Текст книги "Мятая фольга 2 (СИ)"
Автор книги: Татьяна Снежная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
26
29 декабря. Последний учебный день перед зимними каникулами. Ощущаю, как все кругом взвинчено, оголено в ожидание праздника, переполнено желаниями провести незабываемый отдых. А для меня– последний рывок, лживые надежды, проникновенный взгляд в темное будущее. Не так я себе это представляла.
Сижу за партой сиротливо разглядывая кучку одноклассников, столпившихся у школьного стола Волкова… покусываю ногти. Слышу несуразные фразы, пытаясь из общего количества вздохов, смешков, причитаний сложить внятную картинку из разрозненных пазлов. Подойти ближе боюсь, чувствую себя чужой и не нужной. И еще… неким противовесом..– мы с Ритой на разных чашах весов справедливости.
– Вот как ей это удалось? В полном неадеквате… Мы же не пили!
– Значит где-то успела… Запашок легкий от нее был.
– Похоже на это..
– А кто это снимал?
Класс разделен на два фронта. Одни присутствовали вчера в боулинге и воочию столкнулись с какой то фигней, которая не по– детски будоражит умы второй части класса, в открытую сожалеющих, что все пропустили.
– Я
– Додумался тоже!
– Поржать же!
– Я еще такого не видела в живую….
– Ой, штрындец, такое ощущение будто она от роя ос отмахивается! Что ей там привиделось?
– О, боже!! Не показывайте мне это..
– Ништяк!
– Две тысячи просмотров!
Слышу надрывные смешки, откровенно хамские комментарии и понимаю, что Рита еще долго не отмоется.
– Постойте, постойте, а ведь все видели Риту у барной стойки, она была с Вронским! Они мило ворковали и что– то пили.
– Все видели! И что? Ты думаешь, ее так свинтило с одного бокала? Бред!
Очередное действие на мониторе смартфона и присутствующие взрываются хохотом…
– Бедная Рита. представляю… что она после всего этого чувствует… врагу бы не пожелала…
– Это ее проблема… не фиг было накуриваться…
– А ты спец по накурке?! – Волков расталкивает всех со своего стола, – валите, насмотрелся уже..
– Столько разбитых стаканов… кому за это предъявили счет?
– Нас просто вытолкали всей толпой… Ритке мы вызвали Илью, никому не хотелось светиться при ее родителях.
Замечаю тревожный взгляд Ольги в свою сторону… Смотрит на меня озадаченно, словно решает, похожа ли я на ту самую черную вдову пожирающую своего партнера после спаривания.
Нет! Я не знаю где твой Макс! – объясняю ей движением головы и бровей. И утыкаюсь в учебник.
Но в самом деле, это так странно и я не могу не волноваться по этому поводу…ведь он ясно и четко сказал "до завтра…"
Под звук звонка, в класс влетает Геннадьевич, наш учитель по алгебре. Я прячу сотовый в карман кардигана, все это время ожидая смс, и провожаю его взглядом до учительского стола, мечтая лишь об одном – пусть просто забудет о моем существовании. Сейчас все это так не кстати. В моей голове полный хаос.
Не сбылось. Учитель выдал мне и еще одному неуспевающему, бланк опросника, поболтал с учениками на абстрактные темы, поздравил с успешным окончанием четверти и отпустил за пять минут до окончания урока, попросив меня задержаться.
Мучили меня недолго. Погоняли по правилам. Попросили больше не пропускать и под безудержный звонок вытолкали взашей.
Оказавшись в шумном коридоре я первым делом достала из кармана сотовый и набрала брата. Все тот же мертвый механический голос сообщил, что абонент вне действия сети. Эти два дня я только это и слышу! Устала гадать на сколь долгое время он меня наказал. Устала искать оправдания. Живу лишь одним вопросом, объявится ли он в Новогоднюю ночь? Так не хочу проводить его в одиночестве.
Засунула сотовый в карман пообещав себе, что не стану названивать Максу..
Этот день нервировал. Так не хватало надежного причала моей лодочке. Школьная жизнь вертелась вокруг, рвущаяся к сладким дням каникул…Все распоясались и орали, скакали, бесились с еще большей охотой, чем обычно.
