Текст книги "Мятая фольга 2 (СИ)"
Автор книги: Татьяна Снежная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
34
Макс.
Тащу из комнаты ее вещи– джинсы, носки..
Оставляю у ее бедер на постели и отступаю к окну. Плечом сдвигаю штору, наспех окидываю взглядом пространство крохотного балкона, склоняюсь над мобильным Женьки и уйдя в себя, усердно пытаюсь вспомнить несколько телефонных номеров. Девчонка за моей спиной удрученно кряхтит, заставляя обратить на себя внимание. Гляжу на нее из– за плеча – пытается согнуть травмированную ногу, ловчась натянуть носок.
"Отчаянная."
– Помочь?
– Не надо! – Огрызается из под скользнувших на лицо локонов.
Таращусь на нее, просунув ладонь в карман джинсов. Пальцами перебираю связку ключей на дне. На мгновение, какая– то яркая мысль, которую я долгое время гнал от себя, как надоевшее насекомое, тормошит мое сознание.
Я вдруг представляю свой дом, предков, скучающих гостей за столом, вальяжно перебирающих челюстями. Возможно, самые близкие– двоюродная сестра с мужем, дядя, самые нужные – прокурор, Дарья Покровская – судья, кто-то из мэрии. Самые важные, те, с кем отец позволяет себе вести бизнес, те, перед кем хочет показать свою власть и непререкаемый авторитет. Блестит хрусталь, заламывается накрахмаленный угол белоснежной скатерти, льется дорогое вино и искристое шампанское. Не юбилей, значимые даты, наша семья обычно отмечает снимая ресторан, для большего количества гостей, – обычное 52-х летие. Маман, в ярком новом платье с ожерельем на шее, что искрами от блеска каратов, слепит глаза. Господин Саблин – святило минздрава, с чьей дочерью Алесей я на днях разорвал отношения, в угоду то ли Владу, то ли своих личностных чувственных интересов. Ее наверняка заставят присутствовать за столом, в стремлении помирить неразумных молодых. Скучные разговоры, заинтересованные, оценивающие взгляды в мою сторону, как на падающего надежды потомка успешной семьи, заставляющие держаться уверенно и невозмутимо.
"Максим, в этом году заканчивает школу, определилисьс выбором дальнейшего пути?" – "О да, нашему сыну, определенно раскрыты все горизонты…мыостановили свой выбор на Базильском университете. Все уже оговорено." Маман касается моей руки и ослепительно горделиво улыбается, глядя мне в глаза. Ловлю обиженный посыл моей недавней пассии, строгий режущий взгляд отца, которому с успехом удается все держать под контролем. И.. кульминационный звонок в дверь.
Вуаля! Вот она, сладкая месть старшего сына, едкий сюрприз, от выброшенного из семейной идиллии, забытого, недооцененного и от того злого. И сюрприз этот жмется в широком дверном проеме столовой – Снежная Евгения, совственной персоной. С обезумевшим взглядом, которому не за что зацепиться, потому что стоило бы смотреть в лица удивленных гостей собравшихся за столом, но это отчасти, невыносимо. Не каждый выдержит… Не могу представить, что на ней будет в этот миг одето, – темные классические брючки и шелковая блузка с раскрытым воротом или поношенные джинсы и выцветший полувер? В любом случае, однозначно неподходящий под этот важный случай, наряд. И от того вызывающий своей обыденностью.
Неконтролируемый вздох, шепот. – "Кто эта девушка?"
Мой выход. – "Ах да, простите что не предупредил, это моя одноклассница, мы недавно стали встречаться".
Все по тайному сценарию Влада. Моя Единственная попытка поразить семейство своим альтер– эго. Провокационная выходка, ломающая сформировавшийся устой этой семьи. Браво, братишка, ты не подражаем!! Такой удар им не перенести.
"Я давно заметил, с нашим сыном, определенно что– то не то! Устроить такой аттракцион! Саблин, уходя, даже не пожал мне руку, да черт с ним, с этим Саблиным, что остальные подумают обо мне?!" – "Владимир, перестань, мы должны просто переговорить с Максимом, он все поймет и примет наши переживания." "Я просто не могу поверить, что все попытки вырастить нормального, умного ребенка, обдумывающего свои поступки и решения, прошли даром! Где трезвость рассуждений, где его гордость в конце– концов?! Что это было? Что это было, ответь мне!?"
То, что мой причудливый братик, называет "ударить в гонг".
