Текст книги "Игра на двоих (СИ)"

Автор книги: Татьяна Тальская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Эта тетка еще от меня получит.

Катя издает легкий стон.

– Катя, – шепчу, беру ее за руку. – Проснись.

Она морщит лоб, пытаясь прийти в себя.

– Вы меня слышите? Как называется препарат?

– Так… – наконец нахожу упаковку. – Гидроксизин.

Глаза Кати приоткрываются, она смотрит на меня.

– Ты как? – тихо спрашиваю.

– Что? – она пытается приподняться на локтях.

– Лежи! – рявкаю.

– Сколько таблеток она приняла? – спрашивает диспетчер.

– Сколько ты выпила? – спрашиваю я Катю.

– А? – произносит она и снова падает на пол. Выглядит так, словно она пьяная.

– Она дезориентирована, – сообщаю я диспетчеру.

– Это сильный препарат, – говорит та в ответ. – Посчитайте, сколько осталось таблеток, нужно понять, сколько она приняла.

– Вызовите уже «скорую», пока я руку в этот телефон не засунул и вас не придушил! – срываюсь я.

Бесячая баба… Неудивительно, что люди каждый день дохнут.

– Посчитайте таблетки, – упрямо повторяет голос.

Сквозь зубы пересчитываю.

– Тут 38 штук.

– Сколько было в упаковке изначально?

Быстро читаю мелкий шрифт на коробке.

– Сорок.

– Значит, она приняла только две?

Перевожу взгляд на полуживую Катю.

– Мне кажется, она выпила больше.

– Можете осмотреть ее вещи?

– Что?

– Проверьте сумку.

– Слушайте, – все во мне закипает, – мне нужна «скорая» в здание «Мельников Медиа» прямо сейчас. Если эта девушка умрет, я добьюсь, чтобы на вас повесили… – я запинаюсь, пытаясь подобрать формулировку. – Что-нибудь серьезное. Уголовку.

– Просто проверьте сумку.

Начинаю копаться в ее сумке: кошелек, ключи, косметичка, блокнот… тампоны. Морщусь и отбрасываю их в сторону.

– Ну? – спрашивает диспетчер.

– Ищу я! Тут хлама на полжизни.

Плюю на все, выворачиваю сумку вверх дном – содержимое рассыпается по ковру.

– Что вы делаете? – еле слышно шепчет Катя. – Вылезь из моей сумки.

У меня глаза на лоб лезут.

– Вылезти из сумки? Ты серьезно сейчас?

– Что? – опять шепчет она.

– Что у вас там происходит? – слышится голос из трубки.

– Пациентка сейчас обратно вырубится, – сквозь зубы отвечаю. – Вот что происходит.

– Как вас зовут, девушка? – слышу из телефона.

Катя хмурится:

– Катя Лаврова.

– Что случилось?

– Я… не помню, – шепчет она, озираясь.

– Вы принимали лекарства? – спрашивает диспетчер.

– Нет, – отвечает она.

Я поднимаю коробку и демонстративно трясу ей.

– Знакомо выглядит?

– А… – она кладет ладонь на лоб, вспоминает. – Да. Я выпила обезболивающее.

– От чего обезболивающее? – продолжает допрашивать голос.

– От болей при месячных. – Ее взгляд скользит по мне.

Я закатываю глаза. Ну прекрасно, я теперь вообще все о ней знаю.

– И сколько выпили? – спрашивает диспетчер.

– Всего две.

– Точно?

– Точно.

Тру переносицу.

– С тобой даже на тихую вечеринку лучше не приходить, – бурчу я вполголоса.

– Попробуйте сесть, – говорит диспетчер.

Катя пытается приподняться, ее качает. Беру ее за руку, помогаю сесть.

– Голова кружится, – шепчет она.

– У вас просто сильная реакция на этот препарат, – спокойно объясняет диспетчер. – Вас клонит в сон, вы немного дезориентированы. Такое бывает.

– То есть с ней все нормально? – резко вмешиваюсь я.

– Ей нужно отлежаться, – отвечает голос.

– Я отвезу ее в больницу, пусть врачи посмотрят, – решаю.

