Текст книги "Измена. Попаданка в законе 2 (СИ)"

Автор книги: Тереза Нильская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 38. Сила трех

Мы с Бартом и Дэбом снимаем тело Бертрана с коня Маркуса. Ворон тяжело храпит, прядет ушами, весь в мыле. Он с всадником явно еле ушёл из какой-то переделки.

– Где Алекс, где мой сынок, где мой сын? – вопрошаю я у Бертрана, который без сознания.

Про Маркуса тоже надо узнать, но в начале про сына.

Бертран не приходит никак в себя. Похоже, он получил очень сильный удар по голове, на голове рана.

Каким образом он оказался верхом на Вороне, который был в обозной упряжке, где обозник, где вторая лошадь и повозка – все это тоже не ясно. Ни про сына, ни про остальных ничего неизвестно.

Стараюсь заставить себя не паниковать, а лечить Бертрана.

Сегодня целый день на границе все пытались восстанавливать строения. Госпиталь был большей частью разрушен, но в неразрушенной части Грегор уже организовал палаты и отправил туда раненых. Большей частью это оставшиеся в живых заключенные.

Тюрьма полностью разрушена, от неё остались только задняя стена и часть первого сгоревшего этажа.

Казарма с комнатами для воинов и персонала границы разрушена наполовину. В некоторые комнаты даже можно было войти. Моя комната на верхнем этаже, как ни странно, уцелела, но лестница разрушена, и туда все равно не попасть.

Королевская семья ушла в уцелевший странным образом большой дом Рочестера Даллау.

В некоторых местах удалось восстановить палатки драконьего лагеря, но в основном ставятся новые, подвозимые с обозами.

Драконы, ранее прилетевшие сюда на защиту отовсюду, не торопились возвращаться в свои земли. Помогали здесь.

На границе шла расчистка территории. Хоронили погибших, заботились о раненых, о восстановлении всех структур.

Небольшие дома на склоне для населения частью были разрушены, частью сохранились. Уцелел, к счастью, небольшой дом Дэба, и он сразу после отъезда дикобразиков определил всю нашу компанию туда.

И вот теперь Барт с Дэбом занесли Бертрана в дом, и я лечу его рану голубым свечением от ладоней.

Преодолевая внутреннюю панику и боль от сознания беды, случившейся с моими близкими людьми. С сыном и с мужем.

Да, с мужем. Я именно так чувствую и ощущаю теперь Маркуса. Он мне муж, любимый.

Все недопонимания и распри в прошлом.

– Джеральд со своим отрядом вылетели на поиски Маркуса, – негромко говорит Дэб.

Я киваю сквозь слезы.

На улице уже поздний вечер, вот кого они ночью смогут найти в горах, большой вопрос.

– Мы утром с драканами тоже выйдем на поиски, – продолжает Дэб, – не переживай так, Лара, найдём мы твоих.

– Там молока в дорогу в бутылочку сцежено было совсем немного, – делюсь я своими опасениями, – ему же пить молоко надо.

Дэб понимающе кивает. Уже больше двух суток, как мой сынок без мамы, без необходимой еды.

И это сейчас для меня важнее прошедшей битвы.

До глубокой ночи мы с Бартом хлопочем над Бертраном. Барт старается во всем помочь, всем обеспечить.

Дэб уходил проверять посты, привёл Ворона во дворик, позаботился об ужине.

Приходил лекарь Грегор, печально осмотрел глубокую рану на голове.

Я его понимала, рана на голове – это не пулю из ноги вытащить.

– Здесь только магия может помочь, – говорит он, – твоя магия, Лара.

Тем не менее, он сделал некоторые отвары, облегчающие боли.

А я держу над головой ладони. Другого лечения тут не дать.

Приходили Мэлли и девушка Джеральда. Сразу подключились, тоже долго участвовали в лечении.

У нас у всех трех есть эта голубая магия в ладонях.

