Текст книги "Измена. Попаданка в законе 2 (СИ)"

Автор книги: Тереза Нильская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 12. Королевский суд

Королевский суд. Наверное, здесь он самый высший.

Вести его должен не местный судья Тор Хитроу, который в этот раз в роли помощника, а сам король Арчибальд Харлоу.

Такие законы, такие правила.

Король иногда может внести свои правила прямо в ходе судебного заседания. Это главное отличие, это я помню по биглю 1, главному биглю страны.

Надеюсь, что сам король это тоже помнит. Там в бигле этот пункт недалеко от начала, кажется, 15-ый пункт.

А то вдруг окажется, что я помню, а он – нет. Неудобно получится.

Нельзя короля вводить в конфуз, никак нельзя.

Впрочем, оттого, что суд королевский, это не делает его роскошным.

Все та же судейская комната, где прошли те первые для меня и знаменитые для Севера суды: над маньяком, чье имя я даже вспоминать не хочу, отправленного, по сути, теперь на пожизненное; книгочеем Ником Карти, которого отправили на лечение, и дезертиром Тимми Далси.

Это когда мне удалось освободить Тима.

Сейчас себя бы освободить для начала…

Король должен восседать за большим столом в центре. С правого бока стола, там, где раньше был помощник, тоже свободно ещё, видимо там будет сидеть судья Хитроу.

Помощник судьи уже в зале, сидит теперь за отдельным столиком.

Справа и сбоку от стола судьи зарешеченное место для заключенного. Туда привели меня. Сижу на грубой скамье, отделенная от зала решетками, по бокам конвоиры-драканы. Меня почти не видно.

Слева от стола короля и, получается, напротив меня, должны сидеть обвинители. Туда уже сел генерал Джеральд Харлоу, и рядом с ним примостилась драконица Синтия Дакли.

Поглядывает на меня рыжая красотка нагловато и с ухмылкой. Будто это я у неё мужа увела, а не наоборот. Из этого я делаю вывод, что это по ее заявлению я в этих застенках.

Я помню ее вопли около палатки. Значит, здесь тоже будет вопить. Ну, что же, каждый защищает «свое», как может, и у каждого его личное понимание о «своем».

За ними идет большая скамья, на которой сидят еще седовласые взрослые мужчины, четверо. Узнаю в них тех драконов, что сопровождали генерала в тот злополучный день, когда меня забрали из палатки Маркуса.

Двое даже конвоирами тогда зашли в палатку, не постеснялись вытаскивать из постели беременную женщину.

Да, кругом одни драконы.

Прямо, драконий суд, а не королевский.

Напротив стола короля остаётся место для прохода всех участников. И далее, через проход, напротив стола короля, стоит стол защитников. Как положено на любом суде, должна быть защита. Но за этим столом никого нет.

Что-то мне как-то не по себе даже от этого. Тут точно кто-то будет меня защищать? Ну, хотя бы какой-либо дежурный законник, хоть самый плохонький, где же он?

Или вся надежда на себя саму? Так мне и слова могут не дать. Вот по пункту 15 первого бигля возьмут и введут такое правило, королю же все дозволено.

Все остальные участники на месте. Кроме короля и защитников. Маркуса тоже нет, я его не вижу. И это неожиданно очень и очень больно. Его что, не будет на процессе?

А где он тогда? Ограничился поставкой крови в тюрьму, для сына, и все? Мне очень, очень не по себе.

За столом отсутствующих защитников в глубину зала идут скамьи, заполненные присутствующей публикой. Я не смотрю особо туда, но вижу, что там много собралось драканов из гарнизона Дэба, а также людей.

Среди них много женщин. Когда же они успели узнать-то?

Прифронтовая территория, военное время, а люди пришли. Что это для них – развлечение или желание осудить меня?

В гуле голосов в зале я вдруг начинаю различать: «лекарка», «всем помогала», да какая она попаданка', «девочка совсем», «беременна наша Ларочка», «да своя она, чего удумали?».

Это женщины границы, мои милые женщины… Или мне уже кажется, чудится, так хочется доброго слова, доброго отношения!