Прикрываю глаза, в безуспешной попытке абстрагироваться. Только теперь понимаю, красочно все представив, что ни за что не воплощу в жизнь ядовитую фантазию братца. Ни за какие "подарки". Лучше сдохну.
– Хорошо, помоги, эта нога определенно не хочет сгибаться, – сдалась.
Подхожу, нетерпеливо вырываю носок из ее рук, коснувшись теплых пальцев. Присаживаюсь на корточки и натягиваю голубой носок на ее стопу, отчего– то задержавшись на мысли, что у меня не было младшей сестры или брата, за которыми пришлось бы ухаживать. Совершать подобные поступки часто – одевать, умывать, чему – то учить… было бы мне комфортно?
Выдерживаю ее долгий взгляд, на который не вижу смысла отвечать.
– Хм, когда я была мелкой, Нику приходилось натягивать на меня эти. хебешные смешные детские колготки и носки. Но он делал это так коряво… у тебя получается лучше.
Гляжу на ее распухшее колено, стараясь не вникать в реплику. "Сначала лечит, потом калечит."
– Может, все таки останешься дома? Я сам все..
– Нет! И Даже не предлагай! – Тянется к джинсам, но тут же оставляет их и кладет ладони мне на плечи, все еще сидящему перед ней на корточках. – Макс, ты… что ты думаешь обо мне?
День ярких впечатлений и томливых признаний.
Приходится поднять взгляд.
"Что я думаю о ней? Только то, что она поломаная. Хоть и хочется казаться сильной и независимой. Что будущее ее, в дуэте с деспотом братом в свете того, что пришлось сегодня узнать, – бесперспективно. Так и будет разрываться между возможностью и желаниями. Окунется в реалии, найдет единственный приемлемый путь и будет сожалеть, ругая себя, что была так наивна в своих кровавых жертвах, возносимых во имя человека, который манипулировал ею, вызывая зависимость. Ведь и я когда-то решил, что отношения с авантюристом братом, принесут хоть какой– то смысл и радость, и помогут обрести единственный шанс не сломаться. Черта с два! Вдавило еще сильнее."
Молчу, красноречиво поджав губы, что не ускользнуло от внимания девчонки. Но она неожиданно грустно улыбается, тянется ко мне, сместив ладонь правой руки с моего плеча на скулу и проведя большим пальцем по щеке, тихо констатирует, довольно искренне:
– Ты тоже не сверх человек и я тоже не считаю тебя идеальным, но часто ловлю тебя на том, что восхищена тобой. Слышишь? Восхищена… С тобой спокойно так, что хочется замереть и продлить любой миг.
Забывшись, бесстыдно пожираю ее лицо глазами.
И тут же мысли прерываются, возвращая в настоящее. Какой же я непроходимый сухарь! Сижу здесь, напротив слегка чумазой, заплаканной, но от этого только милой рожицы, сверкающей голыми коленками и розовыми трусиками и думаю о каких-то превратностях судьбы. И вдруг понимаю, что никуда мне не хочется ехать, никого спасать, завалиться бы сейчас на эту широкую, на мой взгляд удобную кровать, смотреть в потолок, меланхолично болтать о сущих пустяках, тянуть губы в нелепой улыбке, ковырять пальцами ноги Женькину голую ступню под одеялом.
"Хочешь обрести маленький кусочек счастья? Пожалуйста! Но счастье это сомнительный элемент. Короткий." И словно в подтверждение этих слов, Женька отвлекается, нахмурив лоб, снова берется за джинсы.
– Так, куда мы сейчас?
Интересно, как бы она отреагировала, узнай, что была под одной четвертью амфетамина, в тот вечер, в моем доме, когда я воспользовался ею, что бы решить свою проблему. Оттолкнула бы? Простила? Может быть когда нибудь потом, признаюсь ей в этом. Пусть будет обо мне такого мнения, которого я на самом деле заслуживаю.
Я поднимаюсь, оправив смявшиеся брюки, отступаю к двери, щелкнув выключателем– зимними вечерами рано темнеет. Хватаю сотовый, торопливо тыкаю в него пальцем.
Звоню Стелле. Единственная не расплывчатая фигура из окружения Влада, которая знает его так же хорошо, как я. Они слиты воедино, вроде компаньонов, давно притерлись, создали свою отдельную ячейку; зависимы друг от друга, ведь занимаются одним делом. Стелла выискивает для Влада на танцполе клубов молоденьких овечек, мечтающих пожить за счет богатенького овцепаса. И в их совместных авантюрах, связанных с наркотой, наверняка есть скрытая связь.
