Текст книги "Мятая фольга 2 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

12

«Fahrenheit». Вы можете быть обладателем тонкого вкуса или наоборот– безвкусицы, и букет этого парфюмерного запаха может привести вас в восторг или наоборот, показаться вызывающе откровенным, но одно останется неизменным, окунувшись в него хоть раз, вы не спутаете его ни с каким другим. Одновременно теплый и холодный, свежий и терпкий, он создан выявлять фантастическую комфортную атмосферу вокруг.

"Почему от тебя так несет Форенгейтом?" Убейте меня прямо сейчас!

Потому что это Вронский. Парень, который неожиданно приходит с букетом, преспокойно целует перед всем классом, и, что уж совсем неожидаемо, – берет тебя на полу у рояля… Потому, что только он умеет все обставить так, что тебя накрывает лавиной проблем, каждую из которых он героически обещает решить… Как он решит эту?

Одержимая вопросом, я приподнялась над грудью Никиты, выпрямив руки, и откатилась по плоскости кровати, осознав, что соврать слишком правдоподобно у меня не выйдет. Думаю над ответом совсем недолго. Что бы ответили вы? "Я была у подруги и от нечего делать надушилась парфюмом ее брата.." Ну, или… "Я выбирала тебе подарок к Новому году." Такие варианты вполне сойдут, и вы такие умнички, из вас несомненно получатся хорошие игроки… Но я не вы, уж извините… У меня несколько другая цель..

– Я… целовалась с парнем…, – тихо, сгорая от стыда, ощущая прилив животного страха, закусывая внутренний изгиб щеки, отвечаю я..

Тяжелая, удушливая тишина повисла над нами пялящимися в потолок.

– Вот как? – очевидно мне послышалось, но брат усмехнулся… – И какого уровня были эти поцелуи? Ниже груди или выше пупка?

Меня вывернуло от этого выражения. Я сглотнула..

– Зачем ты все опошляешь? Мне семнадцать, было бы странным..

– Да, я понимаю, – перебил брат не дослушав, – целоваться с парнем, что тебе безразличен это не пошло… ведь белые розы беспроигрышный вариант..

– При чем здесь розы? – вспыхнула я, не понимая как это сложилось в его голове, но предчувствуя свой промах, – почему ты ре…

– Не утруждай себя очередной ложью. Я отлично помню, чем пахла шкура парня, который стоял в нашей прихожей..

"Моменто мори! Умри сейчас, что бы воскреснуть завтра! Вся моя жизнь сплошное может быть…"-господи, что за безумные цитаты пляшут в моей голове. Я подставилась по полной. Этот чертов Вронский!!

Только благодаря тому, что гнев его иссяк еще там, на лестничной площадке, Никита держался обманчиво сдержанно. Я повернула голову, скользнув взглядом по его искривленным в пренебрежении губам. Есть вещи, которые не объяснить даже самой себе. Теперь просто нужно заткнуться.

– Знаешь, я на самом деле ценю твой выбор, – начал он, потерев пальцами веки, – но он отнюдь не стыкуется с моим. Уверен, если заглянуть в его паспорт или чего проще в твой телефон, я обнаружу маленькую запятую… которая прикрывает большое пятно по фамилии Вронский.

Он повернул голову и уставился немигающим взглядом прямо в глубину моих глаз..

– Вронских в радиусе двадцати метров от себя, я терпеть не стану.

Я разорвала наш взгляд, пытаясь игнорировать страх и отчаянье, что скользнули внутрь меня. Этими словами он запретил мне все, что касается данной семьи. Борьбы не будет. Единственный мой промах и будет война. Как состыковать это с "игрой" Влада? Как закончить ее малой кровью? Как быть с тем, что уже произошло?