– В приемном покое можно просидеть часами. Если она действительно приняла только две таблетки, ей нужно выспаться, и все.

Смотрю на Катю:

– Сколько ты на самом деле выпила?

– Две.

Я сверлю ее взглядом.

– Я серьезно.

– Честно.

Сжимаю губы.

– Ладно.

– Есть кто-то, кто может вас забрать, девушка? – спрашивает диспетчер.

– Я отвезу ее сам, – говорю я.

Катя пытается встать.

– Все нормально. – Тут же поскальзывается и снова падает.

– Поздравляю, вы отлично справились! – говорит диспетчер.

Надменная корова.

– Да, жаль, что я не могу сказать того же о вас. Еще повезло, что она не умерла с вашей черепашьей скоростью. Никакого чувства срочности. Работайте быстрее в следующий раз! До свидания! – Я сбрасываю звонок.

Катя смотрит на меня, и ее тяжелые веки снова закрываются.

– Ладно, – вздыхаю я. – Поехали, отвезу тебя домой.

– Я в норме, – бормочет она, не открывая глаз. – Просто… переночую здесь.

Начинаю собирать вещи с пола.

– Тебе надо разобрать свою сумку, она набита хламом. – Пихаю все обратно.

– Как ты… – тихо шепчет она, даже не открывая глаз.

– Почему она такая огромная? Это не сумка, это чемодан, – возмущаюсь я.

Катя морщится, трет лицо рукой.

– Просто… заткнись, – шепчет.

«Ого, мы теперь на „ты“. Ну, неудивительно после такого…»

Вешаю ее сумку себе на плечо, беру ее за руку и поднимаю. Она шатается, я придерживаю ее за талию.

– Давай, поднимайся. Соберись.

Она поднимает на меня сонный взгляд, волосы растрепаны, и я неожиданно для себя чувствую, как на лице появляется улыбка.

– Что?

– Ты представляешь, насколько сейчас дурно выглядишь, Лаврова, – усмехаюсь я.

– И я… в своей красной… форме для волейбола, – бормочет, заплетаясь.

Я улыбаюсь, ведя ее к лифту:

– Какое огорчение.

Глава 5

Я медленно веду ее к лифту и жму кнопку. Она покачивается, я обнимаю ее, удерживая на ногах.

– Стой смирно.

Она поднимает на меня глаза, я невольно ухмыляюсь.

– Не надо… – бормочет и заваливается набок.

Я притягиваю ее обратно к себе.

– Не надо что?

– Раз… – глаза у нее «плавают», – …дражать меня.

Я тихо смеюсь.

– Нереально.

Двери лифта открываются, я завожу ее внутрь, мы поворачиваемся вперед. Катя кладет голову мне на плечо и закрывает глаза. В отражении на стальных створках вижу нас двоих – картина, которую я никогда бы в жизни не ожидал увидеть. Катя Лаврова – сонная и спокойная, под моей рукой.

Двери открываются в холл, я медленно вывожу ее наружу. Она такая тихая.

– Все хорошо, Илья Сергеевич? – подскакивает охранник.

– Она уже приходит в себя, реакция на таблетки.

– Может, чем-то помочь? – Он растерянно смотрит то на меня, то на нее.

– Нет, спасибо. Я прослежу, чтобы она добралась домой.

Охранник чуть ли не бегом несется к двери, распахивает ее перед нами.

Мой «Бентли» стоит у входа, Андрей выходит из машины, хмурится, увидев, что я практически тащу Катю на руках.

– Что с ней?

– Просто вырубает, сильное обезболивающее. Сейчас отвезем домой.

Он поспешно открывает заднюю дверь.

– В машину, – говорю я Кате.

Она закрывает глаза, прижимается лбом к моей груди:

– Я лучше… пешком дойду.

Господи…

Я кладу ладонь ей на макушку, разворачиваю и одним уверенным движением буквально вталкиваю в салон.

– Ай! – морщится она.

Я забираюсь следом и захлопываю дверь.

– Где ты живешь? – спрашиваю, пока мы выезжаем на дорогу.

Она машет куда-то в окно:

– Там.

