Текст книги "Измена. Попаданка в законе 2 (СИ)"

Автор книги: Тереза Нильская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 41. В пещере

Огромный, можно сказать гигантский дракон на куче злата…

Такие размеры характерны в основном для северных драконов.

Мы разные, и среди нас – высших драконов Вольтерры – тоже есть и небольшие, и такие, как хозяин этой пещеры.

Увы, бывший хозяин.

Я с огромным сожалением вижу только скелет дракона. И ему уже много лет.

Огромный ящер был…

И лежит именно так, как положено умирать дракону от тоски – обняв огромными конечностями большую, потускневшую кучу золота.

Кому из драконов этот скелет принадлежит, что с ним произошло, есть ли у него наследники, кому достанется по наследству это золото да и сама эта уникальная по размерам пещера – это все вопросы к безопасникам королевства.

Думаю, что с этим предстоит разбираться Джеральду и его команде.

А я сейчас просто проношусь на огромной скорости мимо, с сожалением окинув скелет.

Я мчусь за мелькающим впереди рыжим силуэтом драконицы Синтии. И за плачем Алекса.

Я теперь непрерывно слышу его голос, он звучит внутри меня. Он зовет своего отца. И я мысленно стараюсь подбодрить его:

– Я здесь, сынок, не бойся, папа спасёт тебя!

Мы пролетаем уже десятый гигантский зал, который заканчивается огромным белым каменным водопадом. По нему стекают ручейки воды, образуя в известковых натеках крохотные бассейны, из которых каскадом стекает далее струйками вода.

Это очень красиво, это просто чудо каскадного пещерного водопада.

Но мне не до этой красоты!

Синтия ныряет за водопад, и я через несколько мгновений ныряю за ней.

А там все по другому. Больше нет залов и колонн сталактитов. Пещера постепенно начинает резко сужаться, образуя темный тоннель-штольню.

Видимо, через эту штольню сбрасывается избыточная вода из пещеры.

Синтия несётся на полной скорости вперёд, явно не понимая, что тоннель продолжает сужается. И очень скоро мы застрянем драконами здесь, и вполне можем повторить судьбу хозяина пещеры.

Что она творит, ненормальная!

– Алекс, не бойся, я здесь!

– Я боюсь, папочка, куда она меня тащит?

Я разговариваю мысленно со своим драконенком, убеждаю его быть храбрым.

Я уже очень близко вижу Синтию, отчаянно машущую крыльями. Крылья начинают задевать края стенок штольни. В лапах она тащит Алекса, завернутого в пелёнки, которые начинают разворачивается, и ей неудобно его держать.

А впереди – просвет. Я понимаю, что штольня заканчивается выходом, и этот выход может быть и на ровное место, а может быть и в отвесную пропасть.

Проход к выходу ещё более сужается, я тоже задеваю крыльями, обдирая их.

Мы оба уже не летим, а продираемся через тоннель, Синтия все ещё впереди на десятки метров. Она реально очень верткая драконица, с хорошо натренированным телом, догнать её было нелегко. Идём вперёд, задевая крыльями за края тоннеля.

И я боюсь только одного – чтобы она не причинила вреда моему сыну.

Я был настроен только на мысли сына и не слушал Синтию. Мы, драконы, можем настраивать друг на друга. И вдруг в какой-то момент понимаю, что я её слышу.

– Не подходи ко мне, Маркус, – твердит она, – не подходи, я прыгну вниз.

– Синтия, зачем ты это делаешь? Отдай мне сына, он же маленький, он боится, ты же это чувствуешь, – пытаюсь воззвать я к голосу её разума, совести и может быть даже несостоявшейся матери.

– Ты не понимаешь, Маркус, не понимаешь! Ты должен быть со мной. И это наш с тобой сын! Наш, навсегда!

– Нет, Синтия, Алекс мой сын от моей истинной, от Лары.

