Текст книги "Мятая фольга 2 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

– Ох, боженьки, ох, боженьки, – прочитает за моей спиной женщина практичной профессии, из– за жуткого волнения, невпопад тыкая в клавиши древней сотовой модели.

– Я позвоню сама, – останавливаю я ее, не осознающую еще, что это зло приходило совсем не по ее душу и для вида опускаю ладонь в карман куртки.

Ярость во мне медленно затихает, втягивая свои щупальца. Мне не дано понять эту безрассудную храбрость, что таится внутри меня. Не знаю, из какой глубины недр она вырывается, что бы помочь. Очевидно, я просто еще не все решила для себя, что бы позволить кому – то стать на пути моих личных интересов. Возможно, я смиренно переняла часть характера близкого мне человека… Да, не всегда получается договариваться, иногда нужно просто брать и нещадно крушить все, что отдаляет от личной цели. Есть ли у меня цель? Печально усмехаюсь, подойдя к витрине и изучая свое измученное стрессом лицо. Какая – то цель у меня определенно есть…

18

Все вокруг расплывается. Слиплись заиндевевшие ресницы от непрошенных слез, которые скатываясь, тут же остывают на моих ледяных от мороза щеках. Ощущаю эмоциональное истощение и какой – то странный, звериный голод. Это чувство не сытости, делает меня восприимчивой к едва уловимым звукам ночного города: над головой жалобно скрипят провода в такт урчания в моем пустом желудке, отчетливо хрустит снег, словно корка поджаристого свежего хлеба под лезвием ножа. Я неторопливо шагаю, прихрамывая на левую ногу, в забытьи своих тошнотворно – противоречивых мыслей, что целенаправленно ведут меня к единственному месту, в котором так или иначе сходятся все пути моей короткой жизни. Шарф сбился, одним концом свисая так, что метет дорожку позади меня, обращаю внимание лишь на озноб, который не так уж легко игнорировать.

Домой.

В дом, что уже давно стал для меня стеной преткновения несбыточных желаний, тяжелых решений, которых я и раньше не могла принять.

Это сделала я. Это ведь я впустила в наш с Никитой мир, черную кошку… Черную кошку с рыжим хвостом. Белого кролика – кукловода… Партия, что разыграна против меня – увенчалась феерическим успехом. Моя вина. Сдалась. Отдалась без борьбы. Получила сполна…Лучше бы мне не возвращаться.

Да. Именно от этого жгучего чувства вины…плачет душа, рождая слезы. Очередной раз утерев их холодной ладонью, окидываю взглядом пространство вокруг себя. Аптека, булочная, за автостоянкой поворот и выход к знакомой девятиэтажке.

Эти несколько последних шагов даются мне особенно трудно. Я останавливаюсь, но тяжело выдохнув, вновь иду вперед, замедляю шаг, но проглотив пустоту, ускоряюсь..

Неожиданно в глаза бьет слепящий свет фар. Я щурюсь, отворачивая лицо. Моргнув, свет гаснет, и я, распахнув глаза, всматриваюсь в непроглядную тьму за лобовым стеклом, темно– синего Фольксвагена. Сердцебиение учащается, начиная отбивать канкан, который разрывает грудную клетку.

В мире иллюзий боль души– единственная реальность…

Отвожу взгляд, когда дверца со стороны водителя распахнулась. Сжимаю челюсти. С некоторой заминкой, гулким консонантом она захлопывается, и я начинаю отсчитывать знакомые неторопливые шаги. На двенадцатом, закрываю глаза, сместив к переносице брови.

Догадались, чего я жду?

Но нет. Его ладонь не касается моей щеки. Рука Никиты стягивает с моей шеи висящий на одном "спасибо" длинный шарф и голосом, который разрывает меня пополам, произносит:

– Идем.

Шагаю вслед за ним. Сверлю взглядом его зимние ботинки, изучая рельеф узора, что оставляет в снегу подошва. Кожу лица жжет, покрасневшие от усталости глаза слипаются, мысли рассыпаются словно осколки битого стекла. Молчу, даже не пытаясь предугадать, чем для меня это все закончится.

