Текст книги "Измена. Попаданка в законе 2 (СИ)"

Автор книги: Тереза Нильская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 22. Неизвестная магия

Эти невыносимые переживания, когда болит сердце и душа. Лучше бы мне было так плохо, а не Ларе.

Моя истинная, она на грани жизни и смерти, жизнь в ней еле теплится.

А мой сын… мой сын сейчас умирает, не может появится на свет.

Очень тяжёлые роды. Мой ребёнок оказался слишком большим для Лары, застрял в родовых путях. И сейчас задыхается без воздуха. И я чувствую его ужас.

Последние дни Лару совсем измотали. Они были невероятно напряжённые, с момента моего появления здесь. С начала у неё было обезвоживание, без крови дракона-отца. Без моей крови.

Потом её схватили и посадили в камеру в тюрьму, среди убийц и маньяков. Куда удавалось передавать кровь и еду, но в целом условия были ужасные.

Потом был тяжёлый морально день. День разборов в суде. Когда королевский каратель Джеральд Харлоу очень хотел доказать, что Лару не зря в тюрьму посадили. Мы еле отстояли её.

А на следующий день по требованию короля ей пришлось накачивать купол. И вот тут выяснилось, что Лара действительно тот защитный маг, который может накачивать купол. И граница признала в ней Дару.

А она отдала куполу всю свою магию. И её не осталось на роды, которые внезапно начались.

Лара, моя истинная, лежит вся бледная и безжизненная.

Спасти её может только магия. Которой у неё не осталось.

В комнате перебывали уже почти все маги границы. Все очень старались помочь. Но у них нет выраженной голубой магии, а у Лары она иссякла. А их отвары и мази в данном случае бессильны.

Дэб будто почернел весь. Наверное, я тоже сейчас такой. Но Дэб… Он здесь вместо отца Ларе, столько раз её спасал.

Кряжистый, как дуб. И этот дуб словно увял сейчас, почернел от горя, не знает, чем помочь.

Все, кто не в дозоре и не на дежурстве сейчас здесь. Вся граница здесь. Драконы, драканы, маги, люди… Стоят и сидят под окнами, молятся уже почти сутки у лазарета. За жизнь Лары и нашего маленького сына… За окном плач и вой.

Умирает символ границы. Лара-Дара… С ней умирает надежда….

Что с меня требуют лекари и король? Я должен выбрать? Я почему-то чувствую, что никакого выбора не будет. Я их обоих сейчас потеряю.

И я реву раненым зверем. Мой боевой дракон воет от ужаса, теряя истинную, теряя любимую и драконенка. Он уже не дышит, мой малыш…

Спасти может только чудо. Только чудо, магия. Другая магия. Которой больше нет.

…Пищит, отчаянно верещит маленькая Руся, пытается зайти в комнату, её не пускают. Зачем детям видеть смерть? Но она все-таки умудряется заскочить и подскакивает к телу Лары.

Её пытаются задержать, оттащить, но на помощь приходит Бертран, защищая иглистую девочку.

Огромный живот Лары уже не шевелится. Но что делает Руся? Она залезает сбоку к животу и ногам Лары, накрытым простыней, отодвигает ткань, наклоняет свою русоиглую головку к животу, почти ложится.

Начинает напевно словно мурлыкать…

И вдруг её волосы оживают, взметаются вверх, словно наполняются воздухом в виде кокона, шевелятся, как сотни змеек. Разлетаются в разные стороны и затем иголками легко втыкаются в живот и другие части тела Лары. И волосы Руси становятся яркими, словно свет струится по ним.

Это что, что, что?

При этом девочка мурлычет, как котёнок. А по иглам струится непонятный свет, проникая под кожу Ларе. И кожа перестаёт быть сухой и бледной, начинает розоветь и наполняться силой.

Это что, энергия? Другая магия?

Руся – неизвестный Вольтерре маг?

Руся мурлычет, словно поёт, а развевающиеся волосы-иголки концами заходят поглубже в тело Лары, наполняя его неизвестной силой.

Маленькая волшебница! На глазах ошеломленных присутствующих происходит чудо! То чудо, которого так не хватало!

И Лара …открывает глаза!