– Мы прямо с вами “Сила трех”¹ – вспоминаю я с улыбкой знаменитую фразу из своего мира.

Девушки непроизвольно понимающе улыбаются. И мы потом внимательно и осторожно вглядываемся друг в друга.

Они что, тоже знают, что означает эта фраза из моего мира?

Нет, не может быть! Этого просто не может быть! Чтобы мы? Все трое?

Но ведь и на куполе мы сработали сильнее втроем!

Да, есть о чем подумать и о чем нам поговорить. Только втроем. Без вездесущих драконов.

Но стоны Бертрана отвлекают меня от промелькнувшего сейчас осознания другой реальности.

Ощущаю, что идёт заживление раны, и это, видимо, даже больно. И стоны постепенно стихают.

Голубое свечение помогает глубокой ране затягиваться.

Бертран спит, дыхание его из хрипящего постепенно становится ровным.

Но совсем ещё неизвестно, когда он очнется. И не будет ли в итоге повреждений мозга. И сможет ли он вспомнить, что с ним случилось.

Девушки уходят. Все сильно переживают за Алекса. Да и непонятно совсем, что с Маркусом.

Его дракон должен был легко найти своего драконенка. Но там что-то явно случилось, и только Бертрану удалось добраться до нас.

Точнее, Ворону. Это благодаря ему сейчас Бертран на лечении, а к Маркусу послана помощь команды Джеральда.

От Джеральда, увы, по-прежнему нет вестей.

Вспомнив о коне, выхожу во дворик, глажу Ворона, подкидываю ему еды.

– Где сейчас твой дорогой хозяин, Ворон?

Умный конь косит взглядом, печально всхрапывает. И он как-то внешне очень плохо выглядит, болезненно.

Глажу его по спине, и в шкуре нащупываю глубокие раны, кажется, от когтей.

Неужели на него дракон сверху напал?

Быстро приношу лампу, осматриваю спину коня. Да, по спине идут сильные подтеки крови, незаметные на фоне абсолютно чёрной шкуры с короткой шерстью. Надо хорошо всматриваться, чтобы увидеть.

Под конём лужа черной запекшейся крови.

Руки у меня тоже в крови после осмотра.

– Так, Лара, быстро за дело, тебе сегодня ещё и ветеринаром придётся поработать, – сама себе командую.

Пришедший в очередной раз после проверки постов Дэб застает картину моего лечения голубым светом спины коня.

Ворон – конь с понятием, умный, специально лёг на землю, чтобы мне было удобнее его лечить.

– Дэб, – делюсь я, – посмотри, какие раны глубокие! Его кто-то за спину когтями хватал, или даже поднимал в воздух.

Дэб со свистом втягивает воздух:

– Вот это поворот! Получается, на Бертрана и Ворона кто-то напал сверху? И это был дракон? Кто посмел, почему?

– А Ворон, умница, все-таки ускакал от врага. И здесь я случайно его раны увидела, мог кровью истечь, или заражение получить даже.

– Ой, Лара, молодец, что посмотрела. Такого коня никак нельзя потерять. Он и Маркуса не раз спасал.

Я снова и снова глажу Ворона, благодарю его, что прискакал, сам тяжело раненый, позвал на помощь.

Барт зовёт нас в дом.

– Брат очнулся, – говорит он, – тебя зовёт.

Мы влетаем в дом, смотрим на пришедшего в себя Бертрана.

– Синтия, – шелестит его тихий голос.

– Что Синтия? – чуть слышно спрашиваю я, уже понимая, что сейчас услышу.

– Синтия отняла у меня Алекса...

¹ “Сила трех” – фраза из знаменитого американского сериала “Зачарованные” 2000-х годов.

Означает коллективную силу Зачарованных, увеличивающих их магическую силу.

Глава 39. Взгляд на битву с горы. Подвиг Ворона

До глубокой ночи мы потихоньку выуживаем сведения у раненого Бертрана, складывая их в единую картину.

