Текст книги "Измена. Попаданка в законе 2 (СИ)"

Автор книги: Тереза Нильская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 19. Я дома

Прощаемся со всеми присутствующими.

Особенно благодарю законника Барта Вереса и начальника этой тюрьмы Рочестера Даллау.

Рочестер – мой друг. Именно от него я узнал, что моя истинная на границе. Именно он поддерживал меня, когда я был в отчаянии от поисков и гибели Ларики, как я считал.

И именно он здесь удерживал меня от порывов и штурмов, искал возможности спасти Лару законным путем.

И он строго-настрого наказал надзирателям относиться к Ларе с добротой, помогать и передавать нормальную еду и кровь. Я невероятно ему благодарен за помощь.

А Верес… Это же просто слов нет благодарности за его помощь.

Барт Верес – родной брат моего друга Бертрана Вереса. Бертран работает у меня в замке и нашем городе лекарем, но для меня он не наемный служащий, а, в первую очередь, мой военный товарищ.

И как только Бертран узнал о проблеме, то нашел Барта, а Барт немедленно согласился помочь. А он один из самых сильных и известных законников страны.

Барт Верес подходит к нам и говорит, обращаясь к Ларе:

– Дорогая леди Эшбори, для меня была честь защищать Вас на суде. Надеюсь, что справился!

Говорит и лукаво смотрит на нас.

Конечно, он справился. И вообще он очень сильный законник, вон как здорово пошел в процессе против Джеральда.

– Я уже приглядываюсь к вам, как конкуренту-законнику, дорогая леди, Вы произвели на Рочестера и меня неизгладимое впечатление по правовым вопросам.

– Да что Вы, – улыбается Лара, – я только начинающий законник. Сегодня Вы делали здесь чудеса!

Барту приятно это слышать. Он плохо переносит транспортировку порталом, а тут пришлось срочно перемещаться, по-другому он бы не успел на процесс.

Рочестер забирает Барта к себе в дом “на постой” и на рюмочку ликера, заодно и поболтают по правовым делам. Оба законники, оба периодически преподают в Академии драконов основы законодательства страны.

И как они в этих биглях не путаются!

Вижу, как тихо пробирается к выходу Синтия. Я и забыл про драконицу, а она, оказывается, все это время была в зале, став совсем незаметной. Прямо слилась со стенами.

Улетит она наконец-то к себе или продолжит поиски подходящей жертвы на роль мужа здесь? Вполне может и остаться здесь, с нее станется. До основных военных событий.

Ведь здесь сейчас просто огромная концентрация свободных драконов на единицу площади. И никакой конкуренции.

Все шумно идут на выход.

Мы идём к нам всемером – мы с Ларой, Дэб и Бертран с тремя дикобразиками.

Зал суда располагался на верхнем этаже тюрьмы, с самостоятельным входом. И когда мы выходим из здания по боковой лестнице, вдруг слышим неясный гул из основной части тюрьмы от многих голосов.

И через некоторое время понимаем, что это арестанты громко скандируют, так, что слышно за пределами тюрьмы:

– Голубая Ручка свободна! Голубая Ручка свободна!

Вот это да, Лара еще и среди арестантов стала своей! Что я еще о ней не знаю?

Лара оглядывается, обводит влажными глазами стены и окна тюрьмы, говорит охранникам тюрьмы на выходе:

– Передайте им, пожалуйста, что я буду смотреть их дела. Обязательно!

– Да, Дара, передадим, обязательно, а Вы выздоравливайте. И не держите на нас зла, если что было не так, мы люди служивые.

– Нет, не держу, – говорит Лара, – вы ведь тоже научились отличать, кто есть кто.

Почему они ее Дарой назвали? Сходство с памятником видят? Не понятно, но вникать уже не хочу.

Очень хочу оказаться наконец-то подальше от этой тюрьмы.

Подхватываю Лару на руки, она обнимает за шею. Спускаюсь по склону к моей палатке. Она большая и комфортная, места хватит всем.

