Текст книги "Измена. Попаданка в законе 2 (СИ)"

Автор книги: Тереза Нильская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Тереза Нильская
Измена. Попаданка в законе 2

Предисловие

Я, истинная лорда-дракона Маркуса Эшбори, хозяина Южных земель государства, заточена в самую страшную северную тюрьму Вольтерры, как опасный преступник, как враг короны.

Меня обвинили в том, что я попаданка, похитительница тела и, возможно, души настоящей истинной лорда-дракона Маркуса Эшбори.

Что я являюсь самым опасным врагом, способным разрушить устои государства.

Вокруг меня в камерах сидят убийцы, маньяки и насильники. Здесь собраны самые настоящие преступники Вольтерры, особенно на первом этаже тюрьмы, куда меня поместили в пятую камеру среди попаданцев.

Но именно арестанты относятся ко мне хорошо, помнят, что многих из них я лечила и помогала с разбирательством дел.

Мой супруг – величественный лорд-дракон Маркус Эшбори – оказался бабником и предателем, а его истинная ему изменила.

А я жду от него сына. Сына – дракона.

Сегодня должны казнить Лариссу Вэлби. Или Лару Эшбори. Или Ларику Артонс. Или голубую вэлби, Голубую Ручку.

У меня много имен.

Но… я не она. Не Ларисса Вэлби и так далее.

В нежном теле юной истинной лорда Эшбори – махровый юрист Лариса Антоновна Вербина.

Вообще как же так случилось, что у меня много имен и много масок?

Кто я? Как здесь оказалась?

И почему лорд-дракон все время ищет меня?

Глава 1. Кто я?

Полгода назад я, махровый юрист и достаточно известный адвокат с огромным стажем работы, мать четверых взрослых детей Лариса Антоновна Вербина вышла из дома пострадавшей от насилия девушки Кати. И на улице на меня напал поджидавший насильник Кати, ударил меня битой по спине, я упала и ударилась головой о парапет.

Наверное, я должна была умереть или быть забитой насмерть этим преступником. Но…

Меня спасла совершенно неожиданно и незапланированно юная магиня Ларика.

Очнулась я уже попаданкой в другом мире, в незнакомой кровати, юной Ларикой, или Ларой Артронс в девичестве, Ларой Эшбори в замужестве. С душой Ларисы Антоновны Вербиной и прекрасным телом Ларики, и с ее остаточными воспоминаниями.

Ее очень эффектный, красивый, но очень злой и ревнивый муж – лорд Маркус Эшбори, чьей истинной я, точнее Ларика, оказалась, обвинил меня, здесь уже точно меня, в измене с молодым конюхом Тимми Далси.

Лорд Эшбори – взрослый дракон, не только был землевладельцем пятой части королевства, а именно Южных земель, но и руководил охраной южной границы, часто уезжал туда.

По возвращению лорд, обожавший Ларику, старался все свободное время проводить с юной женой в спальне, в желании как можно скорее зачать наследника. С неизменной шуткой на устах «Наследник сам собой не появится, надо постараться», которую Ларика ненавидела.

И когда лорд-дракон застал обожаемую утеху своей страсти в конюшне в объятьях не менее симпатичного конюха Тима, то не сдержался. В ярости выпорол плетью любовника жениха и запорол бы его, если бы Ларика не кинулась защищать Тима.

Фактически ценой своей жизни, так как юная истинная попала под удар плетью и ударилась головой о железный столб. И, испугавшись ярости дракона, в последний миг жизни переместилась в мой мир, а я в ее тело и ее мир, благодаря голубой магии, которой обладала Ларика.

Дракон был, на мой взгляд, очень ревнивый, честолюбивый, взрывной, и не смог простить измену истинной. Несмотря на то, что его лекарь и друг Бертран предупреждал, что Ларика, вероятно, беременна, что было неудивительно при двух месяцах активного исполнения им супружеского долга, лорд изгнал жену из замка.