… За мной в камеру пришли после обеда. С начала просто надзиратели предупредили, что прибыл король, осматривает позиции. Заключённые заволновались, приезд короля – большое событие. И неизвестно, кого поведут на суд.

Потом снова пришел очередной надзиратель и сообщил, чтобы подготовилась, что рассмотрение назначено через час.

Я еще раз почистила платье и волосы магией.

У меня ношенное широкое голубое платье, но пусть оно будет в порядке. Чтобы ни было, я должна выглядеть хорошо.

Новость моментально прокатилась по этажу.

– Держись, Голубая Ручка, все получится, – слышала с разных сторон.

Черный Буйвол басил напротив, чтобы не переживала так, дитю вредно, а то уже почти на сносях.

Вот откуда он слова то такие знает? Надо же, мужчины вроде бы, преступники, а людское тоже не чуждо.

Руся тихонько хныкала, мальчики, а я думаю, что они именно мальчики ее расы, Крепыш и Черныш, что-то ей тихо говорили, успокаивали. Все равно их язык я не понимаю, только интонацию чувствую.

Насильник в камере рядом молчал. Но когда меня вывел хмурый дракан-надзиратель, тот самый, у которого насильник вырвал печенье, предназначавшееся дикобразикам, я увидела перекошенное от злости лицо Кречетова.

Он прижался лицом к решётке и стал кричать:

– Меня с собой берите! Меня первым! Я все знаю! Буду свидетельствовать! Я все королю скажу, я знаю все о ее преступлениях!

Надзиратель-дракан, имени которого я даже не знала, отпустил мой локоть, быстро развернулся и огрел плеткой Кречетова, прямо по морде, прижатой к решетке.

Ну, правильнее сказать, по лицу, но в отношении Кречетова других слов у меня просто не было. Хорошо так огрел, от души, можно сказать. Неужели эта история с печеньем тоже для него многое значила?

Кречетов сполз на пол, взвыв от боли и держась за щеку, а из камер напротив раздались хлопки в ладоши. Надо же, арестантские аплодисменты. Да какие дружные!

Кажется, впервые надзиратели и арестанты были абсолютно едины.

Эта грубоватая поддержка надзирателей и добрые слова заключённых взбодрили меня, заставили уйти от грустных мыслей.

Я остановилась на мгновение около камеры Руси, коснулась ее тревожно протянутой ручки, погладила, посмотрела ободряюще в синие детские глазки:

– Держись, малышка, я вас вытащу!

И пошла, поклонившись в пояс всему нашему этажу, помахав рукой напоследок заключенным, в которых за эти дни я научилась видеть просто людей.

… – Встать, суд идёт! – как знакомо слова звучат…

Только я не в зале, за столом защитников, а за решеткой.

В зал медленно вплывает прямо, а не входит, король Вольтерры, великий Арчибальд Харлоу. Я ведь видела его только мельком в воспоминаниях Ларики о свадьбе с Маркусом.

В красной мантии, с короной, достаточно нарядный. У нас что – открытие бала? Черный цвет более уместен в судах, на мой взгляд.

Следом за ним входят четверо крепких драконов, видимо, охрана. Затем, на расстоянии от них, входит судья Тор Хитроу, в черной мантии, и еще двое помощников. В общем, король со свитой.

А защита где? Ее что, не будет? Да как так-то? Мне все более тревожно.

Проходит еще несколько минут, и в зал входят… защитники. И я замираю, глотаю непрошенный комок во рту, потому что это…

Лорд Маркус Эшбори. Мой муж. Да, мой законный супруг.

Лорд Рочестер Даллау, начальник тюрьмы. Мой работодатель, как говорят в моем мире.

Лекарь Грегор Тимби. Мой друг и работодатель.

С ними заходит незнакомый мне худой мужчина, видимо, законник.

Также заходит дракон Вилли Раймонд, командир западной части границы. И друг Дэба.

Заходит дракон Гектор Риччи, командир восточной части границы. Также друг Дэба.

