Текст книги "Игра на двоих (СИ)"

Автор книги: Татьяна Тальская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

Я взлетаю по лестнице, оборачиваюсь и машу Илье. Он улыбается и отдает мне шутливый салют – как мальчишка, ей-богу.

Я распахиваю дверь.

– Рит, я дома! – кричу я.

Рита вылетает из комнаты в носках, волосы торчат в разные стороны.

– Ты серьезно? – она смотрит на часы. – Ты только сейчас?! Все. Я требую подробности. Срочно.

Я делаю невинное лицо, пожимаю плечами:

– Ну… вроде все прошло… хорошо.

– «Вроде»? – она плюхается на диван, как следователь на допросе. – Так. По порядку.

– Мы поехали ужинать. – Я улыбаюсь, и улыбка предательски расползается шире. – Причем мы были в отдельном зале.

– В отдельном? – Рита приподнимает брови.

– А потом… мы поехали к нему. И… честно… я до сих пор не понимаю, как я вообще хожу.

Ее глаза становятся огромными.

– Вы… – она делает паузу, – вы переспали?? Ты же не… ну… на первом свидании.

– Я тоже так думала, – выдыхаю я и опускаюсь рядом. – А потом оказалось, что можно и на первом.

Рита закрывает рот ладонью, потом мечтательно улыбается:

– Ого!

– Да, – я киваю. – Это была… лучшая ночь в моей жизни.

Она тут же оживает:

– И что дальше? Вы увидитесь снова?

– Угу.

– Когда?

– Через три часа. Он заедет.

Рита прищуривается:

– Сразу на следующий день? Ничего себе! Он прям настроен.

– Мы улетаем на неделю.

Рита резко садится ровно… и тут же, не рассчитав, заваливается назад через спинку дивана и с грохотом падает на пол.

– Ай!

– Господи, Рит! – я кидаюсь к ней. – Ты как?!

Она трет локоть, морщится:

– Больно… но ладно. Погоди. Ты сказала «на неделю»?

– Да.

– Катя… – Рита смотрит на меня так, будто я сказала «мы покупаем вертолет». – Ты его вообще знаешь?

– А что, надо сначала собеседование провести? – я пытаюсь отшутиться.

– Да! – она машет руками. – А если ты храпишь? Или… ну… прости… если тебе надо в туалет? Это логистический кошмар. Неделя – это не «показать себя красивой», это… это быт!

Я замираю. Потому что в голове мгновенно прокручиваются все страшные сценарии, и мне хочется провалиться под землю.

– Я об этом не думала, – честно признаюсь.

– А что стало с твоей «игрой в недоступность»?

– Рит… – я вздыхаю, сдаюсь. – Какая недоступность, если… – я запинаюсь, краснею и заканчиваю тихо: – если у меня уже… все поехало.

Рита распахивает глаза:

– Подожди. Ты хочешь сказать, что…

– Не надо подробностей, – быстро перебиваю я и закрываю лицо ладонями. – Я сейчас умру.

Она молчит секунду, потом выдыхает:

– Ты в него влюбишься, а он остынет, потому что ему даже догонять тебя не пришлось… и потом тебе будет больно.

Я криво улыбаюсь:

– Или мы просто проведем неделю на солнце, попьем коктейлей и не напридумываем себе трагедий.

Рита поднимает брови.

– Мы поговорили. Я знаю, что ему не нужны серьезные отношения. И я тоже сейчас не про отношения, – говорю я тверже, чем чувствую. – Я просто хочу… пожить чуть легче. Хоть немного.

– С каких пор? – бурчит она. – Ты же недавно говорила, что ищешь нормального мужика и спокойную жизнь.

– Рит, хватит, – я раздражаюсь, поднимаюсь и распахиваю окно. В лицо тут же летит холод и снег. – Посмотри. Москва в метели. Праздники, сугробы, темнота. У меня неделя отпуска, и я что, буду сидеть вот в этом и грустить?

Рита смотрит на меня и молчит.

– Это неделя. И я не глупая, – добавляю я и иду наверх. – Это Илья Мельников. Как будто он может… разбить мне сердце.

– Ты витаешь в облаках, – кричит она вслед.

– А ты драматизируешь, – бросаю я и падаю на кровать.

Через минуту я уже смотрю на открытый чемодан и думаю только одно: так, что берут на романтический побег с секс-божеством?

Паспорт – да.

Купальники – да.

Крем – да.

Платья – да.

Белье – да.

Обувь – да.

Книги – да.

Ноут – да.

Косметичка – да.

Зарядка – да.

Таблетки – да.

