розовые, желтые, белые; были и мои самые любимые розы – темно-пурпурные. Сам Риз стоял рядом, сморщив нос и пытаясь сказать что-то, что соответствовало бы его положению старшего брата. В конце концов он лишь покачал головой и воскликнул: «Это было потрясающе, моя пчелка!» И там был Эрик. Он играл одного из ковбоев. И Венди, она тогда казалась проще, это потом пустилась во все тяжкие… Я никогда больше не ощущала такой прилив жизненных сил, как тогда, в огромном скучном рекреационном зале школы. – Она опустила глаза. – Кожа на голове зудела из-за жуткого синтетического парика, маленькие башмачки на ногах сдавливали мизинцы, но я этого не замечала. Все любили меня, и я знала точно, за что и почему. Это было истинное духовное единение.
Силла задумчиво рассматривала свои кольца, сверкавшие под лампами ресторанного дворика. Я решил, что, если бы у меня были подобные воспоминания, они, несомненно, считались бы самыми яркими. Я отодвинул в сторону чашку с чаем накрыл ее руки своими. Я все понял. Тогда ее родители были еще живы. Силла была счастлива. А теперь сияние ее глаз едва заметно, да и это лишь остаток былой красоты.
– Жаль, что меня там не было, – произнес я.
– Мне тоже.
– Нам нужно идти, хотя мне так не хочется снова заниматься всем этим. Совсем не хочется.
– Да, мне тоже. Но мы должны обезопасить себя – и как можно скорее.
СИЛЛА
Я держала Ника за руку, пока мы шли по пластиковому полу торгового центра. При этом я старалась притвориться, что мы самая обыкновенная парочка и у нас свидание. Обычное свидание. Мне не хотелось думать о крови, убийствах и магии. Я также старалась хоть на мгновение забыть о Венди, о ее нежелании говорить со мной, вообще обо всей этой грязной истории.
Пока мы искали нужные магазины, Нику удалось развеселить меня, и мы обсудили компьютерные игры и дизайнерские джинсы, любимые фильмы, цвета и игрушки. Он коллекционировал покемонов, а я призналась, что с десятилетнего возраста тащусь от «Могучих рейнджеров». Я рассказала, как мы с братом надевали солнечные очки и притворялись, будто это защитные экраны, помогающие нам одолеть демонов из космоса. Я изображала Желтого рейнджера, а он – Зеленого. Кукурузная плантация мистера Меруна была идеальным полем битвы.
Остановившись около одного из ювелирных киосков, Ник купил горсть сомнительного вида серебряных цепочек. Я обещала рассчитаться с ним за эту покупку.
– Сил, скажу тебе на полном серьезе, какие бы деньги я ни потратил, все равно это будет меньшая сумма, чем та, которую Лилит сопрет из моего наследства после того, как уморит папашу раньше срока. – Ник сказал это с таким безразличием, что я, открыв от удивления рот, уставилась на него:
– Ты и вправду так думаешь?
Он пожал плечами:
– Это ж обычное дело.
– А почему ты зовешь ее Лилит?
Он улыбнулся, и лицо его вдруг приняло лукавое выражение.
– Так звали мать всех демонов. Это из Библии.
Я не могла удержаться от смеха:
– Как я понимаю, она и не догадывается об этом.
– Нет, – покачала я головой. – Ладно, пойдем поищем магазин, где продают настоящие ювелирные изделия, и там купим серебро для амулетов.
– Ник, звучит как-то очень дорого.
– Ладно, считай, что я покупаю тебе драгоценности, а ты, вместо того чтобы носить их, находишь им более практичное применение. – Он потянул меня за руку.
Домой мы приехали под вечер. Закатное небо окрасилось в ярко-розовый и золотистый цвета. Последние лучи заходящего солнца казались тонкими и слабыми. Ветер обжигал мои щеки и нос, я вжалась в спинку сиденья и ледяными пальцами придерживала волосы, которые упорно лезли в глаза.
Ник гнал автомобиль что есть мочи, опасаясь нападения с воздуха. Обе его руки крепко вцепились в руль, предплечья напряглись – в течение всего пути он был молчалив и напряжен. На поворотах он изо всех сил крутил руль – так, словно за нами уже гналась орава огненных демонов. Закусив губу и прислонившись виском к прохладной кожаной обшивке, я наблюдала за ним.