Но завтра надо подумать о других условиях. Здесь есть небольшие дома, надо поговорить с Рочестером.

Не дело беременной женщине жить в палатке, а ее комнатка в казарме слишком маленькая для нас двоих. А одну ее я больше не оставлю. Только вместе.

Бертран с Дэбом помогают, ведут малышню. Бертран тащит на руках Русю, а мальчиков за руки ведет Дэб. Их не надо уговаривать, они от Руси ни на шаг. А Руся от Лары.

Так и доходим. В палатке в основную комнату вношу Лару, сразу на постель, пусть лежит. Ей нужно набраться сил.

Солдаты, поставленные в охрану и помощь мне, уже тащат воду, корыто, тазы и ужин.

Узнаю от них про новости по западной части. Туда улетело много драконов, и большая часть уже вернулась, отбив очередную атаку. В том числе генерал Харлоу со своей командой. Часть драконов осталась охранять.

Значит, сегодня я пока там не нужен. Но ночь длинная, всех нас еще могут не раз поднять.

Бертран с Дэбом моют и кормят детей. Забавные они такие, эти дикобразики, с огромными гривами игольчатых волос. Малыши счастливы, похоже, что наконец-то умылись.

Кто знает, сколько они не умывались, вода первая с них стекала аж черная. Сразу заблестели волосы. Они у них оказались очень разные.

У Руси – светло-русые, у мальчика постарше, Крепыша – коричневые, такой шатен игольчатый получился. А мальчик помладше – Черныш – вообще оказался жгучим брюнетом. И если у Руси глаза были ярко синие, то мальчишки оказались сероглазыми.

Они активно и жадно уплетали принесенную вкусную еду. А вкусности, оказывается местные женщины передали. Для Лары и детей, так и сказали.

Мы тоже все ужинаем. Лара кормит из ложки Русю, та еще маленькая, сама ест только руками. Мальчишки едят сами, ложку держать умеют.

Прямо такой хороший семейный вечер, с детьми и друзьями. Ловлю себя на мысли, что чувствую себя почти отцом многодетного семейства. И мне это чувство очень нравится.

Как будто здесь, в этой временной палатке на северной границе, на краю света, я дома.

Я наконец-то дома.

Потом Дэб собирается уходить в гарнизон, снова принимать дела, раз его отстраняли. Заверяет меня, что всегда готов помочь Ларе, чтобы я на него рассчитывал.

Лара обнимает его и благодарит за все, что он для нее делает. Дэб гладит ее по голове, а я смотрю на эту трогательную картину и вдруг понимаю неожиданно, что у Лары и родственников-то практически нет, кроме Дэба.

У нее только я и Дэб.

А я ведь помню Дэба по службе в замке. У него ещё роман был с горничной Норой. Потом его вызвали на границу. Нору он не взял с собой почему-то. Наверное, был не свободен.

А Нора оказалась беременной. И чтобы ей помочь, скрыть ее положение, я подобрал ей покладистого мужчину, дал деньги на свадьбу. Думал, что сделал лучше. Надо будет об этой ситуации поговорить с ним.

Не сейчас, потом. Знает ли он, что у него растет сын? И тоже богатырь.

Пожимаем друг другу руки, расстаемся до завтра.

Бертран с детьми устроился во второй комнате, а солдатам поставили впритык к нашей еще одну палатку. Дети наконец-то спят на чистых и относительно мягких постелях. Уснули мгновенно.

Я возвращаюсь к Ларе. Уже очень поздно, далеко за полночь, и этот невероятно бесконечный день, наконец-то, закончился.

Лара ранее умылась, поужинала с детьми, поцеловала Русю, погладила головы мальчишек, выпила за вечер банку моей крови, переоделась в сорочку и снова легла. И сейчас светло так спит, на правом боку, положив ладони под голову.

Я сижу напротив на стуле и смотрю на свою драгоценную женщину. Охраняю свое сокровище. Дракон внутри меня невероятно умиротворенный.