Да, так и сказал, уже мне:

– Больше ты не моя любимая Ларика. Ты – подстилка конюха. Зря я его не убил. И если ты и беременна, то от него. Убирайся из моего замка! Будешь жить в дальнем имении, пока о позоре твоем забудут. Убирайся из моей жизни!

Любовью он занимался с Ларикой, за изменой застал ее же, а выгнал меня. Даже обидно как-то.

Я была три дня на домашнем, можно так сказать, аресте с поражением в правах. Говоря другим языком, перевели из покоев лорда в скромную спальню, не давали выйти из нее и не дали с собой на выезд никаких документов и средств к существованию.

В ночь моего отъезда из замка мне открылись воспоминания Ларики, и я узнала очень много об этой чистой и нежной девочке с голубой магией и ранимой душой.

Ларика рано осталась без родителей, и не знала их судьбы, и кто они. Мачеха с детства использовала ее магию целительницы для обогащения своей семьи, наказывая ее. А соседский мальчишка Тим ее защищал.

И история ее измены лорду, а измена действительно была, лорд вытащил свою супругу из-под конюха непосредственно в процессе полового акта, оказалась совсем непростой, и уж тем более не грязной. Ларика, как я поняла из ее воспоминаний, с детства дружила с Тимом, и любила именно его, а не Маркуса.

Скорая свадьба с драконом, нашедшем свою истинную, его любовь и постоянное желание зачать наследника не сделали ее счастливой. Она задыхалась в этом замке, пряталась от лорда и его настойчивой любви.

Красивый, умный, взрослый и страстный лорд, боевой дракон, нашедший свою истинную и обожавший ее, не смог завоевать любовь юной магини Ларики, со всем своим богатством и обаянием. Или не успел завоевать.

Да, Ларика была из очень простой, как она думала и все считали, семьи. Ее мама Дара была местной целительницей и рано умерла. Погибла на северной границе.

Но история семьи Ларики на самом деле была очень сложной, запутанной, восходила к королевским корням древних вэлби, к миру Вэлбитерры. И именно мне пришлось ее распутывать все эти полгода в мире Вольтерры, и понять лишь часть.

Но с начала при отъезде на меня обрушились презрение слуг лорда и ненависть мачехи Хильды и сводных лариных сестер Сары и Донны за то, что лорд отослал их из замка.

Лорд отправил меня с малым сопровождением в дальний замок, с горничными Норой и Мартой. По дороге мы остановились в доме родителей Ларики, куда чуть ранее вернулась мачеха. Здесь на меня ночью напала Хильда, оглушив сильным ударом по голове.

И снова я ушла в беспамятство. По замыслу Хильды должна была утонуть, но все пошло не по ее плану.

Очнулась я уже совсем в другом месте, на северной границе, в лазарете. Узнала, что дракан Дэб вытащил меня из озера, где я, связанная как мешок картошки по рукам и ногам, затонула в дырявой лодке.

Так что не только драконы бывают злые, в этом мире и мачехи – чудовища.

Я очень подружилась с драканом-полукровкой Дэбом Бароу, начальником гарнизона тюрьмы на границе, который меня спас и относился по мне по-отечески.

Назвалась Лариссой Вэлби, фамилия пришла из дальних воспоминаний Ларики. Осталась работать в лазарете и у меня обнаружилась ларикина голубая магия, которой я облегчала боль раненых воинов и больных арестантов тюрьмы.

Один из арестантов тюрьмы на лечении оказался… тем самым конюхом – Тимом Далси, который невероятно обрадовался, что наконец-то нашел Ларику, в моем лице. Тим, как оказалось, в отличии от дракона, изгнавшего меня, везде искал Ларику.

Я узнала, что после того, как дракон избил Тима до полусмерти, лекарь замка подлечил его, а потом он был отправлен по распоряжению лорда в солдаты на южную границу. В свои выходные Тим всегда уезжал искать по сёлам свою любимую.