– Русечка, милая, что за волшебство ты творишь… – шелестит её голос. – У меня как будто смазали все внутри, все расширяется.

И я прямо слышу, дракон мой слышит, как внутри Лары глубоко вдохнул воздух мой сын! Он спасён, он не умер, он жив!

Руся продолжает мурлыкать, а по иглам струится и струится свет, попадая в тело Лары. Она розовеет, живот становится мягче и …шевелится. Ребёнок жив и просится на свет!

Общий вздох радости идёт по комнате. Дэб посветлел лицом, смотрит с надеждой. А мои чувства не передать. Сердце как будто вскачь пошло. От отчаяния и полного ужаса – к надежде!

Лара сможет родить?

Наверное, нет, но может быть сможет выдержать операцию, она и сын?

– Грегор, будешь оперировать? – это мой сиплый, сиплый голос.

Даже говорить толком не могу. Сам себя не узнаю с этими перипетиями судьбы. Я ведь был все время здесь, был раздавлен и уничтожен.

Я знал, что не смогу жить без истинной и сына. И готов был умереть с ними.

Но …появилась она …надежда. Девочка, которую спасла от ужасов тюрьмы Лара. Девочка неизвестной расы и неизвестной магии, непонятной внешности, которая теперь спасает Лару.

– Надо попробовать, спасти обоих, – также сипло говорит Грегор.

Всем нам сегодняшний день достался невероятно тяжело.

– Если резать, они смогут выжить, оба, но детей других у вас больше не будет, – тихо комментирует Бертран.

Он, мой давний и проверенный друг, всегда за правду, пусть и горькую.

Но это шанс, шанс! Для всех нас! Для Лары, для Алекса, для меня.

– Не надо резать, не надо, я помогу, – раздается незнакомый голос.

В палату проникает светловолосая девушка, необъяснимо похожая внешне на Лару. “Белая линия”, вспоминаю я. Маги с кровью вэлби? Она тоже к ним относится?

Она последний незашедший сюда ещё маг, что были на поддержании купола, вспоминаю я, они все сюда заходили по очереди.

Девушка быстро проходит к Ларе, склоняется к животу, рядом с Русей и вытягивает ладони над животом.

Следом за ней на пороге палаты появляется Джеральд Харлоу, который все это время был на обходе дозоров вдоль границы. Усталый и почерневший от дозоров, гонок и борьбы с чернородцами.

Один, без своей охраны.

– Держите ведьму! – вдруг кричит он и кидается вперёд, к неизвестной магичке.

Но на его пути сразу возникает Дэб. И я в пару. Не пропущу.

Если кто-то готов помочь Ларе, то никому, и никакому Джеральду мы не дадим помешать это сделать.

Джеральд бьётся в наших руках, он очень силен, но мы с Дэбом тоже хорошо накачанные, мертво держим его, не пропуская в палату.

Жизнь Лары и сына в руках двух неизвестных магичек. И мне не важно, ведьма одна из них или нет. Лишь бы она помогла!

Краем глаза вижу, как склоняются две русые головы над животом Ларики, как иглы Руси сплетаются с волосами незнакомой девушки. Ведьмы, как сказал Джеральд.

А нам сейчас как раз ведьмы и нужны, что всю жизнь в лесах лечили самые тяжёлые болезни.

Светловолосая магичка, имени которой я не знаю, водит ладонями над огромным животом Лары.

– Поворачивайся, малыш, поворачивайся, – шепчет она, – вот умница, получилось, получилось!

Поднимает голову, счастливо улыбаясь, смотрит радостно на нас и ...встречается с взглядом Джеральда.

Похоже, они знают друг друга. Она только говорит растерянно:

– Это ты? Ты?

– Держите, держите ведьму! – хрипит Джеральд.

Но она, мерцая непонятным переливающимся светом, неожиданно ... исчезает.

Вот это да! Она и так может?

Мы с Дэбом от неожиданности выпускаем Джеральда, он тяжело валится на пол.

– Ты о чем, Джеральд? – спрашивает Арчи, – кто была эта девушка?

– Не поверишь, брат. Моя истинная, – мрачно и хрипло говорит Джеральд.