Я брела по коридорам школы, аккуратно обходя скачущих, перемещающихся передо мной подростков. Решаю что предпринять, чтобы старый год не казался таким унылым…, пытаюсь не думать о Никите, Максе.
У кабинета английского остановилась в сторонке, поискала взглядом в толпе одноклассников ожидающих у дверей, Вронского. Но его нет и я начинаю злиться уже не по детски. У меня столько вопросов…
– Женя! – взвизгнуло у моего уха и тут же чьи-то ладони схватили меня за плечи и резко развернув, больно припечатали к стене. Пытаясь вернуться в реальность, я уставилась в лицо Ильи, которое сейчас было искажено гневом.
– Справилась, да?! – Он разъярен и брызжет слюной. – Натравила на подругу своего мажорчика!? А о последствиях вы оба подумали?
– Что? – Нахмурилась я, – вот уж кого я не ждала увидеть сегодня. Не жди, Женечка хороших новостей, единственное, что четко промелькнуло в моей голове, все остальное растеклось манной кашей.
– Если я докажу, а я докажу, что именно он подсунул ей наркоту, вы оба еще долго не отмоетесь!
Я неожиданно нервно усмехаюсь, словив точный рефлекс на фразе "наркота", но в тот же момент замолкаю, заметив боль в глубине его полных серьезности глаз. Он был нереально возбужден, давил своим весом. Нас двоих, выясняющих отношения у стены, обступила толпа одноклассников.
– И не делай удивленное лицо! Идиоту понятно, чья это затея!
Не знаю, что сказать. Не знаю, как оправдаться. Язык прилип к сухому небу. Рита? Он обвиняет меня и Макса? В чем?!
На плече Ильи материализовалась ладонь Дениса.
– Остынь, парень..
– Ты бы остыл? – Обернулся к нему Илья. – Рите пришлось вызывать скорую… Наркотическое опьянение, знаешь, что теперь ожидает ее родителей?
Волков бросил мне в лицо вполне объяснимый взгляд – пытливый, обжигающий. Ему не нужны мои объяснения, чтобы все понять.
– Это ее дела с Максом, сами разберутся. Кидать в Снежную обвинениями слишком не разумно и рано, не находишь?
– Да на хер бы она ему сдалась, если бы не эта! – Илья махнул в мою сторону головой и еще сильнее сжал пальцы на моих плечах. Я скривилась от боли и накатившего стыда. Стоять вот так, расплющенной по стене, оплеванной ложными упреками, было некомфортно и неприятно до глубины души. Но я, ровным счетом не находила сил даже возмутиться на подобное обращение. Повод со стороны друга Риты лишает меня осмысленности.
– Да на хер бы кому сдалась твоя Рита, если бы не лезла ко всем без мыла в задницу!
Ден озлобленно оттолкнул от меня парня.
– Пускай для начала сидит дома или на твоих коленях, а не шаболдается по всяким злачным местам без тебя! Запоздалый защитничек…, – презрительно составив губы, закончил Денис.
– Что? – Вспыхнул Илья.
– Вали, вали! – Обернулся к остальным, – все! Спектакль окончен, сейчас начнется урок. В конце коридора уже показалась фигура англичанки, спешащей открыть для нас двери кабинета.
Не спрашивайте, что я ощущала внутри себя, когда смогла наконец – то выпутаться из этой жалкой ситуации. Притихшие одноклассники пялясь на меня, торопливо исчезали в дверях кабинета, который распахнула для них учительница. А я, так и не отлипшая от стены, зачарованно наблюдала за их лицами, в поисках хоть капли сочувствия и поддержки.
Илья чертыхнувшись и "бросив" в адрес Волкова фак, за что тут же схлопотал по руке, с демонстративно недовольным видом двинулся к другому крылу коридора.
– Денис, ты идешь? – Новикова брезгливо осмотрела меня, очевидно желая только одного, чтобы я исчезла и не мешала их отношениям с этим парнем. Их связь ни для кого уже не секрет.
Волков силился что– то сказать в мой адрес, но так и не решился. Однозначно, мой теперешний потерянный и жалкий вид, окончательно его доконал. Он болезненно нахмурился и отвернулся, увлекая за собой подружку. И почему – то плотно закрыл за собой дверь кабинета.