Потом ложусь рядом, прижимаюсь к ее спине, утыкаюсь лицом в шею, вдыхаю ее неповторимый запах, обнимаю рукой огромный живот. Слушаю спокойный сон с причмокиваниями своего сына.

И засыпаю с одной единственной мыслью:

– Хорошо-то как, я дома...

Глава 20. Важность магов на границе

Утром нас Маркусом вызвали на встречу с магами. Примчался вестовой от короля, завтрак пришлось срочно завершить.

Мы завтракали вдвоём, дети еще спали, Бертан от них не отходил. Вестовой появился вовремя.

Ну и хорошо, а то я как-то неловко себя ощущала под горячим взглядом одного лорда-дракона.

Горячим, ласкающим, под которым очень хотелось опустить голову и зардеться. Или отвести смущённо взгляд.

Все началось с этой ночи.

Ну, или немного раньше, когда мы выиграли суд, и Маркус просто взял меня в плен своих рук. И, учитывая всю подноготную суда, мне уже не хотелось видеть в нем предателя.

Вспоминаю, как Маркус организовал мне защиту на суде, как поднял все силы для этого, как обнял потом во время разговора с королём. Он держался как супруг, и я чувствовала себя на суде его супругой.

И привёл с детьми к себе в палатку, абсолютно по-семейному.

Ночью же мне было невероятно спокойно. От усталости и напряжения последних дней я просто свалилась на походную постель, потом еле поужинала и снова свалилась. В голове было пусто.

И сон был такой же. Ни кошмаров, ни сновидений, ни беспокойства, ни тревожных мыслей. Я и не заметила, когда Маркус лёг тоже, прижав меня спиной к себе. Спала безмятежно, ощущая себя невероятно защищенной в кольце рук и всего тела Маркуса.

Вот как он так умеет? Обнял, прижал, и все тревоги отступают.

Проснулась и долго не открывала глаза, просто нежась в его объятиях, слушая неровное дыхание Марка.

А потом чуть повернулась на спину и наткнулась на … внимательный горячий взгляд. Оказывается, он уже не спал и пристально разглядывал меня. И глаза были такие…темнеющие.

Я и не заметила, как его губы ласково накрыли мои, словно пробуя, спрашивая разрешения. Как прошёлся по ним, с начала воздушно, потом втягивая воздух, потом глубоко, приглашая открыться навстречу. Он уже и не спрашивал, а просто показывал, какое наслаждение нас ждёт впереди…

И мир куда-то исчез, в этом поцелуе, в желании более крепких объятий…

– Ты не представляешь, как нам будет с тобой хорошо, – шепчет в ухо Маркус, – но тебе нельзя сейчас , я просто тебя поцелую, вот так, в ушко, в шею…

И всякие милые глупости шепчет.

Да, я знаю, что у меня красивая грудь, красивые волосы. Наследство от Ларики. Но когда это вот звучит так в шёпоте Маркуса, забываешь про мир вокруг. Знает, что говорить, ох, как знает…

И ещё этот голос в сознании, голос мудрого огромного дракона:

– Я так рад с тобой встретиться, так рад.

Но горячее соприкосновение наших тел не понравилось сыночку. Алекс устроил мне настоящее футбольное поле внутри, запинал ножками. То ли стал ревновать, как к сопернику за мамино внимание, то ли тесно ему стало, наружу захотелось.

А учитывая, что живот в последнее время прямо огромный стал, не все даётся легко. Ещё и твёрдый какой.

– Ладно, не буду больше тебя будоражить, девчонка, знаю, что нельзя пока, – сказал, поцеловав, точнее, чмокнув напоследок в нос, Маркус.

Ужасно довольный, помог мне, точнее, моему разомлевшему телу, подняться, слезть с походной кровати.

И весь завтрак потом смущал меня горящим взглядом. Ну как тут кусок нормально влезет, когда он взглядом меня ест, а не еду.