Я замираю, хмыкаю и добавляю про себя: и еще кое-что… на всякий случай.

Проверяю противозачаточные – да.

Смазка – есть, есть и еще раз есть. Я, блин, такая болезненно чувствительная, что это уже смешно.

Он – зверь. Я улыбаюсь… Не то чтобы я жалуюсь. Это как раз тот случай, когда больно и кайфово одновременно.

Я закрываю чемодан и вдруг вспоминаю одну вещь. Подхожу к шкафу, достаю красное спортивное платье, то самое – и улыбаюсь еще шире. Ну да. Пусть будет.

Через час пиликает почта – для сообщений от «Эдика» у меня отдельный звук уведомлений.

Привет, Пинки. Как ты? Что нового?

Я улыбаюсь и отвечаю:

Я отлично. Как прошло твое свидание с уборщицей?

Точки… он печатает.

Невероятно.

У меня рот приоткрывается.

Что? «Невероятно» – это сильно. Что такого случилось?

Точки… и я, как идиотка, реально делаю маленький танец на месте.

Она… Нет слов, насколько она горячая. Скажем так: ночь была отличная. Сегодня увожу ее на неделю, так что могу пропадать без связи.

Я тихо хихикаю, прижимаю телефон к груди. Если вдруг в этой поездке из Ильи вылезет чуть больше Эдика… это будет слишком хорошо.

На неделю? Вау! Что тебя так сорвало?

Точки.

Хочу ее себе. Хотя бы ненадолго.

Я закрываю глаза и улыбаюсь. Я тоже хочу тебя себе.

Я печатаю:

Повезло ей. Хорошей поездки. Если сможешь – пиши. Чмоки

Почти сразу приходит эсэмэс, уже от самого Ильи.

Я у подъезда. Чмок.

Я подбегаю к окну: у дома стоит черный «Бентли». Глупо, что меня так радует этот «чмок» в конце.

Я сбегаю вниз:

– Рит, я поехала!

Рита выходит, раскрывает руки для объятья:

– Будь осторожна.

Я обнимаю ее.

– Буду.

– И если тебе что-то не понравится, разворачивайся и сразу домой. Поняла?

– Да, мам, – улыбаюсь я.

– И… Даню жаль, что не увидишь.

– Я тоже хотела попрощаться, – вздыхаю я. – Он где?

– Уехал по делам.

– Скажи ему, что я передаю «пока».

– Скажу.

На улице меня встречает Андрей, забирает чемодан.

– Спасибо, – улыбаюсь я.

Илья выходит из машины, открывает дверь, смотрит на меня сверху вниз – такой высокий, такой уверенный, что у меня внутри все становится мягким.

– Привет, – говорит он.

Я поднимаюсь на носочки и целую его.

– Привет.

Его ладонь ложится мне на талию – уверенно, собственнически, и он повторяет, будто смакуя:

– Привет.

Я шепчу:

– Давно не виделись.

Он усмехается и пропускает меня в машину. Я краем глаза вижу Риту в дверях: она стоит и наблюдает.

Да, я слишком «целующаяся». Но тебе придется смириться, Рит.

Мы садимся, Андрей выезжает.

– Спасибо, Андрей, – говорю я.

– Рад вас видеть, Катя, – вежливо отвечает он.

Илья сидит рядом, в джинсах и белой футболке, куртка брошена рядом. Его голубые глаза сегодня… слишком прекрасны.

Я кладу ладонь ему на бедро, переплетаю пальцы с его пальцами. Он целует мне руку, и я улыбаюсь так глупо-глупо.

– Что это за выражение лица, Катя? – он щурится.

Я смотрю на Андрея впереди и шепчу:

– Просто радуюсь.

Илья улыбается медленно:

– Я тоже.

Я наклоняюсь ближе:

– Куда мы летим?

Он притягивает меня к себе за плечи.

– Сюрприз.

– То есть ты сам еще не решил?

Он тихо смеется, целует меня в висок:

– Да.

Я вдруг ощущаю странное беспокойство:

– Мне кажется, я что-то забыла.

– Все, что тебе нужно, у тебя с собой, – усмехается он. – Особенно таблетки.

Я резко кидаю взгляд на Андрея, и Илья, заметив, беззвучно шевелит губами:

– Хватит.

Я отвечаю так же беззвучно:

– Он все слышит?

Илья пожимает плечами:

– Ну и что?

Потрясающе. Как «ну и что», Илья?

Телефон звонит в сумке. На экране – Даниил.

Я уже хочу сбросить, но Илья видит имя и коротко говорит:

– Возьми.

– Я перезвоню…

– Возьми, – повторяет он жестче и убирает руку с моих плеч.