– Повезло тебе, брат, – сурово шутит Арчи, – и на тебя нашлась, наконец-то, управа.

Все приходят в себя после созерцания мерцающего чуда. Напряжение в комнате ощутимо спадает после шутки короля.

Но моё внимание всё около Лары.

Лекари суетятся около неё:

– Ещё немного, Лара, давай, тужься, ты сможешь! Немного осталось! Ещё чуть-чуть!

И комнату оглушает отчаянный рёв моего наконец-то родившегося сына! Наконец-то!

Да ты, парень, громкий какой!

У меня слезы катятся градом по лицу. Дэб вообще закрыл лицо руками. Лекари обнимаются.

А Лара... Лара лежит с умиротворенным и невероятно счастливым лицом. Сжимает ручку Руси, целует её. Смотрит на лекарку из лазарета, держащую на руках наше орущее, красное от натуги чудо.

И вопли радости в палате, коридоре, постепенно уходящие на улицу…

– Он родился, сын родился! Чудо случилось! Дара наша жива, жива!

Глава 23. Ещё до войны

Какое невероятное чувство…

Я выжила. Выжила. И ребёнок мой спасён и рождён.

Эти девочки – они же спасли меня и сына. Милая моя Русечка со своими иголками влила в меня энергию, дала силы, выкачанные из меня при создании купола.

Кто мог бы подумать, что создание купола спровоцирует роды? И я окажусь перед ними абсолютно бессильной?

И магия моя тогда иссякла.

А вторая девушка? Эта мерцающая магичка… Что там говорил Джеральд? Лесная ведьма?

Как она все поняла, что со мной происходит? Как чётко поняла, что надо сделать? Это не может быть без опыта, без профессионализма.

И как здорово, что она смогла повернуть своей магией положение ребёнка.

После её помощи Алекс вылетел из меня, как положено, быстро и головой вперёд.

И ещё полчаса орал, басил и возмущался всем. Ну, как положено уж мальчишке. Дракон же будущий, мой сладкий драконенок.

А теперь спит и сопит около меня, под боком. Сыночка мой, маленький. Налопался маминого молочка и сладко так спит.

А девушка-то исчезла. А ведь она не собиралась исчезать, я это чувствовала и знаю.

Она собиралась помогать и дальше на границе. И с куполом, у неё были тонкие нити с ладоней, и с лЕкарством.

Когда наш каратель Джеральд заорал про ведьму, она от испуга, похоже, начала мерцать и исчезла.

Это шутка такая, что она его истинная?

А может быть она хочет избежать отношений с Джеральдом Харлоу? Уж больно грозный. А она нежная такая и забавная.

Какая необычная у неё магия!

Да им обеим с Русей цены нет.

А ещё она внешностью на меня похожа. Точнее, на Ларику. Такая же тоненькая, высокая, волосы русые, глаза серые. Я тоже такая была в молодости, своей, в том мире….

Ну да. И здесь я тоже такая была, до беременности.

Вероятно, она тоже маг вэлби? Голубой маг? Хотя магия у неё интересная и необычная. Не просто лечить может, а поворачивать, менять положение тела ребёнка внутри. Может быть и органы внутри лечить может.

И исчезать, в случае необходимости.

Красиво так исчезает, мерцая, как наши салюты, растворяясь в воздухе.

Салютная такая девушка.

На Джеральда после её исчезновения было как-то даже больно и необычно смотреть. Гроза попаданцев и шпионов, наш мрачный и злой каратель, генерал Джеральд Харлоу стоял очень растерянный.

Что он там сказал? Что она его истинная?

Ну, повезло мужику, что сказать. Набегается он за ней. Вот какое ему “счастье” досталось. Вон как король шутил над ним.

Джеральд, кстати, почти сразу выскочил из палаты. Гоняется, наверное, теперь за ней. Но как ухватить мерцание? Никак.

Пусть побегает, ему полезно, спесь с него собьёт.

Я ему своего заточения и заточения в тюрьму малышей-дикобразиков никогда не прощу. Чуть не казнил нас, зараза.

Лежу в палате лазарета, рассуждаю. Прошло уже несколько часов после моих чудесно завершившихся родов. Тогда собравшиеся с трудом все разошлись, каждый, уходя из палаты, норовил меня обнять или хотя бы прикоснуться.