Мне ничего другого не оставалось, кроме как крутануться и припечатать горячий лоб, к так близко находящейся холодной стене.
Необходимо зажечь свет в этом мраке. Испепелить все, что мешает мне понять ситуацию.
Всю дорогу на пути к дому Вронского меня одолевают нехорошие предчувствия. Я уже в шестой раз набираю его номер, чтобы во всем разобраться, но на звонки не отвечают. За окном мелькают уютные разноцветные домики, машина въехала на территорию дорогих коттеджей и волнение внутри меня вспыхнуло новой силой.
Я торопливо расплатилась с водителем и шагнула к высокому глухому забору. Зачем я здесь? Что, если это все зря? Но в самом деле, не маяться же в неведенье? С меня довольно!
Нажала на кнопку домофона, заламывая пальцы. Вдруг вернулись его родители? Что я скажу? Наспех придумав причину прихода, позвонила вновь. Знаю, что сейчас я видна на мониторе, что находится в прихожей, камера направлена точно на меня.
Зря, все зря! Во дворе не единого шума. Словно дом пустой. Я отступила на шаг, тяжело выдохнув. Какая же я дура! Ехать в такую даль, чтобы остаться ни с чем. Неужели так и не удастся во всем разобраться?
Я уже успела смириться с проигрышем, как вдруг, глухая калитка неожиданно распахнулась.
Насыщенный, глубокий, миролюбивый, но пробирающий до мурашек взгляд пригвоздил меня к заснеженной земле. Вот мы и встретились.
– Здравствуй, Джей. Какими судьбами? – Его губы растягиваются в улыбке и рука отталкивает калитку шире, приглашая войти.
Как же я его ненавижу. Эта ненависть глубока и реальна и ждет той минуты, когда я спущу ее с тормозов. Не смогу жить и радоваться жизни, пока он не расплатится, за ту боль, за те душевные раны, что я получила благодаря ему.
– Входи, раз пришла.
Я не спешу в приветливо распахнутый проем. В лице моем застывшая маска изумления, смешанная с тревогой. Совсем недавно мне хотелось вцепиться в это лицо ногтями, разодрать гладкую кожу, требовать убраться из моей жизни. Но сейчас, я стою не сводя с Влада холодного, застывшего взгляда, упрямо сжав губы. Реальность, в свете этого дня, не дает мне возможности воплотить свои желания.
– Входи, я не стану стоять на морозе так долго.
Качаю головой.
– Где Макс?
– В доме.
– Позови его.
– Он не может спуститься. Но я в самом деле рад, что ты пришла, сейчас ему необходима чья– то помощь.
– Помощь? – Эта фраза рвет меня изнутри. Я то думала, что иду за помощью сама. – Что с ним?
– Ну для того чтобы это узнать тебе необходимо просто войти.
Нет, я не могу ему верить. Ловушка может захлопнуться. Этого человека мне не переиграть.
Однозначно поняв причину моей настороженности Влад ухмыльнулся.
– Не бойся, Джей. – Сказал он миролюбиво и спокойно, словно именно этот тон был важен. – Я все равно собирался уходить. Дверь в дом не заперта.
Его фигура скрылась за широкой калиткой, а рядом поднялись автоматические ворота. Парень завалился в джип, ожидающий хозяина во дворе. Под мое тревожное ожидание прогрел мотор и включив сцепление, задом вывел машину за пределы двора.
Водительское стекло опустилось и Влад повернул голову в мою сторону.
– Смелее, Джей… Привыкай к этому большому дому… девочка..
Молча смотрю в его лицо, гадая, как справится с оцепенением. Чувство некой опасной связи между нами разрывается, когда звук мотора усиливается и большие шины, взбив на дорожке снег, уносят авто прочь.
Шагаю по дому Вронского. Куртка Макса сиротливо валяется на полу в прихожей и это сначала вселяет в меня надежду, но приглядевшись я понимаю, что она брошена на пол совсем не зря. Мокрая и грязная. Сглатываю. Пересекаю столовую, гостиную – пусто. Останавливаюсь у лестницы, ведущей на второй этаж к хозяйским спальням.