В полутемной прихожей, не сняв верхней одежды и обуви мы оба замираем. От истощения и усталости нестерпимо хочется забиться в любой темный угол. Еще больше согреться в его теплых объятиях, как сегодня утром. Пусть назовет меня глупой, притянет к себе…выслушает мою сбивчивую речь и я, наконец, признаюсь самой себе, что ничего другого мне не надо.

– Что скажешь? – прорезает странную тишину его голос. Вопрос падает между нами, словно тряпка, впитавшая в себя слишком много влаги. И я рассыпаюсь в предчувствии, что исход будет менее красочным… В сознание лезет смска, и слова, что она содержит, крутятся на языке. Кончики пальцев в карманах, начинает покалывать… "Что уж тут скажешь?"

– Ничего.

Его губы дрогнули. Свет из кухни освещал темную прихожую, его профиль, но когда он повернул ко мне свое лицо, мимику стало трудно разобрать. Жаль, что я так же, не могу спрятать выражение своего лица.

– Ничего, было до твоего сообщения на мой сотовый…

Я сама не знаю, что со мной. Притворяюсь, что знаю, но..

– Понравилось? В первый раз?

Кривлюсь, зажмурившись….по спине "пробегает" озноб. "Рыжая тварь, тварь рыжая.." печатным шрифтом проносится в моей голове..

Никита отчетливо усмехается, отступив на пол шага.

– Белые розы, мальчик, который не интересен, поцелуи, запах мужского парфюма, сбивчивые оправдания. Что именно стало отправной точкой? На каком из этих этапов?

"…Между дверным проемом и роялем, под "покрывалом" грустной мелодии…я этого не хотела… Сладкий вкус латте… Если не я, то кто? Почему не он? Почему он?!..Я этого хотела?.." Теряю нить рассуждений…

– Это, в принципе, нормально, что тебе стало с кем – то лучше, чем со мной… ты сделала свой выбор, – продолжил он, задумчиво потирая костяшки пальцев.

"Выбор?"

– Нет! Еще нет.. – Зачем я поспешила? Что это меняет!? Не лучше ли оставить все как есть..

– Еще?! – он моментально вспыхнул, словно спичка, которой чиркнули по намазку. Лицо тут же уродует мимика брезгливого гнева. – Это адски превентивно, ты не находишь? – Он нависает надо мной, пытаясь поймать взгляд, который я торопливо прячу. – Разве я не сделал все, что бы этого не произошло!? Тебе есть в чем меня упрекнуть?

Я могу понять его гнев… Предала, даже если между нами ничего нет и быть не может… Потому что предпочла чужого…не из нашего крохотного мира.

Его рука обхватила мой подбородок, заставляя запрокинуть голову. Тяжелый, озлобленный взгляд казнит, наказывает. выражая брезгливое холодное презрение. Он сеет во мне сомнение. ищет ответы…

– Я просто… так больше не могу, – шепчу я, пытаясь, хоть как то объясниться, но мысли мне не подвластны, уродливое чувство вины и смущения сильнее. Все слова, любые объяснения перечеркивает красная полоса над которой выбито словно в граните.." ты сама сделала это. ты этого хотела?!"

– Да… здорово. – торопливо подхватывает Никита, до боли сжав пальцами мой подбородок. Обводит взглядом мое растерянное лицо, "царапая" им кожу. – Давай поиграем в эту игру, в которой мы оба больше не можем… Знаешь правила?!

С секундной заминкой, он отталкивает меня к стене и развернувшись, уходит в комнату, оставляя на полу лужицы растаявшего снега.

По характерным движениям в глубине комнаты, я начинаю осознавать смысл его слов… Делаю несколько трудных шагов, прежде, чем слышу скорбный звук молнии. Влетаю в дверной проем и тупо смотрю на распахнутую спортивную сумку, в которой с каждым его движением скапливаются вещи…

Нет! Ведь нет?! Выворачиваюсь наизнанку. тянусь к нему руками, словно смогу удержать то пламя, что бушуя в нем, заставляет совершать этот трагический ритуал сбора вещей..