Спрашиваем осторожно.

Бертран то говорит немного, то отключается, то вроде бы пытается вспомнить, но не все получается.

Картина в целом складывается следующая.

Перед битвой, когда я, дикобразики и Барт остаёмся, выпрыгнув из повозки, куда меня настойчиво отправлял Маркус, лекарь Бертран с моим сыночком на руках уезжает в горы.

В повозку к обозной лошади был пристегнут также Ворон – любимый конь Маркуса. Маркус ранее затребовал доставить его из имения, не мог без него.

Правил лошадьми молодой обозник Локи из солдат. Парень знал дорогу в горы, по которой регулярно ездил за продуктами в Центральные земли.

В первый день они двигались быстро и довольно сильно оторвались от приграничья. Шли ещё с несколькими повозками, в которых вместе с солдатами-обозниками были женщины и дети с поселений приграничья.

На вечер все остановились перед пропастью, на краю горы, с которой хорошо были видны мыс с куполом. И все уехавшие с тревогой наблюдали битву на границе.

Видели страшное наступление врага, разрушение голубого защитного купола и попытки армии Черной мглы захватить территорию. Конца-края не было видно чёрной армии.

В тот момент некоторые обозники и жители настолько испугались, что рванули по дороге дальше, в страхе, что граница захвачена, и Мгла рванет в горы.

Бертран не мог ехать дальше. У него на руках плакал Сашенька, и его родители бились внизу, несмотря на многократное численное превосходство врага.

Бились и, возможно, погибали.

Отец Алекса-Сашеньки был его военным другом, не раз были в битвах.

Мать – невероятная женщина, на которую молилась вся северная граница. Дочь легенды Севера.

Он должен был точно знать, чем все закончится.

И дальше он видел настоящее чудо. Видел, как вспыхнул ослепительно синий столб. Видел, как над границей мощно разворачивается новый, гигантский по сравнению с прежним, абсолютно синий купол.

Защитный, мощный. Видел, как споткнулась о него Черная мгла. Сердце ликовало, обозники и женщины плакали.

Он, лекарь с Южных земель, Бертран Верес, нисколько не сомневался, что новая защита – эта заслуга Лары Эшбори, супруги его друга. Величайшего мага страны Вольтерры-Вэлбитерры.

По другому не могло быть. Вся граница верила в неё. В Дару Вэлби, в голубую вэлби. Для всех их Лара была Дарой, по имени матери. И по имени дочери древнего короля Джордана Вэлби.

А потом все напряжённо наблюдали второе чудо.

Мгла попыталась обойти купол с запада и рвануть по дороге в горы. То есть зайти в тыл защитникам Севера, разрушить тылы.

Был тяжёлый момент, когда надо было решать, оставаться или немедленно уезжать дальше.

А потом до них долетел непонятный, режущий воздух звук. Видимо, он был магически усиленный, ведь невозможно ничего услышать так издалека. Но они слышали.

И видели, как этот звук действовал на войско Черной мглы. Чёрное полотно, которым сверху казалась гигантская армия Мглы, вдруг стало словно крушиться, разрезаться и делиться.

И через некоторое время это было не гигантское чёрное полотно, а рыжее, коричневое и тёмное полотна, а остатки чёрной армии стремительно уползали прочь от границы.

И потом вспыхнула синим цветом вся стена северной границы.

Неужели она была магической? Если да, то об этом давно никто и ничего не помнил.

И тогда собравшиеся на горе поняли, что война наконец-то закончилась. Власть Черной мглы кончилась!

И плакали, и ликовали. И обозники заторопились назад.

Ведь защитников надо было кормить. А пропитание на границу доставлялось с обозами.

Солдат Локи направил повозку назад. Но они чуть задержались, ребёнка надо было накормить остатками молочка в бутылочке. Хорошо, что скоро он будет в надёжных маминых руках.