– Макс! – зову я, пытаясь свыкнуться с напряжением внутри. Бороться с этим напряжением невозможно. Оглядываюсь, скользя взглядом по богатой обстановке дома. Все обстоит так, словно в доме кроме меня– никого.
Касаюсь стопой ступеньки.
Единственная распахнутая дверь на втором этаже, указывает верное направление моего пути.
Миную проем. Окидываю взглядом большую, больше моей раза в три комнату, темную, из-за задернутых плотных штор, которая несомненно принадлежит подростку. Сине– серые тона, бледно охристый цвет глянцевых мебельных фасадов, всевозможных тумбочек, пеналов… Плакат с американской мультиплатиновой рок-группой Linkin Park на стене, толстый мягкий палас под ногами.
Мой взгляд перемещается дальше, к другой стене, у которой расположена кровать. Темно синий плед скрывает лежащего на боку парня, поджавшего колени. Край пледа неряшливо свисает и пылится на полу.
Я спешу к постели, рассмотрев наконец в темноте шевелюру Макса. И торможу, не веря тому, что вижу.
Лицо Максима подверглось плачевным изменениям. Распухшая посиневшая скула, расцарапанный подбородок, рассеченная бровь и вздутая губа. Все в крови и ссадинах. Засохшая струйка крови проложила себе путь от брови к виску, теряясь где то в районе мочки уха. Некоторые раны еще кровили, царапины успели подсохнуть и затянуться коркой. Такой же засохшей коркой висела слипшаяся прядь челки.
– Макс! – Я необдуманно, коснулась его плеча, оттянув край пледа, под которым обнаружила сбитые костяшки пальцев на руке. Парень не подавал признаков жизни. Нет, он дышал, но весь вид его отдавался во мне скрытым ужасом.
Я не раз наблюдала подобные картины. В моей жизни, некоторым образом состоящей из нередких стычек брата с мальчишками, разбитых носов и губ не счесть. Но сейчас, застать в таком состоянии одноклассника– разбитого, беспомощного, брошенного один на один с болью в пустом доме, было невероятно дико. Так неестественно, что я даже потерялась во времени, забыв, что все еще стою у кровати Максима в верхней одежде.
Сумрак комнаты делал эту картину и вовсе нереальной.
Ох, черт! Что предпринять? Я беспомощно оглянулась в поисках не пойми каких надежд и тут же заметила несколько белых таблеток раскиданных по стеклянной столешнице журнального столика. В голову крадется нехорошая мысль, но я не даю ей развиться. Он должен был принять обезболивающее, прежде чем отрубиться. И мне необходимо его разбудить, чтобы справиться о самочувствии.
Я нагнулась над спящим.
– Максим, – тронула плечо.
Вронский мотнул головой застонав, и подобрал ноги еще выше.
– Максим, проснись! Нужно обработать твои раны.
Как Влад мог оставить брата вот так, беспомощного и разбитого?
Все тело мое сотрясалось от растерянности и тревоги за этого парня… Я попала в ту ситуацию, когда мне необходима хоть чья-то помощь. "Давай, Снежная, возьми себя в руки, придумай что нибудь.."
Я оставила Макса в постели и на ходу разматывая шарф, бросилась в поисках аптечки. Санузлы, кухня, гостиная все вертелось передо мной, как кадры застывшего кино. Я вскрыла десятки тумбочек и ящиков, прежде чем нашла пластиковый чемоданчик в верхнем ящике комода, в столовой. Высыпала все содержимое на пол, отыскала среди груды всякого медицинского хлама, мазь левомиколь, перекись, бинты и антисепическую присыпку бониацин. Такую мама использовала всегда, осыпая мои разбитые коленки.
Подобрав все необходимое, отправляюсь обратно на второй этаж, но заметив несколько аккуратно сложенных белоснежных махровых полотенец на столешнице, торможу. Добрая мысль вспыхивает в моей голове и я, отбросив бинт, сгребаю мягкие полотенца. Возвращаюсь к кучке лекарств, нахожу бутылочку с марганцем, спешу в кухню..
В комнату к Максиму я вхожу в полной экипировке, – в одной руке глубокая стеклянная чашка с кипяченой, слегка розоватой водой, от которой разит химическим запахом марганца, под мышкой два полотенца, в свободной ладони зажат тюбик с мазью и присыпка.
