Текст книги "Мятая фольга 2 (СИ)"
Автор книги: Татьяна Снежная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
10
Не спрашивайте, каким образом я оказалась в его доме. Я до сих пор задаюсь этим вопросом. После нескольких легковесных шагов в молчании по хрустящему снегу, Макс достал из кармана сотовый и поднес к уху.
– Ты вызвал такси?
– Хочу пригласить тебя в гости.
– С чего ты взял, что Я поеду к тебе!?
– Ты же хочешь повернуть все вспять?
– И?!
– Дома я обязательно что-нибудь придумаю… И нужно решить этот вопрос быстрее, завтра я уезжаю, меня не будет в городе два дня.
Не знаю, как я могла на это повестись… в голове крутилась навязчивая мысль, которую я не стала озвучивать.
Всю дорогу в салоне машины он напряженно молчал. Я понимала суть проблемы, которую, как мне казалось, он в этот момент решал, поэтому не мешала. Прильнув виском к стеклу, наблюдала как мимо проносится городской пейзаж уже нарядный в ожидании праздника.
Я никогда ранее не была в столь великолепных домах. Огромная прихожая, итальянская мебель начищенная полиролью, изысканный паркет…
Смущенно передала в его руки свою курточку, остановилась у огромного зеркала в позолоченной раме. Интерьер великолепно продуман, все в легком классическом стиле. Роскошь, которая не давит, но защищает, приятно удивляет, вызывает восхищение. И идеальный по своему образу Вронский, так гармоничен в этом пространстве.
Осматриваясь, следую за Максом в большую столовую совмещенную с кухней.
– Я представляла здесь все по – другому… – и на вопросительный взгляд одноклассника торопливо добавляю, – мне казалось, тебе идет дух бодрящего минимализма – четкие линии, много воздуха, но теперь понимаю, что ошибалась… Ты отлично смотришься в насыщенном мелкими деталями интерьере.
– С дизайном первого этажа мама переусердствовала, – будничным тоном отозвался парень исчезая в арочном проеме обрамленном белоснежным багетом.
Иду вслед, осязая всю странность того, что нахожусь здесь, в чужом доме, среди великолепных, дорогих вещей, которые принадлежат ему. Ощущаю себя зверем в западне..
– Ты на самом деле решишь этот вопрос?
– Да, – несколько уверенно.
Мне хочется ему верить… Если этот парень придумает что-то, ему не будет равных… Я требовала почти невозможного: доказать всем, что наши отношения, которые мы случайно разыграли в классе – ложь, шутка, инсценировка, глупый необдуманный ответ на вызов Волкова..
– Я приготовлю латте. Тебе с сахаром? – Обернулся Макс ко мне, выуживая из недр холодильника сливки.
– Можно и с сахаром, – уныло произнесла, я осматривая кофе машину у которой он хозяйничал. Неожиданно кольнула стойкая мысль, что мы из разных миров.
– Ты голодна?
– Нет. – Отвечаю отстраненно, так как натыкаюсь взглядом в лестничный пролет, часть которого видна из столовой. Мысли ведут меня на второй этаж дома, в комнату Вронского, и я на секунду теряю саму себя.
– Можно я поинтересуюсь? – Макс дождался, когда я верну ему свое внимание и кольнул доселе незнакомым взглядом.. Таким, словно от моего ответа многое зависело. – В каких отношениях ты с Волковым?
– Никаких, – ответила я без всякой задней мысли, пожала плечами и присела на мягкий оббитый бархатом стул. – Мы дружим..
В памяти всплыло все то, что нас некогда связывало. Это помогло окунуться в первопричину нашего общения.
– Должно быть на него нашла очередная блажь, он никогда ранее не отличался сдержанностью.. – внезапно ловлю себя на мысли, что говорю очевидное для нас обоих. Вронский прекрасно знает Дениса, его повадки и характер.
– А почему ты спрашиваешь? Он вел себя странно, после того, что произошло? – Нелепый вопрос, словно мы заговорщики.
Макс поставил передо мной чашку.
– Ты думаешь, я наблюдал за его реакцией?!
Это было сказано с налетом дикой усталости и легкого неодобрения, что заставило меня оторвать взгляд от чашки и заинтересованно посмотреть в лицо парня. В этот момент он вдумчиво меня рассматривал, щуря глаза. Я первой прервала наши гляделки и склонилась над чашкой. Плечи сковало странное напряжение..