– Остановись! Я все изменю. все осознаю. дай время…мы должны быть вместе! – Потому что мы одно целое, две половинки яблока, ветка и лист…пропасть и тьма.

Запрокинув голову, замерев, он тяжело выдыхает. Я вожу взглядом по его напряженной спине, и осознав причину обманчивого затишья, отступаю… Очень знакомая позиция.

– Зачем нам быть вместе? – движение головы. – Ты больше не тушишь во мне пожар. Больше не сдерживаешь зверя! Ты будоражишь его, заставляя рваться наружу! – Никита начинает орать, развернувшись и наступая в мою сторону, лицо его перекошено истязающим гневом. – Подгоняешь плетьми своей наигранной детской наивности, которая ложью выстилает перед собой дорогу! Дразнишь сочным куском сырого мяса, который тут же отдаешь другому! Чего ты ждешь?! Что я начну сжирать все на своем пути, оставляя лишь камни!? Ты знаешь, что произойдет если этот зверь сорвется?! Знаешь!?

Я глохну…отступаю еще, ровно на столько, что бы быть на расстоянии его вытянутой руки, ощущая спиной ровную поверхность стены… Но Никита уже близко, тяжело дышит в лицо, прожигая холодным взглядом, тянет руку, так, словно борется с чем-то невыносимо трудным внутри себя, глаза его лихорадочно блестят, губы сжаты. Рука, все таки касается моей щеки..

Обманчиво нежно..

– Это называется – нож в спину. Одним ударом насквозь… – он отстраняется, мотая головой, словно и сам не может свыкнуться с болью и нетерпением внутри себя. – Я слишком зациклен на тебе…

Я виновата, да. Признаю..

– Мне… – пытаюсь оправдаться, удушливая слабость лишает осознанности.

– Ни слова больше, слышишь?! – Кулак врезается в стену у моего виска, осыпав под обоями штукатурку. Я вытягиваюсь в струну. – Молчи и держись от меня подальше!

– Нет…,-слезы вновь катятся по моим щекам, – это ведь ты говорил, что мы шестеренки одного механизма, что если..

– Заткнись, мать твою, – шипит он, силы кричать иссякли. – Хватит гулять в голове моей, хватит играть рассудком! – Слова летят словно камни. Никита резко отступает, застегивает на спортивной сумке молнию, хватается за ручки. Я спешу к проему двери, не решаясь его отпустить… Что– то внутри меня поднимается к груди и режет, разрывая грудную клетку. Все что мне остается– растопырить руки, в надежде остановить. Ощущаю себя уродливым пугалом…

– Не оставляй меня! Прошу тебя!

Ведь мир рухнет.

– Жаль, но поводок, больше не в твоей руке, – с горькой усмешкой ядовито бросает он, с легкостью прорвав слабую "оборону", столкнув со своего пути. И я поражена тому, как изменчива его сущность. Ярость и гнев сменили язвительность и брезгливый сарказм.

"..Я боюсь, что потеряю тебя…

..Ты меня не потеряешь…

…Обещаешь?"

В растерянности, осознав свое бессилие, падаю на пол, больно ударившись коленями. Не могу удержать слез… не знаю, что будет со мной если он уйдет, боюсь, что там, где его ждут, окажется лучше, чем здесь, со мной.

– Я люблю тебя… – шепчу сквозь зубы, расцарапывая ногтями собственные ладони. Фраза стрелой пронзает его со спины. Я закусываю губы в ожидании действенного эффекта, наблюдая, как Никита тормозит перед самой дверью.

– О, да…, – безэмоционально, устало бросает он, потянувшись к дверной ручке, – считаешь меня собакой Павлова? Не надо. Не жди условного рефлекса…

"..Все на своих местах, но теперь мы на разных берегах.."