Не успеваю достичь столешницы журнального столика, шарахаюсь и едва ли не выливаю на себя содержимое чашки.
Напряженное тело парня, ровное, словно натянутое невидимой нитью, с низко опущенной головой, избитым, незнакомым мне лицом, сидит на кровати. Темные глазницы прожигали пространство впереди себя зловещим, почти мертвым взглядом. Я отступила.
На выдохе, невнятно, едва двигая разбитыми губами прорезая тишину дома, произносит металлическим голосом какую-то аброкадабру, и запрокинув голову, заваливается на бок, морщится. И тут же, через мгновение, начинает метаться по кровати.
27
Макс.
Ищу пути. Как слепой, на ощупь. Желая вырваться в реальность к физической боли, которая как верный пес ждет меня за гранью этого неестественного, жуткого мира.
Кошмар настолько ярок, что я физически ощущаю боль и страдание. Зубы – иглы адских существ, так похожих на огромных мерзких крыс, бросающихся на меня и рвущих мое тело, мелькают во тьме, словно для них я единственная пища. Перебирая цепкими лапками, они стаями материализуются из черных проплешин темноты, окружая меня со всех сторон; мерзкие голые хвосты извиваются как черви, какофония противного писка, закладывает уши. Лихорадочно отползаю от армии монстров, ища укрытие. Откуда взялись эти генетические уродцы– грызуны в моем сознании? Откуда столько власти надо мной? Отбиваюсь как могу, в безумстве своем находясь на грани… Клянусь, неизвестно кому, что это в последний раз. И продолжаю бороться с хаотично накатывающими волнами боли…, знаю, – эти твари сделают, что задумали, – изорвут на куски тело, иглами ворвутся под кожу… вспенят кровь в венах… ничего не оставят от меня..
Ищу пути возвратиться в реальность. Разве не для этого, я принял сразу две таблетки? Не для того, чтобы впасть в анабиоз, обманув боль, спрятаться от нее в забытье? Где то на задворках сознания иногда вспыхивал свет, куда я всеми силами стремился, но слабость вперемешку с болью и эти мерзкие твари, тащат меня обратно, опрокидывая на самое дно, где я остаюсь наедине со своим кошмаром…
***
Я не стану делиться всеми болезненными ощущениями и жуткими чувствами, которые испытала наблюдая, как тело моего одноклассника в противоестественном забытье металось по постели, словно искало несуществующий выход.
Пальцы рвали на груди майку, с губ срывались стоны от слишком резких движений. Я жалась к стене, обливаясь холодным потом, грызла костяшки пальцев, ругая себя за беспомощность и инфантильность, которая жалобно скулила во мне, вынуждая мириться с собственным бессилием, оберегая, тем самым, от необдуманных, поспешных шагов.
Не знаю чем помочь! Прячусь в тени, и с каждой секундой все больше уступаю безликому страху, перенимая всю боль и явное отчаянье друга, переживая увиденное, и от этого, едва ли не теряю сознание. Это затянулось настолько, что растеряв последние капли самообладания, я уже была готова спастись бегством… Вон из этой комнаты, вон из этого дома… вон из этой части города словно меня здесь и не было.
Но в тот самый момент, когда я была готова трусливо сбежать, парень шумно выдохнул, затих и эта тишина, гнетущая тягучая, образовавшаяся так неестественно резко, неожиданно успокоила меня, расслабила, заставив сползти по стене и осесть на пол.
Сомкнула напряженные веки, пытаясь, утихомирить бушующее сердцебиение. Эй! Так нельзя со мной… так нельзя…я слишком слаба для того, чтобы постоянно терять!
Терять…
В голову влетает ужасная мысль..
Приподнимаюсь на обессиленных ногах и нависаю над Максом, изучая его израненное лицо. Я ощущаю некую связь между собой и тем, что сейчас приходится наблюдать. Не должен этот умный парень, с идеальными чертами лица, с тонким чувством такта, так рано повзрослевший, лежать в своем доме в таком жалком состоянии. Я не должна была влюбляться в него, в парня, который никогда не скажет в ответ – люблю, не должна была искать замену своим чувствам к брату, не имела права пускать его в свою никчемную жизнь, согласившись на вопиющую провокацию Влада, в желании спасти собственную шкуру.