Но мне все равно очень приятно. Смущает, да, но… приятно. В общем, знает, что говорить, как смотреть, ох, знает.

Бабник! Ну, конечно, бабник.

Мы выходим из палатки, идём на место сбора. Вспоминаю, как король произнёс очень знаменитую в моем мире фразу:

– А вас … я попрошу остаться.

Герой того старого знаменитого сериала про разведчиков был под подозрением и, когда все закончилось, услышав эту фразу, снова испугался разоблачения.

Вот и у меня все тогда напряглось. Но выяснилось, что все проще. Нужны маги. Очень нужны.

У здания казармы собрались все маги, что присутствуют в настоящее время на границе. Я уже знаю от Дэба, что они приезжают сюда по строгой очередности. Каждый маг на учете.

Здесь собрались в основном защитные маги, а ещё целители. Пятнадцать юных выпускников Академии драконов и пять магов постарше.

Выпускники совсем юные, девочки и мальчики. Глядя на них, вспомнила выражение одной из своих подруг, в прежнем мире. Жанне моей не везло с мужчинами. То сынки мамины, то рохли, то недотепы. И вот, расставаясь с очередным кандидатом, она каждый раз использовала присказку:

– Хочется обнять и заплакать…

Вот и мне, глядя на этих вчерашних детей, очень захотелось обнять их и заплакать. Это они должны держать купол? Как они его будут держать?

Я видела в своих сновидениях такие битвы и таких мощных магов с голубыми руками, которые были все равно повержены, что да, хочется заплакать.

К группе подходит король Арчибальд Харлоу с небольшой охраной. Все здороваются, приветствуют короля. Маркус и король явно знакомы более тесно, по-дружески держатся.

– Как ты, Лара? – спрашивает король, – отдохнула? Силы есть попробовать?

– Да, отдохнула, надо пробовать.

Я понимаю, что король хочет проверить меня на предмет поддержания купола. Но я ведь ни разу не пробовала участвовать ни в его создании, ни в его поддержании.

Может быть, взрослые маги пояснят, либо что-то знают об этом. Не зря же они прибыли.

Мы находимся снизу почти в центре защитного купола над тюрьмой и всем мысом. Купол должен быть синий и непроницаемый, как у меня в сновидениях, а он фактически прозрачный, слегка голубоватый. Через него видны облака и птицы над ним.

Умом понимаю, что защитный купол теряет свою силу, она как-бы уходит из него. Вспоминаю из рассказов Дэба, что в каждом чернородце заключена частичка магии Мглы, и что их массированные атаки со всех сторон ослабляют купол.

Ко мне подходят взрослые маги, это мужчины, двое из них очень старые. Знакомятся, смотрят с любопытством.

– Говорят, что тебя прозвали “Голубая Ручка”, – спрашивает самый старый, – и что ты владеешь голубой магией, это так?

– Да, немного владею. Использую при лечении.

– И ты дочь целительницы Дары Вэлби, из клана голубых вэлби, которая могла одна создать купол? – вступает в разговор второй маг.

– Да, я её дочь, – признаю я своей родительницей замечательную маму Ларики, – но я росла без неё, с мачехой. Моя мама погибла здесь, на границе. Поэтому меня никто не учил. Я не знаю, как пробудить магию.

– И вы очень похожи на свою маму, – вступают в разговор другие маги, обступают меня.

Мне предлагают попробовать. Все маги поднимают руки вверх, тянут их к куполу, шепчут какие-то заклинания. От некоторых рук идут небольшие дымчатые или туманные полоски вверх. От некоторых, в том числе и от меня, не идёт вверх ничего. Король смотрит на все это невероятно расстроенно.

Маркус утешает:

– Не все сразу, потихонечку делай, пойми, как это делается.

На холм поднимается Дэб, здоровается с королём и с нами, кивает всем. Ради меня он отложил дела гарнизона, которые ему опять вернули.

– А что вы шепчете, какие заклинания? – спрашиваю у старших магов.