А еще заходит знакомый мне по замку Эшбори лекарь Бертран Верес. Помню, что он друг Маркуса. Получатся, он тоже прибыл сюда, чтобы участвовать в процессе?

Что происходит? Они что, все на моей стороне? Так много?

Незнакомый мужчина, Маркус и Рочестер садятся втроем за стол защитников, оба лекаря и два командира гарнизонов – на скамью сразу за ними.

В воздухе с их приходом прямо повисло напряжение. Джеральд Харлоу определённо нервничает, наблюдая соотношение обвинителей и защитников. Синтия рядом с ним ерзает на скамье и пытается перехватить взгляд Маркуса.

Но и это еще не все.

Снова распахивается дверь, и в комнату входят драканы из гарнизона, охраняющего тюрьму, и с ними…Дэб Бароу. И, несмотря на то, что Дэб в кандалах на руках, и драканы окружают его, вроде бы как они его доставили, совершенно нет ощущения, что он арестованный.

Нет, он идёт вместе со своими, вроде бы как бывшими сослуживцами, абсолютно как равный. И садится почему-то не за решётку ко мне, а на вторую скамью за столом защитников, положив на колени тяжелые ладони.

Вот это противостояние, понимаю я.

А это действительно противостояние. Отчетливое и намеренное.

Джеральд, Синтия и четверо драконов против Маркуса, Рочестера, Грегора, Бертрана, законника, двух командиров гарнизонов и еще пяти драканов и Дэба, если его допустят как свидетеля защиты.

И теперь все зависит от того, на чьей стороне окажется суд в лице короля и судьи. От позиции обвинения, доказательств защиты.

Я сижу за решёткой, закрыта спинами драканов и меня фактически не видно.

Но вот сел король, сели судья и все остальные, и процесс начинается.

– Объявляется дело, – довольно звучно начинает судья Хитроу, – королевства Вольтерры против женщины, известной под именем Лариссы Вэлби. По обвинению, что она попаданка. Обвинение основывается на иске драконорожденной Синтии Дакли, арест осуществлен генералом Джеральдом Харлоу. Они представляют собой сторону обвинения.

Синтия и генерал Харлоу встают и слегка склоняют голову в сторону короля.

– Сторона защиты представлена законником Южных земель Бартом Верес, землевладельцем Южных земель, лордом Маркусом Эшбори, начальником Северной королевской тюрьмы Рочестером Даллау, – продолжает представлять судья Хитроу.

Законник, Маркус и Рочестер встают и также склоняют головы в сторону короля.

И снова Хитроу:

– Обвиняемая женщина, известная как Ларисса Вэлби, встаньте!

И я поднимаюсь со скамьи в своем закутке с решётками, окруженная конвоирами, и становлюсь полностью видна всем присутствующим.

Осматриваю медленно зал и ловлю на себе взгляды окружающих.

Ненавидящий – драконицы Синтии Дакли.

Недовольный – генерала Джеральда Харлоу.

Заинтересованный – короля Арчибальда Харлоу.

Добрый – лекаря Грегора Тимби.

Доброжелательный – лекаря Бертрана Верес.

Напряженный – законника Барта Верес.

Поддерживающий – начальника тюрьмы Рочестера Даллау, командиров гарнизонов Вилли Раймонда, Гектора Риччи.

Отеческий, заботливый – дракана Дэба Бароу.

И пронзительно темный, влажный, обеспокоенный взгляд Маркуса. Боги, он так переживает за меня с сыном, я отсюда это чувствую!

Кладу ладони на живот, успокаивая малыша, выпрямляю спину и вскидываю голову.

Я – Лара Эшбори, в девичестве Лара Артонс, законная супруга и истинная лорда-дракона Маркуса Эшбори, землевладельца Южных земель.

Глава 13. Судебный процесс во всей красе

– Кто вы, представьтесь, – продолжает судья Тор Хитроу.

Суд королевский, но пока заседание ведет он, король почему-то молчит. С другой стороны, король может и не владеть тонкостями судебной процедуры. Видимо, будет вмешиваться только по основным вопросам, и принимать решение.