– Ненавидишь меня за это?
– За что? – Вскинулась я, не вовремя прикусив язык.
Макс доверительно улыбнулся, намекая, что не требует ответа.
– Ладно, попробуем все исправить, – приподнялся над стулом, – знаешь первое правило долгих отношений? – Перевесился через край стола, полноправно взял меня за руку, заставил подняться и, переплетя наши пальцы, повел в глубь своего дома.
– Нет, – притормозив, я все же иду за ним удивляясь заданному вопросу.
– Если парню удается удивить девушку при первой встрече, он никогда не покинет ее сердца.
Кривлю лицо. К чему этот резкий поворот?
– Это кем-то опубликованный статус?
– Это реалии бытия, – улыбается он и я поражаюсь тому, насколько он расслаблен и самоуверен, – и сейчас ты это поймешь.
Макс щелкает выключателем, пробуждая тусклый свет светодиодов, что прячутся за карнизом потолка. Гостиная. Мягкий свет, диваны, кресла. Эта комната настолько огромна, что меня переполняет растерянность.
– Теперь я знаю, по какой причине голодают африканские дети…
– Моя семья к этому непричастна, – отшутился парень отпустив мою руку.
Огромный рояль сразу бросился в глаза и когда Макс остановился перед ним и присел на пуфик у клавиш, изумленно изогнула брови.
– Нет! Ради Бога, нет, только не говори мне, что ты умеешь и это?! – Я в изумлении прикрываю ладонями лицо, ловя тонкий, едва уловимый запах своей кожи с парфюмерными нотами терпкой корицы и сладкого бергамота. "А ведь он всего лишь взял тебя за руку."
– Умею, но для меня это будет серьезный стресс… Я не прикасался к клавишам года четыре.
– Почему?
– Крайне нехорошие воспоминания, – коротко отвечает он, наблюдая, как я подхожу ближе. – Вот, все прошу тебя, остановись здесь…
Я застыла. С этой точки мне хорошо виден его профиль и клавиши. Возможно, он не любит, когда кто-то стоит над душой..
– Я сыграю для тебя дождь…, – он вдумчиво оглядел клавиши, разминая кисти рук. – Готова? – бросил на меня колкий взгляд, – прости, если это будет долго. Ты в праве прервать меня том месте, где окончательно сойдешь с ума от скуки…
– Да брось, – зачем он думает обо мне так? Но параллельно терзает другой вопрос, куда это все катится?
– Да, знаю, ты оценишь. Девушке с помойкой в душе я бы не стал играть…
Неожиданно ловлю себя на мысли, что мы шагнули в какую– то другую "степь", совсем непонятную… но он уже вскинул руки над клавишами.
Первые грустные аккорды и я поплыла. Черт, знаете, что я вам скажу? Убейте меня, но. если вы не видели этого парня играющим для вас… вам не за чем жить дальше, наверное… Ничего эротичнее в своей жизни я не видела..
Мой одноклассник. Молодой, красивый, безошибочно берущий сложные аккорды, сдержанно, невозмутимо, словно это не он вовсе, а кто то другой, сейчас рождает своими тонкими длинными пальцами мотив грустной, пробирающей до глубины души мелодии. Это вам не лысые дядечки во фраках, бьющиеся над клавишами в непонятном экстазе, которых можно увидеть в своем телевизоре.
Столько времени не прикасался к клавишам и теперь решил сыграть? Для меня? Осознание этого яркой мыслью возбудило некие инстинкты, о которых я даже не ведала… смутило.
Чем больше слушаю, тем труднее сдержаться – к горлу подступил ком. Едва вижу его в полумраке комнаты. Зовущая мелодия то поднимается в высоких частотах, то плавно идет на спад… В музыке дождя отчетливо слышно, как ускоряясь-замедляясь, стучат капли по лужам… стекают по стеклу наглухо закрытого окна, по крышам уютных беседок… чередуясь с раскатами грома. Я тону в этой всепоглощающей осенней грусти, от чего-то вспомнив родителей, и сердце мое начинает биться в такт… Меня завораживает все: от мелодии и бархатного звука, до мысли, что этот парень на самом деле настолько глубок… Какие эмоции сейчас переживает он?