Скверно! Мой личный монстр внутри– победил. Реальный, жестокий, эгоистичный во всех отношениях, который с того самого утра, с той самой минуты знакомства с Кроликом, вел меня все это время вперед, с мыслью лишь ободном – я справлюсь, выиграю! Ставя тем самым всех близких под удары. Осознаю, что бороться слишком поздно, обещаю самой себе, что отступлю.
Склоняюсь ниже. В комнате так темно, что приходится напрягать зрение, чтобы хоть что-то разобрать, и наконец, замечаю как белая измятая, перепачканная каплями крови майка приподнимается на его груди в такт соразмеренному, едва слышному дыханию.
В ванной комнате, стоя над раковиной, привожу свои мысли в порядок, стараясь не замечать своего отражения в зеркале. Стоит только посмотреть на себя и я вновь вернусь к самобичеванию..
Рита.
Макс.
Брат.
Влад.
Денис.
Вот те пять нитей связи, что удерживают меня внутри замкнутого контура– в центре пентаграммы. И есть ли смысл бороться? Что случится, если я найду выход, оборву связь между этими пятью? Куда он приведет? К одиночеству? К судьбе брошенной игрушки, с которой больше неинтересно играть? Все рассыпется, не правда ли?
Зашибись! Вот когда понимаешь, что если часто вычитать одно из другого – останется пустота. Могу ли я вообще существовать без всего того, что по иронии судьбы происходит со мной? Кто я? Кто я, среди этих образов? Жертва? Очевидно. А если сыграть не по правилам? Если изменить сценарий? Если принять чью то сторону, шагнуть к одной из пяти вершин пентаграммы, слиться с ней, отдавшись во власть стихийного поступка?
Только вот кого ты выберешь, Снежная? Кого из пяти вершин?
Не придуривайся, что не знаешь-ведь знаешь, да?
Закатываю рукава. Легкий аромат цитруса от пены, которой покрыты мои ладони и холодная бодрящая влага на щеках, быстро вернули в действительность. Стоит закончить то, что начала.
Я вернулась в комнату Максима, уже полностью готовой, собранной и хладнокровной..
Распахнула шторы, тут же, зажмурившись от изобилия белого, режущего усталые глазницы, повернувнулась к столу. Окунула полотенце – салфетку в чашку с раствором марганца, оставленную здесь раннее. Отжала и подошла к избитому.
Примостила колени на простынь, так было удобнее, и внимательно изучила фронт работ. Рана над бровью, стала кровить сильнее, низ челюсти справа, совсем посинел. Да, по этому парню плачет больница, безрукая неопытная одноклассница, не совсем то, что ему необходимо. Но если этого не сделал Влад, значит есть веские причины. И кажется я догадываюсь, что это за причины. Не нужно быть умной, чтобы сложить два плюс два.
Маюсь, нависнув над другом. Все не решаюсь… Понимаю, как он отреагирует на влажную "пытку" покрытого ссадинами, лица.
Прежде чем начать, осторожно приподнимаю край его майки. Да, как и ожидалось, ребрам тоже досталось. Справа кровоподтеки, как раз на выступах кости. Не удивлюсь, если не обошлось без сотрясения. Тот, кто его избил не профессионал, но уж очень старался привести Вронского в непригодное состояние.
Безликая тяжесть. Она въедается в грудную клетку все сильнее… Если этот кто – то – мой брат, а я позволяю себе сомневаться, – снова моя вина. Косвенно, но все же моя. Хладнокровие отступает и меня начинает, грубо говоря, мутить.
Во всей этой химии, я ошибочно добавленный реактив.
Несмотря на осторожность, я знала, бурной реакции не избежать. Едва полотенце смоченное в растворе коснулось его лба, того самого "живого места" без видимых ран, Макс дернулся и распахнув глаза, отпрянул, шевеля губами и шепча что– то невразумительное.
Я тут же подала голос, чтобы обозначить свое присутствие.
– Макс, это я, Женя. Потерпи немножко. я хочу обработать раны. иначе. может случится всякое. И дай знать насколько тебе плохо… возможно тебе нужно в больницу.