Маркуса все хлопали по плечу и поздравляли с наследником.

А он жёстко всех выпроваживал, ещё и Грегор стыдил:

– Да дайте же роженице отдохнуть, наконец-то!

За окном ещё пару часов никак не расходились, по моему, в лагере ещё долго праздновали за моё здоровье и рождение наследника рода Эшбори. Включая короля, похоже. С возлияниями.

Звучали тосты за здравие рода Эшбори и за красавицу Дару.

Вот мужики во всех мирах одинаковые, лишь бы повод был выпить. Но Маркус к ним не выходил, хотя его и настойчиво звали.

Наоборот, вместе с Дэбом они настойчиво всех выгоняли из лазарета, а Дэб еще и от здания. Чтобы дать мне поспать остаток ночи.

И вот теперь мой шумный дракон, этот новоявленный папаша, этот “бабник” и “предатель”, лорд-дракон Маркус Эшбори тоже спит.

К моей узкой больничной койке, где лежим мы с Алексом, с другой стороны приставлена вторая такая койка. На которой раскинулся уставший Маркус, прямо в одежде. Довольно шумно посапывая во сне. Устал, бедняга, переживать и разгонять всех.

В эту ночь, точнее, её остаток, мы остались с ним в лазарете. Маркус никуда не ушел, позаботился о еде для всех, разместил потом Бертрана с дикобразиками в соседней палате.

Детишек этих с их неизвестной магией явно взяли на учёт и король Арчибальд, и старшие маги. Правда, непонятно ещё, они все трое такие, или только Руся.

Они же ещё не говорят. Вернее, они постоянно говорят, просто мы их не понимаем. Их надо научить нашему языку.

Мальчики ещё никак не проявляются. И как тогда эта магия “иглоукалывания”, как я её для себя называю, действует, при каких условиях?

Как на меня она подействовала, я поняла. Иголки русых волос девочки не больно, легко вцепились мне в кожу, и по ним заструился свет. Наверное, вцепились в нужные точки.

И мне почти мгновенно стало тепло, комфортно, жизненно. Словно не было этих многих-многих часов боли, сухости, резей, когда я уже ошалела от боли и ни на что не надеялась.

Со мной и Алексом явно поделились жизненной энергией. И мой малыш задышал!

Что же это за магия такая?

Да, интересен этот новый мир, и все больше и больше. Как бы сказали мои клиенты в моем мире, "все чудесатее и чудесатее".

Мыслями перескакиваю снова к рождению Алекса. У него уже давно есть имя. И он родился абсолютно доношенный. Вон какой здоровый, богатырь прямо.

А это значит...

А это значит, что я на два месяца ошиблась с расчётами. И что Ларика, моя драгоценная Ларика, чьё замечательное тело и чью судьбу она мне подарила, забеременела от Маркуса сразу же, вероятно, в первую же ночь.

И это судьба, право супруги и матери достались теперь мне. Так что никуда я от Маркуса теперь не денусь.

Вспоминаю с нежностью, как я первый раз кормила сына, грудью. Она от прилива молока и, наверное, ещё из-за русиной магии, сильно увеличилась, прямо, шары такие молочные выпирали сквозь сорочку.

Алекс орал, благим матом, как бы у нас сказали, а народ все не расходился никак, со своими поздравлениями.

Пришлось отвернуться от всех и начать кормить.

Смотрела, как мой драконенок тискает ручкой грудь, захлебывается в молоке, жадно сосёт. Как долго ждал он этого от мамочки.

– А крупный сынок у нас получился, жена, так ведь?

Довольный такой голос Маркуса. Моего дракона. Ну, а чьего же ещё? Приятно так звучит – "моего".

Я, любуясь своим сыночком – драконенком, и не заметила, как сзади встал Маркус, смотрел сверху вниз, по собственнически, на мою грудь и чмокающее свое дитятко.

Наверное, для каждой матери первое кормление всегда особенное. Но и для Маркуса, представляю, какой подарок был. Его сын, его долгожданный, вымоленный у судьбы сын.