– Ты…переходишь некоторые границы дозволенного, – спокойно прошептала я, в большей степени самой себе. Не могу свыкнуться с тем, что меня вновь используют в своих целях, ничего не объяснив. Не могу поймать ту нить, которая ускользает в отношениях между нами… Устала. Хочу ясности. Ее нигде нет! Я знаю, от чего должна держаться от этой семьи как можно дальше, но что движет им? Ревность или все таки ненависть к Владу?

– Кто мы друг для друга?! – Вырвалось из меня, наконец долгожданное, и на этой фразе я вскочила с кровати.

– Если ты брат, веди себя соответственно, не лезь в мои личные дела! " Если ревнуешь…как девушку, скажи прямо.." – не продолжила я, всматриваясь в темноту. В его силуэт, вырисовывающийся на большой кровати.

Минута забвения, при которой слышно только мое учащенное дыхание. Жаль, что я не вижу его глаз, они бы многое объяснили. возможно… но они и так все объясняют, всегда, вот только прочесть. увы. мне не дано… Мои фантазии это еще не истина…

Никита почти бесшумно встал. Тусклый свет из прихожей осветил его обнаженный, отчего то устрашающий торс и улыбку, которую я всегда боялась. Не отрывая от меня впившегося взгляда, молча сунул ладонь в карман своих джинсов. Экран сотового осветил его подбородок.

Несколько кликов и смартфон у уха..

– Да, это я… – вырвите мне уши, если я не расслышала заливистый женский голос абонента на том конце связи. – Нет, еще нет… буду через пол часа… посмотрим… да, дома… мешают спать соседи..

Да, действительно, теперь мне не в чем его упрекнуть. Ком подступивший к горлу мешает бросить в него что – то гадкое, что вертится на моем языке… слезы застилают глаза. Знает о моих чувствах… потешается..

– Хочешь, что бы я снова исчезла, как в прошлый раз? – собрав все силы, произношу я.

Я бы хотела, что бы эта фраза пронзила его молнией, лишив рассудка.

– Не посмеешь… – щурится он в ответ.

– Поспорим? – не знаю откуда во мне взялись силы произнести это настолько твердо.

Под порывом оглушивших эмоций срываю с себя свитер. Потревоженные локоны волос, тяжелой волной, падают на мои обнаженные плечи. Сегодня, поборов природную стыдливость, я стала женщиной и от этого необычайно смела. Пространство между нами накаляется, секунда за секундой. Я отчетливо понимаю, что сунула руку в огонь… но боль эта, отлично отрезвляет. Вижу, как он скользит по мне взглядом и вскидывает подбородок, будто принял вызов, но тут же отводит глаза, и скулы на его лице приходят в движение. Я боюсь, но готова. Любая реакция на мой дикий поступок будет ответом, я устала маяться в неведенье. Пусть ударит, если я причина всех его бед… Хочу быть причиной…

– Какая же ты дура.

Взгляд его резко меняется.

– Скройся с моих глаз! – Членораздельно, рубящей фразой, прожигая меня почти презрительным взглядом, выплевывает он, брезгливо сложив губы.

И я убегаю прочь, не в силах воспрепятствовать приказу.

13

Мне понадобилась еще секунда-другая, чтобы осознать: с некоторых пор я ни черта не контролирую в этом доме. И особенно страдает самоконтроль. Если бы сейчас, в эту минуту, какому нибудь самцу моего пола удалось прочесть мои мысли, напряжение в паху ему было бы гарантировано.

Но разве себе я мог позволить подобную слабость?

Осознав это, я перевел взгляд с дверного проема, в котором только что исчезла Жека и поискал взглядом то, на чем можно сорвать скопившийся гнев. И я нашел. Резкого движения и правильно приложенной силы– хватило, чтобы выдрать телефонный кабель, прямо из стены. Выскочил весь узел: кабель, тот его конец с плоской головкой, который подключается, а также корпус разъема, к которому он подключается. Вместе с ним наружу частично вывалилась даже внутренняя проводка, проходящая через стену, вся в крапинку, усеянная рыхлыми, мясистыми кусочками штукатурки.