Почти не осознавая, что делаю, я положила ладонь на его бедро, а он спустя несколько секунд погладил ее и снова вцепился в руль. Я чувствовала напряжение мышц, когда он давил ногой на педаль. Мои глаза слезились, и я закрыла их, сосредоточившись на ощущении жесткой ткани джинсов Пика под моей ладонью. Мое сердце бешено билось, как будто рвалось наружу. Между мной и Пиком существовала какая-то особая связь, которую нельзя было объяснить рационально.
Мне вдруг стало жарко, хотя ветер не утихал ни на секунду. Порой мне казалось, что он способен опрокинуть машину.
Я хотела ощутить губы Ника па своих губах; хотела, чтобы он обнял меня; хотела слышать его смех; хотела, чтобы он рассказал мне что-нибудь плохое о своей мачехе. А еще хотела увидеть, как он закатывает глаза, слушая мои россказни о жизни в Йелилане. Я просто жаждала его. Моя губа уже распухла и побаливала оттого, что я ее постоянно покусывала.
Я собиралась попросить Ника съехать с дороги, притормозить на обочине и дать мне поцеловать его, но всякий раз, когда я открывала рот, мы шли на обгон или над нами проносилась темная тень птицы, направлявшейся к деревьям. Я понимала, что мы в опасности и останавливаться нам нельзя.
НИКОЛАС
На обратном пути в Йелилан мы вели себя как чужие; словно Силла пассажир, а я таксист.
Я гнал машину все быстрее. Я почти физически ощущал напряжение Силлы, но мое внимание оставалось прикованным к дороге, я постоянно должен был думать, как бы не улететь в кювет. Я даже не мог взглянуть па нее, но потом она положила руку мне на бедро, и это здорово отвлекло меня. Я, напрягшись, продолжал смотреть на дорогу, без конца напевая про себя мелодию из «Черепашек ниндзя», надеясь таким образом сохранить концентрацию и сдержать свой темперамент.
Когда шины зашуршали по дорожке, усыпанной гравием, ведущей к дому Силлы, я наконец позволил себе обернуться к ней. Глаза Силлы были закрыты.
– Ты в порядке? – испуганно спросил я. – Прости. Я и так вижу, что нет. Незачем спрашивать.
Она покачала головой:
– Да нет, все в порядке. Я просто… останови машину, пожалуйста.
Я послушался. Когда автомобиль встал, Силла резко, почти грубо, привлекла меня к себе и поцеловала. Мы замерли на мгновение. Затем она осторожно прикусила мою губу и еще крепче обняла за шею. Я придвинулся к ней и, держа за бедра, приподнял ее. В салоне было тесно, но, немного повозившись, я перетащил Силлу к себе, и она оказалась у меня на коленях. Спина ее прижималась к двери, а плечо упиралось в рулевое колесо. Одной рукой я гладил ее плечи, другой – бедра.
Все вокруг потонуло в громе и реве, как будто земля, на которой мы находились, раскололась и все, что было на ней, повалилось в темноту. Все, кроме нас.
Мои руки нашарили пояс ее юбки и скользнули под него. Силла судорожно вздохнула, почувствовав на своей коже мои холодные пальцы, но через мгновение прижалась ко мне и еще крепче приникла к моим губам.
– Ник, – прошептала она, целуя меня снова и снова.
Ее пальцы зарылись в мои волосы, а затем она, почти обезумев, сжала мое лицо в ладонях. Мне стало немного больно, но я не жаловался. В конце концов, боль иногда приятна. Я стал гладить все ее тело, водя руками от подмышек до бедер. Силла прерывисто дышала, грудь вздымалась и опадала, и я, желая успокоить ее, нежно провел пальцами по ее ребрам. Наши поцелуи сделались вдруг менее судорожными, более глубокими, продолжительными. Силла все еще сжимала мое лицо. Я осторожно нащупали чашечки ее бюстгальтера и, приподняв их, отодвинул. Я чувствовал, что сейчас…
Силла вдруг резко отстранилась, прижавшись щекой к моей щеке.
– Ник, – прошептала она и через мгновение добавила: – Николас.
Я оцепенел, стараясь перевести дыхание.
– Мы же… мы же рядом с моим домом. На дороге, в машине.
Мои руки бессильно опустились на ее бедра.
– Прости, я забылся.
– Я тоже. Но все… нормально.
Я пробормотал что-то невнятное. Я должен был подчиниться. Господи, я же только что, словно какой-то дикарь, не сорвал с нее одежду прямо здесь, в салоне автомобиля! Выдохнув, я попытался успокоиться.
– Ник.