А в то, что мама Лара жива, Бертран не сомневался. Потому что над границей полыхал огнями победы синий купол.

Они тронулся последние, отставая от группы. И были уже на середине пути, когда увидели поднимающихся вверх группу людей. Трое человек в арестантских одеждах.

Бертран понял, что тюрьма разрушена, и заключенные разбежались. Он не боялся и не осуждал этих людей. Но он не ждал нападения на них.

На них напали неожиданно и сзади, когда они проехали мимо этих мужчин. Солдата Локи убил камнем крупный заключенный, которого двое других звали Кречетом.

Бертран также получил сильный удар камнем по голове и свалился с повозки вместе с Алексом на руках. Старался при падении удержать ребёнка на себе, смягчить падение.

Ни Локи, ни Бертран, ни ребёнок в повозке главаря бандитской группы Кречета не интересовали.

Им нужны были лошади и повозка. И провиант обоза.

Но Ворон вставал на дыбы, бил копытами и не давал к себе притронуться. Тогда они его отстегнули, в расчёте, что кто-то поедет верхом.

Двое сели в повозку, один стал залезать на Ворона, но умный конь сбросил его и стал топтать копытами. И бил до тех пор, пока не затоптал насмерть врага.

Увидев это, Кречет и второй подельник погнали лошадь с повозкой вверх по дороге. Они не пытались отбить третьего, просто сбежали.

А конь подошёл к раненому Бертрану и лёг, чтобы он мог забраться ему на спину. Седла не было, держаться было трудно, но Бертран смог сесть на лошадь и поехать, сгорбившись, чтобы удержать плачущего Алекса.

Но они не успели спуститься. Над горой словно рыжее пламя мелькнуло и нависло над ними. Бертран узнал драконицу Синтию, бывшую любовницу Маркуса, а драконица узнала его.

И поняла, что с ним ребёнок Маркуса, его сын, его драконенок.

Она снизилась и когтями ударила по Ворону, остановив его, чтобы, как понял Бертран, отнять ребёнка.

Даже пыталась поднять Ворона на своих когтях, царапая ему шкуру. Но мощный конь не давался, крутился и оберегал всадника и сына хозяина.

Бертран не отдавал ребёнка Синтии, и ему достался снова удар по голове, один коготь пробил ему голову.

Больше он ничего не помнил. Только страшную боль и темноту.

…

– Сашенька, Сашенька, – твержу я, и слезы катятся и катятся у меня по лицу.

Я боюсь, что Синтия, выхватывая когтями ребенка из рук Бертрана, могла навредить моему сыну. Вообще живой ли он?

Ужас почти парализует моё сердце.

Дэб все понимает, гладит меня по-отечески по плечу.

– Не волнуйся, мы найдём их. И Маркуса. С рассветом выйду со своими на лошадях.

Это правильно, ночью в горах не следует двигаться, легко можно сорваться в пропасть.

– Кречет, это кто? – спрашивает меня Дэб, переводя разговор.

– Думаю, что это тот, кто сидел со мной, рядом, в камере для попаданцев. Очень злобный преступник.

– Значит, сбежал, мерзавец, – заключает Дэб, – но ничего, найдем, далеко не сбежит. Я все дороги здесь знаю…

Глава 40. Поиски сына

Уже сутки, как я оставил Лару в лагере, отправившись на поиски сына.

Тем ранним утром все спали под куполом прямо на земле, на остатках палаток. После тяжёлой битвы и такой нелёгкой победы. Это был первый день новой эпохи в Вольтерре.

Эпохи, которая появилась благодаря восстановлению древней голубой магии вэлби и сотрудничеству с магией иглистых соседей.

Лара спала ночью на моих коленях, с прижавшейся к ней иглистой девочкой Русей. Постелил им все, что удалось найти, помягче. Мне надо в горы, искать сына.

Поцеловав напоследок любимую женщину, потрепав по щеке сонную Русечку, стараясь никого не будить, взлетаю в воздух.