– Где «там»?

– Во-о-он… там, – произносит Катя с видом человека, который объяснил все предельно ясно.

Я закатываю глаза. Даже под таблетками эта женщина умудряется меня раздражать.

– Говори адрес, иначе я снова полезу в твою сумку.

– Это… двадцать четыре… – она хмурится, поднимает палец. – Нет, подожди, это старый… э-э-э…

– Да елки-палки! – протираю лицо ладонью.

– Я знаю, – упрямо продолжает она.

– Ну?

– Сорок четыре «А» на Тверской.

– Точно?

– Тс-с… – она прикладывает палец к губам. – Тише. Ты мне уши ломаешь. – И показывает обеими руками на уши.

Я усмехаюсь ее пантомиме.

– Сорок четыре «А» на Тверской, – говорю Андрею.

– Хорошо, – он сворачивает на следующем перекрестке.

Голова Кати заваливается набок, я снова притягиваю ее под руку, держу ближе. Она закрывает глаза и устраивается у меня на груди.

Минут через десять, пока стоим в «пробке», она проваливается глубже в сон и кладет ладонь мне на грудь, прижимаясь плотнее. Глядя на нее, чувствую странное, непривычное ощущение. Интересно.

Андрей притормаживает и паркуется у старого кирпичного дома.

– Приехали, – говорит, оборачиваясь.

Я выглядываю в окно.

– Это здесь?

– Угу.

– Катя, – шепчу, она не шевелится. Слегка тормошу ее за плечо. – Катя.

– Если хочешь ее разбудить, можно и не шептать, – бурчит Андрей.

– Следи за дорогой, – огрызаюсь.

Умник нашелся.

Он усмехается, выходит и открывает дверь с моей стороны. Я вылезаю и наклоняюсь к ней.

– Катя, – говорю уже громче. – Подъем, мы дома.

Андрей тянется, чтобы помочь.

– Я справлюсь, – отрезаю я.

Она морщится, понемногу приходит в себя, сонно оглядывается.

– А?..

Я протягиваю ей руку, тяну на себя – и она съезжает с сиденья на пол машины.

– Ох…

Я смеюсь, тянусь к ней. Руки и ноги перепутались, красное платье задралось.

– В этом красном платье немного скользко, старушка?

Андрей закатывает глаза.

– Вот это номер, – бормочет себе под нос.

Я беру ее за руку, вытаскиваю из машины и обнимаю за талию. Мы медленно поднимаемся к крыльцу, по нескольким ступенькам.

– Поднимайся по ступенькам, – командую.

Она пытается сесть прямо на нижнюю ступеньку.

– Я здесь посплю.

– Катя, – включаю максимально серьезный голос. – Соберись и поднимись по ступенькам, пожалуйста.

Она снова собирается присесть. Я бросаю взгляд на Андрея – он облокотился о машину, наблюдает и давится от смеха.

– Заткнись! – беззвучно шевелю губами.

Он улыбается, подмигивает и закуривает.

Вот в чем проблема, когда один и тот же водитель у тебя уже семь лет: чересчур, блин, расслабляются.

– Катя! – резко говорю. – Поднимаемся, и тогда спи сколько хочешь.

– М-м, – она довольно улыбается с закрытыми глазами и делает шаг.

– Вот так.

Делает еще два.

– Умница.

– Я сплю здесь, – бормочет она.

Я продолжаю тащить ее наверх. Добираемся до двери, я жму на звонок.

Она всем весом наваливается на меня, я крепче обнимаю ее за плечи.

Две таблетки – и вот результат… Страшно представить, что было бы, попробуй она что-то посерьезнее.

Я снова звоню… тишина.

– Катя, кто-нибудь дома есть?

– Ага, – глуповато улыбается она, глядя на меня снизу вверх. – Мы.

– Я имею в виду, твои соседки.

Она пожимает плечами и снова утыкается в мое плечо.

– Где ключи? – спрашиваю.

Снова пожимает плечами.

– Да что ж такое! – я лезу в ее сумку, выкапываю связку ключей. – Какой?

– Красный.

Нахожу красный, открываю дверь.