– Я твоя истинная, Маркус! Это я прилетела за тобой сюда, на край света. И даже страшная война не смогла разрушить нашу с тобой истинность. Это наш с тобой сын. И мы с тобой навсегда останемся в этой пещере.

Я слушаю этот бред и начинаю понимать, что Синтия явно не в себе, и мне, соответственно, надо быть с ней очень осторожным. И может быть даже подыграть ей.

Главное, чтобы она не навредила Алексу, не прыгнула вниз. Алекс может выпасть из её лап и разбиться, а я даже думать не хочу о таком исходе.

Я нашёл его, и я должен его спасти.

– Синтия, дорогая, как скажешь. Ты успокойся, дорогая. Остановись, а то поранишься. Давай оба остановимся и поговорим. Ты расскажешь мне, что тебя беспокоит.

– То, что ты меня разлюбил, Марк. Ты думаешь, что я ветреная, что со всеми подряд встречаюсь?

И далее я узнаю, что Синтия глубоко переживает, что прилетев сюда, оказалась не нужной мне в глазах драконьего общества, и это её глубоко ранило.

Её расстраивали насмешки молодых драконов о ненужности мне, а потом насмешки о её доступности.

Прилетев сюда, но оставшись без моего внимания и заботы, она хотела найти себе нового постоянного дракона, но не смогла.

Драконы в военных условиях думали о войне и битве, и любовные утехи для них не были на первом месте.

Хотя от услуг красивой и доступной, как они считали, драконихи, молодые драконы совсем не отказывались. А ей хотелось любви и постоянства.

И Синтия, кочуя из одной драконьей палатки в другую, фактически возненавидела драконий молодняк, обосновавшийся на границе.

– Им нужно было только моё тело, а я сама была им совсем неинтересна. Никто меня не любил так, как ты, Маркус.

Я понимаю, насколько глубоко её затронули эта ситуация и моё решение, равнодушие к ней. Но меня беспокоит сейчас только мой сын.

Который голодный, усталый и очень хочет к своей настоящей маме, я это чувствую.

– Давай перейдём в человеческую ипостась, – предлагаю я Синтии, – так нам будет удобнее говорить.

– Маркус, – зарыдала Синтия, – я не знаю, в чем дело. Но я не могу обернуться. Не могу! Я что теперь, навсегда останусь драконом? Помоги мне, Маркус, помоги!

И тут я понимаю весь ужас Синтии. Это значит, что она сходит с ума. Только обезумевший дракон не может обернуться.

Да, такие случаи бывают. Не часто, но время от времени они случались.

Если у дракона в человеческой форме по той или иной причине повреждался мозг, то после последнего оборота он терял магию и оставался драконом. Просто ящером.

Причины могли быть разные – война ли, несчастья, либо любовные переживания.

А в случае с Синтией могли иметь место все причины сразу.

Переживания из-за моей холодности, насмешки драконов и ужасы этой страшной войны… Один только вид на гигантскую армию Черной мглы чего стоил. А ужас, испытанный всеми, когда рассыпался на осколки голубой купол…

Неудивительно, что она не выдержала. Её мозг не выдержал.

Она стоит уже у самого выхода из штольни, опираясь крыльями на стены, мой сын у неё в лапах. Я хорошо теперь вижу его, сморщенное и красное от тихого плача личико.

Он очень измотан тряской в полете и долгим отсутствием еды, мой сынок.

Алекс, родной мой, держись!

– Синтия, – говорю я ей, – я обязательно помогу тебе. Давай сейчас только успокоимся. Отдай мне, пожалуйста, моего сына. А я обязательно тебе помогу. Мы все с тобой решим, все будет хорошо!

Но Синтия продолжает пятиться от меня к выходу. Я боюсь не успеть дойти до нее, слишком тесно для моего дракона.

Поэтому принимаю мгновенное решение, быстро оборачиваюсь и подскакиваю к ней, протягиваю руки, чтобы взять Алекса. Вижу в проход, что впереди пропасть.