В итоге у него загноилась поврежденная при избиении лордом нога, он не смог вовремя вернуться на границу и его обвинили в дезертирстве. Так он оказался в тюрьме. А дезертирство здесь – суровое преступление, ему грозило пятнадцать лет провести в тюрьме вместе с насильниками.

Тим был невероятно рад, что нашёл меня. А я, глядя в родные глаза из воспоминаний Ларики, поняла, что не смогу оставить его в беде.

И тогда я взялась вести дела арестантов, чтобы защитить и вытащить из тюрьмы Тимми. И мне это удалось, как юристу, правильно используя законы Вольтерры. Тимми освободили.

Начальник тюрьмы Рочестер Даллау в итоге предложил мне стать его помощницей, разбирать дела арестантов, подготавливая их для суда.

После нескольких громких дел и помощи в лазарете меня стали признавать и уважать на границе, и как целительницу, и как законника.

Тимми не уехал, а остался рядом со мной, так как для него Ларика была смыслом жизни, и он ее нашел. Правда, нашел он меня, а не Ларику.

И еще выяснилось, что меня почему-то искал лорд Эшбори, по всему королевству. А вот зачем я ему нужна была, если он сам меня выгнал? Непонятно.

А я не хотела, чтобы меня находил злой и ревнивый дракон, чтобы не выяснилось, что я попаданка. А попаданки здесь враги короны.

Но через четыре месяца нахождения на границе выяснилось также, что я все-таки беременна. И стоял остро вопрос – а кто же отец этого ребенка – Маркус Эшбори или Тимми Далси?

А вот Тиму этот вопрос был совсем не важен, он настолько любил меня, точнее, Ларику, раз я была в ее теле, что принимал все несхожести моего характера и характера настоящей Ларики просто за развитие ее магии и личности.

И ребенка в теле любимой он уже любил, и ему было не важно, чей он.

А еще мне стали сниться видения, из которых я узнала про историю страны, о том, что раньше она называлась Вэлбитерра, про древних королей Вэлби. Про магов с голубыми руками, способных создавать защитные купола от Черной мглы. Их называли голубые вэлби.

Мне снились страшные битвы с Черной мглой, и женщина с голубыми руками, похожая, на меня. Женщина, которой все кричали «Дара».

Или это была я?

И из этих видений получалось, что я тоже, точнее, Ларика, имела отношение к этим голубым вэлби.

Дэб рассказал мне о моих родителях, точнее, родителях Ларики. И я узнала, что Дара – мама Ларики – спасла восемь лет назад северную границу, создав одна защитный купол. И погибла. Она спасла всех ценой своей жизни.

Дара стала легендой Севера, ей поставили памятник на границе без дат и титулов. Просто со словом «ДАРА».

И я очень боялась ходить мимо памятника, чтобы никто не заметил нашу схожесть. Что мы одно лицо.

Шло время, у меня шел шестой месяц беременности. На границе было очень неспокойно, и к нам стало прибывать подкрепление. Прилетали драконы, прибывали драканы-полукровки и мужчины с частью драконьей крови, маги и просто крепкие мужчины из людей.

Магов было очень мало, защитный купол ими еле поддерживался, и всех это беспокоило.

А мне становилось все хуже, Тим старался быть рядом. Он носил мне драконью кровь литрами, выпрашивая у молодых драконов. Только она мне не помогала. Я стала думать, что во мне действительно ребенок Тима.

В один из дней мне пришлось помогать на операции, и в арестанте с распухшим пальцем я узнала насильника Кати, того самого, из моего мира. Через кольцо, которое насильник украл у меня, а лекарь на операции дал его мне, пришло видение.

И из него я узнала, что Ларика не умерла, нет. Она переместилась в мой мир, поменявшись со мной телами, а еще зашвырнула голубой магией насильника в свой мир.