Парень нахмурил лоб и спустя полминуты повернул ко мне лицо. Глаза его распахнулись, взгляд медленно фокусировался на мне. Он попытался облизнуть пересохшие губы, но тут же сморщился еще больше и от того, что кожа на израненном лицо натянулась, недовольно зашипел.
– Воды? – Теперь, когда он очнулся я испытала чувство облегчения, напряженный узел внутри меня расслабился, делая готовой на исполнение любого из его желаний. Я хочу сказать что он напугал меня, объяснить, как вел себя странно, но вместо этого я снова обращаюсь с вопросом. – Ты успел принять противовоспалительное?
Макс прикрыл глаза и шепнул уголком губ.
– Пулю?
Изволит шутить? Игнорирую.
– Меня впустил в дом Влад. Я увидела тебя и так растерялась, – сжала в руке влажное полотенце, вспомнив, что надо бы продолжить, – перевернула вашу домашнюю аптечку…нашла все это.
Говорю, лишь бы не молчать.
– Потерпишь? Тут бровь рассечена и…
– Амоксиклав.
Не сразу понимаю, о чем он.
– Внизу, в аптечке? Я поищу!
Слишком резко поднимаюсь с постели и зацепившись ослабленными ногами за палас, едва ли удерживаюсь в вертикальном положение. Неуклюжая!
Возвращаюсь со стаканом воды и таблеткой антибиотика. Тело Максима поменяло свое месторасположение, – теперь его голова лежала на подушке, одеяло отброшено. Он распахнул глаза и усмотрев в моих руках стакан с водой, попытался приподняться, оперевшись на согнутый локоть. Вновь с трудом сдерживаемый стон и ладонь, прижатую к месту расположения ребер.
Запив таблетку, он тяжело рухнул обратно в объятия постели, и вытянувшись на кровати напряженно выдохнул, прикрыв глаза.
– Спасла, – сказал он тихо.
Я молчала глядя на него, сдерживая ненужные вопросы.
– Не против, если я продолжу? – Стою с пустым стаканом, как одичалая дикая яблоня, готовая надломиться под тяжестью десятка вопросов, что вертятся на моем языке.
– Как тебя угораздило здесь оказаться? – Шепчет он щурясь.
Отличный вопрос. В самом деле, я хорошо подумала прежде чем направиться сюда? Нет, не подумала. Просто вело любопытство.
– Уходя, ты сказал– до завтра. – Такой ответ его устроит? Стоит ли вам объяснять, как я не хочу заводить разговор на тему, что произошло с ним за то время, что мы не были вместе.
– Хочешь сказать, взыграло любопытство? – Он смотрит на меня сквозь щелочки прикрытых век, перед каждой фразой тяжело выдыхая. Теперь, когда его шея повернута так, что ее освещает проем окна, я вижу на коже небольшие пятна синяков, следы от чьих– то пальцев. А распухшая губа выражает мимику презрения и я разрываюсь между двумя желаниями – сочувствия и вполне объяснимого возмущения.
– Да, любопытство мой порок, – на грани бессознательности подтверждаю я. Отхожу к столу, в надежде передохнуть и набраться сил. Все это очень тяжело. Тяжело смотреть на Макса и не броситься ему на грудь с мольбой о прощении. Я в ответе за поступок Риты, которая предала? В ответе за безобразное поведение брата? И кто в самом деле виноват в том, что я не смогла крикнуть тогда Никите – "все ложь! Между мной и этим парнем ничего не было! "
Было. Между мной и этим парнем. И не за чем мучиться сомнением. Я должна его ненавидеть? А на сколько сильно? И почему ненавидеть не получается!? Почему произошедшее между нами двумя, кажется нормальным, несмотря на то, что я дико растеряна, несмотря на то, какую боль причинила этим проступком Никите.
Мой мозг плавится от вопросов. Ловлю себя на том, что готова окунуть голову в раствор, что бы остудить воспаленное сознание.
Возвращаюсь к постели. При каждом удобном случае Макс прикрывает глаза, как и сейчас, и лишь по болевым импульсам, которые проносятся по лицу, можно понять, что парень в сознании.