Я выдыхаю и отвечаю:

– Алло.

– Ты что делаешь? – голос Даниила звучит резко.

Я натягиваю улыбку, хотя внутри паника – Илья рядом, все слышит.

– Привет… я еду в аэропорт.

– Ты улетаешь с ним?!

Я прижимаю телефон сильнее к уху.

– Да. На несколько дней.

– Ты с ума сошла? – выпаливает Даниил. – Это плохая идея.

Я вижу, как у Ильи напрягается челюсть.

– Дань, я не могу сейчас… – я стараюсь говорить легко. – Давай потом.

– Катя, остановись, пожалуйста. Ты после одной ночи уже пляшешь под его дудку.

Я закрываю глаза.

– Даня, хватит.

– Он тебе голову кружит, – давит он. – И ты ведешься.

Я быстро говорю:

– Все, я отключаюсь. Пока.

– Ты можешь мне…

Я сбрасываю, не дослушав. Тишина в машине становится тяжелой.

Я убираю телефон в сумку и пытаюсь улыбнуться:

– Он просто… переживает.

– И очень хочет жить, – сухо отвечает Илья, глядя в окно.

Мы едем молча. Мне хочется прикрыть Дане рот. И себе тоже, чтобы не нервничать так заметно.

Мы подъезжаем не к обычному терминалу, а к отдельному въезду: КПП, охрана, шлагбаум. Андрей показывает документы, нас пропускают.

Через пару минут мы уже катимся по дороге к стоянке, и я вижу самолет. Не маленький. Красивый. Дорогой. Настоящий частный джет.

Я замираю.

– Это… твой самолет?

– Самолет семьи Мельниковых, – спокойно отвечает Илья.

– Сколько у вас их?

– Три.

У меня в животе холодеет. Я постоянно забываю, что «Эдик» – это все равно Мельников.

Илья выходит первым, открывает мне дверь и протягивает руку:

– Идем.

Ветер треплет волосы, шумит двигатель. Наверху у трапа стоят пилот и стюардесса.

– Рад вас видеть, Илья Сергеевич, – говорит пилот.

Илья пожимает ему руку, кивает стюардессе. Она улыбается чуть дольше, чем надо, и я это замечаю слишком четко.

Илья кладет руку мне на талию – понятный сигнал. Но… меня он не представляет. И от этого внутри оседает что-то неприятное.

Мы заходим внутрь. Странный интерьер: нет прохода. Кремовые кожаные кресла стоят парами, а сзади – большая комната; двери закрыты, так что я не вижу, что там. В лаунж-зоне висит огромный телевизор.

Илья открывает верхний багажный отсек.

– Можешь положить сумку сюда.

– Хорошо. – Я тянусь вверх, и он опускает руки мне на талию, забирает сумку и сам убирает ее наверх.

– Спасибо, – шепчу я.

Илья показывает на место у окна, и я сажусь; он устраивается рядом.

Мне неловко: я только что зашла в самолет, где пилот и стюардесса обращались к нему по имени, а он меня им даже не представил. Странно… и это раздражает.

Я смотрю в иллюминатор, чтобы не ляпнуть лишнего. Напоминаю себе, что о нас никто не должен знать и что он просто защищает свою личную жизнь.

Но почему тогда он не придумал мне хотя бы фальшивое имя? Да назвал бы как угодно – мне все равно. Фу! Меня бесит, что меня это вообще бесит.

– Вам что-нибудь принести? – спрашивает красивая стюардесса, задерживая взгляд на лице Ильи.

– Да. – Он улыбается и откидывается в кресле. – Два бокала шампанского, пожалуйста.

Он переводит взгляд на меня:

– Тебе еще что-то?

– Нет, спасибо. – Я натягиваю улыбку: не разговаривай со мной, я не в настроении общаться с грубиянами.

– Этого достаточно, спасибо, – говорит он.

Стюардесса улыбается и исчезает в маленькой комнате впереди.

Илья проводит рукой по моему бедру, и я поджимаю губы – не говори… не говори… Его пальцы скользят выше, и я резко убираю его руку.

– Хватит, – шепчу я.

– Что с тобой?

– Ничего. Просто раз у меня даже имени нет – значит, это вообще неважно, да?

На его лице вспыхивает веселье.

– Ты злишься, что я тебя не представил?

– Нет. – Я скрещиваю руки и снова смотрю в окно.

Да, я злюсь.

– У меня есть причины, – шепчет он.

– Я заметила. – Я сладко улыбаюсь. – Обожаю быть заложницей твоих причин.