В мире Вольтерры я, бывшая Лариса Антоновна Вербина, стала Ларикой, это ласкательное имя, в девичестве – Ларой Артронс из клана вэлби, в замужестве – Ларой Эшбори, на границе назвавшаяся Лариссой Вэлби. Потомок королевской крови вэлби?

А в мое мире Ларика (в девичестве – Лара Артронс, в замужестве – Лара Эшбори) из клана вэлби, о чем, возможно, она и сама не знала, стала Ларисой Антоновной Вербиной.

Это очень сильно радовало и пугало одновременно. Радовало, что все живы, и Ларика особенно. И еще потому что мои дети не оплакивают меня, как мертвую.

Мне очень захотелось вернуться в свой мир, понимая, что кольцо можно использовать как портал. Но мой новый малыш боялся меня потерять. И я услышала голос своего ребенка:

– А как же я, мама?

И потом признался, что он мальчик, и что он – дракон.

Стало понятно, что во мне растет сын Маркуса Эшбори, дракона, который выгнал меня, которого я не знала ранее, который был для меня, по сути, просто чужим человеком. Но который, по воспоминаниям Ларики, любил и ревновал свою супругу.

А любовь Тима была присвоенной мне от Ларики. Он был ее любимым, а я тоже очень привязалась к нему, и мне уже не хотелось говорить ему, что я не Ларика. Но это было неправильно.

И тогда я спросила Тима, будет ли он любить Ларику, если она будет другой.

И Тим не подвел.

– Лара, я влюбился не во внешность, а в душу. И я никогда не оставлю свою любимую женщину, всегда буду за нее бороться. Как бы не выглядела. Даже старой, даже инвалидом.

– Тогда будь готов к этой борьбе, Тим. Ты должен узнать свою любимую Ларику в другом человеке. Во взрослой женщине. Даже в другом мире.

И я надела кольцо изумленному Тиму на палец. Отправив его к настоящей Ларике в свой мир, и лишив себя любимого мужчины в этом.

Потому что я мама, и выбрала ребенка…

А потом мне стало совсем плохо. Сил у меня не было, ребенок создавался из меня, выпивая все соки. Дэб ухаживал за мной и собирался увезти, потому что на границе пахло войной и собирались вооруженные силы. И ему тоже надо было найти свою Нору.

Но мы не успели уехать. Я увидела прилетевшего Маркуса, и снова упала в обморок.

Что-то той ночью происходило, но я не знаю, что. Кто-то меня поил всю ночь кровью, и в этот раз мне стало намного легче.

Очнулась я почему-то в палатке драконьего лагеря, в которую пришли конвоиры. А на выходе меня обвинили в том, что я преступница, попаданка, опасный враг королевства.

И там был супруг Ларики, или мой супруг – мрачный и молчаливый красавец, лорд-дракон Маркус Эшбори. На котором висела рыжая драконица, настоящая секс-бомба, надо признать. Уверявшая, что его жена, и это почему-то ранило.

Что-то все-таки Ларика к нему чувствовала, получается, разрываясь между двумя мужчинами.

И именно рыжая стервь и предъявила в качестве доказательства записывающий камень, с моим признанием:

– Мы поменялись телами, я не Ларика, Ларики больше нет. Меня зовут Лариса Вербина. Я попаданка.

Подслушивала, получается, меня ночью?

И я поняла, что случилось самое страшное опасение в моей жизни. Этот мир узнал, что я попаданка.

И вот теперь я, в тюрьме.

Величественный дракон Маркус Эшбори не защитил ни меня, ни ребенка. Дрался за меня мой друг, дракан Дэб, и был избит мощными конвоирами-драконами. И он также теперь в тюрьме. И его также понизили в правах, лишив должности начальника гарнизона тюрьмы.

А истинный Ларики, кто тогда он?

– Бабник он и предатель, – мрачно выдало мне сознание.