Я должна все анализировать, обдумывать, но быстро.

Итак, король Арчибальд Харлоу занимает центральное место судьи, но процесс начал и ведет пока судья Хитроу. И он мне задал вопрос, кто я.

Пока я как-бы собираюсь с ответом, Хитроу все же решил обратить внимание собравшихся на то, что суд королевский.

– Сегодня у нас особый суд, королевский, – продолжает Хитроу, – решение будет принимать Его Величество, король государства Вольтерры Арчибальд Харлоу.

Понимаю, что судья Хитроу ранее немного растерялся от происходящего и не знал, как это сказать. Начал традиционно, упустив особенности суда, и сейчас срочно исправлял ситуацию.

Я разворачиваюсь в своем застенке, делаю книксен, как при представлении, и говорю:

– Я Лара Эшбори, Ваше Величество. Законная супруга и истинная лорда Маркуса Эшбори, землевладельца Южных земель. И я искренне сожалею, что мы встретились с Вами, после нашей свадьбы с лордом Эшбори, на которой нас познакомили, в столь неподходящих сейчас условиях.

Вот так, я считаю, с королем надо говорить – самым высоким слогом, с достоинствои и почтением.

Хорошо, что платье у меня чистое, и волосы в порядке.

В зале кто-то сдавленно ахает. Маркус смотрит неотрывно на меня напряжённым взглядом, но уголки его губ чуть-чуть поползли вверх, выдавая сдерживаемую улыбку.

А вот Синтия становится багровой. Еще бы, перед ней не несчастная заключенная в кандалах и грязных тряпках, а приятная, надеюсь, на вид женщина, утверждающая королю, что она законная жена. А именно супруга лорда Эшбори, крупнейшего землевладельца королевства.

И сам лорд это, главное, не отрицает. А он же здесь сидит.

Королю тоже становится как-то неловко от всего этого. Он наклоняется к Хитроу и спрашивает:

– Эээ…, я вот совсем не вижу леди Эшбори из-за решеток. А мы не можем сейчас вывести леди оттуда, – затем поправляет сам себя, – попросить леди Эшбори выйти оттуда? И пересесть за стол? Так нам всем удобнее будет вести этот процесс.

– Эммм… Не положено, Ваше Величество, – сдавленным голосом говорит растерявшийся Хитроу. – Она арестована, как попаданка, по заявлению леди Дакли.

– Ну, женщины многое что могут натворить, особенно в порыве ревности, – продолжает невозмутимо король Арчибальд, – а лично мне неудобно беседовать с леди Эшбори, которую я прекрасно знаю, когда она находится за решёткой.

“Он сказал “прекрасно знаю”? Это обнадеживает”.

– Но у меня есть доказательства! Неопровержимые доказательства! – вскакивает багровая Синтия.

– Сядьте, госпожа Дакли! – жестко говорит Хитроу, – делаю вам замечание. Вы можете говорить только тогда, когда вам будет дано слово.

“Ого, а Синтия получила по зубам, практически сразу. И судья к ней обратился, наверное, на нервах, не как к леди, а как к госпоже”.

– Так леди Эшбори может выйти ... оттуда? – слегка раздраженно спрашивает король снова у Хитроу. Тот не знает, что сказать.

Заключенный должен сидеть на суде за решеткой, а королю, в данном конкретном случае со мной, это – некомфортно.

За решеткой находится жена его друга, на чьей свадьбе он был главным гостем.

Решаюсь помочь и королю, и Хитроу, и себе, естественно, в первую очередь.

– Прошу меня извинить, Ваше Величество, но согласно пункту 15 первого бигля страны, именно король может вводить свои правила на суде. Вы можете предлагать все, что считаете нужным для ведения суда.

Мне показалось, или они оба, и король, и судья, вроде бы облегченно вздохнули?

Хитроу – от того, что ему помогли. И он даже не решился сделать мне такое же замечание, как Синтии. Хотя я, безусловно, его заслуживала.

Король – от того, что его предложение было поддержано, да еще со ссылкой на главный бигль страны. А первый бигль – это не просто какое-то правило, это практически конституция страны.