– Живи в веках, Вольтерра! – ответствует главный маг.

– Лара, – вдруг почти кричит Дэб, – вспомни, Дара говорила другое заклинание!

И меня осеняет! Как хорошо, что Дэб подошёл! Он тоже вэлби. Другое, совсем другое заклинание должно быть!

– Живи в веках, Вэлбитерра! – звонко кричу я, и у меня с пальцев уходит вверх узкой струйкой голубой дым, прямо в купол.

– Невероятно, получилось, получилось! – радуется Арчибальд Харлоу. – Давайте все вместе, вместе.

– Живи в веках, Вэлбитерра! – дружный хор голосов чётко разносит заклинание над всем холмом.

Все юные и старшие маги поднимают руки вверх, и у двух старших магов и трех молодых, также, как и у меня, с рук пошли голубые нити. Видимо, у них тоже кровь голубых вэлби присутствует.

Все невероятно рады. Мы вшестером накачиваем голубизной купол.

Но при этом мои нити с рук заметно ярче и толще, чем у остальных, и чем дальше, тем все более и более это становится заметно.

Никто не заметил, как вокруг нас образовалось уже кольцо из драконов, драканов, обычных воинов. Как всегда, прибежали женщины. Все завороженно смотрят на нашу работу, как укрепляется купол. Он уже непрозрачный, а голубой, но ещё тонкий.

Маркус давно уже держит меня, прижав к себе спиной, дав облокотится, помогает держать руки вверх, придерживает своими руками. Без него я бы не продержалась.

– Дара, Дара вернулась! – то тут, то там звучат голоса, – Дара, Дара!

Боги, они меня прозвали Дарой! Ещё одно имя в моей копилке.

– Я знал, я знал, что получится, – это Дэб говорит, – осторожнее, маленькая, не напрягайся лишнего.

– Это невероятно, невероятно, – шепчет король, – мы спасены!

У старшего мага дрожат руки, он не выдерживает и опускает их. У младших нити совсем тонюсенькие. И только мои нити уверенно летят вверх. Хотя я уже очень устала за этот час, руки дрожат, тело в напряжении.

Но общее воодушевление держит меня в работе, не отпускает. Хочется сделать купол покрепче.

И вдруг во мне как будто что-то взрывается...

Глава 21. Боги, за что?

Словно во мне пробку вышибло...

А я ведь знаю, что это такое, знаю. Четыре раза уже это было в моей жизни…

Боги этого мира, только не сейчас, не сейчас!

Не сейчас, когда я впервые в жизни на глазах всех создаю купол, столь нужный границе! Не сейчас! Купол ещё слишком тонкий.

Но нити из моих ладоней слабеют и гаснут, на меня с тревогой смотрит Маркус, и очень расстроенно смотрит король. Он видит, что моя магия закончилась.

А я смотрю на ноги. И да, они мокрые, по ним тихо льется вода. Сыночек мой решил появиться на свет очень не вовремя.

Общее расстроенное и недоуменное молчание. Все ждут, может быть будет продолжение сотворения купола.

Без меня у молодых магов тоненькие голубые дымки с рук тоже иссякли. Трое молодых – двое юношей и девушка – из выпускников Академии драконов – они точно имеют предками голубых вэлби.

Надо с ними ближе познакомиться. Девушка вообще, как я: русоволосая, сероглазая. И она вроде бы немного старше остальных.

Ай, о чем я думаю! Какой купол, какие маги! Мне рожать, рожать сейчас!

Со стоном оседаю вниз, схватившись за живот. Маркус держит меня, ощутимо тревожится, но пока не поймёт, в чем дело. Он, может, и взрослый дракон, и последний из рода, и все такое, но с родами явно дел не имел.

– Лара, держись, сейчас все сделаем, – это ко мне кидается Дэб.

Ну, конечно, кто же ещё. А я даже не заметила, когда Дэб появился. Этот бестолковый мой дракон так и будет в непонятках стоять, пока я рожаю. Чего с него взять, молодой бестолковый папаша. Пусть ему и двести лет.