Картина была довольно омерзительная: что-то, вылезшее из чего-то. Именно так, сейчас торчали перегоревшие извилины в моей голове. Я даже чувствовал привкус гари на своем языке… Все держаится разве что на предохранителях.

Куда все катится?

Я и по сей день с фотографической четкостью помню, как перед дорогой в школу, подолгу стоял в прихожей наблюдая, как мать заплетает ее волосы в косы. Какой она казалась мне тонкой и беззащитной… В эти минуты я ощущал себя силачем, которому нет равных и еще… еще предателем, потому что уже тогда осознавал… мы абсолютно разные. и такое дьявольское отродье как я, с искривленным болезнью мозгом, не должно существовать рядом с этим тонко чувствующим, ранимым, беззащитным существом..

Откуда я взялся в их жизни? С какой помойки меня вытащили? Теперь я знаю. А тогда… Все эти вспышки гнева, которые разрывали изнутри, принося мышечную боль и тошнотворное головокружение: рвать и метать… бить сильнее… совершать нереальные по своей сути поступки… Иногда, в одиночестве, я метался по квартире, как голодный зверь, разбивая кулаки в кровь. И неважно обо что, – дверной косяк, стена, зеркало в ванной из которого на меня смотрел монстр. Одно из моих адских увлечений – подолгу рассчитывать, представлять, что именно я могу сделать с каждым из окружавших меня людей, пусть это мои одноклассники или просто личности в незнакомой компании… С долей отвращения внутри, я рисовал такие мрачные, зрелищные, дикие картины, что меня начинало мутить, как только это наваждение отпускало. Я знал, что болен, отвратительно болен. Поэтому всегда старался к ней – слабой, беззащитной быть ближе… водил в школу, со школы… искал на переменах… таскал с собой на футбольное поле. Привыкал, срастаясь. Ведь младшая была тем самым верным контролем-охладителем, который воздействовал в нужное время, не разрешая мне воспламениться, тормозя зверя внутри меня.

Распахнул металлопластиковую дверь и шагнул на лоджию… Расшатал примерзшую раму, сгреб пятерней налипший на отливе снег и растер по лицу. Морозный воздух тут же охладил мою разгоряченную кожу, исколов миллионами тонких игл и привел в порядок спутавшиеся мысли. Не знаю откуда это во мне… но я всегда придерживался некоторого стойкого правила– не желать того, что мне не принадлежит, которое до не давних пор, отлично взаимодействовало с другим, не менее веским: брать все, что поможет мне выжить. Странно осознавать, что "предмет", который стал причиной антагонизма этих двух правил, только что едва ли не сломал всю настолько устойчивую систему. Мы сохраняли дистанцию, но отныне я знал, что мои мысли принадлежат не только мне, чем глубже я тонул, тем она становится сильнее, как будто завладела моей душой..

Рука скользнула по оконной раме… я уперся локтями в подоконник и перегнулся через него, что бы ощутить мороз еще сильнее.

"..Я целовалась… Я– це-ло-ва-лась.." алыми буквами на белом полотне… Крайне откровенно. Словно вызов… Сумасшедшая..

Но…

…Так уж и в самом деле ни за чем не уследишь…особенно, если в этом замешан отпрыск семьи Вронских… Вот уж где в пору посмеяться, если бы все не было так печально..

Фамилия Вронских ассоциировалась у меня лишь с одним: тремя двухчасовыми съемками в порно сценах. В девятнадцать лет, подростку, оказавшемуся в критической ситуации, трудно адекватно просчитать, как заработать на безбедную жизнь с младшей сестрой. Остались неясные образы, полу впечатления: дико… уродливо…

"Придется менять тактику."