– Эй! – окликаю я в прихожую.

Ответа нет.

Смотрю на Андрея, он разводит руками.

– Ладно, – вздыхаю. – Пора в кровать. – объявляю я, завожу ее внутрь и закрываю за нами дверь.

Преодолев порог квартиры, спрашиваю:

– Где твоя комната?

Она показывает наверх, на узкую, крутую лестницу. Я смотрю туда. Класс.

Пару секунд думаю. И что мне теперь с ней делать? Бросить ее здесь я не могу.

– Ладно, – наклоняюсь, закидываю ее себе на плечо.

– Ой… не надо, – вяло протестует Катя. – Поставь меня.

– Тихо! – Легонько хлопаю ее по мягкому месту.

Делаю шаг, второй. Еще несколько ступенек, и у меня уже горят бедра, в груди перехватывает дыхание.

Я чуть теряю равновесие. Только бы не уронить ее. С этой женщиной не бывает легко.

Сжимаю зубы и почти бегом забираюсь наверх.

– Поставь, – стонет она, я легонько шлепаю ее по попе.

– Веди себя прилично! Сломать спину – это последнее, чего бы я хотел сегодня вечером.

Добираемся до верха, я ставлю ее на ноги и хватаюсь за грудь, переводя дыхание. Вот это было тяжело.

Катя качается, я беру ее за руку и тащу в комнату. Подвожу к кровати, откидываю одеяло и укладываю ее. Снимаю с нее один кроссовок, она дергает ногой, будто пытается остановить меня.

– Знаешь… – развязываю шнурок на втором, – многие женщины мечтают, чтобы я снимал с них обувь в постели.

– Отчаянные дурочки… – мямлит она.

– Они не такие уж отчаянные, – улыбаюсь я, когда второй кроссовок слетает. На ней светло-розовые носки, я заправляю ее ноги под одеяло и накрываю Катю с головой. Она улыбается и тянет ко мне руку.

Я беру ее руку в свою и сажусь рядом. Веки у нее тяжелые, она из последних сил борется со сном. Убираю прядь с ее лба и смотрю вниз.

Ее светлые волосы веером раскинулись по подушке, пухлые губы мягкого розового цвета. Темные ресницы дрожат, пока она пытается не закрывать глаза. Она в самом деле довольно…

Я оглядываю комнату: стены кремового цвета, большая белая деревянная кровать. Книжная полка, туалетный столик, косметика в корзинках, фоторамки – все выглядит очень «живым». По потолку развешаны гирлянды, в углу большое кресло для чтения с пуфом. Похоже на комнату в общаге, куда я когда-то заходил.

Снова смотрю на Катю – она крепко спит, все еще держа мою руку.

Я невольно улыбаюсь. И что мне теперь делать? Ну не уйти же вот так. А вдруг ей станет хуже? Я бы себе этого не простил. Похоже, придется подождать.

Через час мне уже очень нужно в туалет, а Катя до сих пор мертвой хваткой держит меня за руку. Я слегка шевелю рукой – она хмурится и сжимает еще сильнее.

– Не уходи, – сонно бормочет она.

– Я сейчас вернусь, – шепчу я.

– Я сказала нет.

Командирша. Я голодный, как зверь, и мне уже физически больно терпеть в туалет. Ну, извините.

Я аккуратно высвобождаю руку, поднимаюсь и иду в уборную. Тут тесно: корзина с грязным бельем, розовые полотенца, такой же коврик. Я справляю нужду, мою руки и возвращаюсь в комнату.

Подхожу к стеллажу с книгами, рассматриваю фотографии: на одной – пожилая пара, на другой – они же и маленькая Катя. Родители, скорее всего. На следующей – черно-белый бордер-колли. На другой – Катя и какой-то парень ее возраста, фото явно старое. Интересно, бывший? Она говорила, что сейчас одна.

Продолжаю разглядывать ее вещи. Пара камешков аккуратно разложены по полке. Только не говорите, что она из этих чокнутых, которые верят в «исцеление кристаллами». М-да.

Комната очень… необычная. Ничего общего с моей идеально вылизанной квартирой.