А, значит, король не говорил нелепость в глазах собравшихся.

И только помощник кинулся листать тома с биглями, но судья остановил его за руку.

“Конечно, не сошел же судья с ума, перепроверять права короля”.

– Конечно, конечно, Ваше Величество, только Вы определяете здесь правила! – вовремя подхватил мой шар судья Хитроу. – Конвоиры, проводите леди Эшбори за стол слева от судейского стола. И встаньте по краям стола.

Неужели сработало? Мне очень аккуратно, но сразу, удаётся направить процесс в нужное русло?

“Миллимитруешь, Лариса? Только аккуратнее, потихоньку, шаг за шагом, не спугни удачу”.

Конвоиры заходят ко мне и просят выйти. Я почти выплываю, животом вперед, передвигаюсь тяжело. Ноги у меня за эти два дня камерного пребывания, почти без движения, хорошо отекли, ходить неудобно.

Женщины в зале дружно ахают, глядя на меня.

– Ларочка, держись, рожать уже скоро, мы все за тебя! – слышу отчетливый голос мамочки, ребенка которой я лечила одной из первых.

Улыбаюсь всем приветственно, киваю головой, склоняю в поклоне голову перед королём.

Вижу, как поднимается с места Маркус и делает поклон головой в мою сторону.

За ним встают и делают такой же поклон головой Рочестер, законник, Грегор, Бертран, командиры и драканы. Мне... Мне!

У меня комок в горле.

“Боги, ребятушки, как я счастлива, что вы на моей стороне!”.

Даже король Арчибальд Харлоу, видимо, под всеобщим влиянием, также неосознанно делает поклон головой в мою сторону. Хорошо хоть не встает, а то приняли бы за королеву.

Невероятно, но мне удается тихо управлять всем процессом.

Сажусь неторопливо, стараясь сесть поудобнее со своим животом, за стол, стоящий перед зарешеченной каморкой.

Обычно сюда садятся переводчики в делах, когда нужен перевод, иногда лекари, на случай, если вдруг кому-то станет плохо, или иные лица, нужные для связи с арестантом.

По краям стола встают драканы-конвоиры. То ли от меня охраняют зал, то ли меня защищают, сразу и не поймешь.

“Спокойно, Лариса, шаг за шагом, потихоньку. Не форсируй. Держись с достоинством”.

Далее судебный процесс идет, как положено. Судья дает слово стороне обвинения. Зачитывает для начала заявление Синтии Дакли с показаниями, что она слышала от меня слова признания о том, что я попаданка, и что я не Ларика.

Синтия при этом немного нервничает, и надо же, с вызовом поглядывает на меня. А народ смотрит на нее, не слишком веря. И ей от этого некомфортно.

Но я помню, что у неё есть запись на камне, и когда она прозвучит в качестве доказательства, то некомфортно станет уже мне.

Маркус смотрит тяжелым взглядом на драконицу. Оценивает, похоже, масштабы предстоящей борьбы.

“Смотри, смотри… О чем раньше думал, когда с ней кувыркался, бабник! Ладно, Лариса, успокойся, думай только о процессе“.

– Поддерживает ли сторона истца свой иск? – спрашивает Хитроу. Обязан спрашивать.

– Да, поддерживаем, – отвечает за обоих генерал Джеральд Харлоу. – Как руководитель управления по борьбе с попаданцами и иномирянами в нашем государстве считаю, что данный процесс невероятно важен. И любое признание в попаданстве, добровольное, как в данном случае, или полученное при дознании, даже под пытками, должно стать основанием для заключения под стражу. И в условиях военного времени попаданцев следует незамедлительно казнить, во избежании смуты и бесчинств.

“Ах ты, сволочь, как повернул!”.

Мои мысли в данном случае очень тревожные. Я понимаю, куда он гнет. И нисколько не ошибаюсь.

Потому что далее генерал Харлоу произносит огромную речь по невероятному вреду, насенному попаданцами государству Вольтерры. Похоже, у него и личные мотивы по отношению к попаданцам имелись. Или попаданка какая-то неизгладимый след в его жизни и его душе оставила, кто знает?