14

Я с трудом осознала удушливый запах свечного парафина. Он лез в ноздри, обдирал стенки гортани, обволакивал тонкой пленкой язык… Сглотнула, что бы успокоить горло, распахнула глаза и уставилась в огромное зеркало, прикрепленное к потолку. Гладь его тонула в сумраке, отражая дрожащее пламя десятка зажженных свечей и пентаграмму, выведенную белым, в центре которой, раскинув руки, лежала… Я!?

Чудовищный страх накрыл меня волной, обдав жаром. Сознание тут же активировалось до такой степени, что отчетливо ощущалась бегущая по артериям кровь, внутри меня. Мир вокруг запульсировал вместе со мной, тревожа Тьму. Она подкрадывалась все ближе, уже полизывая кончики моих пальцев, и я, в желании спастись от ее жалящих языков, рвусь в спасительной спешке. Но крепкие путы. словно цепи, что обвивали меня, позволили лишь оторваться от пола, не выпуская из плена контуров пентаграммы.

"Где я!? Где?" Мой голос полный отчаянья тонет в черном мраке, не рождая эхо… Я оглядываюсь в страхе, тяжело дыша, готовая разорвать себя в клочья, оставить любые части никчемного тела, если увижу то…чего на самом деле боюсь. Учащенное дыхание обволакивает меня, и я тону в своих собственных вздохах, беспокойных стонах, тревожных всхлипах.

В темных углах нетерпеливо колыхались тени. Я слышу их нарастающее беспокойство и сжав челюсти, вглядываясь лихорадочным взглядом в шевелящийся мрак, жду, прервав дыхание.

Черный ворон метнулся над моей головой, заставив полыхнуть жалящие языки свечей, и я содрогнулась в такт движения пламени.

Душераздирающий смех отовсюду. Озираюсь… ищу..

«– Влад?» – Чувствую его присутствие.

– Ты так забавна… ты так мила… – слова, эхом разносит вокруг и мне не удается понять откуда. – Как же не терпится накормить себя тобой…

Голос давит на барабанные перепонки и дикий смех вынуждает упасть на колени.."Влад.." – Шепчу я, неизбежно прося милости у этого до боли знакомого голоса.

– Ты устала, неправда ли? К чему столько усилий? Ты знаешь, что стоишь на моем пути?

Густые тени подползали к пяткам словно змеи, которых словно магнитом тянуло на страх, что лился из меня потоком… я знала, что сейчас они питаются моим липким отчаяньем и лишающей разума тревогой, но совсем скоро им этого станет мало. Я тяну путы, пытаясь найти то единственное-тайное-несуществующее место, где им меня не достать..

"– Влад..", – стону я в безысходности, переходя на рыдания. Я знаю, я предчувствую, по интонации его голоса, что наказание близко…

– Да! Да, да. твоя вина, ты лгала..! – протяжно фиксирует он и вновь смеется. – Сожрите ее!! – гулко приказывает его голос, прервав клокотавший нервный смех, и тени, кажется даже не дослушав, рванулись ко мне..

Я рухнула в пропасть, взвыв от боли… Мамочки!! Поднимаю голову над полом, прижимаю пальцы к кажется разбитой губе… тупо, сонно смотрю на свою кровать, с которой только что кувыркнулась, морщусь от боли в колене. Черт!! Возвращаюсь обратно в мягкие одеяла, задыхаясь от слез, и от боли, и от удушливой петли дурацкого. тяжелого сна, который стягивает грудь.

Впечатляющий сон…яркий. тревожный. Меня в самом деле сожрет тьма, в которой я блуждаю.

В безмолвии замираю на миг оглохнув, неспешными волнами в мозг вторгаются вчерашние события. Не хочу всех этих мыслей, но они преследуют меня словно гончие. Гонят с постели, рвут сонливость. Я тяжело выдыхаю, дергаю несколько раз челку, нехотя сползаю с кровати.

Меня мутит, кажется я заснула только под утро. Кто-нибудь зарядите во мне батарейки..