Он усмехается и, запрокинув голову на спинку, смотрит на меня.

– Что? – сухо спрашиваю я.

– Мне было интересно, когда уже появится «Катя Лаврова».

Я поднимаю подбородок и продолжаю смотреть в окно.

– «Катя Лаврова» не терпит твоих выходок, Илья.

– Зато «Катя» умеет мириться очень убедительно… так что я могу ей простить, – произносит он с наглой усмешкой.

– Тс-с, – злым шепотом говорю я и оглядываюсь в сторону стюардессы. – Ты можешь замолчать?

Он наклоняется и утыкается мне в шею.

– Перестань, – говорю я. Он прикусывает мою мочку уха, прижимая ближе к себе, и я, пытаясь незаметно отстраниться, все равно улыбаюсь.

– Пообещай мне кое-что, – шепчет он.

– Что?

– Пообещай, что мы скоро… помиримся по-настоящему. Мне надо, чтобы ты была на меня дико злая.

Я громко смеюсь от неожиданности – он идиот.

– С твоим характером, Илья, это вообще не проблема, – говорю я и снимаю кардиган.

– А где мое милое прозвище со вчера? – шепчет он.

Я делаю вид, что серьезная:

– Какое?

– «Илюша», – шепчет он с улыбкой.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Хотя, по-моему, это звучало примерно так… «О-о-о, Илюша…» – он театрально изображает меня, слишком громко и слишком смешно.

Я хлещу его кардиганом.

– Замолчи, – шепчу я, пытаясь не улыбаться. – Ты сам шумный, как трактор.

Он хохочет, притягивает меня и целует.

– Вообще-то, как чемпионский бык. Выражайся точнее, Лаврова.

Я улыбаюсь в его губы – поцелуй углубляется, и тут я вспоминаю, что хотела сказать.

Я отстраняюсь.

– Ты пытаешься съехать с темы.

– Даже не думал, – отвечает он и снова откидывается. – Хотя, если что, спор я выиграл.

У меня рот открывается.

– Ты не выиграл.

– Вот ваши два бокала шампанского, – говорит стюардесса, протягивая их нам; мы оба виновато отпрянули друг от друга. Она ставит на столик поднос с клубникой в шоколаде.

– Спасибо, – одновременно улыбаемся мы.

– Еще что-нибудь? – спрашивает она.

– Пока нет. Может, потом – после взлета, – отвечает Илья и берет мою руку у меня на коленях.

Стюардесса улыбается и возвращается в свою комнату.

Илья поднимает бокал.

– За что пьем? – улыбаюсь я.

– За Канарские острова.

Я моргаю.

– Подожди… Мы летим на Канарские острова?

Он улыбается, отпивая шампанское.

– Куда именно? – шепчу я с восторгом, тоже делая глоток.

– Там есть один очень… пикантный клуб, – спокойно отвечает он.

Я хмурюсь… что? Вот же… я вообще не продумала такой вариант.

– Ну-ка, продолжай, – сухо бурчу я.

– Мужики в масках связывают тебя, а ты смотришь, как я развлекаюсь с целой толпой горячих красоток.

Я давлюсь напитком и громко кашляю:

– Что?!

Он хлопает меня по спине.

– Но ты не переживай: если будешь хорошо себя вести, я разрешу тебе привести меня в порядок, когда закончу.

– Ты серьезно? – я смеюсь. Слава богу, он шутит. – И как я, по-твоему, буду тебя «приводить в порядок»?

– Ну как… очень старательно, – отвечает он, отпивая с озорной улыбкой.

Я наклоняюсь к нему ближе:

– Но вот что ты не учел, дорогой Илюша… пока ты там занимаешься скучными вещами с посредственными женщинами, – я делаю глоток шампанского, – меня берут в оборот огромные мужчины в масках. И, кстати… – я на секунду подбираю слова, – им разрешено… не особенно сдерживаться. А убирать последствия… придется тебе. – Я улыбаюсь и чокаюсь с ним бокалом.

Он морщится, будто все слишком ярко представил, и с отвращением кривит губу.

Самолет начинает разгоняться по полосе, я вцепляюсь в подлокотники и зажмуриваюсь.

– Ты та еще шалунья, Лаврова, – шепчет он, когда самолет отрывается от земли.

– Стараюсь как могу, – отвечаю я, держась изо всех сил.

– Почему им можно, а мне нет?

– Потому что они – фантазия, – шепчу я, не открывая глаз. – А ты – реальный сердцеед, который, наверное, успел побывать с десятками женщин.

– Девять с половиной, не преувеличивай.