В окнах дома горел свет, однако лицо Силлы оставалось в тени, поэтому я не мог понять, о чем она думает.
– Если ты не тот, за кого себя выдаешь… – произнесла она.
Я молчал, ожидая продолжения. Силла опустила взгляд на свои колени, затем перевела его куда-то в сторону, словно смущалась собственных слов.
– Меня это пугает, – сказала она, наконец посмотрев мне в лицо. – Ты мне нравишься. Очень нравишься. Ты вернул меня к жизни. Так же, как магия. Пойми, я хочу, чтобы это был именно ты. Не магия. Не ложь, не притворство или обман. Я хочу чувствовать все так, как чувствуешь ты.
Я вдруг вспомнил те несколько строк, которые сложились у меня в голове, пока я красил этот идиотский реквизит для театра.
– Я тоже, – ответил я, сопротивляясь глупому желанию прочитать ей свое стихотворение.
– Надо идти в дом.
Силла сползла с моих колен и с большим трудом переместилась на пассажирское сиденье. Посмеиваясь над собственной неуклюжестью, она исхитрилась открыть дверь и выбраться наружу. Я протянул ей пакет с покупками:
– Силла?
– Да? – Она повернулась ко мне. В свете фонаря, висевшего над входной дверью, я хорошо видел всю ее.
– Мне надо… ехать. Если Трип звонила отцу… Ты знаешь, я выключил свой телефон, но мне не хочется выслушивать его нотации по поводу позднего прихода домой.
Силла кивнула.
– Хорошо, – прошептала она. – Увидимся завтра утром. Будь осторожен.
– Ты тоже. Спокойной ночи, милая.
СИЛЛА
Когда я вошла в кухню, Риз, низко склонившись над миской, доедал кукурузные хлопья. Весь стол был завален разнообразными ингредиентами для магических ритуалов.
– На. – Я поставила пластиковый пакет с серебряными изделиями рядом с миской.
– Джуди сейчас в ванной, но прежде, чем лечь спать, нам надо рассыпать смесь соли и лепестков вереска под всеми дверьми и окнами.
– Сделаем. Но ты знаешь, мы не нашли ничего похожего на притягивающий камень, – заметила я.
– Попробуем использовать в качестве притягивающего камня папино пресс-папье. Кто его знает, может быть, именно так он и использовал этот аметист.
– Хорошая мысль.
– Иногда моя голова работает. – Риз усадил меня рядом с собой. – Я обдумываю еще кое-что.
Я отпила кофе прямо из чашки брата, на языке остался горьковатый осадок.
– И что же? – спросила я.
– Это касается Ника.
– Ой, Риз, давай не сейчас… – простонала я, закатив глаза и ожидая услышать что-то вроде нотации старшего брата.
– Да я не собираюсь обсуждать то, что у тебя появился бойфренд. Я о другом. Тебе не кажется все это странным? Он знает о магии, его дед умер и оставил ему в наследство этот дом. У его матери и нашего отца были какие-то отношения в прошлом. Мы ведь совсем не знаем этого человека. К тому же он врал тебе.
Я вспомнила, как Ник недавно делился своими подозрениями насчет Лилит.
– Риз, я не могу в это поверить.
– Ты даже не допускаешь возможности?..
– И никогда не допускала, – перебила я брата. – Давай оставим этот разговор. Это неправда, да ты и сам в это не веришь.
– Я? Не верю?
– Нет, в противном случае разве ты отпустил бы меня с ним?
– Силла!
– Риз! Я знаю, как выглядит человек, когда в его тело проникает кто-то другой. Когда Венди завладела та женщина, это было ужасно. Я понимала, что все не так, как должно быть, и одновременно чувствовала отвращение. Когда я с Ником, я не чувствую ничего подобного, да к тому же ему тоже досталось, когда на, нас напали птицы. Кстати, он ведь помог спасти Венди. Мы же не можем подозревать всех подряд. Ты не прочь и Джуди заподозрить, потому что она появилась у нас сразу после смерти родителей и мы плохо знаем ее?
Риз сжал губы и опустил взгляд на лежавшие на столе бумаги, а потом принялся расправлять и разглаживать их.
– Ну нельзя же так жить, – закончила я и встала.
После короткой паузы он сказал:
– Мне приятно говорить с тобой, Силла.
– Я знаю.
Склонившись к нему, я на секунду прижалась щекой к его волосам.
– И все-таки он врет тебе. Врун не значит крутой. Мне следовало надавать ему, – пробурчал брат.
Я тихо засмеялась:
– Ты этого не сделаешь.