Губа зудит, и я, проигнорировав теплые любимые носки, босиком шлепаю к зеркалу. Этот день обязан кончится не начавшись!! Крови нет, но нижняя губа от удара об пол, задев зуб, чуть припухла и ближе к уголку затекла припекшимся розовым сгустком, словно ее кто– то неумело прикусил. Кривлю лицо, понимая, какими взглядами встретит меня сегодня школа… Возможно, поможет что– нибудь холодное?

У двери своей комнаты замираю… Вслушиваюсь. Боюсь выходить. Боюсь встречаться с въедливым взглядом Никиты, к которому сегодня добавится презрение. Порыскала взглядом по потолку, давя в себе приступ удручающей тоски. Все бы отдала, что бы вчерашний день исчез из моей жизни и памяти тех, кто в ней поучаствовал.

В квартире пусто. Пуста его кровать. Тревожно озираюсь и выдыхаю, заметив вырванный кабель и белесую россыпь штукатурки на полу. Подобные картины я лицезрела не раз, но уже очень давно. Последняя – два с половиной года назад: сорванная с петель дверь, в кабинет директора моей школы. Их видите ли не интересовала наша семейная драма, придрались к какой – то ненаписанной контрольной. Никита внес ясность…

Еще раннее, – разбитое вдребезги лобовое стекло на авто, хозяин которого "выгуливал" по утрам своего бойцовского пса без намордника, пиная ботинком под зад, выгоняя из квартиры; я уже не говорю про постоянно содранные с петель шторы и разбитые кружки. На все были свои причины.

Причина вырванного кабеля, -я. Что вы думаете обо мне? После того, что произошло вчера. Я приму любое ваше мнение..

Чувствую голод. Ставлю чайник, иду в душ.

Взбиваю розовый ароматный по гель по жесткой стороне губки, тру тело, ловлю себя на мысли, что такой же, обнаженной…меня видел вчера Максим, и застонав от безысходности, ныряю головой под струю воды из душа, что бы вымыть из головы все эти пикантные пакостные подробности.

Как же я хочу все вернуть обратно.

Вещи, что я вчера второпях бросила на тумбу у порога, аккуратно развешены на крючках в прихожей. Так же аккуратно, носок к носку стоят сапоги. На тумбочке несколько машинописных листов, подобранным мною вчера на лестничной площадке. Сгребаю их рукой и листая, шагаю в кухню.

В холодильнике ничего, что вызывает аппетит. Тянусь к шкафчику на полке которого пачка с хлопьями. Высыпаю в пиалу заливаю молоком. Загребаю ложкой, одновременно вчитываясь в мелкий шрифт: много сухой информации на английском.

Аdelina Mitchell, – вот полное имя матери Никиты. Имя данное ему при рождении – Theo Mitchell. Фамилия матери? Пропускаю несколько строк и перехожу к данным отца.

In 19…* presented to court for murder with extreme severity, is recognized as mentally ill. The diagnosis of sluggish schizophrenia. Compulsory treatment to clinic of St. Peter in St. Illinois. Died from a bleeding in the brain. В 19.. представлен к суду за убийство с особой тяжестью, признан душевно больным. Диагноз вялотекущая шизофрения. Принудительное лечение к клинике Св. Петра штата Иллинойс. Умер от кровоизлияния в мозг.

Оставляю ложку в пиале. Теперь не лезет. Обдумываю, давясь изумлением… Вот и ответы. Как в дешевом сериале: монстр, обманутая. и их жертва… Шизофрения передается по наследству? Его отец совершил убийство через год после рождения Никиты. Со слов бабушки, в три, его уже усыновила наша семья. Как можно этим пренебречь? Родители знали эти горячие подробности?

Сползаю со стула хлебнуть воды. В голову приходит запоздалая мысль: не нужно, что бы Никита это прочел… но в двери поворачивается ключ и я не успеваю, уныло отвожу взгляд от документов, готовясь к неизбежному.

Он в плотной спортивной толстовке, свежий, слегка запыхавшийся.