Я смеюсь вслух, и он тоже. Мы ловим взгляды друг друга, и он берет мою руку и целует ее с тихой нежностью. Это не наиграно и не кажется неправильным.

Илья Мельников умеет быть веселым. Мне нравится эта игра… хотя я понятия не имею, как она называется и есть ли у нее правила. Я знаю только одно: поле игры – Канары, и неделя у меня будет отличная. Скорее всего, лучшая.

Я улыбаюсь, глядя в окно, но почему-то чувствую: Илья обеспечит мне такое похмелье, что я его не забуду.

Но, наверное, этот взлет того стоит…

– Вам подлить? – спрашивает стюардесса. Я так и не узнала ее имя. Но, должна признать, с каждым бокалом шампанского ее томные взгляды на Илью раздражают все сильнее.

Он занят, стерва. Ладно, не занят вообще. Но сегодня занят. И всю следующую неделю тоже, так что пусть уже отстанет.

– Нет, Лариса, спасибо, – говорит Илья. – Мы сейчас уйдем.

Лариса кивает, явно удивляясь:

– Конечно. Если что-то понадобится, зовите.

Она уходит.

Я смотрю на Илью:

– «Уйдем» – это куда?

Он встает и протягивает руку:

– Пойдем.

– Илья…

– Катя, – он улыбается так, что у меня внутри все тает. – У нас в самолете есть комната. Просто… чтобы полежать. Отдохнуть.

Я прищуриваюсь:

– «Полежать».

– Да, – спокойно. – Полежать.

Илья ведет меня в конец салона и открывает двойные двери. Я замираю: там действительно спальня. Большая кровать, как в дорогом отеле.

Я смотрю на Илью, и по спине пробегают мурашки – не от страха, от предвкушения.

– Они же… снаружи, – шепчу я, кивая в сторону салона.

Илья подходит ближе, берет мое лицо в ладони:

– Здесь двери закрываются. И я не собираюсь делать из тебя «шоу». Это только про нас, помнишь?

Я сглатываю. Он целует меня мягко, и у меня исчезают слова.

– Если тебе будет некомфортно, мы остановимся, – говорит он тихо. – Сразу.

Я киваю. Он закрывает дверь. И все остальное перестает иметь значение.

Илья срывает футболку через голову и швыряет в сторону. Его игривая улыбка на секунду меня обезоруживает, и я забываю, где мы. Он снимает с меня футболку и целует, продолжая раздевать.

Илья раздвигает мои ноги коленями, потом вдруг вспоминает о чем-то, отстраняется, лезет в карман джинсов и достает маленький флакончик смазки и два презерватива. Поднимает их и шевелит бровями, как будто только что сорвал джекпот.

Я смеюсь – не могу остановиться. Он до невозможности милый.

– Кто ты и куда делся вечно мрачный Илья Мельников? – шепчу я.

Он снова нависает надо мной и каким-то отработанным движением переворачивает нас так, что теперь сверху я. Я сижу у него на бедрах, а он наносит немного смазки на пальцы и проводит ими между моих ног.

Я упираюсь ладонями в его широкую грудь, удерживаясь, а он смотрит на меня снизу, исследуя мою реакцию.

– Он прямо здесь, – шепчет он.

Какой же он красивый.

Мы смотрим друг на друга, и от его прикосновений, от общей горячей волны между нами что-то меняется. Я не знаю, что, но у меня трепещет в груди.

– Не надо, – шепчет он.

Илья берет меня за бедра и притягивает ниже к себе, теснее.

– Не надо чего? – я вздрагиваю. Ох… это хорошо.

– Не смотри на меня так.

– Как так?

– Вот так… – он на секунду теряет дыхание, будто ему трудно держать лицо.

Я не хочу слышать продолжение. Я и так прекрасно знаю, как смотрю. Как будто он мой.

– Как будто я сейчас сведу тебя с ума? – шепчу я и, чтобы сбить его с мысли, сильнее подаюсь вперед.

Он резко втягивает воздух.

– Не открывай рот ни для чего, кроме того, чтобы сказать, как сильно ты меня хочешь, – шепчу я.

Он усмехается и сжимает мои бедра.

– Слушаюсь.

Господи… это слишком хорошо… до невозможности.

– Сильнее.

Мы попадаем в ритм, и иногда он поднимает меня слишком высоко, и звук получается слишком громким.

– Тише, – шепчу я, бросая взгляд на дверь. Я сильнее прижимаюсь к нему – так тише.

Ощущение нарастает до предела, и я закрываю глаза, чтобы его не видеть, когда меня так уносит.

– Открой, – шепчет он.

Я не отвечаю.