– Может, и сделаю.
– Мы разберемся с этим, обещаю.
Риз вздохнул, но звук больше походил на рычание дикого кабана, который проиграл схватку. Потрепав его по плечу, я сказала:
– Сейчас приду. Только схожу в туалет.
Я поднялась наверх и помыла руки. Мне стало немного легче. Проведя влажными пальцами по лицу, я облегченно вздохнула. Вода остудила мою разгоряченную кожу. Обернувшись, я сдернула с крючка полотенце и прижала его к лицу, затем посмотрела на себя в зеркало.
На полочке у стены, прямо рядом с дверью, лежал браслет Риза – тот самый, который ему подарил отец. Брат никогда его не носил. Рыжевато-коричневый тигровый глаз ярко выделялся на фоне пастельных тонов кафеля. Он казался живым. Отвернувшись от зеркала, я взяла браслет. Кольцо на моем среднем пальце левой руки прекрасно с ним сочеталось. Повертев украшение, я заметила, что на его внутренней поверхности были выгравированы три руны.
Я спустилась вниз и вошла в кухню:
– Риз.
Он, пробурчав что-то в ответ, не поднял голову от кипы бумаг перед ним. Похоже, он изучал какие-то списки. Я села за стол рядом с ним и стала терпеливо ждать, когда он обратит на меня внимание. Вскоре он посмотрел на меня:
– Да? – Заметив у меня в руке знакомую вещицу, он нахмурился и спросил: – Что ты собираешься с этим делать?
Я показала ему руны. Забрав у меня браслет, брат поднес его ближе к глазам и стал рассматривать гравировку на внутренней поверхности. Лицо его вдруг стало свирепым.
– И что? – рявкнул он.
– Выйди наконец из танка и подумай об этом.
Положив браслет перед собой на стол, он коснулся моей руки:
– А на твоем кольце тоже есть руны?
Он осторожно снял кольцо с изумрудом с моего пальца. Оно было самым толстым и самым большим из всех. У него на внутренней стороне тоже были выгравированы тонкие письмена. Руны.
Тихо вскрикнув, я сняла все кольца, одно за другим: с изумрудом, тигровым глазом, иолитом, ониксом, гранатом, а также те, которые были без камней. На каждом из них были руны.
– Смотри, – брат указал на линии, украшавшие кольцо с тигровым глазом, таким же, как на его браслете, – это – та же самая руна, что и на защитном амулете. И та же самая, что была написана там на земле, помнишь?
– Ты думаешь, что мы можем использовать их в качестве притягивающих камней?
Риз медленно кивнул.
– Надень его, – сказала я, пододвигая браслет к Ризу. Тигровый глаз, круглый и широкий, размером с четвертак, казалось, подмигивал мне.
– Сил…
– Он хотел, чтобы ты его носил.
– Сил, он должен был рассказать нам обо всем. Может быть, ничего и не случилось бы, доверься он нам.
– Может быть.
Я вновь надела все кольца, размышляя о том, как мать Ника обучала его магии, но это не помогло ни ей, ни ему.
– Почему ты все время защищаешь его, пчелка? – хрипло спросил Риз.
Я заметила, что брат в этот момент смотрит не на меня, а на браслет.
– Я… я никогда не считала его виноватым.
– Но ведь он сделал выбор, который в результате и привел к трагедии.
– Откуда ты знаешь?
– Да тут и знать нечего. Неужели ты не думала об этом? Ведь он ничего не сделал для того, чтобы подготовить нас или маму, а ведь мы могли бы помочь ему. Он решил действовать в одиночку. Жаль, что он не умер в одиночку.
– Он любил нас, – тихо произнесла я. – И может, кольца и браслет как раз и были тем, что он сделал для нас.
– Возможно.
К горлу подступил ком, стало трудно дышать. Судорожно сглотнув, я все же не смогла остановить слезы, выступившие на глазах. Я затрясла головой, заморгала, но ничего не помогало.
Риз все еще разглядывал браслет, лицо его было напряжено, глаза прищурены. Он, казалось, впал в глубокую задумчивость.
Я встала из-за стола и нежно потрепала брата по волосам, как он всегда делал мне. Мои пальцы дрожали. Риз тяжело склонил голову, и я обняла его. Я снова вспомнила вечер премьеры. Тогда все восхищались мной и звали меня. Она знали, кто я.
Риз обхватил меня за талию, и мы прижались друг к другу. Мы были братом и сестрой, одни в своем доме.