"Зря ты связался со мной."
– Придется потерпеть..
Макс торопливо взмахивает рукой водружая ее перед собой, как защиту.
– Жень, не надо! Спасибо. Ты не могла бы оставить меня? В смысле, дом большой, найди чем заняться, отдохни… я сам приведу себя в порядок.
– Сам!? Собираешься подняться!? Это глупо. Уверен, что сможешь?
– Я справлюсь, иди. И завесь шторы, свет напрягает.
Задумываюсь над его просьбой. Если б я оказалась на его месте, воспользовалась бы любой здоровой помощью извне. Но с другой стороны, он парень, и кукситься при девчонке, ему совсем не в радость. Ничего не остается как согласиться.
Ни проронив ни звука шагаю к окну, скольжу взглядом по белым кругляшкам таблеток усыпавшими столешницу, не успеваю вовремя остановиться и открываю рот.
– Эти таблетки на столе, отнести в аптечку?
Движение рук и нас накрывает сумрак. Тяжелая, плотная ткань штор не пропускает яркого слепящего света. Его ответ важен, но я не намерена при этом видеть выражение его лица.
– На столе? – Задумчиво переспрашивает Макс и тут же меняет тон. – Нет, не трогай! Он выворачивает шею, пытаясь окинуть меня взглядом..
Но я уже спешу мимо него к проему двери, глуша отчаянье. Мои мысли подтвердились – Влад великодушно одарил Макса "обезболивающим". Подонок!
– Я оставлю дверь открытой. Если что, зови..
Дом моего друга был таким большим, что здесь можно было заняться любой ерундой, не тревожа себя тяжелыми воспоминаниями, что вызывал каждый угол моего дома.
Мягкий диван в гостинной манит присесть, но я игнорирую эту опасную комнату. В столовой первым делом подхожу к рассыпанной аптечке. Аккуратно складываю внутрь пластикового ящика медикаменты и задвигаю шкафчик. Над тумбой большая картина с изображением хозяев дома. Молодая дама, с утонченными чертами лица, в ореоле пышных ухоженных кудрей, пышущая необыкновенным здоровьем. Скулы ее сверкают, взгляд манит заинтересованностью. Мать Максима. Это и так понятно, он перенял почти все ее черты. Теперь я могу понять и представить как изменит лицо моего друга широкая улыбка. За все то время, что мы были знакомы, так широко, как его мать на этом холсте, он не улыбался.
Дядечка в возрасте рядом с молодой, отдаленно напоминающей модель женщиной, – отец семейства. Да… хваткая, целеустремленная личность. Такой на самом деле может подарить ребенку бойцовского пса, только по одной причине– заставить выявить в нем слабые стороны и принудить самостоятельно побороть их. Ярко выраженные надбровные дуги, упрямая ровная складка рта, волевой подбородок. С этим человеком общаться нелегко. Умный, точный, цепкий взгляд, Макс перенял от отца и еще контур подбородка.
Возможно, хреново я разбираюсь в людях, но мать Макса, несмотря на яркость улыбки и утонченность красоты, – волевая, упрямая и гордая женщина. У такой на все свое мнение, а если что то не складывается в ее желаниях, она умело дергает за всевозможные невидимые нити и тогда в бой вступает тяжелая артиллерия– стоящий за ее хрупким плечом мужчина.
Представляю этих двух сейчас в столовой.
"Какая милая девочка, ты не находишь!?" – Широкая наигранная улыбка. Распахнутые ресницы, умело наложенный макияж, тонкий невесомый свитерок, свежего персикового оттенка.
"Кто она?" – тяжелый, оценивающий взгляд– вылет. Этот взгляд буравит мое лицо, не отвлекаясь на детали фигуры и одежды. Все что ему нужно – это всмотреться так, чтобы сделать выводы, которые он больше никогда не изменит.
" Одноклассница нашего сына. – Взгляд – полет по моей скромной небрендовой одежде, скорбная, хорошо скрывающая это, улыбка. – Должно быть Максим сейчас со своей девушкой, между ними так много общего. Конечно, ты можешь подождать, не думаю, что он задержится надолго. Чаю?" Движение подбородка и меня ослепляет блеск брильянтов, в мочках ее ушей.