Но Синтия! Синтия мгновенно разворачивается к проходу и, даже не выпрыгивая, а вываливаясь наружу, разжимает лапы…

А мой сын…

Мой сын камнем летит вниз…

Глава 42. Мой заклятый друг

Мой новорождённый сын сброшен в пропасть драконицей Синтией, сошедшей с ума, и камнем летит вниз.

В мгновение я отталкиваясь от края скалы, прыгаю в пропасть и падаю за ним, пытаясь обернуться в дракона по ходу отвесного падения.

Это опасно, это очень опасно для дракона так прыгать вниз в человеческой ипостаси. Потому что можно налететь в прыжке на что-то твёрдое и просто разбиться, даже не успев обернуться.

Нас учили ещё в школе и Академии так не поступать.

Но мне некогда об этом даже думать.

Я нашёл своего сына, я догнал Синтию. Я понял, что она сошла с ума. С чего-то она, для каких-то своих целей похитила Алекса у Бертрана, а потом выбросила сына из пещеры. Неосознанно или сознательно, в данном случае не суть, надо немедленно спасти Алекса.

Мой сын, мой сын, которому всего неделя отроду, стремительно падает вниз, возможно, захлебываясь ветром, задыхаясь, и ещё через пару мгновений просто разобьётся о камни внизу.

Там торчат огромные валуны и что-то цветное, я не вижу от сильного ветра и рези в глазах.

Крылья Синтии мелькнули сбоку, отдаляясь от меня, и наконец-то развернулись мои чёрные крылья, а лапы тянутся к тельцу сына. Он уже голенький, все с него слетело.

У меня режет в груди от жестких рывков, которое делает моё тело в процессе трансформации, с одновременным желанием догнать.

Сейчас, ещё секунда и я схвачу его, прямо у земли, но схвачу, я успею, успею!

Вокруг неожиданно много крыльев.

Что происходит?

Прямо перед моей мордой в мгновение мелькнули чёрно-серые крылья, и я жестко, кубарем валюсь на землю, пару раз хорошо приложившись о валуны.

Без Алекса.

Что происходит?

Тяжело и надрывно дышу, приходя в себя. Прыжок в пропасть в человеческой ипостаси, оборот в дракона и стремительная гонка камнем вниз – это, прямо сказать, огромное испытание.

Вокруг в огромном ущелье на дне высохшей реки почему-то очень много народа. Всматриваюсь через резь в глазах, кто это.

Дэб со своими драканами сворачивает одеяло. То самое, цветное пятно, что я видел в полете.

Они что, готовы были поймать Алекса, если я не успею?

Тогда где же он? Где мой сын? Неужели разбился?

Я не вынесу этого. Моё сердце сейчас, сердце моего дракона, взорвётся от напряжения!

Лара? Я вижу Лару?

У меня глаза плохо видят? Или это порывы ветра?

Я ещё раз оборачиваюсь, второй раз за минуту этого падения в ущелье.

Теперь я снова человек.

Прямо передо мной приземляется огромный черно-серый дракон Джеральда. В отделении приземляются четыре его дракона, его команда.

Они тоже все были здесь?

Дракон Джеральда разворачивается и передаёт мне в лапах абсолютно голое тельце сына.

Мудрые глаза его дракона видят промелькнувший ужас в моих глазах и облегчение, когда я вижу, что сын живой и открывает глазки. Он со страху их, видимо, просто зажмурил.

Я принимаю из лап его дракона своего драгоценного сыночка.

А мои эмоции при этом…

На это нет слов описать, ни человеческих, ни драконьих.

Мой сынок Алекс, мой драконенок Сашенька жив, и лишь кожа его в небольших царапинках от ветра и соприкосновения, наверно, с лапами дракона Джеральда.

От Дэба ко мне через огромные камни на дне этой высохшей реки пробирается Лара.