В качестве наиболее яркого примера приводит случай похищения попаданцами королевы Мелли Харлоу во время Северного прорыва.

“Специально ведь говорит об этом для давления на короля”.

К концу его невероятно длинной речи печально поникли многие головы в зале, и у короля взгляд тяжелел и мрачнел явно от неприятных его сердцу воспоминаний.

Маркус сидел вполоборота ко мне, взгляда его я не видела, но понимала, что он буравил тяжёлым взглядом Джеральда.

Будто у них какое-то соперничество идет по жизни, и Джеральд использует незаконные приемы в случае со мной.

“А генерал умеет зажигать и увлекать за собой на битвы. Только чего вот он не может отличить мирных попаданок, типа меня, от злобных тварей, угрожавших Вольтерре?” – думаю я, понимая, что именно сейчас и начинается основная часть судебной битвы.

По завершению тяжелой и длинной речи генерала, где он вспомнил нескольких попаданцев, нанесших вред Вольтерре, после которой можно было бы сразу всех попаданцев вести на казнь, судья Харлоу, заметно запинаясь, произнёс, пытаясь быть объективным:

– Без сомнения, все это очень, очень важно, генерал, и ваша работа по защите страны очень важна. Но мы имеем конкретный случай. И нам надо выслушать сторону защиты.

Повернувшись к столу защитников, судья Хитроу произнёс:

– У вас есть что сказать по иску? Вы с ним согласны?

– Конечно, нет, ваша честь, – быстро, четко и жестко ответствует законник Барт Верес. – Все сказанное о попаданцах генералом, наверное, справедливо, но не имеет никакого отношения к моей подзащитной. Потому что она не попаданка. И никогда ею не была, и в этом главное отличие.

– Нет, – на высокой ноте завизжала Синтия, – это не так, у меня есть доказательства! Есть, есть!

Вмешивается судья Хитроу, и довольно жестко, как любят некоторые судьи в нашем мире:

– Делаю вам ещё раз предупреждение, леди Дакли! Вы можете говорить только тогда, когда вам дадут слово. До этого вы должны молчать! Не мешайте процессу! На третий раз вас просто выведут из зала. Вам это понятно?

Рыжая драконица от возмущения аж давится, но все же нехотя замолкает.

– Продолжайте, – обрашается судья к законнику Барту Вересу.

Я с трудом начинаю припоминать, что в библиотеке начальника тюрьмы Рочестера Даллау я видела книги на тему законодательства страны, автором которых был Барт Верес.

“Так меня защищает один из главных теоретиков в области законодательства Вольтерры? Откуда Маркус с ним знаком? Это же он или Рочестер его пригласили на процесс? Как он добрался сюда, порталом? И фамилия у него схожа с Бертраном. Они что – братья? “

Все эти мысли бьются в голове, я чуть не теряю нить процесса.

– Моя подзащитная, моя доверительница, леди Лора Эшбори не попаданка, и мы это легко докажем, обязательно докажем. Потому что в зале много людей, которые знают ее очень хорошо на разных этапах ее жизни, – говорит Барт Верес, показываю по кругу рукой на зал. – Посмотрите, Ваше Величество, сколько людей, драканов и высших драконов пришло на суд. Лара Эшбори им не безразлична, они хотят ее защитить, потому что они ее знают лично.

Интересно, я ничего не подписывала, не составляла договор с Бартом Вересом, но он утверждает, что я его доверительница, то есть он мой представитель.

Видимо, Маркус составил с ним договор, как мой супруг, от моего имени. Вероятно, как муж он имеет на это право. На сердце ощутимо теплеет от этой мысли.

– Так она и не Лара Эшбори, – быстро говорит Джеральд Харлоу. – Эта женщина здесь известна совсем под другим именем, на границе она зарегистрирована под именем Лариссы Вэлби. Причём здесь тогда Лара Эшбори?

“А ты подготовился к суду, господин генерал, аргументы нужные приготовил... "