Обхватив себя руками, словно вымокшая под дождем, слушаю. Слушаю замерев, как утонувшая шум воды, идя ко дну. Мне хочется подойти ближе на зов этой грусти, с единственной целью: спрятаться от своей боли, и помочь ему… в его одиночестве. Не знаю, от чего мне так ясна его одинокость, покинутость… Вместе… не так больно….наверное…
Замечаю его взгляд устремленный на меня, – Макс коротко изогнул линию губ, словно намекая на что-то, и вновь серьезен…
– Я буду слышать как ты дышишь в тишине квартир, – начинает он, слегка охрипшим голосом, медленно, в такт мелодии, едва слышно, прожигая меня потерянным, полным безысходности и одиночества взглядом.
Вновь лишь мелодия…плавная… зовущая..
– Я буду слышать даже если вдруг исчезнет мир,
……
– Ты не со мной, пустые окна отражают образ твой
…..
– Ты не со мной, ты не со мной
……
– И всё вокруг мне говорит – ты не со мной…
Я больше не могу за этим наблюдать… Опускаю взгляд, пытаясь совладать с калейдоскопом тех чувств, что плещутся во мне, разрывают на части, пробегают волнующим ознобом по спине…Пространство вокруг начинает кружится и тревога сменяется странной эйфорией. Так легко. Отчего так легко?
Не замечаю, как мелодия прервалась, она все еще внутри меня.
Неожиданно Макс вынырнул из мягкого полумрака, спрятал пальцы в моих волосах, тянет к себе…
Нежный поцелуй со сладким вкусом латте касается моих губ и перерастает в требовательный… Через несколько секунд я уже ничего не соображаю, отвечая на полный страсти поцелуй. Пальцы его творят невообразимое с прядями моих волос. Не хочу что бы это кончалось… боюсь, что это продолжится. Противоречивые чувства и мысли во мне, сметает его напор и всепоглощающее желание, которого он не скрывает, прерывисто дыша в губы. Так, невозможно лгать, наверное… Мы разрываем поцелуй, только для того, что бы глотнуть кислорода и зафиксировать короткий миг в глазах друг друга. Так, невозможно лгать, наверное… Это больше не игра?
Зачем? Задумал ли он это еще раньше или сиюминутная импровизация? Что будет после? Меня отчего-то не волнуют ответы на все вопросы, что проносятся в моем мозгу. Он просто плавится, отключаясь… Все чувства, что я заморозила в отношении этого парня, рвутся наружу в стремлении познать непознанное. Я кружусь в пространстве, как подхваченный ветром сухой лист. Я не здесь. Это не со мной.
Цепочка поцелуев по щеке, невообразимый вираж языком у мочки уха и у меня подкашиваются ноги. Макс не удерживает меня, позволяя опуститься на колени, садится рядом. Прерывает наш поцелуй, только для того, что бы сорвать с меня свитер… Мгновение смущения…, но я уже лечу в пропасть ощутив прохладную гладь пола. Лишь жар моего тела делает это безболезненным. Я тону в запахе его парфюма, прижимаясь губами к его теплой коже. Нам нельзя.
– Макс, – глотнув воздуха шепчу я, останавливая, когда он опускается поцелуем к моей груди, спустив лямку белья..
Он запрокидывает голову и смотрит прямо в меня. В темноте, он кажется еще более нереальным, словно змей-искуситель.
– Если не я, то кто? – Его вопрос охрипшим голосом, полный эмоциональных оттенков желания и возбуждения, повисает между нами.
Ищу в его глазах смысл этой фразы…разгадываю, раскрываю рот, что бы сказать самое главное. Но не успеваю. Его ладонь накрывает мои ставшие столь чувствительными, губы.
– Знаю, но если не Я, то кто? – Повторяет он.
И я вдруг, осознаю необратимость этого; осознаю, что он готов взять на себя всю ответственность. Осознаю, что не найду сил воспротивиться. Какого яду я выпила?
Макс сдвигает ладонь и вновь целует, сминая мою волю… наполняя датурином*..
Послушно запрокинула голову, позволяя его губам минуя подбородок спуститься к шее. Меня странным образом не удивляют и не смущают торопливые движения, которыми он пытается избавить меня от лишней одежды. Нахожусь в невысомости, на грани сознания, пялясь в кружащий надо мной потолок и отчего – то умиротворенно улыбаюсь.
Если не он, то кто? Сейчас все остальные так или иначе меркнут перед этим парнем, словно короткая вспышка на диске солнца. Или я просто сошла с ума.
…………
Мы обманули всех?