Я вижу, как тревожится и переживает моя женщина. Моя любовь, моя истинная!

От боли и горя на ней лица нет.

Она торопится, она подходит, и за несколько мгновений до встречи со мной она видит, что Алекс живой.

Падает около меня на колени, обнимает меня и его, и тело её сотрясается от рыданий на моей груди.

Сколько же ей пришлось пережить!

Драконы, обернувшиеся в людей, и драканы молча смотрят на нас, в ущелье стоит молчание, прерываемое лишь всхлипами Лары.

Великий маг Лара Вэлби, Лара Эшбори рыдает.

Легенда Севера – просто женщина, просто мать.

А затем все как по команде отворачиваются, драканы уходят к лошадям, на которых они смогли пробраться в это чертово ущелье.

Драконы Джеральда и сам Джеральд тоже отходят в сторону.

Я понимаю, что нас страховали все собравшиеся. Как они нас нашли только? Именно это ущелье? Именно возле этой пещеры? У отвесной скалы над пропастью.

Возможно, Дэб как следопыт знал это место. Он же вырос здесь. Здесь работал на границе его отец – дракон Бароу, отличный воин.

Дэб со своей командой готовы были поймать Алекса в походное одеяло.

А Джеральд с драконами ловили в полете.

Я знаю, что я бы успел схватить Алекса, просто у самой земли. Просто мог при этом сам сильно разбиться.

И Джеральд, мгновенно просчитав это, сделал это за меня.

Мой заклятый друг.

Да, мой заклятый друг…

После первого приступа рыданий Лара, тесно прижав к себе хныкающего Алекса, почуявшего молочко и мамину грудь, отворачивается от всех в желании покормить сына. Я стаскиваю с себя рубашку и даю завернуть в неё Алекса. Все пелёнки с него слетели при падении ещё. Курткой закрываю Лару с сыном от случайных мужских взглядов.

Как хорошо, что при магических оборотах у нас всегда восстанавливается та одежда, которая была на нас. Это наша драконья магия, а то бы бегали здесь голышом.

Я сижу рядом, обнимаю Лару, кормящую нашего сына, и нет в эту минуту человека, счастливее меня.

Смотрю на свою драгоценную женщину, на ее роскошную белую грудь, которую смешно и жадно тискает своей крохотной ручкой оголодавший сынок. Бедный, сколько же он нетерпелся за эти три дня.

– Ешь, маленький, ешь.

И думаю, за что мне такое счастье.

Боги, я благодарю вас, что вы дали мне эту женщину! Мать моего сына…

Потом я оставляю Лару на камне баюкать Сашеньку и подхожу к мужчинам, дожидающимся меня, сидя на валунах.

Все страшно довольны, что вся эта история благополучно закончилась.

Я крепко жму руки всем мужчинам этой экспедиции. Все мы прошли эту страшную войну, а сейчас они ещё все как один участвовали в спасении моего сына.

Я тепло обнимаю Дэба. Он здесь Ларе как отец.

А потом подхожу к Джеральду и пожимаю ему руку, благодарю, что спас моего сына. Да и меня, вероятно, тоже. Я бы убился, наверное, в том страшном прыжке.

Джеральд молча смотрит на меня, и у него в его отчаянных, лихих черных глазах весь спектр эмоций.

Да, он мой заклятый друг.

Да, я его заклятый друг.

Эмоций от моей ненависти к нему, как к холодному и жестокому карателю.

От нашей детской дружбы.

От той юношеской истории, разделившей нас навсегда...

Глава 43. Юность Маркуса

Мы возвращаемся из этого ущелья. Едем верхом на лошадях, потому что Лара осторожничала, не хотела лететь со мной на драконе с сыном.

Я не настаивал. Хотя так хотелось летать со своей женщиной, показать ей этот мир сверху.

Но ей и сыну уже хватило потрясений. Со мной ещё привыкнуть надо летать, и сын совсем крохотный. Незачем рисковать.