Уже светлеет, и в горах можно будет смотреть через ущелья на большие расстояния. А это важно, так как ночью это не увидеть.

Потому что горная дорога, по которой ушла повозка Бертрана с Вороном – это не равнинная прямая дорога. Это лишь в начале дорога идёт по предгорьям, а потом начинается сплошной серпантин. Когда дорога идет вверх, петляя вдоль горы, и глубокие ущелья находятся то справа, то слева.

И мне страшно от того, что в горах при малейшей неточности движения можно сойти с дороги, улететь в ущелье.

К своему ужасу почти в самом начале я вижу одну сорвавшуюся повозку из обозников. С замиранием в сердце спускаюсь в полете, чтобы проверить.

Телега и мертвая лошадь висят прямо на макушках высоких деревьев, упав с огромной высоты и застряв в гигантских ветвях.

Живыми там остаться уже было невозможно, но все равно проверяю. Там кто-то из жителей, и над телами уже вьются стервятники. Видимо, они ушли в ночь, в страхе перед врагом, и сорвались.

Понимаю, что это кощунство перед погибшими, но я испытываю облегчение, понимая, что это не повозка Бертрана.

Слышу стон, в телеге кто-то есть. Тихо подлетаю, вижу молодого совсем парнишку-обозника с остекленевшими от ужаса глазами. Когтями подцепляю его и поднимаюсь в воздух.

Тащу над дорогой, парень ни жив-ни мёртв от пережитого. Долетаю до площадки, на которой ночевало несколько обозов, опускаю его и оборачиваюсь.

Ко мне бегут люди, принимают парня, оказывают помощь. Ему невероятно повезло, что я вылетел и увидел его упавшую в пропасть повозку.

– Кто-нибудь видел повозку с чёрным большим конём? Там двое мужчин и ребёнок были.

Нет, они не видели. И не знают, что им делать дальше. Ночью видели синий свет над ущелье, что означает – не знали.

– Победа это! Над границей синий купол, мы победили, возвращайтесь.

Люди радуются вокруг, обнимаются. А у меня пафоса нет, сердце съедает тревога.

Понимаю, что надо искать и найти как можно быстрее. Алекс может быть без еды, и уже давно без молока матери.

Снова взлетаю драконом. Очень надеюсь на драконий нюх, что дракон приведёт к своему драконенку. Он же чувствовать его должен.

Но дракон бессильно молчит, он не чувствует его. И мне остаётся продолжить движение строго над петляющей дорогой.

Ещё после десятка поворотов на большой площадке я нахожу следующую группу обозов.

Здесь царит оживление. Снова оборачиваюсь, беседую, спрашиваю. Собравшиеся знают о победе, так как видели на большом расстоянии сквозь ущелья синий купол. Все правильно поняли, торопятся вернуться вниз.

Подтверждаю сведения о победе, потом спрашиваю о своем:

– Вы видели повозку с чёрным конём? Там двое мужчин и маленький ребёнок, кто-нибудь видел?

Люди вразнобой отвечают, в желании помочь:

– Да, была такая повозка. Несколько обозов отстали.

– Да, там, на перевале. В одной был огромный конь.

– Да, вороной, чёрный конь. Пристегнут был к обозной лошади.

Наконец-то первая информация!

Снова взлетаю. Снова серпантин. Он мне сегодня сниться будет. Дракону, конечно, это не нравится, ему просторы подавай, порывы ветра, а тут как привязанный над горной тропой. Влево-вправо, вправо-влево.

На перевале влево в другой горный массив идёт небольшая ложбина. Схожу с тропы и на всякий случай облетаю ложбину.

И вдруг чувствую! Тонкий внутренний плач своего сына. Ему страшно, и он боится! Тоненький-тоненький, исчезающий вдали плач-сигнал от моего сына. И сигнал очень быстро удаляется.

Но Бертран даже верхом на Вороне не смог бы ехать по этой ложбине, местами с осыпями, здесь совсем нет дороги.