Застыл весь такой, умиротворенный. Положил потом мне руки на плечи, слегка поглаживая. Давая понять, что причастен к событию полностью, и ему это очень нравится.

Наверное, для мужчины видеть, как его любимая женщина кормит грудью его ребёнка – это особая радость.

А мне он даёт понять, что любимая.

Даёт понять самыми разными способами. Ярой защитой на суде. Постоянным присутствием и заботой. Нежными прикасаниями. Бережёт меня, как хрустальную вазу.

Правда, я все равно помню, что в тюрьму я попала из-за того, что он не кинулся меня защищать тогда, как Дэб. Выбрал другой способ защиты, на суде.

Да, надо подумать ещё много раз, простить ли его. Припомнить ещё, что изгнал меня в дальнее имение. Да, я подумаю.

Утренние часы безмятежны, наполнены покоем и радостью, что все позади. Такое затишье вот на границе.

Солнце встаёт понемногу. Тихо так, даже птицы ещё не поют.

Затишье ... перед войной?

Когда-то в моем мире был старый фильм, с говорящим названием – “Ещё до войны”. Ещё было все спокойно и безмятежно, еще не было страха и волнения, крови и жертв.

Ещё не было войны.

И здесь в драконьем мире я, женщина двух миров, чувствую это.

Что все сегодняшнее, это… еще до войны…

Глава 24. Вызов к королю

Утро начинается для меня не с лучшей новости.

В дверь лазаретной палаты стучит вестовой, передаёт, что меня срочно требует у себе король.

Причину не говорит. Понятно, что военная тайна. Ну, и я не спрашиваю, кругом же гражданские.

Смотрю на встревоженную Лару с нашим сыном на руках.

Пока я спал, она уже и Алекса покормила, перепеленала, да и прибралась, похоже.

Вот вроде молоденькая совсем, ведь около девятнадцати лет только, а все у неё в руках спорится.

Или магичила?

Вспоминаю, что даже и после тяжёлых дней, проведённых ею в тюрьме, она выглядела в суде опрятно, несмотря на одну и ту же одежду.

Значит, научилась помогать себе бытовой магией.

А загадка она для меня – моя женщина...

От матери ей досталась лечебная магия, перед королём она продемонстрировала защитную магию по созданию купола, а сейчас я понимаю, что и бытовая магия у неё есть.

И это я считал Ларику слабым лечебным магом?

Разнообразие магии явно говорит о силе. А уж то, что она в состоянии поддерживать защитный купол, говорит о большой силе.

Между тем моя женщина продолжает удивлять меня, на ходу в процессе быстрого сбора подсовывает мне кувшин с молоком и свежей сдобой. И когда ей успели это принести?

А ещё быстро ладонями водит над моей мятой одеждой, выправляя и очищая её.

Я ночью придвинул ещё одну лазаретную койку к постели Лары, хотел быть рядом с ними. Но даже потрогать сына не успел, рухнул на постель и вырубился от усталости и стресса, спал поямо в одежде. И Лара позаботилась уже, чтобы я не выглядел жеваным перед королём.

Н-да-а, чудо, а не женщина.

Очень хочется обнять и зацеловать ее, пока Алекс молчит, но в дверях топчется вестовой. Торопит таким образом.

Потому только ласково прижимаю Лару на волшебное мгновение, чмокаю в нос и выскакиваю в коридор.

На ходу говорю Бертрану, выглянувшему из палаты, где он расположился с выводком дикобразиков, чтобы все перебирались в мою палатку.

Лазарет, понятное дело, каждый день после стычек нужен для воинов.

Не все же могут регенерировать свои раны…

От лазарета двигаюсь быстрым шагом в палаточный лагерь. Вестовой еле поспевает.

По дороге вижу, как из одной драконьей палатки выходит драконица Синтия Дакли. Разомлевшая после ночи. В палатке слышен мужской голос. Ну, значит ночью была не одна.

Увидев меня, Синтия ощутимо багровеет.

Да Боги с тобой, Синтия. У нас с тобой все в прошлом, не переживай. А лучше улетай домой, здесь может быть очень жарко.

Двигаюсь прямо к королевскому шатру, со знаменами и стягами.