Глава 2. Голубая Ручка

И снова утро и снова я в мире Вольтерры. Ночью мне снилось, что я вообще одна осталась в этом мире, где одиноко бродила около остова бывшего лазарета, разрушенного огнем.

И так мне было жутко и одиноко…

А оказывается все не так плохо. Я не одна. Тут хоть и тюрьма, но еще с полсотни арестантов только на первом этаже. Не соскучишься никак.

Открываю опухшие за ночь от слез глаза, с трудом осматриваюсь. Да, все та же крохотная камера, один на два метра. И высотой два метра. Клетушка, одним словом.

Все пространство внизу, на высоте около полуметра, занимает деревянная полка, на которой я спала. До стены еще двадцать сантиметров, место только на то, чтобы только ноги спустить.

Да, как-то совсем некуда встать, только у решётки еще есть свободных полметра. И все арестанты либо там стоят, либо лежат на оставшихся полутора метрах на этих деревянных полках.

Ну, мне то еще уместиться как-то можно, а вот каково мужчинам? Да еще все на виду, через решетку все видно же.

Да, тяжелое впечатление. Какие бы ни были они виноватые, но заставлять их справлять нужду практически на глазах у всех как-то совсем бесчеловечно.

Наверное, в этом мире существуют же права и у арестантов?

Что там в их биглях по этому поводу говорится? Жаль, не посмотрела.

Вчера через час после помещения меня в камеру мне принесли вполне приличные для тюрьмы, то есть не грязные и не ветхие, матрас, одеяло, подушку, две простыни и горшок с крышкой. К тому времени я уже стала замерзать, так как попала сюда в домашнем платье и туфлях, и это единственная одежда моя здесь.

Сейчас со сна понимаю, что имею по сути максимум возможных удобств, у большинства арестантов здесь ничего нет, кроме своей грязной одежды Они сидят или лежат на деревянных полках, в этих невероятно тесных камерах.

Потягиваюсь под теплым одеялом, понимаю, что жива и проверяю, как маленький. Ладонями поглаживаю живот:

– Ты как там, Алекс? Не слишком испугался? Доброе утро, малыш, пора вставать!

Ощущаю, что от ладоней пошел слабый-слабый свет и тепло. Я так радуюсь этому! Ну, наконец-то! Эта беременность и все волнения, в том числе из-за открытия тайны попаданства так меня вымотали, что и магия не проявлялась уже несколько дней. По сути, с момента, когда отправила кольцом-порталом Тима к его настоящей Ларике.

Как они там? Надеюсь, что у них все в порядке, и они уже узнали друг друга. Что Тим не обижается на меня, и не расстраивается, как я здесь. Тим такой заботливый, активный, организованный, без работы в любом мире не останется.

А Ларика же такая умница, что нибудь придумает, намагичит, поможет и с возрастом, чтобы они подошли друг другу, и с работой, я так думаю. Они справятся, а мои дети при них будут.

От размышлений меня прерывает ощутимый толчок головкой в стенку живота и в мою ладонь. Мой маленький дракончик Алекс здоровается так с мамочкой!

– Привет, малыш, доброе утро. Сейчас встанем!

Я окончательно просыпаюсь, потихоньку сползаю на пол, и прямо в одеяле стараюсь привести себя в порядок. Голубыми ладонями расправляю мятое и жеванное платье, чищу его и незаметно белье на мне. Умываюсь ладонями, провожу по волосам, расчесывая их без расчески.

Бытовая магия, как ты меня сейчас выручаешь! Где я здесь возьму зубную щетку, мыло, расческу, утюг?

– Здорово! Нам бы так! – слышу завистливый вздох из камеры напротив, там сидит огромный мужчина, почти прижавшись к решетке головой. – Эх, Голубая Ручка, одно удовольствие на тебя смотреть.

– А ты не смотри, не смущай женщину, – отвечаю с улыбкой. Зачем себе портить день возмущением, тут и так всем не сладко, мягко говоря.