Так что тогда, мой сын не с Бертраном? А что тогда произошло с моим другом? И где он?

Все эти мысли несутся по краю сознания. Скорее, скорее догнать Алекса.

Ухожу влево, дракон разгоняется, несётся над перевалом на огромной скорости. Я должен успеть, должен!

И вдруг я вижу вдалеке рыжего дракона. Меньше меня размерами. Дракон несется впереди над горами. И это не дракон, это драконица!

Это Синтия! Синтия! Ты-то каким боком здесь!

Видимо, мой малыш почему-то с ней. Как так случилось? Что случилось, что происходит?

Мне уже не до поисков повозки, я несусь за драконицей, на плач Алекса.

Мой дракон ревёт, требует, чтобы Синтия остановилась. Но она то ли не слышит, ещё далеко, то ли не хочет останавливаться. И скрывается в горах нового огромного горного массива.

Лечу туда, Синтию больше не вижу и, что хуже, не слышу плача своего драконенка.

Горы здесь стоят высокие, заросшие хвойным лесом. Вот где тут искать? Никаких дорог, серпантина и прочего. Даже площадки для оборота не увидеть. Куда же пропала Синтия?

Опять тоска и страх за сына поселились в сердце. Да где же вы? По третьему разу облетаю самую высокую гору, всматриваясь сквозь зелёный лес. Тысячи деревьев одели эту гору.

Где Синтия, где, черт возьми, её рыжее драконье тело?

Вдруг на какой-то очень крохотный момент я снова услышал Алекса. Прямо против меня была малозаметная чёрная щель в горе. Пещера?

Да, это была пещера. В которую нырнула Синтия. И теперь с разгона ныряю я.

Вход и начало пещеры настолько большие, что я туда залетаю и первоначально лечу в огромном тоннеле.

Я слышал байки, что на Севере в каждой горе по пещере. И что многие из них соединяются между собой, и там можно блуждать годами.

Пещеры – это удивительные образования природы. Созданные в скалах, горах или даже холмах путем растворения или промывки пород под действием текучих вод, они бывают невероятно разные.

Маленькие и большие. Короткие и длинные. Гигантские с залами и просто узкие лазы.

В некоторых из них текут подземные реки, есть огромные и глубокие подземные озера, и озера-воклюзы, в которые надо нырять, чтобы пройти в другой зал.

И бывают тоннели-колодцы вверх, через которые поступает воздух и вылетают летучие мыши. Они здесь живут гигантскими колониями, спутники драконов, как мыши в домах людей.

Ещё в пещерах бывают очень красивые натеки, пещерные образования – сталактиты или сталагмиты. Некоторые могут даже светиться от вкрапления пород. Например, нашего любимого золота.

Мы, драконы, обожаем пещеры. И у каждого порядочного дракона есть своя скрытая от людских глаз пещера. В которой он десятилетиями и столетиями собирает свои сокровища.

Самый лучший отдых для дракона – это отдыхать на собранном злате, лежать на злате. Так дракон копит силы.

Пещера – это место силы дракона. Бывает, что драконы умирают на куче золота от тоски, потеряв единственную, или от старости и одиночества.

Я помню это чувство, когда мой чёрный дракон, потеряв истинную, хотел умереть на золоте в своей пещере.

Тяжелое было для меня время, да…

Я мчусь драконом в этой пещере, вперед, лавируя между лесом гигантских сталактитов. Это одна из самых больших пещер, которых я когда-либо видел, с огромными залами и подземными озерами.

Залы идут каскадами, через них течёт подземная река, образуя водопады. Причём водопады как речные, так и каменные.

Красота невероятная, у меня, как дракона, ценителя пещер, даже дух захватывает от такой невероятной красоты.

Повезло же дракону, которому она достанется, или которому принадлежит.

И вдруг я вижу.

Вижу того, кому она принадлежит…