Когда король Арчибальд Харлоу прилетел сюда, здесь не было специального дома для приёма короля. И начальник тюрьмы Рочестер Даллау, мой друг, предложил ему свой дом с небольшим парком, в качестве лучшего варианта жилья.

Дом с парком остался еще от прежнего начальника тюрьмы, обвиненного в коррупции. Умел тот красиво жить.

Но Арчи всегда Арчи.

Раз официально он главнокомандующий армией здесь, то надо не отдаляться от армии.

Проще говоря, надо быть “ближе к народу”. И армию это воодушевляет.

Ну, последнее совершенно точно.

Поэтому большой шатёр короля стоит в самом центре палаточного лагеря, его видно сразу. В окружении охраны, дежурных и вестовых. А под навесом у шатра уже собираются командиры на совещание.

Прохожу в шатёр, там ещё охрана в холле, передают, что на аудиенцию пришёл генерал Эшбори.

Да, я тоже генерал по званию, как и Джеральд, просто последний год отошёл от активной воинской службы на Южной границе. Более был известен при дворе как лорд и землевладелец Южных земель.

Но раз меня сейчас величают по воинскому званию, значит, и разговор будет серьёзный.

Король Арчибальд Харлоу серьёзен и озабочен. И разговор со мной ведёт ещё до совещания со всеми собирающимися у шатра командирами.

– Маркус, – не официально обращается король, – Джеральд исчез.

– Как? Куда исчез? Что известно?

– Да ничего толком неизвестно. Как ты помнишь, на родах твоей Лары ей помогала магичка, которая потом исчезла.

– Да, он еще пошутил, что ведьма его истинная.

– Он не шутил, Маркус. Он ведь не любитель шутить. Он очень давно её ищет. И он помчался её искать. И исчез.

– А он один отправился за ней, или со своим отрядом?

– В том то и дело, что с отрядом. Но их тоже нет.

– Ну, может быть они ещё вернутся?

– Нет, Маркус, там что-то произошло. Он ведь предупреждал, что война вот-вот начнётся.

Король очень серьёзен. Пропал его родной брат. Пропал с отрядом, погнавшись за девушкой, которую он назвал своей истинной.

А вся граница проблемная, неизвестно, откуда выскочат чернородцы. Сколько уже провокаций было.

Поэтому вдоль всей границы, обозначенной местами стеной, это где мыс, местами столбами с железными сетчатыми ограждениями и глубокими рвами, это в западной и восточной частях, стоят посты дозорных. В прямой видимости друг друга.

Не то чтобы “мышь не проскочит”, но отряду остаться незамеченным невозможно.

Поэтому ситуация необычная и загадочная. И главное – где генерал Джеральд Харлоу, правая рука главнокомандующего, его основной заместитель?

– В этой ситуации я прошу вас, генерал Эшбори, – официально говорит король, – возглавить охрану всех границ Севера, заменить на этом посту генерала Харлоу и быть заместителем главнокомандующего.

– Приказ понятен, Ваше Величество, – ответствую я, – разрешите исполнять?

– Да, идите, тем более, командиры уже собрались.

И когда я уже стою на выходе, король добавляет мне в спину:

– Найди его, Маркус! Очень прошу, найди.

Я стопорюсь на несколько секунд, оборачиваюсь, киваю головой и выхожу из шатра.

Да, Арчи переживает за брата. Никто из нас не готов терять близких.

Дальнейший день проходит в совещаниях с командирами вместо Джеральда, осмотре мест расположения, дислокации наших сил, проверке сведений по вооружению, боеприпасам.

Везде надо было проверить и проговорить все основные позиции и расставить ответственных лиц: по боевым частям и вооружению, по продовольствию и обеспечению, по госпиталю и лечению и много-многое другое.

Давно я так много не отрабатывал информации.

Но в первую очередь, памятую просьбу Арчи, я отправил на поиски Джеральда команды разведчиков, во все стороны.

И к ночи отряд Джеральда, попавший еще прошлой ночью на вылазке в засаду неприятеля, был обнаружен в западной части границы, в глубоком овраге и без лошадей.

Сильно потрепанные, полузасыпанные землёй от взрывов, раненые, но все же живые.

Кроме Джеральда.

Его среди них просто не было.