– Стелла, привет. Это Макс, брат Влада. У меня здесь куча проблем, нужно как– то срочно с ним связаться. Поможешь?
– Господи, Максют, да не легче ли позвонить ему? – Несется из динамика.
– Да, конечно, но он походу сейчас не на связи.
– Странно, он недавно звонил мне.
– И где его можно застать? Какие планы на вечер?
– Сказал, что обязательно появится, как только решит одну проблему. Приезжай в "Перезагрузку", я угощу тебя отличным беконом.
– Не ем на ночь жирного, спасибо. – На самом деле, не факт.
– Серьезно? Да ты же мой правильный зайка! – Хихикает Стелла. – Ну вот как тебя расшевелить, заставить в полной мере полюбить жизнь!?
– А тебе приятного аппетита! – бросаю взгляд на застывшую, увлеченно поглощающую мою болтовню со Стеллой Женьку и подаю понятный знак рукой, говорящий, что ей стоит ускориться.. – Как думаешь, Влад уже в городе, он ведь..?
– Понятия не имею! Его звали на какой-то слет – корпоратив, так сказать, товарищи по призванию, это в Архиповке. Я бы на его месте не возвращалась так рано, но с другой стороны, он не любит засиживаться.
– Хорошо, я понял. Если застанешь его раньше меня, попроси созвониться со мной, на этот номер или сама кинь смс. Буду очень признателен.
– Признателен? Сделаю что угодно, если в качестве благодарности станцуешь для меня приватный стриптиз…
На секунду отстраняю от уха трубку мобильника, скривившись.
– Ну… знаешь ли, я и стриптиз вещи не совместимые…это будет неизвестно на что похоже, но в свете сегодняшних проблем, даже на это соглашусь.
– По крупному ты видать встрял, зая… Ладно, отбой, мой бекон стынет. Узнаю что– наберу.
Сбрасываю вызов. Шагаю к Женьке, чтобы помочь ей подняться, без этого ей никак не натянуть джинсы на бедра.
– Поедем к нему домой. Где ему еще захочется быть после долгой поездки? Тем более, что он пообещал Стелле, появиться в клубе. В клубе он в безопасности.
А по пути позвоню Семену. Он возится там у меня, шаманит все к приезду предков. Если Влад появится, вдруг ему взбредет в голову такая мысль, управляющий поставит меня в известность.
Женька дернула молнию и обтянула сбившийся свитер.
– А если он решит еще раньше пересечься с Никитой?
Смотрю на нее выразительно, незаметно качнув головой. Двухмиллионный город в котором мы живем-набережная, подворотни, забегаловки. Неужели она думает, я смогу наугад определить их место встречи? Возомнила меня волшебником? По мне, так пусть хоть головы друг другу поотшибают…
Но Женька смотрит выжидающе трепетно, тем взглядом, словно я на самом деле кудесник и могу все решить.
– Ты же была там? В его жилище? Двенадцать мрачных домиков для пенсионеров с их грядками, отличное место чинить расправу, зимой там безлюдно, как на северном полюсе. Все греются в черте города, под общим отоплением.
Тяну Снежную в прихожку, время поджимало.
– К тому же, его не было весь день, псы проголодались, определенно он заедет их покормить.
Женька отвела взгляд от зеркала, у которого пыталась привести свои волосы в порядок и обернулась, пронзив меня странным остывшим взглядом..
– Псы?
– Ну да…, – я осекся, осознав причину ее паники, и слово "питбули" уже не сорвалось с моих губ.
– Да…, – уйдя в себя, отозвалась она, – их лай… Боже!! Мы должны успеть, помоги мне обуться! И вызывай такси, срочно!
Мы торопливо оделись и спустились к подъезду. Я в сотый раз пожалел, что не убедил ее остаться дома. Женька, повиснув на моей руке, старательно ковыляла, покусывая губы.
Куда ее в самом деле несет? Но в свете того, как она восприняла ситуацию, я знал, сидеть в неведение– совсем не выход для нее.
Непонятная для меня ситуация… какая– то неопределенно двоякая, когда хочется все бросить еще не начиная, но как ей это объяснить? Она встревожена до предела, поглощена этим вопросом до лихорадки. Рвется вперед, словно уже нашла нужное средство.
– Ты так и не позвонил, Макс?! Где такси?
– Я на машине, – обхватил ее рукой за плечо, чтоб не подскользнулась на тонком пласту снега, покрывающего ступени у подъезда.