А-а-а, больно-то как!

От приступа начинающей схватки я со столом сгибаюсь почти пополам, уже тихо скулю и вою.

– Отойди, папаша, ты свое дело сделал, не мешай теперь, – ворчливо бурчит Дэб, отбирая меня у растерявшегося и опешившего от такого скорого развития событий Маркуса.

– Разошлись все! Не мешайте. Рожает наша Лара, не понятно, что ли. Грегора зовите, быстро, сиделок, – распоряжается Дэб, отдавая команды своим подошедшим воинам-драканам.

Его команда – его сила.

И это невзирая ни на застывшего короля Арчибальда Харлоу, ни на моего мужа-недотепу…

Дэб, да, он всегда такой. Делает, делает сразу! Все бы мужчины были такие, в мире бы войн вообще не было.

Король Арчибальд только растерянно отходит в сторону. Вообще-то отец двоих детей, кажется, и такой тоже весь… в непонятках.

Мощный Дэб на руках тащит меня к лазарету. Рядом с ним, придерживая меня, волнуясь, то с дурацкой счастливой улыбкой, то с ощутимой тревогой на лице на каждый мой стон, несётся мой горе-дракон.

Чтоб тебя, дракон Эшбори, ты виновник всех моих мучений здесь и сейчас!

А-а-а! Боги, за что мне это!

Что получается, у меня начались преждевременные роды? Ведь всего семь месяцев только, семь, да и то не полных, по моим расчётам.

Я считала с момента, когда беременность обнаружил камнями Бертран. И это было в первый день моего попаданства, досталось от тела Ларики. Раньше камни у Ларики беременность не выявляли.

В сотый раз подумала, что любовными играми с Маркусом и Тимми занималась она, истинная Ларика, а беременность и роды …. Рожать вот досталось мне.

А если все-таки не семь, а полных девять месяцев? Тогда, получается, что Ларика забеременела в первые же дни, или даже в первый день, сразу после свадьбы.

Может быть даже в самую первую брачную ночь, после первого же соития?

Вон какой дракончик мощный из меня лезет, вся двухсотлетняя драконья нерастраченная мощь в нем! Только камни лечебные тогда это не показали. Почему?

Ой, одна путаница с диагнозами в этом мире.

Рожу, узнаю, семь или девять месяцев моему сыну. Вот если семь, то как я его вынянчу? Здесь же ничего нет для недоношенных. Хоть бы тебе девять месяцев было, Алекс, а-а-а-а…

Бабник ты противный, Маркус, все из-за тебя, из-за тебя!

Дальнейшее я уже помнила плохо, лишь урывками приходя в себя. Я лежала в палате лазарета. Меня без конца рвало, и мне постоянно меняли простыни и полотенца. Все время смачивали губы и время от времени давали лечебные отвары.

Рядом со мной были почти постоянно Грегор и Бертран. И сиделки лазарета, хоть какие-то женщины. А то рожать в окружении мужчин – малоприятное удовольствие.

И Маркус, да, был, кажется, все время, держал за руку.

Проклятый дракон! Сколько раз я ему в мыслях говорила, что из-за него все, проклинала его. Уууу, бабник, ненавижу.

– Первые роды, – твердит обеспокоенно Грегор, – пути родовые не раскрыты, ребёнок большой, не поворачивается.

– Какие первые, пятые уже, пятые… – шепчу я.

Ну да, я такая, правдолюбка проклятая.

Маркус поднимает голову от моего живота, он слушал биение сердечка сына в это время. Смотрит мне в глаза, растерянно, очень растерянно, и внимательно.

Приходит в себя. Осознает. Принимает решение.

– Опять бредит, Ларе опять кошмары снятся, – говорит он, – не обращайте внимания на бред, делайте, что нужно.

– Да, – соглашается Бертан, – роды первые, но идут тяжело. Ребёнок очень большой, ему повернуться трудно.