Пробегаюсь взглядом по корешкам книг – что она читает? Ага, любительница любовных романов. Никогда бы не подумал.

На маленькой хрустальной тарелочке россыпью лежат золотые украшения. Я улыбаюсь, беру одно кольцо и примеряю на мизинец. Крошечные ручки.

Снимаю, кладу обратно, продолжаю изучать ее мир. Экскурсия «узнай своего врага поближе». И, надо признать, что здесь нет ни ведьминского котла, ни метлы.

Я вытаскиваю ее телефон из сумки, возвращаюсь и снова сажусь рядом. Она переворачивается на бок и кладет руку мне на бедра. В животе что-то нехорошо екает.

Так, прекрати.

Мне вообще-то уже пора, я слишком долго здесь торчу. Где этот тупой Даниил с его тошнотворной белоснежной улыбкой, когда он нужен?

– Катя, – наклоняюсь, – разблокируй телефон, я кому-нибудь позвоню.

Она морщится, прижимается ко мне еще сильнее, я невольно провожу рукой по ее волосам. Мы так проводим какое-то время, и не буду врать – мне это нравится. Но я голоден, на часах почти десять.

– Катя, – подношу телефон к ее лицу, – разблокируй, пожалуйста.

– М-м…

– Кать.

Она нащупывает телефон вслепую, не открывая глаз, что-то нажимает и возвращает его мне. Снова устраивается щекой у меня на бедре, я пару секунд просто смотрю на нее.

Ладно, признаю. Она мне нравится. Не прям как «нравится-нравится», просто… я ее больше не ненавижу так, как думал раньше.

Листаю контакты, ищу «Даниил». Хм. Никакого Даниила. Фамилии его я не знаю. Прекрасно. Пользы от него ноль.

Еще через час думаю: может, спуститься на кухню, поискать что-то поесть, а потом… просто остаться здесь на ночь? В конце концов, оставить ее одну я не могу. Да. Так и сделаю.

Дверь в комнату открывается, я вскакиваю. Входит Даниил. Катя спит, все так же держит меня за руку. Он окидывает нас непонимающим взглядом.

– Она отрубилась, – объясняю.

– Э-э… что вообще происходит? – спрашивает он, подходя к кровати.

– У нее была реакция на лекарство, ее сильно разморило. Я нашел ее без сознания в офисе и привез домой.

Глаза у Даниила расширяются.

– Нам надо отвезти ее в больницу.

– Я уже звонил в «скорую». С ней все нормально, просто спит. Она была в сознании, потом вырубилась.

Он смотрит на Катю.

– Ничего себе…

Я поднимаюсь.

– Раз вы здесь, я, пожалуй, поеду.

Он садится рядом на край кровати.

– Малышка, – тихо говорит он, – все хорошо?

В животе что-то неприятно сжимается. Не называй ее так. Напряженный, делаю шаг к двери.

– Ладно, оставлю вас.

Даниил поднимается, протягивает мне руку.

– Огромное спасибо, правда. Очень ценю, что вы о ней позаботились. Дальше я сам.

Смотрю на него и четко понимаю: он мне не нравится. Слишком уж… по-свойски общается.

– Не уверен, что могу так просто ее оставить, – говорю.

– Почему?

– Ну, я же не знаю, не воспользуетесь ли вы ситуацией.

– Я ее друг… и я с ней живу, – отвечает он.

Я поправляю галстук, взвешивая варианты.

– Хм... – Кручу запонки.

– Послушайте, многоуважаемый… – начинает Даниил.

– Илья Мельников, – представляюсь.

Он натягивает вежливую улыбку.

– Господин Мельников, спасибо, что за ней присмотрели, но я уже дома. Правда ценю все, что вы сделали.

– Ладно, – оглядываю комнату в последний раз. – Я буду на связи.

Я направляюсь к двери, останавливаюсь, достаю из кармана золотую визитницу и протягиваю ему карточку.

– Позвоните, если что-то пойдет не так или станет хуже.

Он берет визитку.

– Хорошо, позвоню.

– Спокойной ночи.

Я спускаюсь по лестнице, выхожу, возвращаюсь к «Бентли» и падаю на заднее сиденье.