Он хватает меня за волосы и тянет ближе к своему лицу.

– Открой глаза и смотри на меня, когда кончаешь, – шепчет он жестко. – Смотри.

Я открываю глаза, – мы почти нос к носу. Дико. Все как-то слишком.

Он двигается все быстрее; я уже не удерживаюсь руками. Он кусает меня за губу, я стону. Его руки держат меня крепко, и нас накрывает сильной волной блаженства.

Он отстраняется и облизывает губы, будто все еще голодный: взгляд темный, опасный. Совсем не тот беззаботный мужчина, который минуту назад притащил меня сюда.

По коже ползет тревога. С кем я вообще сплю? Илья Мельников – будто два разных человека.

Глава 13

Грудь ходит ходуном – я ловлю воздух и наконец падаю на грудь Ильи. Он крепко притягивает меня под руку, целует в висок, и мы какое-то время просто лежим в тишине. Так спокойно.

Я поднимаю на него глаза.

– Сколько у тебя было… ну, с кем ты спал?

– Не знаю. – Он проводит ладонью по лицу, будто стирает усталость. – Много. – Илья смотрит прямо на меня. – А у тебя?

Я рисую пальцем круги на его груди, и сама не понимаю, зачем вообще спросила. Сейчас это прозвучит так, будто я какая-то школьница.

– Семь.

Его брови сходятся.

– Семь?

Я киваю.

– Со мной – семь?

Снова киваю.

– О… – Он прижимает меня ближе, и я чувствую его улыбку, когда он целует меня в лоб.

– Что значит «о»? – настораживаюсь я.

– Ничего. – Он пожимает плечами. – Просто неожиданно.

– Почему?

– Кажется, у меня «семь» было еще в подростковом возрасте.

– Потому что ты… любитель приключений, – фыркаю я.

Он тихо смеется.

– Вполне может быть.

Я приподнимаюсь на локте, чтобы видеть его лицо.

– А сколько тебе лет?

– Тридцать четыре. – Он улыбается так, что у меня внутри все распускается, и аккуратно наматывает прядь моих волос на палец. – А тебе?

– Двадцать семь.

Он хмурится.

– Что? – сразу цепляюсь я.

– Подожди… – Он будто складывает числа в голове. – Ты младше меня на семь лет, я – седьмой, и тебе двадцать семь?

Я улыбаюсь во весь рот – мне нравится, как он «считает» меня.

– Когда у тебя день рождения? – спрашивает он.

– Семнадцатого июля.

– Что? – Илья резко садится, опираясь на спинку кровати. – Да ладно?

– Клянусь.

– Семнадцатого… седьмого?

Я смеюсь.

– Ага.

Он смотрит на меня долго-долго, и я вижу, как его недовольное лицо преображается опасно-привлекательной улыбкой.

– Что? – не выдерживаю я.

– Твое число – семь.

– И что это значит?

– Семь – магическое число. Число богов.

– С каких пор? – я улыбаюсь. – Откуда ты это вообще знаешь?

– Нумерология. Загугли.

Я падаю на спину.

– Ну не чувствую я себя какой-то магической.

Илья нависает надо мной, мягко фиксирует мои руки над головой.

– Я сам решу, магическая ты или нет.

Он целует мою шею, медленно спускаясь ниже, и я невольно смеюсь.

– Нумерология точно не про это, Илья.

– Еще как про это, – бормочет он, и от его голоса у меня по коже бегут мурашки.

Машина подъезжает к воротам, и я прилипаю к окну. Перед нами белая вилла в классическом южном стиле: широкая веранда, аккуратный сад, все ухоженное, будто с открытки. Водитель выходит и начинает доставать чемоданы.

Илья наклоняется к иллюминатору, тоже смотрит.

– Вроде нормально.

– Ты здесь не был? – спрашиваю я.

– Нет. Но у Тимура знакомый останавливался – сказал, место отличное.

Я улыбаюсь и, не скрывая радости, пожимаю плечами.

– Мне вообще все равно где. Хоть палатка. Серьезно. Может, в следующий раз пойдем в поход?

– Ну да, – с усмешкой отвечает Илья, распахивая дверь. – Мой брат мне уже все рассказал про палатки. Я «как-нибудь» тоже.

Я улыбаюсь: это переводится как «никогда».

Мы выходим. Илья расплачивается с водителем и катит наши два чемодана по дорожке к дому.

Дверь открывается, и появляется мужчина в белом костюме, что-то вроде униформы управляющего. Возрастной, лет за шестьдесят, ухоженный.

– Добрый вечер! Илья Мельников? – говорит он с мягким акцентом.