Дальше я опять ничего толком не помнила. Шло время. День сменился вечером. Приходили и уходили маги, которые были со мной у купола. Большинство из них было лечебных магов. Каждый пытался облегчить мне боль. Но у них не было моих голубых ладоней. А их мази и отвары не помогали.

А моя магия молчала. Вся оставшаяся после купола энергия ушла вниз, в родовые пути. Туда, где застрял и не мог повернуться мой малыш.

А я ведь слышала Алекса. Что он боится, кряхтит там, маленький мой. Ему трудно дышать.

И я понимала, что Маркус его тоже слышит. Он сидел рядом со мной все время, настолько бледный, что казался с белым лицом. Держал меня за руки, целовал их, иногда ложился щекой на живот, целовал его потихоньку.

Он общался с сыном мыслями через дракона, успокаивал его. Я это иногда слышала, когда приходила в себя.

Малыш мой очень боялся. Так боялся, что не появится на свет, останется там, в темноте живота. А мне было все тяжелее и все суше внизу. Я знала, что время работает против меня. Против нас с сыном.

Сколько часов я лежу в схватках и не могу родить? Уже явный вечер, схватки неактивные, иногда очень болезненные. В чем там причина, кто мне поможет?

– Дите ногами лежит, не головой, не поворачивается, – Грегор говорит тускло и устало. – Ребёнок застрял в родовых путях. Время вышло, надо принимать решение.

Какое решение? Сколько часов они возятся со мной?

Я вижу слезы и отчаяние в глазах Маркуса, я вижу заплаканные глаза сиделок.

Что, что происходит?

Меня уже даже не рвёт, нечем. Всё сухо, во рту, внизу. В животе постоянная боль, я уже одурела от неё. Ошалела от неё. Сколько это может продолжаться? И совсем нет моей магии, чтобы помочь. Не светятся мои ладони, я все отдала куполу.

Грегор готовится к операции:

– Решай, Маркус, кого будем спасать, – тускло говорит он, – решай, ты муж…

Это он о чем? Кто-то один из нас только может живым остаться? Я или сын? Сын или я? Тогда надо сына, сына спасать!

Я не заметила, когда появились “хвостики Бертрана”. Раз Бертран здесь, то в соседней комнате обосновались дикобразики. Маячат на пороге, Руся волнуется, пищит.

Да вообще ощущение, что больничная палата – проходной двор. То лекари, то маги, то совсем не знакомые. Мне кажется, и я короля видела. Все что-то и как-то хотят помочь, но…

Здесь явно не та медицина.

Вон за окном все время какой-то шум, песнопения какие-то. Молятся там они, что ли….

– Лара нужна границе, стране, – безжизненным голосом говорит король, – даже хоть как знамя, если даже без магии. Она для многих Дара, наша легенда.

Все-таки я права, и он тоже здесь. Он о чем, что говорит?

Проходной двор, да. О какой стерильности здесь можно говорить? Как будут оперировать?

– Ненавижу тебя, ненавижу! Он же маленький совсем, мой сын, он не должен умереть! Он же боится!

Вижу сквозь слезы, в каком отчаянии сейчас Маркус. Слышу, как завыл в полном отчаянии и безнадежности его дракон.

– Соберись, Маркус, – глухо говорит король. – Ты можешь ненавидеть меня сейчас, но ты должен принять решение. Сына уже не спасти. А Лара ещё сможет родить.

– Нет, – говорит также глухо Бертран, – после этой операции не сможет. Не могу этого не сказать. А сейчас и ребёнок уже умирает.

– Нет, – шепчу я, – спасите сына, спасите его!

Маркус вдруг завыл раненым зверем. Я никогда еще не видела его таким. Да и я вою также.

– Сыночка наш, сыночка!

Я понимаю, что сейчас обрывается маленькая жизнь нашего драконенка.

А-а-а!

Боги, за что вы так с нами, за что забираете моего сына?

За что? За что?