– Ты уже встала? Я разминался на стадионе, погодка что надо..

– Ты можешь простудиться… – меня удивляет его настрой, но я спешу подыграть. Я благодарна ему за этот отвлеченный, обыденный тон, который дает возможность не возвращаться к вчерашнему…

– Если есть кому ухаживать за больным, это не такая уж и проблема. Сделай, мне пожалуйста, чай и сегодня побольше сахара, – он останавливается у стола, его взгляд падает на белые листы машинописной бумаги. я спешно отворачиваюсь, пытаясь "выловить" в пачке с чаем пакетик с заваркой. Вы никогда не ругали себя за допущенный промах? Мне сейчас не до этого, я замерла, не зная, чем его отвлечь.

– Никит! – еще ничего не обдумав, торопливо подаю голос я. И это выходит как– то надрывно, словно мне только что удалили гланды.

Он перестает перелистывать документ, неряшливо бросает его на стол и разворачивается всем телом ко мне, окидывает вопросительным взглядом и в моей голове начинает твориться что-то непонятное. Я не могу произнести ни слова и рука моя с пакетиком чая в пальцах, начинает предательски дрожать. Его взгляд скользит с моего лица на руку, и шагнув, он накрывает ее своей прохладной ладонью.

– Мы ведь не позволим всем этим проблемам рассорить нас, правда? – помедлив, он бережно обхватывает второй рукой мою голову и тянет к своей груди. – Это все тяжело и непонятно, но. мы переживали гораздо более неприятное и тяжелое.

Его губы близко и дыхание тонет в моих волосах, пальцы массируют затылок и я неожиданно прихожу к мысли, что в любой другой ситуации я бы перевозбудилась от этих нежностей. Нормальный парень в двадцать два года не может этого не понимать.

– Мы ничего не знаем о себе, в свете последних событий. Согласна?

Заторможено киваю, боясь вздохнуть. Наслаждаюсь его близостью, не понимаю, где странствуют мои мысли. Theo Mitchell.. мой старший брат… Убедите меня в обратном..

– Ты самое дорогое, что у меня есть. И я помню об этом. – Он, наконец, отстраняется и заглядывает в мое лицо. С некоторой заминкой, вынужденно, отрываю взгляд от серой ткани его трикотажной майки и утыкаюсь в его проникновенный взгляд. Не знаю, что сейчас выражает мой. Безысходность или тревогу?.. Может недоверие? И очевидно именно это заставляет его совершить совсем уж невероятный жест: он бережно убирает за ухо, выбившийся локон моих волос, нежно проведя пальцем по щеке.

Нет. Не брат.

Он игнорирует мой короткий вздох и отпускает.

– Я сделаю чай сам, тебе пора одеваться, а то опоздаешь..

Нет смысла задавать вопросов, потому что их стало еще больше. Если вчера я хотела знать, кто мы друг для друга, то сегодня, сейчас, я хочу понять кто мы вообще, каждый в отдельности. Не узнаю ни себя, ни его. Может, в самом деле стоит повременить?

– Знаешь, что я решил? – Расслабленно улыбнувшись, продолжил он, заливая кипяток в кружки. – Скорее всего, мы проведем новогодние каникулы, где-нибудь под жарким солнцем. Я сегодня же сяду искать варианты. Ты не против?

Что-то нехорошее сползает по коже моей спины, предварительно лизнув затылок.

– Ну… если я доживу, – не ожидая от себя самой, отвечаю я, рассматривая его профиль. Это единственное, что все это время "висело" на моем языке.

– Не пугай меня. кстати, что у тебя с губой? – его брови взлетают в угадывающем вопросе.

– Обветрилась при поцелуе… – вырывается из меня, и я, прикрыв глаза, ухожу в комнату, оставив его наедине со всеми остальными вопросами. Ни чуть не сожалея о коварности данной фразы.

____________________________

19..*– точная дата не указана автором по некоторым, сугубо личным, причинам.