– Куда едем, Илья Сергеич? – спрашивает Андрей, выезжая на дорогу.

– Куда угодно, лишь бы кормили.

Я просыпаюсь от тупой, тянущей боли внизу живота и корчусь.

Ай! Привет, месяки.

Открываю глаза. Надо в туалет. Сажусь и с удивлением смотрю на свои ноги.

Стоп. Почему на мне форма для волейбола?

Слезаю с кровати и наступаю на что-то мягкое.

– Это еще что?..

Щелкаю лампой – на полу, на диванных подушках, свернувшись калачиком, спит Даниил.

– Что за… – перешагиваю через него и иду в ванную.

Сейчас мне явно не до разговоров. Проклинаю все на свете. Эти дни – явный брак в конструкции женского организма.

Сижу на унитазе и прокручиваю в голове вчерашний вечер. Подождите… а чего это я в форме для волейбола? Не помню, чтобы играла. Я была в офисе… а дальше – пусто. И почему Даниил спит на полу в моей комнате?

Принимаю быстрый душ, напрягая мозг. Я пила, что ли?.. Вообще пусто, жесть.

Натягиваю халат, выхожу – Даниил уже проснулся, оперся на локоть.

– Как ты себя чувствуешь?

– Почему я была в форме для волейбола? – сразу в лоб спрашиваю я.

Он садится, удивлен.

– Ты не помнишь?

– Я… – пытаюсь вытянуть хоть что-то, – вообще нет.

– Ты отключилась на работе. Какая-то реакция на таблетки.

– Ты серьезно? – Я вспоминаю. – Да… обезболивающее. Блин!

– Хорошо, что Илья тебя нашел.

Я резко поворачиваюсь к нему.

– Кто?

– Илья Мельников отвез тебя домой.

Глаза округляются.

– Что?!

– А тут никого не было, так что он сидел с тобой, пока я не приехал.

Я хватаюсь за голову.

– Да что за… Он был здесь? У меня дома?

– Ага.

Начинаю метаться по комнате.

– И выглядел он чересчур уж уютно, между прочим, – добавляет Даниил. – Сидел, держал тебя за руку и все такое.

Я с облегчением усмехаюсь.

– Да иди ты! Я почти поверила. Что правда было? Мы просто набрались, да?

– Я совершенно серьезен, – говорит он, встает, идет к моей тумбочке, берет белую карточку и протягивает мне.

Илья Мельников

+7 (921) 316-43-25

– Не-е-е-е-ет, – выдыхаю я. – О нет-нет-нет-нет! – Сердце начинает колотиться.

Я показываю на пол.

– Он был тут. В моей спальне? – Еще раз тычу в пол. – Здесь?

– Да.

Я в ужасе вдавливаю пальцы в глазницы.

– Зачем ты пустил его? – оглядываюсь на разгром. – Здесь же свинарник!

Даниил пожимает плечами.

– Его это, похоже, не смутило.

– Почему? В смысле… – нервничаю еще сильнее. – Почему ты так говоришь?

– Он выглядел очень довольным, держа тебя за руку.

Мои глаза уже размером с блюдце.

– Он реально держал меня за руку?.. Что я вообще делала?

– Ты вся к нему прижималась.

– Что?! – визжу и падаю на кровать, закрывая лицо руками. – Боже, я умираю! Пусть меня кто-нибудь добьет.

– Ты, между прочим, должна быть благодарна. Он тебя выручил.

– Ты издеваешься? – я лечу в ванную и оглядываюсь: корзина с грязным бельем, пачка прокладок на полке у зеркала.

Он видел весь этот бардак. Видел меня, вырубившуюся… я еще к нему лезла.

– Все, конец! – Я беспомощно развожу руками. – Моя жизнь официально закончена.

Даниил хихикает, выходя из комнаты.

– Надо признать, он ужасно красивый, правда же?

Я хватаю подушку и швыряю в него.

– Вон отсюда!

– «Спасибо, что спал на полу и следил за мной всю ночь, Данечка», – передразнивает он нежным голосом.