– В смысле?
– Ты же не прочь прокатиться с парнем, у которого нет прав? – Выплевываю риторический вопрос. Женька окинула меня долгим, удивленным взглядом, тормознув. Благо не произнесла ни слова. Отдельное спасибо ей за это. Я уже и сам чувствую себя пустоголовым. Да, мне однозначно нужно вставить мозг на место. Сегодня он сместился, спеша съехать совсем. Не узнаю себя. Совершаю опрометчивые поступки и никак не могу понять причины, по которым все это творю. Восторгалась мной сидя на постели? Продолжай, это меня по-своему лечит.
Отцовская " Peugeot" вспыхнула огнем габариток. Морозный воздух спешил пробраться под расстегнутую куртку. После некоторых колебаний, помогаю ей устроиться в салоне.
– Пристегнись, – коротко бросаю внутрь и захлопываю дверцу. Стараясь не замечать, как она игнорирует мой наказ тут же выловив сотовый в кармане и склонившись над ним.
Да свершится же чудо, на которое она надеется.
Пол часа. Молчаливых пол часа. Говорить не о чем. Мы несемся в авто по трассе, которая тонет в темноте, изредка появляясь в свете встречных фар. Каждый на своей волне. Я расслаблен до предела, даже руль держу легко, в моей голове рождаются цепи алгоритмов по которым я собираюсь действовать. Знаю, конечно, ему очень не понравится наш визит. Сорвется, будет искрить сарказмом, унижать. Справлюсь. Привык. Мы и не в такие игры играли.
Женька же, напряженно пялится в темное пространство перед собой, утонув в только ей одной ведомой драме.
Мои сегодняшние проступки– и то, что я помчался к ней по первому звонку, и то, что нарушил собственное правило, не садиться за руль пока не получу прав, ведь проблемы с законом могут помешать моему светлому будущему в Швейцарии, и то, что сейчас еду злить брата – поражают. Мистика.
Я чокнулся, определенно.
***
Когда мы свернули с трассы на проселочную дорогу, очертания которой едва угадывались из– за плотной массы снега, в котором была продавлена колея от протекторов шин, я наконец смогла остановить поток страшных картинок, что будоражили мой разум и взглянула на профиль Макса. Он снизил скорость и сейчас крутил руль одной рукой, пальцами второй потирая губы. Его сосредоточенность заставила меня сглотнуть и прикрыть глаза. Когда он так остро погружен в себя, то выглядит особенно пленительно и до невозможного достойно.
– Я боюсь.
Метнув в меня короткий взгляд, Макс дернул плечом.
– Еще рано. Еще рано бояться.
– Я не об этом. Тревожусь за Ника. Знал бы ты…
Комкаю край шарфа, склонив голову. В четвертый раз сбрасываю ему сообщение, в котором прошу остерегаться собак в доме Влада. Нехорошие у меня предчувствия.
– Я бы на его месте, прежде всего переживал за тебя. Совсем он тебя что ли не знает? Даже я уже понял, что в тебе сбит датчик инстинкта сохранения. Могла же и шею сломать на лестнице.
Отвернулась, осмотрев заснеженное поле. В самом деле, мертвое, пустынное место.
– Все нормально у меня с этим датчиком. – Он только в присутствии Никиты дает сбой. – И ты меня совсем не знаешь.
В отражении стекла вижу, как парень красноречиво поджал губы, не забыв про эту свою фишку– потянуть шею, вывернув подбородок в право. Сжимаю губы, заставляя себя заткнуться, могу наговорить много обидного, потому что напряжена до предела, а сейчас мне как никогда нужна его поддержка.
Если все получится…если удастся отвести от брата беду, буду благодарна ему до конца своих дней. Даже… даже ненавидеть перестану.
– Мы точно не заблудились? Я ничего кроме поля не вижу, – хмурюсь, всматриваясь в темноту. Но в этот миг, свет фар освещает решетку– рабицу, которой дачники огораживают свои участки. Первый на нашем пути дом.
– Почти на месте. Дай телефон.
Кому– то звонит, но так и не начавшийся диалог, говорит только об одном, – наши братья отказываются с нами общаться. Неужели это так трудно, ответить? Я ведь просто схожу с ума.
Машина тормозит у знакомого глухого забора. Мы слышим гулкий лай псов, меня вдавливает в кресло и сердце начинает колотиться с удвоенной скоростью, заставляя спину колоть от жара.