19

С рассветом в комнату проник серый свет… Он несмело выглянул из– за шторы, осмотрелся и осветил полупустые полки в шкафу, где раннее, аккуратно сложеной стопкой, хранились его вещи. Затем, крадучись, двинулся на меня. Трупом лежу на большой кровати, завернутая в одеяло, словно в кокон.

В этом мире не существует ничего кроме меня, четырех стен и жуткой глади пола, усеянной разбитыми осколками, сброшенных с моего лица масок. Дико. Я словно потеряла свое лицо. Выгляжу жалкой, бродя по лабиринтам своего сознания…То и дело натыкаясь на воспоминания, которые с аристократичной неторопливостью и важностью, режут мозг.

"Ворвавшись в комнату как смерчь, он хватает меня за плечо и сдергивает с подушки, под которую пару секунд назад, услышав его шаги, я кое– что спрятала. Это, теперь в его ладони.

…– Зачем. Ты. Снова. Взяала. Мой сотовый.

– Тебе жалко? – меня удивляет лихость, с которой он все это проделал.

– Да!!

– Я тоже хочу поиграть в новую игру!

– Играй на своем!

Не в настроении.

– В моем нет памяти…

– И что с того? Не лапай больше мой телефон!

– Почему?!

– По нарезу!

Разговор на повышенных тонах всегда активировал Никиту, на резкие короткие фразы. А меня на безрассудное упрямство, словно во мне есть необходимость доказать свою правоту.

– Ты просто бесишься, что я знаю про скаченные фотографии голых девчонок!

– Маленькая зараза! Еще раз увижу мой телефон в твоих руках. вывешу за ноги с балкона!

– А я тебя не боюсь!

– И зря!! – Никита валится на кровать и тут же потеряв ко мне всякий интерес, углубляется в перелистывание опций на экране.

– Когда у меня появится парень, я пожалуюсь ему на тебя. и он и он..

– Вывалится с балкона первым!

Задыхаюсь от очевидной наглости. Мой "принц", который в светлом будущем завоюет мое маленькое… чувствительное сердце, представляется мне добрым и смелым. А еще сильным. И то, что он спасует перед моим врагом, меня обеспокоило.

– Это мы еще посмотрим!

– Не засмотрись!

– Таких как ты, злых, никто не любит!

– Мне нахрен не нужна ничья любовь!

Стены этой комнаты, нашей общей комнаты на двоих, выслушивали еще и не то…

– Конечно, – иронично продолжаю я. По некоторым причинам не могу утихомириться, возможно потому, что он слишком идеален в этих своих черных джинсах, с взлохмаченным чубом и серыми, как сухой асфальт нагретый солнцем, глазами. Которые сейчас не смотрят на меня. А мне нужно, чтоб смотрели. Я кайфую от необъяснимой, но так необходимой драмы и сублимации, когда его внимательный взгляд иглой прокалывает меня, увлекая в пропасть крайней тревоги, что наполняет мою однообразную, унылую жизнь интроверта, неким едва уловимым драйвом. – Тебе вполне хватает твоих голых красоток, которые плевать на тебя хотели…

– Заткнись, а!? – Никита бросает взгляд в потолок и поворачивается на бок…ко мне спиной.

Совсем противоположный эффект. Закусываю губы от вспыхнквшего разочарования. Что бы еще такого? Чем бы привлечь его внимание? Чем взбудоражить, что бы насладиться нужностью и вниманием личности, умееющей держать меня в тонусе так, что лопаются эти вязкие пузыри дискомфорта, которые тянут в грусть и меланхолию. Наполняюсь необходимостью притопить это показное безразличие.

– Когда я вырасту, тоже буду сниматься голой для картинок в телефоне. Все парни, вроде тебя, будут глазеть…

Никита оборачивается. Смотрит сначала недоуменно, словно ослышался, анализируя смысл моих фраз. Но мне даже этого хватило, что бы тут же забыть причину, вызвавшую меня на недостойное бесстыжее откровение. Завороженно наблюдаю, как его взгляд меняет осмысленность, становится ледяным, колким, наполняя меня внутренним беспокойством."

Я. Маска Язвительности. Сброшена. Откровенно бесстыжая. Нескромная.