– Спасибо, что разрушил мне жизнь и впустил его, – ору я в ответ.

– Я его не впускал, это ты его впустила.

О нет! В голову лезет еще более ужасная мысль.

– Что я ему наговорила? – шепчу.

Начинаю снова метаться по комнате, теребя волосы.

– Вдруг я ему сказала… – бормочу.

– Что он тебе нравится? – невинно подсказывает Даниил.

Я вскидываю взгляд.

– Ничего подобного, – огрызаюсь.

Даниил ухмыляется:

– Если бы не нравился, тебе было бы плевать, что он видел твои трусы в корзине и все остальное.

– А-а-а-а-а! – воплю я, закрывая лицо ладонями. – Вон!

Он, насвистывая, спускается по лестнице.

Я опускаюсь на край кровати, чувствую, как кровь отливает от лица.

Это за гранью… просто кошмар.

Какая там следующая стадия после унижения?

Я поднимаюсь на лифте на самый верхний этаж, хвост поджат. Делаю глубокий вдох. Не помню, когда мне было так же страшно. И стыдно.

Я уже делала много глупостей, но потерять сознание на работе в форме для волейбола – это новый уровень. А позволить Илье Мельникову тащить себя домой в таком состоянии – это вообще победа в номинации «Идиотка года».

Какая нормальная женщина потащит своего мерзкого начальника в свою захламленную спальню, где по ванной раскиданы женское доброе, и еще и прижимается к нему во сне?

Я зажимаю переносицу.

Все, конец моей карьере. Было приятно иметь дело, «Мельников Медиа». Он и раньше меня не уважал, а теперь будет припоминать это мне до конца времен.

Придется искать новую работу. Я же не смогу здесь остаться… не после такого.

Двери лифта открываются, я выхожу в приемную. Секретарь Ильи поднимает голову от компьютера и улыбается. Я внутри съеживаюсь. Она в курсе? Он всем рассказал? Я теперь местный анекдот?

– Здравствуйте, Марина! – выдавливаю улыбку.

– Проходите, он вас ждет, – мягко говорит она.

Еще бы не ждал. Я собираю остатки достоинства и стучу в дверь.

– Войдите, – раздается его низкий голос.

Я на секунду закрываю глаза, потом открываю дверь.

И вот он, весь такой довольный собой. Серый костюм, белая рубашка, темные волосы, подбородок как лезвие. Он медленно, хищно улыбается и поворачивается ко мне в кресле.

– Привет, Катя.

Я стискиваю зубы – хочется напомнить, что для него я Екатерина.

– Здравствуйте.

– Как ты себя чувствуешь?

Я пожимаю плечами.

– Нормально. Я хочу извиниться за вчерашнее. Я не понимаю, что случилось. И… – взгляд мечется в поисках слов. – Мне дико неловко, правда. Мне стыдно, что вам пришлось за мной ухаживать, и я не… – делаю жест рукой. – В общем, мне очень стыдно.

Он улыбается, не отводя от меня взгляда.

– Не нужно.

Нервничаю. Ну все, сейчас начнется снисходительный тон.

– Ты меня напугала, – спокойно говорит он, крутя в пальцах ручку.

– Извините, – отворачиваюсь к окну, лишь бы не встречаться с ним глазами.

– Кать…

Я демонстративно рассматриваю здание напротив.

– Катя…

Я медленно перевожу взгляд на него.

– Возьми сегодня отгул и сходи к врачу, пожалуйста, – говорит он.

Я открываю рот, собираясь возразить.

– И не вздумай огрызаться, – перебивает он, поднимаясь. – Это не обсуждается. Ты меня до чертиков напугала. Я думал, ты умерла.

Глаза тут же начинает предательски щипать.

– Что такое? – спрашивает он уже другим тоном – мягким, почти успокаивающим.

– Не надо, – выдыхаю.

– Это был несчастный случай. Такое могло случиться с кем угодно. Почему ты так защищаешься? – раздраженно спрашивает он.

– Я не защищаюсь. Это вы все воспринимаете в штыки, – парирую.

– Я не в штыки.

– Еще как. Со второго дня, как мы знакомы, вы на меня зуб точите, – выпаливаю я.