Закрываю решётку простыней, продолжаю утренний моцион. Хорошо, что горшок мне дали с крышкой, у всех арестантов просто ведра, и запахи от них соответствующие.

Проветривание здесь происходит, лишь когда открывается дверь. Но тогда и холод заходит.

Да, нелегка жизнь арестантов, что-то надо менять в законодательстве этой страны.

Сбоку идут лязги дверей и плывут запахи какого варева. Видимо, везут завтрак. Вчера я не смогла съесть то, что принесли, от одного вида тошнило. А есть ведь надо. Маленькому нужна еда.

И тут я немного зависла. Ощутимо напряглась с воспоминаниями. Так, а кто поил его кровью предшествующей ночью? Он же явно себя чувствует хорошо, мой малыш, да и магия моя потихоньку возвращается.

И чья эта была кровь?

Тима нет рядом со мной уже несколько дней, а именно он и Дэб поили меня драконьей кровью. Которую Тим выпрашивал по-дружески у драконьего молодняка.

Так мы называли молодых крепких парней-драконов, собравшихся сейчас в драконьем лагере на склоне, на свои военные сборы.

Но их кровь не помогала. А эта помогла. В чем тогда причина? Я же аналитик, надо подумать.

Из комнаты меня тогда вывел Рочестер, сказал, что надо повышать свежим воздухом. Дэб ушел узнавать насчет обоза, чтобы нам уехать в его горное село, так как на границе было очень неспокойно, чернородцев ловили и уничтожали ежедневно.

Я была в очень плохом состоянии, ребенок просто выпивал меня изнутри. Мы вышли с начальником тюрьмы из казармы и…я увидела Маркуса.

Какого-то очень встревоженного, волнующегося и переживающего. И…в чем-то даже родного. Это чувство я помню.

А потом я ничего уже не помнила. Похоже, у меня был обморок. Ночь прошла мимо моего сознания. А этой ночью меня точно поили кровью и эта кровь наконец-то помогла.

– Думай, Лариса, думай!

Если кровь других драконов не помогала, оставался шанс только один – кровь отца ребенка. А значит, это именно Маркус ночью поил меня своей кровью.

То, что я пила кровь той ночью, я чувствовала, даже ее запах помню и вкус.

И то, что она помогла мне, было очевидно.

А значит, я была с ним той ночью. Значит, я проснулась в его палатке. Он меня, получается, принес к себе в палатку, прилетев в виде дракона в тот день.

А откуда тогда взялась эта рыжая драконица? Красивая, стервозная и невероятно противная. Один голос мерзкий чего стоил! «Попаданка, попаданка» – без конца на высоких нотах утром визжала.

Поет, наверное, где-нибудь, уж больно голос поставленный.

Мы что, втроем в этой палатке ночевали? Из-за того, что он двоеженец? Она же про свою свадьбу с Маркусом верещала, я помню. И значит, она была в палатке, раз каким-то образом записала мои слова.

Да, одни вопросы, вопросы. Размышляю дальше.

Кто-то спорил с конвоирами, не пуская их в палатку. Возможно, что Маркус, это ведь была его палатка.

Маркус не вступился за меня утром, когда меня вывели конвоиры из палатки. Стоял бледный и молчаливый. Получается, он поил меня всю ночь своей кровью, а потом не вступился за меня.

Дэб вступился за меня и дрался, рискуя жизнью и карьерой. А Маркус Эшбори – нет.

Почему?

– Услышал, что ты попаданка. Что ты просто оболочка. Решил, что ты похитила тело его любимой Ларики, убила ее, его любимую жену, – жёстко подсказало мне мое сознание.

Да, а вот это ведь все объясняет. Единственное, что может объяснить его поведение.

Размышления мои прерывает конвоир, вставший у решётки и открывающий окно для передачи еды. Мне просовывают не вонючие банки, а небольшой поднос с приличными на вид и запах судками. Беру, благодарю.