"..Покажи что рисуешь.. – Не успеваю спрятать за спину. Вырывает слегка измятый альбомный лист с наброском в стиле а-ля простой карандаш. – Что? Это?

– Отдай! – Как он так бесшумно подкрадывается? Скачу вокруг его вытянутой над головой руки. Для удобства цепляюсь ладонью за его плечо и несколько раз высоко подпрыгиваю. Безрезультатно.

– Да он еще и без майки!? Что это за урод?

– Не урод! – Конечно, этот малознакомый парень скромно поцеловал меня в уголок губ под тенью раскидистой ивы на берегу деревенской реки, где я проводила лето. Тетя Тамара всегда была мне рада, считая безусловно приятным и тихим подростком. Никиту она терпеть не могла, частенько упоминая его в разговоре, называя исчадием ада и дикарем, после того случая, когда он умудрился поджечь стог сена на заднем дворе. Помню, мне, шестилетней, было до странного уморительно смотреть, как они с дядь Витей, причудливыми тенями в темноте, суетились вокруг огромного "факела". Бегали, охали, причитали, не зная, за что схватиться. Огромное неукротимое пламя, рвущееся в ночное небо, извергающее крупные искры, обжигая жаром оставило в моей памяти неизгладимое впечатление. Я была в диком восторге. И никогда после, не корила в душе брата, за этот дурацкий поступок, хотя и отдавала отчет в его нелепости и несуразности. Свое отношение к некоторым его первобытным, диким выходкам, я всегда умело скрывала, в душе восторгаясь. Меня вдохновляло все, на что лично я, была не способна.

– Не у-род? – Протянул брат, отдавая мне эскиз, который я суетливо сложила пополам. – Тогда расскажи о нем. Чем он интересен? Чем заинтересовал?

Впопыхах придумываю, что ответить. Кроме первого поцелуя, котрый оставил во мне неизгладимые впечатления, нечего. Парень, как парень. Симпатичный, нескладный.

– Он умный и веселый.

– Умный? – брови Никиты взлетают. И он тут же бросает дополнения. – Ты, конечно же, это поняла по очкам.

– Не было на нем никаких очков…

– Уже неувязочка…,а веселым?

– Нам было весело, мы швыряли камни в воду, кто дальше и ловили за крылья ленивых стрекоз.

– Поня-ятно. лето в деревне. А..! Так это тот хмырь, через два дома от теткиного? Извращенец. Он любил заглядывать нам через плечо, когда мы отливали с пацанами за сараем.

"Что?! Ну конечно, разве он не должен был в очередной раз все испортить..?"

– Ну естественно, – ехидно заметила я, осознав, что мои трепетные чувства к первому поцелую, разорваны в клочья..-Ему нравился именно твой, самый длинный и..

Никита остановил меня озорным смешком:

– Эй, стоп, стоп! – Вскинул руки, выставив в мою сторону ладони. – Ну что за мысли у тебя, сестренка?!

Он склоняет голову набок и ярко улыбается, изучая мое лицо. Неожиданно ловлю себя на мысли, что несмело улыбаюсь в ответ.

– Нарисуй– ка ты лучше меня. Разве я не самый умный и сомной не весело?

Он валится на родительскую кровать и устраивается по удобнее на согнутом локте. – Больше полу часа я не выдержу.

Придирчиво изучаю его физиономию. Губы. Озадачилась, понимая, что никогда мне не передать света и идеальной формы этой умопомрачительной улыбки."

Я. Маска безразличия сброшена.

С тех самых пор, к поцелуям я относилась с яркой долей цинизма. До того самого времени, пока не осознала себя чокнутой, помешавшись на Вронском.

"Я одна в уютной двухкомнатной квартире на пятом этаже девятиэтажного "скворечника". Лежу в постели, ковыряясь в планшете. Взгляд то и дело застывает на циферках в углу экрана. Уже слишком поздно, а его все нет. Настраиваюсь на худшее, зная о его вздорном характере. Где его носит?