___________________________________
композиция Giovanni Marradi «Just For You»
Датурин– Ядовитый алкалоид, содержащийся в семенах и других частях растения дурман (datura stramonium).
11
Перемещаю свое тело в салон такси, чувствуя себя при этом, как трафарет трупа, который обвели мелом. Ни здравых мыслей, ни осознанности. Вроде бы я есть и в тоже время, нет. Уставилась на светящуюся приборную панель, не решаясь поднять взгляд на парня, что все это время придерживал для меня дверцу машины.
Перед глазами мелькнули купюры, которые Вронский передал водителю.
– Ты на самом деле не хочешь, что бы я ехал? – Вырвал меня из тяжелой задумчивости голос Максима.
Утвердительно махнула головой. Мне надо переосмыслить произошедшее, понять свое отношение к этому, осознать, свыкнуться.
– Меня не будет в школе до четверга. Продержишься?
Издевается? На фоне того, что мы, так ничего и не решив, еще больше усугубили, та проблема, что меня волновала раннее, померкла. Стала невесомой как тополиный пух. Да, Макс по своему справился с поставленной задачей, теперь, по крайней мере, мне будут завидовать заслуженно.
– Женя, у нас… – он осекся не продолжив. Очевидно, готовое слететь с языка, было не для ушей водителя.
Я сижу не проронив ни слова, никак не реагируя на его присутствие…
– Доберешься, позвони, – в его голосе проскользнули нотки нервозности и обиды. Почему бы ему иногда не вставлять в свою речь это важное слово: "пожалуйста"?!
Он легко хлопнул дверцей машины и я едва не прикрыла уши ладонями, настолько этот звук неадекватно повлиял на ту неразбериху, что творилась в моей душе. Звук – хлопок, как жирная точка, которую поставили в конце так и не начавшихся отношений. Меня тянуло вернуться обратно, когда авто сделало несколько оборотов шинами, что бы все прояснить, вытрясти из него ответы, унять уныние и растерянность внутри, но я лишь сильнее вжалась в спинку кресла.
Ведь некоторые слова могли сделать еще больнее.
Не хочу клеймить, – называя ужасной ошибкой то, что произошло, ведь теперь это часть моей жизни. И признаюсь, час назад, Макс позволил мне почувствовать себя настолько нужной, ценной и желанной, что я давилась бы от восторга, если бы могла ответить на кучу вопросов: Как я позволила этому случится? И что дальше? Еще там, в полумраке гостиной, я ждала от Макса тех слов, что так необходимо слышать любой девушке после произошедшего: о чувствах, которые испытывает. А он будто умышленно держал меня в неведенье, подвергая той самой пытке, которая так чудовищно воздействует на меня.
Как бы я не привыкла к тому, что все в моей жизни не предано ясности, эта расплывчатость, не идет ни в какое сравнение..
Вопросов, что душили меня, задавать не спешила, – мстила самой себе: запомни, Снежная, эти мучения, проглоти горькую пилюлю под названием опыт, примерь терновый веночек… Таким варварским образом, я убивала внутри себя все изжившее, и в первую очередь, – наивность.
Теперь и ты, Женечка, знакома с точкой не возврата.
Давлю горькую усмешку.
Изумляюсь тому, с какой легкостью я изменила своим приоритетам, с каким забвением пошла на этот, казалось бы невозможный шаг. Что со мной?
Влияние Макса на меня оказалось так велико, что оставалось только удивленно развести руками. Теперь, когда пелена страсти и непонятных чувств спала, я начинаю понимать, как виртуозно разыграна им эта партия. Продумана до мелочей: его уютный дом, мягкий вкус латте, приглушенный свет в большой гостиной, рояль, звуки волнующей мелодии– обязательно грустной, слова, которым хочется верить, поцелуи, которые плавят мозг…" Кто, если не я?"
Ну, по крайней мере, я оценила все эти напряги, даря заслуженный приз победителю прямо на полу.
"О-хо-хох, девочка моя, ты так никогда и не научишься играть в шахматы, твоя судьба всегда оставаться пешкой, в партиях, что играют другие."
Желая вырваться из капкана я угодила еще глубже.
На пол пути меня неожиданно "отпустило". Это сказалось накатившей нервной дрожью во всем теле и подступившей тошнотой. Я торопливо зарылась носом в шарф, тяжело дышала, но этого оказалось мало… Вырвалась из машины, не доехав всего квартал до дома. Меня вырвало прямо в сугроб..