– Да, – Илья пожимает ему руку. – Приятно познакомиться.

– Меня зовут Геннадий, я управляющий. Добро пожаловать!

Илья кивает в мою сторону.

– Это Катя.

– Очень приятно, – улыбаюсь я и тоже протягиваю руку.

– Проходите, проходите.

Мы заходим внутрь – и у меня перехватывает дыхание.

– Ничего себе… – шепчу я.

Илья широко улыбается, оглядываясь. Светлые стены, мебель из темного дерева, винтажные элементы декора без лишней вычурности. Большие ковры, несколько ярких полотен на стенах. А дальше – стеклянные двери во всю стену и вид на море. На террасе – огромный бассейн с ровной кромкой, словно вода уходит прямо в горизонт.

– Вон там калитка, – говорит Геннадий, показывая налево. – От нее тропинка прямо к пляжу. Спальни, ванные и небольшой спортзал – по коридору. Персонал на территории круглосуточно. Если что-то понадобится, просто нажмите кнопку. – Он протягивает Илье пульт. – Надеюсь, вам у нас понравится.

– Спасибо, – кивает Илья.

Геннадий вежливо улыбается.

– Тогда не мешаю. Хорошего отдыха.

Дверь закрывается, и я вдруг понимаю, что у меня внутри все звенит от счастья.

– Семь дней здесь, – Илья притягивает меня к себе и смотрит сверху вниз.

– Я знаю. – Я тянусь к его губам.

– Надеюсь, ты любишь сюрпризы, – усмехается он. – А то вдруг нам на ужин принесут что-нибудь совсем… экзотическое.

Я в ужасе округляю глаза.

– Правило номер один в поездках, Катя. – Илья целует меня снова. – Никогда не говори, что любишь всю еду. Потому что, поверь, не любишь.

Он трогает меня пальцем за нос и снова берется за чемоданы.

– Мне нравится… все, что касается тебя, – бросаю я ему вслед. – И ты иногда ведешь себя как козел.

Илья смеется – громко, по-настоящему. От этого смеха у меня внутри все становится мягким. Он возвращается в проем и ловит мой взгляд.

– Что это за лицо?

– У тебя очень красивый смех.

Он приподнимает бровь.

– Даже для козла?

– Особенно для козла, – фыркаю я и не удерживаюсь от смешка.

Над нами мерцают гирлянды, и я улыбаюсь Илье через стол. И, слава всему на свете, на ужин у нас морепродукты, никаких «сюрпризов». Мы говорим легко, остроумно, без провалов и неловких пауз, будто мы знакомы сто лет. И это странно, ведь я начинаю понимать, что с Ильей у нас не только страсть. Между нами есть еще что-то. Живое. Настоящее.

Ночь теплая, ресторан на открытой террасе, море рядом, воздух пахнет солью.

– Знаешь… – говорю я, ломая клешню краба, – мне кажется, быть рыбаком – одна из самых тяжелых работ.

– Почему? – Илья сосредоточенно возится со своей порцией.

– Вечно под ветром и солнцем. Никогда не знаешь, какой будет улов и какой будет день.

– Да ты шутишь, – он даже не поднимает головы. – По-моему, это работа мечты. Без костюма, без общественного давления. И без офисных… людей.

Я замираю с вилкой в руке и смотрю на него.

– Ты меня удивляешь. Ты вообще не такой, каким я тебя представляла.

Он поднимает взгляд, в глазах мелькает насмешка. Он делает глоток вина.

– Не обманывайся, Катя. Я ровно такой, каким ты меня считала.

– Нет.

– Я просто в режиме отпуска. На семь дней. – Его взгляд держит мой.

– И что это значит?

– Это значит, что я не могу дать тебе больше семи дней.

У меня внутри все холодеет. Я молчу пару секунд, потом снова берусь за краба, только пальцы уже не такие ловкие. Это звучит как предупреждение.

– Когда у тебя была последняя девушка? – спрашиваю я.

– Много лет назад.

– Почему?

Он пожимает плечами.

– Не знаю. Я и отношения – не лучшая комбинация.

Я замолкаю. Не понимаю, что на это ответить.

– А у тебя когда были последние отношения? – спрашивает он.

– Серьезные… шесть лет назад. – Я делаю глоток вина. – Я думала, что это «тот самый».

– Оказалось не так? – Он все еще ковыряет свою тарелку.

– Очевидно.

– Что случилось?

– Много всего. Давай сменим тему.

Илья смотрит на меня и поднимает бровь, ему явно не понравился мой короткий ответ.

Я выдыхаю.

– Слушай, я поняла. Ты хочешь только неделю – меня это устраивает.