Открываю, вижу, что в судках нормальная каша с маслом, сладкий напиток и…кровь. По запаху та же, это кровь Маркуса. Дракона Маркуса Эшбори!

Что это значит? Он передал мне свою кровь. Он не считает меня попаданкой? Он не считает, что я убила Ларику и вселилась в ее тело? Или он позаботился только о сыне?

Но если меня сегодня казнят, как всех попаданцев в тюрьме, то и его сын также погибнет, как и я.

Сколько вопросов!

Кровь выпиваю залпом. Маленький внутри аж затанцевал от радости, ну как же, папина кровь досталась. Ем кашу, пью чай. Мне нужны силы, очень нужны.

После завтрака приносят воду в банке и забирают посуду. Далее начинают выводить заключенных небольшими партиями во дворик, размять ноги, но пяти камерам попаданцев прогулки не положены. Как и еще пяти камерам с маньяками. Нас приравняли, получается.

Я сижу на полке, смотреть все равно особо некуда, только сквозь решетку. Мимо меня проходят арестанты, выводимые на прогулку. Так как попаданцы здесь самые опасные, то наши пять камер самые последние, моя вообще крайняя, ближе к охране и двери.

Поэтому все арестанты неторопливо, бежать и быстро идти запрещено, проходят мимо нас, попаданцев.

– Привет, Голубая Ручка, – говорит, задержавшись около меня на мгновение, всего лишь на мгновение, огромный мужчина, что говорил со мной утром. – Я Томас, или Черный Буйвол, старший по этажу. Ничего не бойся, не обидим.

Томас идет неторопливо дальше, охранники на разговор со мной никак не реагируют, не запрещают. Ну, это наверное хорошо?

Следующий арестант также представился и еще добавил, за что сидит. Убийство, на первом этаже в основном убийцы. И следующий так же. И еще следующий. Договорились они, что ли, или Томас им подал сигнал?

В группе на прогулку выходят одновременно не более семи человек, последний, молодой и очень худой, задержался около меня чуть подольше:

– Сестрица, руку дергает, нарыв там, подержи ладонь свою, а, пожалуйста, – чуть не плачет он.

Я быстро вытягиваю ладони к решетке и прямо через нее направляю на больное место, куда показывает парень, свой голубой свет. Охранники дружно отворачиваются, и я вдруг понимаю, что они сознательно дают мне время на лечение этого бедолаги.

Они дают мне целых пять минут! А больше и не надо. У парня даже бледность зеленоватая с щек сошла, через пять минут.

– Спасибо, Голубая Ручка, век не забуду!

Не нужен мне твой век, живи только с миром. Так и хочется сказать, но я просто киваю.

Целый день арестантов с разных этажей выводили группами на прогулки, а они не забывали сказать мне про себя. У меня к вечеру голова уже опухла. И время от времени появлялись у меня перед носом то чья-то ладонь, то плечо, то рука, и даже поднятая ступня, нуждавшиеся в немедленном вмешательстве.

К вечеру даже один из конвоиров подошел, с плохо заживающей огнестрельной раной на руке. Чернородцев ловил, оказывается.

Конечно, помогла. А он потом ещё вкусные кексы в коробке передал. Нам с Алексом приятное сделал.

Магия моя от практики не истощалась, к счастью, а вроде бы даже и крепче становилась.

Здесь в тюрьме шла своя жизнь, по своему распорядку, и я тихо привыкала к ее особенностям.

Прошел и обед, и ужин, и каждый раз мне неизменно передавали баночку или судок с кровью, свежей. И еда моя явно отличалась от еды других арестантов.

Страшный приказ генерала Джеральда Харлоу о казни с начала дня набатом стучал у меня в голове, а потом постепенно растворился в заботах дня.

Говорят, ожидание казни хуже самой казни, но это, наверное, для тех кто сидит в камере-одиночке.

Мне же просто целый день было даже некогда думать об этом.

Но к вечеру мы услышали громогласное от двери:

– Именем короля!