Дэб, когда рванул со своим отрядом искать Алекса, взял дополнительных лошадей. Во время битвы лошадей уводили в горы, они, к счастью, не пострадали.

Для меня, с Ларой и сыном на руках, Дэб отдал своего коня, самого мощного из всех. Серого в яблоках, крепкого и послушного. В общем, под стать ему.

Лара едет со мной на этой мощной коняге, сидит впереди, Алекс спит на ее руках. Ну, чего ему, налопался молочка и сразу уснул. Сопит потихоньку только. Слишком много потрясений было.

– Я надеюсь, что для него сегодняшние события пройдут без последствий, – тихо говорит Лара, – дети быстро все забывают, а он слишком мал ещё, он не будет помнить.

Я киваю головой, соглашаясь. Мой сын – драконенок, и он должен это пережить.

Мне приятно ехать и тихо разговаривать с Ларой, держать её в полуобъятиях одной рукой. Ощущать её русую головку у себя на груди, держать руку под грудью и тихо её гладить, дуть иногда ей на макушку и целовать в висок.

Помнить, что вечером мы снова будем вместе, и ничто не помешает нашей ночи.

Сердце так сладко замирает при мыслях об этом. Надеюсь, что так и будет.

Как хорошо, что все это закончилось! Мы ещё несколько дней побудем здесь, пока нужна наша помощь. Поживём немного у Дэба в его доме, в тесноте да не в обиде, разберёмся с последствиями войны.

И уедем потом к себе, в Южные земли.

У меня и “своя” граница есть, тоже нужен глаз и пригляд, чтобы все было в порядке. Это моя зона ответственности в нашей стране.

И часть воинов с южной границы была здесь в битве и осталась здесь навсегда…

Мы едем по горной тропе, которую я с полёта ранее не увидел. А она все-таки была.

Дэб, как истинный следопыт и ветеран этих мест, оказывается, действительно знал об этой многозальной пещере, и вычислил, что Синтия могла спрятаться там.

А Джеральд, увидев, что отряд идёт сюда, также рванул со своими драконами к этой горе. Так мы все там и встретились.

Джеральд, да, спаситель моего сына.

Как интересно устроена жизнь.

Многие годы я избегал Джеральда. А после случая с Ларой, когда он заточил её в тюрьму, просто возненавидел его.

Жестокого чёрного карателя. Когда он стал таким? Что произошло в его жизни, что так круто изменило его характер?

Лара, как всегда, хорошо чувствует меня.

– Маркус, а ты раньше хорошо знал Джеральда?

– Да, мы дружили в детстве.

– Как так, вы же из разных земель и семей?

– Да, так, но я учился при частной королевской школе. Арчи и Джеральд родные братья, Арчи старший.

– Ну, он же тогда ещё не был королем, – смеётся Лара.

– Конечно, нет, они оба тогда были просто принцы. Но на Арчи, как старшего, уже смотрели как на будущего короля.

– Это сказывалось?

– Конечно! Ему многое не разрешалось по сравнению с нами. То есть нельзя просто было носиться с друзьями, устраивать всякие детские ещё проделки. Ему всегда с детства внушали, что хорошо, что плохо, что можно делать, а что нельзя.

– Он поэтому у вас такой …отмороженный? – выдаёт незнакомое мне слово Лара.

– А что ты имеешь в виду?

– Ну, он как будто замерзший у вас в чувствах. Словно ему все человеческое чуждо. Словно он родился сразу королем.

– Нет, конечно, Лара. Арчи такой исключительно на людях, драконах. Мэлли его во многом отучила от такого излишне королевского, замерзшего, как ты говоришь, поведения. С ней он совсем другой.

– Мэлли – его истинная?

– Да, и ему пришлось её спасать во время прошлой войны. Тогда он был совсем другой.

– Понятно, значит Мэлли у вас появилась перед войной, – задумчиво говорит Лара.