Ощущать себя чьей-то, стало невыносимо, но меня словно цепями приковало к тому, что произошло в доме Вронского. Не вырваться. Мысли, блуждая, вырисовали красочные картинки: Макс надо мной, Макс во мне, его нежный шепот, подогревающие кровь поцелуи, движения, которые заставляют выгибаться… Стоп! Стоп! Стоп! Лихорадочно заедаю отчаянье снегом, вытирая холодной, мокрой перчаткой слезы, которые обжигают щеки. Стойкий мороз, в сумраке позднего вечера, был необычайно жгуч, но я не замечала…
Несколько раз заглядывала в сотовый, в поисках номера Макса, что бы не сдерживая рыданий. послать его ко всем чертям, обвинить в предательстве, задать кучу дурацких вопросов! О, как же мне хотелось, что бы он прочувствовал хоть каплю тех чувств, что сейчас испытывала я. Что бы ответил: зачем все так далеко зашло? и что дальше? Но стойкая мысль, что доля вины в произошедшем есть и моя, отрезвляла. Я до отчаянья боялась услышать подтверждение своих выводов: не будь я такой наивной дурой, откажи, и этого никогда бы между нами не произошло.
Надо шагать вперед. надо идти дальше..
Машина брата стоит у дома. Удивительно, пол одиннадцатого, а Никита еще не разу не позвонил. Нехорошие предчувствия тронули меня, отвлекая от стойких мыслей, в которых все это время фигурировал только Макс, и я, сунув в рот две мятные подушечки "орбит", торопливо вбежала в подъезд.
Недоверчиво оглядела незнакомого мужчину ожидавшего лифт и помня о технике безопасности, шагнула к лестнице, обдумывая, что совру брату, и как именно буду держаться, чтобы он ничего не заподозрил.
Оставался один пролет, когда до моего слуха донеслось что то невнятное. Кто – то разъяренно гаркнул и я остановилась, прислушиваясь к стенаниям какой-то женщины. Речь была настолько сбивчива, что ни слова не разобрать. Голоса неслись с той площадки, где находилась моя квартира. Я уже было повернула назад, что бы убраться от греха подальше, как расслышала голос Никиты. И тут же рванула наверх.
В холодном помещении он стоял без майки, словно что-то заставило его покинуть квартиру второпях. Лицо его было перекошено злобой, он орал на женщину в черном пальто, что стояла перед ним. Другая, чуть помоложе, находилась между ними, и вызывающе смотрела на моего брата. Не замечая меня, Никита обратился именно к той, что стояла ближе, тыча пальцем в крашенную блондинку..
– Скажите ей заткнуться, я все равно ни хрена не понимаю!
"– Theo, my boy.. I will not leave Russia without you. You can hate me, you can avoid me, but I want to see my son at least sometimes // Тео, мой мальчик… Я не покину Россию без тебя. Ты можешь ненавидеть меня, ты можешь избегать меня, но я хочу видеть своего сына хоть иногда/– щебетала иностранка, прижимая руки к груди..-Please, listen to me/ пожалуйста, послушай меня/
– Я же просил, не называть меня ЭТИМ ИМЕНЕМ!
– Так нельзя, вы должны хоть как то объясниться. Леди Митчелл слишком многим пожертвовала разыскивая Вас...
" – It's my mistake that you grew far from me. But I want to have a chance for forgiveness/ это моя ошибка, что ты рос далеко от меня. Но я хочу иметь шанс на прощение/ – тараторила женщина, ни слушая ни переводчицу-куратора, а это очевидно была именно она, мне знаком этот голос из телефонного разговора, ни брата, который судя по лицу, готов был сорваться.
– Я никому ничего не должен, – орал Никита, – тем более ей!
– Как же вы можете быть таким бессердечным?
– I can explain my action. Just give me one chance. Only one./Я могу объяснить свой поступок. Просто дай мне один шанс. Только один./
– Вас обеих не должно касаться в каком месте мое сердце!
Ник рванулся к американке. Его лицо выражало растерянность, злобу и неприятие, и мне стало его невыносимо жаль..
– Fuck off from me! Get out! / Отвяжись от меня! Проваливай!/– Ему было сложно объясняться на этом языке, но очевидно, очень хотелось быть наконец-то услышанным. – Какого хрена вы приперлись сюда? Вам известно, что такое частная территория? There is a private area! – повторил он.