Он хмуро смотрит.

– Что?

– В общем, я не за этим пришла. Я пришла сказать спасибо за вчера.

Он молчит, не сводя с меня глаз. Я нервно кручу пальцы.

– Так что… спасибо. – Пожимаю плечами. – Правда, спасибо. Я даже боюсь думать, что было бы, если бы вы меня не нашли.

Он откидывается в кресле, снова берет ручку.

– Всегда пожалуйста, – смотрит прямо.

Я еще раз дергаю плечом – неловкость зашкаливает.

– Ладно, я пойду, – киваю в сторону двери. – К врачу.

– Именно.

Я поворачиваюсь к выходу.

– Катя, – зовет он.

Я оборачиваюсь.

– Что там было на «второй день, как мы познакомились»?

Я молча смотрю на него.

– Прости за откровенность, но я вообще не помню.

Я колеблюсь.

– Я сказала, что у вас самые голубые глаза из всех, что я видела. Не… подкат какой-то, а просто… – пожимаю плечами, – факт. И с тех пор вы меня, кажется, ненавидите.

Он поджимает губы, о чем-то думая.

– Не помню, чтобы ты мне это говорила.

– Я знаю, – натягиваю улыбку и поворачиваюсь к двери.

– Эй, – снова останавливает.

Я поворачиваюсь.

Он засовывает руки в карманы.

– Уязвимая Катя… довольно милая, – произносит тихо.

Мы просто смотрим друг на друга, воздух между нами почти искрит.

– Ну… она все еще под таблетками, – шепчу я.

Он едва заметно улыбается.

Уходи. Срочно уходи.

Я разворачиваюсь и выхожу из кабинета, в голове полный туман. Что это было?

Как он и сказал, я взяла отгул и сходила к врачу. Оказалось, что это просто индивидуальная реакция. И принимать мне этот препарат больше не нужно.

Поздний вечер, я устала и весь день в основном валялась, переваривая случившееся. Причем валялась я не только от слабости, но и от убитой гордости.

Не могу поверить, что он видел меня в таком состоянии. Любой другой – и то жутко. Но он… это уже за гранью.

В мессенджере всплывает уведомление, я вижу имя и невольно улыбаюсь. Мы переписываемся уже всю неделю: я и некий Эдуард Молчанов. Открываю чат.

Привет, Пинки.

Я улыбаюсь и отвечаю:

Привет, Эдик.

Ответ прилетает почти сразу:

Чем занимаешься?

Печатаю:

Лежу в кровати, прихожу в себя после дня. А ты?

Отправляю.

Так же. Устал как собака. Вчера была ужасная ночь.

Я пишу:

Ого, а что случилось?

Вижу бегущие точки. Потом исчезают. Снова появляются. Исчезают. Похоже, пишет что-то длинное. Жду.

Нашел коллегу без сознания в офисе. Вызвал «скорую», но, слава богу, все обошлось, отвез ее домой.

Оставался с ней, пока не пришел ее друг. Всю ночь толком не мог уснуть, переживал за нее.

Я резко сажусь.

Что? Не может быть.

Печатаю:

Что с ней случилось?

Снова точки, сердце у меня замирает.

Реакция на обезболивающее от менструальных болей.

Я в ступоре. Руки сами закрывают рот. Это не может быть он. Такие совпадения не бывают случайными. Сердце колотится, будто я пробежала марафон. Что ему написать?

Наконец, печатаю:

Надеюсь, с ней все хорошо. Ужасно, что тебе пришлось через это пройти.

Господи, господи, господи…

Ответ прилетает мгновенно:

Вообще не страшно. Может, даже наоборот – удача под видом кошмара.

Я вскрикиваю, вскакиваю с кровати и начинаю ходить по комнате кругами, размахивая руками – адреналин зашкаливает.

– Что за цирк?.. – шепчу.

Что теперь?

Пишу:

Почему удача?

Ответ:

Немного влюбился в нее.

Глаза распахиваются в шоке. Пальцы едва попадают по клавиатуре.

Как ее зовут?

Точки. И наконец:

Катя… Катя Лаврова.