– В смысле, появилась? – переспрашиваю я. – Она наша, вольтеррская.

– Да, конечно, – снова задумчиво говорит Лара, – а что Джеральд, каким он был в юности?

На секунды мне показалось, что Лара просто перевела разговор. Почему её заинтересовала Мэлли? Ну, да у женщин свои причуды, своя логика.

Пусть Мэлли беспокоит Арчи, а у меня своя драгоценность.

Со мной, в моих руках. Уже подарившая мне сына. Первого нашего ребёнка. А я так хочу много детей от своей любимой женщины.

Так, я увлёкся. А она что-то же спросила.

– Джеральд? О, Джеральд был из нас самым отчаянным, весёлым и бесшабашным. Все наши юношеские проделки были связаны с ним. Ему же за все и за всех доставалось. По полной программе.

Я вспоминаю нашу яркую, бесшабашную драконью юность. Мы были с Джеральдом закадычными друзьями – “не разлей вода”. Так говорят про тесную, неразлучную дружбу.

Сколько набегов мы совершали в сады в детстве! После них деревья стояли голые, а садовники гонялись за нами, летающими мальчишками.

Сколько соревновались в воздухе, до потери пульса! Какой это кайф – ловить потоки, выделывать фигуры в воздухе!

А сколько гонялись на лошадях! Выбирали самых крепких и лихих коней, себе под стать.

Наши матушки, дружившие многие годы, не успевали нам выговаривать за очередные проделки. Отцы, старый король особенно, лишь усмехались:

– Драконий молодняк растёт, совсем отчаянные, бесшабашные.

Это были наше детство и наша ранняя, горячая юность. Первые поцелуи, сорванные украдкой у местных селянок. Смешные они и наивные были, думали, что с драконом целоваться по-другому, чем с обычным мужчиной.

А мы росли, росли мужчинами.

Потом пришёл черёд военной Академии. Постоянных соревнований и состязаний друг с другом. Мы всегда с Джеральдом были напарниками, работали в паре, в спарринге.

Пока не появилась ОНА. Пока наша дружба не разбилась о первую, настоящую, горячую и очень болючую любовь.

– Так и знала, что между вами девчонка пробежала, – тихо смеётся Лара.

Вот откуда она такая догадливая, все понимающая?

– Да, пробежала. Да так, что мы на всю жизнь с ним разошлись. Так и не смогли поделить.

– Так все было сурово?

– Да. И девушка тогда ушла из Академии. Из-за нас. Мы и ей проходу не давали, и сами постоянно дрались. И она тогда решила исчезнуть из нашей жизни.

– А как вы все это пережили?

– Очень тяжело. Для обоих это была первая любовь. А мы, драконы, страшные же собственники. А она – человек. Как мы тогда не поубивали только друг друга.

– Она, получается, ни для кого из вас не была истинной, – задумчиво произнесла Лара.

– Да…

Память снова относит меня к тем яростным годам. Когда наша любовь исчезла с горизонта, мы ушли в разные академии. Не могли смотреть друг на друга. Искали её, но не нашли.

И встретили только через много лет. Уже состарившуюся, с семьёй. У неё выросло трое детей в браке с драканом. А мы все ещё были молодые.

– Она была человеком, – говорю я Ларе. – И сейчас её многие годы уже нет…

– А Джеральд? Как он это пережил?

– Тоже очень тяжело. И сейчас у него ещё работа неприятная, жестокая. А он ведь был очень весёлый дракон раньше. Самый бесшабашный из нас. Но в последние годы вот возглавляет управление по борьбе с попаданцами, ты сама знаешь.

– Да, знаю. Но вот у него же истинная здесь, с ним сейчас.

– Это сейчас. А так он за ней гонялся пять лет. Он и жестокий такой стал именно в последние годы.

– Тихо! – предупредил Дэб, остановив лошадь перед нами. – Там арестанты…