– No, no don't send me away! My heart can't take it. Don't be so cruel. /Нет, нет не прогоняй меня! Мое сердце этого не вынесет. Не будь таким жестоким./
– Дайте ей шанс объясниться, так нельзя! – Куратор, взмахнула стопкой каких то бумаг..-Здесь важное, что поможет все осознать. ваш отец..
– Осознать? мАть вашу! Я что, на исповеди?! – Никита шагнул к ней и вырвав из протянутой руки бумаги, швырнул их в лицо американке..
– No! No! forever fucking! – гневно процедил он сквозь зубы, и очевидно ощутив свою нестабильность, которая готова была перерасти во что-то серьезное, резко развернулся, чтобы уйти.
И тут американская мамочка сделала то, чего ей не стоило делать, даже если бы мой брат спал..-она кинулась к нему, желая остановить и вцепилась наманикюренными пальцами в его плечо.
Я заметила лишь то, как та отлетела, осев на пол. Никита врезал ей по лицу наотмашь, ладонью, и я, гонимая страхом, бросилась к нему..
– Все! Все! Слышишь, ты больше не сделаешь ничего! – я повисла у него на шее, стараясь не прислушиваться к причитаниям двух дамочек, одна из которых выла что то непонятное, чередуя слово "плиз"..-Идем! – я потянула его к двери, заметив, что он смотрит на пришедших невидящим взглядом и потянула сильнее. – Идем! Они не нужны нам! Они ничего тебе не сделают!
Прикрыв глаза и выдохнув, Никита сдался. Он вырвался из моих рук, что оплетали его, словно гибкие лианы, и направился в сторону двери. Я задержалась лишь на секунду, чтобы обернуться и зафиксировать эту печальную картину, и порывшись в памяти добавила, – you better not to come here!/вам лучше не появляться здесь!/
Потом, секунду подумав, присела, подняла бумаги, которые швырнул Никита и торопливо бросилась к двери вслед за ним.
Никита безудержно сновал из угла в угол своей темной комнаты. Я сорвала с себя верхнюю одежду, стянула сапоги и поспешила к нему. заламывая руки и не зная, какими словами успокоить.
Наконец, он упал на кровать. Навзничь, прикрыв лицо ладонями, шумно выдохнул и затих…
– Я помню..-шепнул он, – смутно… еще тогда она смотрела на меня сквозь прутья ржавой решетки, за которыми оставила. Смотрела так, словно я бешеное животное..
Я шагнула ближе. Мой лоб пересекла вертикальная морщина, когда я дала волю своей фантазии, представив эту печальную картину: маленький мальчик с русыми волосами, бьющийся в истерике, пытается вырваться из цепких рук незнакомых людей, чтобы прижаться к матери, которая шаг за шагом удаляется навсегда….скрип старых, ржавых качелей…безвкусная каша на завтрак…зеленка на разбитую коленку вместо материнского поцелуя… Как долго ему пришлось жить этим пока не появилась приемная семья?
– Ты не такой, – забралась на кровать, отгоняя тревожные картинки, обняла его за плечи и прильнула лицом к теплой шее..-Ты самый лучший..
Мои ладони ощутили его кожу и мозг тут же совершил предательство, бросив в объятия Макса. Его кожа была такой же, теплой и гладкой.
– Я ее убью… еще раз увижу – убью! – И я ощутила насколько ему больно, насколько он подавлен, насколько глубока бездна противоречий внутри него. Всегда уверенный, стойко переносящий все тяготы, сейчас он был разбит, словно фрегат, брошенный штормовой волной на острые скалы. Никогда не видела его таким… не ощущала так близко. В этом отчаянье мы словно срослись… Это будоражило, наводя на жаркие мысли, что никто, никогда не разлучит нас…
Теперь, я была уверена, что не потеряю его… И это наполнило меня необъяснимой истомой.
– Ты все сделал правильно… все сделал правильно, – шептала я, сдерживая слезы.. – " ты сделала все неправильно"…отдавалось в моем мозгу, напоминая о случившемся..
Растворившись в своих мыслях, уставшая от тревоги, что переполняла меня, я готова была уснуть.
– Почему….?
Его набравший силу голос вырвал меня из забытья, я распахнула глаза.
– Что?
Никита шумно втянул воздух и меня приподняло на его грудной клетке.
– Почему от тебя так несет "Форенгейтом"*?
И все внутри оборвалось, увлекая в обрыв.
___________________________________
* Мужской парфюм Christian Dior "Fahrenheit"