Выдыхахаю, спрятав планшет в недра одеяла, заслышав возню у входной двери. Делаю вид, что сплю, прислушиваясь.

–..Заноза в заднице. идиотка…фрейлина голимого королевства…,-надрывный шопот-монолог и тяжелый звук, сбрасываемой обуви в прихожей.

Хмурю лоб. С чего бы это? Сам с собой.

В дверной проем комнаты что-то неаккуратно вваливается, пытаясь хоть как-то ориентироваться в темноте. Чувствую едкий запах алкоголя.

– Зажги что-ли свечку…

Откидываю одеяло, тронув экран планшета. Хоть какой то источник света.

– Ты пьян? – свечу в его сторону.

Кривая усмешка.

– До чертиков..

На нем кожаная куртка, которую он безуспешно пытается снять, перед тем, как упасть на кровать. Вскакиваю в надежде ему помочь и упредить от падения, едва стоящее на ногах тело. Запах еще сильнее. Кривлюсь, обхватывая одной рукой, другой пытаясь помочь с верхней одеждой.

– Тыщщ… – выдыхает непонятное он, на подъеме какой-то самоиронии, обнимает меня и согнув ноги в коленях, устало скользит на пол к моим ногам, – родненький мой червячок…

Не успевает опьяневшим мозгом осознать, и накрывает холодными ладонями два полушария моей девственной груди. Отпрыгиваю, словно ужаленная, удивляясь тому, как незамедлительно все напряглось под тканью..

Слова изумления застревают в горле.

– Черт…, это не я. это не я… Жека… – дебиловато тихо смеется."

Вряд ли он помнит эту пьяную выходку. Но помню я.

Маска застенчивости сброшена.

" Темно, сыро. Мы на пыльном, захламленном чердаке какой то старой избушки. Не знаю, в каком районе города. Долго куролесили по частному сектору. Друг Никиты склоняется над одним единственным окошком без рамы, высунув голову наружу.

– Да, стоит… стоит родимая.

– Дай я гляну, – Никита занимает его место, а я одичало оглядываюсь, пытаясь, хоть как-то сориентироваться в темноте и не наступить на что-нибудь живое. Все вокруг шуршит и шевелится. Жутко. Ловлю лихорадочный взгляд Сережки, которым он окидывает меня.

– Зачем она здесь? – Шепчет он, как только голова Никиты оказывается внутри.

Я этим вопросом, увы, уже давно не задаюсь.

– Она со мной.

– Я вижу, бл*ь, что она с тобой. На хрена?!

– Я сказал. Она. Со мной. – Озлобленно, уверенно. Словно я талисман. Словно я дорогая снайперская винтовка. – Ищи кирпич.

– Какой кирпич? А если шухер?! Нас из-за нее накроют. Я ее тащить по лестнице не собираюсь!

Никита разворачивается и выпрямляется всем телом, едва ли не касаясь головой деревянной балки.

– Ты не доверяешь мне? Я тебя правильно понял?

Я чувствую себя совершенством в эту минуту. Доверие моего брата, не так просто заполучить."

Маска несуразности. Сброшена.

Я таскаюсь за ним круглосуточно. У меня нет подруг. Зачем они мне? Длинные, унылые беседы о юбках и косметике, не сравнимы, с тем, чем я живу. Я видела горящий сноп сена, завораживающий прыжок с дамбы в реку, кровь злобного пса, что фонтаном заливала мою кожу и одежду, опасные трюки на скейте, уютные беседы у вечернего костра после рыбалки и пацанячие разборки, которые нередко кончались драками. Я жила в удивительном мире. Этот мир создал меня такой. Заставив полюбить.

Любовь-Травма. Это своего рода психологическая заноза, которая постоянно напоминает о себе, заставляя оберегать больное место и избегать лишних движений. Время от времени оно может гноиться, принося все новую боль. Она отравляла жизнь, но я никак не решалась от нее избавиться, боясь новой, еще более сильной боли. Вот и носила ее в себе постоянно. Настолько к ней привыкнув, что даже не представляю, как бы могла жить без этого.

А может, смогла бы?