Он берет бокал, делает глоток. На лице раздражение.

– Я уверена, что вокруг тебя всегда полно женщин, Илья, – говорю я ровно, – но можешь не переживать: я не из тех, кто будет влюбляться в тебя всерьез. Ты не тот мужчина, с которым я бы строила что-то надолго.

– Отлично, – коротко отвечает он.

– Отлично, – резко повторяю я.

Мы едим молча какое-то время.

– Надо было устроить тебе «экзотику», – сухо бросает он.

– Ты уже устроил, – отвечаю я. – В самолете.

Он ухмыляется, потом не выдерживает и улыбается шире.

– И тебе понравилось.

Я делаю вид, что занята едой, и пытаюсь удержать лицо серьезным.

– Было… терпимо. Наверное.

Мы смотрим друг на друга, и воздух между нами чуть накаляется.

– Сегодня вечером я могу показать тебе, на что способен, – тихо говорит он, наклоняясь ближе.

– Нет, – спокойно отвечаю я и откусываю кусочек.

– Нет?

– У тебя есть шанс впечатлить меня… раз уж у тебя осталось всего шесть дней, – говорю я нарочито скучающим тоном. – Время идет, Мельников.

Он улыбается – ему явно нравится эта игра.

– Семь, если считать сегодняшний. И я тебя впечатлю, Лаврова. Даже не сомневайся.

Я поджимаю губы, будто мне все равно.

– Посмотрим.

Моя спина выгибается над кроватью, и я комкаю простыни в руках под собой, вся мокрая от пота. Илья снова и снова опускается ниже, потом мы занимаемся сексом, меня накрывает волной, и вот он опять там – снова и снова, языком. Еще. И еще.

Он переворачивает меня, как тряпичную куклу, и, господи… я впечатлена. Меня уже накрывало три раза, а он все равно не останавливается.

Он без всяких сомнений доказывает, что вся сексуальная власть между нами – у него, и спорить тут даже не о чем. Когда мы оба голые, он владеет мной.

Меня пробирает дрожь, и я хватаю его за волосы, пытаясь оттянуть его от себя.

– Хватит, – всхлипываю я. – Пожалуйста, Илюш…

Он улыбается, не отрываясь, и в его глазах вспыхивает довольство.

– Я скажу, когда тебе будет достаточно.

Одним движением он поднимается, переворачивает меня на живот и подтягивает за бедра так, что я встаю на колени. Потом медленно входит в меня, и я закрываю глаза от звука его низкого, хриплого стона. Этот мужчина – бог секса. Он медленно выходит и снова входит, и по комнате разносятся звуки наших тел.

– Ты понимаешь, насколько это чертовски горячо звучит? – шепчет он. – Как твое тело втягивает меня.

Он снова выходит – и резко входит глубже.

– Ему этого хочется, – говорит он страстно. – Ему нужно жестко.

Илья шлепает меня, и звук разносится по комнате. Меня будто выбрасывает из тела, я проваливаюсь в какое-то состояние вне реальности. Возбуждение лишило меня способности говорить. А потом он движется во мне – глубоко, сильно, почти наказывая, и мне остается только подчиняться его ритму.

– Смотри! – рычит он.

Он хватает меня за волосы и отводит мое лицо назад, к зеркалу на стене.

В отражении его темные глаза встречаются с моими, и он начинает двигаться медленно, размеренно. Я вижу каждую мышцу на его торсе, каждую каплю пота на блестящей коже.

Моя грудь качается от его движений, а он запрокидывает голову, будто не справляется с удовольствием. Ведь и в самом деле: наши тела горят вместе – это чистая, ничем не прикрытая страсть. То, о чем я только слышала. Я думала, в реальной жизни такого не бывает, но… я очень многое упускала. Очень.

Он ставит ногу на кровать, меняя угол, и это толкает меня за край. Я кричу в матрас, а он прижимает меня так, что я оказываюсь еще более открытой для него. Наши тела сливаются, я чувствую его целиком. Так глубоко… так хорошо…

Его стоны становятся ниже и громче, руки сильно сжимают мои бедра, и я улыбаюсь, чувствуя, как надвигающаяся разрядка забирает у него контроль. Вот так я его люблю: без фильтров и, хотя бы на мгновение, только моего.

Он удерживается и срывается на крик, когда его накрывает, глубоко, и мы оба судорожно ловим воздух. Движения замедляются, пока он полностью не отпускает напряжение, а потом он наклоняется, берет мое лицо в ладони и дарит мне поцелуй. Сладкий и нежный – совсем не такой, как то, что только что было между нами.