Макс откидывается на сиденье, убрав с руля руки. Машина монотонно гудит под нами на холостом ходу. От светящейся магнитолы в салоне, мы можем видеть самих себя и несколько метров забора, освещенных фарами.
Макс вновь деловито трет губы указательным пальцем. Тоже нервничает…
– Что, так и будем сидеть?
– Хочешь выйти потоптать снег?
– Может он уже дома?
– Ты видела в доме свет? Поверь, Влад не экономит на электричестве.
Собачий лай затих и стало совсем тихо.
Я понимаю, что он прав, что кроме как ждать, ничего не остается, но мне трудно усидеть на месте. Начинаю ерзать, переставлять ноги и вздыхать.
– Пожалуйста, прекрати… Ничего еще не произошло.
– Потому что возможно, происходит в другом месте… – зло шепчу я. – Зачем мы вообще прикатили сюда, здесь никого кроме нас!?
– Твои предложения? – Макс приподнял колено и потер его ладонью. – Какие именно закоулки нашего города ты хочешь посетить?
Никаких у меня предложений и от этого давит в печень.
Мобильник загорается у меня в руке, выбрасывая на экран неизвестный номер.
– Это Стелла, дай!
Я с надеждой и трепетом, задержав дыхание, смотрю на Макса, который подносит мобильник к уху.
– Да?
– Топай к нему домой. Он звонил пять минут назад.
– Ты сказала, что я звонил?
– Да. Ответил, что обязательно свяжется с тобой. Забавный человек, твой брат.
Стелла отключилась. Макс передал мне телефон и запрокинул подбородок, пытаясь заглянуть в зеркальце над лобовым стеклом.
– Готовься к шоу. Я вижу свет фар…
Прикрыла ладонью рот, словно все то, что уже давно подкатило к горлу, могло в одночасье вырваться наружу. Макс обреченно уставился на меня и неожиданно, словно это должно было привести меня в чувство, сжал мою свободную ладонь в своей.
– Постарайся вести себя трезво.
Вронский завел машину и подал чуть вперед, освобождая место для въезда в дом.
Я вывернула шею, изогнувшись между передними сиденьями, пялясь на надвигающийся яркий свет. Черный, словно гигантский стервятник, джип Влада, тормознул у ворот вывернув огромные шины в сторону въезда. Осмотрел нашу иномарку, через боковое водительское стекло и низко склонил голову в причудливом поклоне, предназначенному именно мне. Автоматические ворота поднялись, гигант растворился за ними, напоминая о своем существовании лишь "выкрашенным в красный" снегом, от света задних габаритов.
– Идем? – Пялюсь на Макса.
– Идем.
Я без его помощи вывалилась из салона, сморщившись о напомнившей о себе боли. Держась за корпус машины, доковыляла до заднего бампера, где меня встретил Макс. Псы оглушительно лаяли, скулили, словно чувствовали приближение трапезы.
Держась за руки, мы нырнули под свод все еще распахнутых ворот. Я огляделась, ища взглядом джип Влада… меня тресло, от нахождения в этом месте. Месте, где меня никогда не должно было быть, где мое появление напомнило о былом.
Парень потянул меня влево и я тут же заметила призывно распахнутые ворота гаража, нутро которого, тонуло в адской тьме.
Ступая по линиям протектора шин, пересекающих двор мы приблизились к дому. Из-за поврежденной ноги, которая мешала идти ровно и твердо, чувствую себя унизительно. Жмусь к Максиму, пытаясь отстраниться от лая четвероногих злобных охранников этого унылого места.
Не успели приблизиться к проходу в гараж, как в нем вспыхнул приглушенный свет и на пороге, вычерченному квадратом балок, появился мой злейший враг. Я отстранилась от Макса, твердо решив проделать остальной путь самостоятельно.
– Надо же! Не ждал гостей сегодня. – Влад широко расставил ноги, утопив обувь в снег. Не видно какое сейчас выражение на его лице, поскольку стоит он спиной к единственному источнику света.
– Если бы ты ответил на звонок, был бы предупрежден. – ответил Макс, пожавшись от холода.
– Это не решит твоей проблемы.
Мы поровнялись с фигурой застывшей в проеме, обошли ее и очутились в довольно просторном помещении, большую часть которого занимала машина.
От взгляда Влада не ускользнуло, то, что я практически с трудом передвигаюсь самостоятельно.
– Ещё и ее притащил… Браво, братишка! Отец в курсе, что ты бороздишь пространство, сидя за рулем его Peugeot? Думаю, он будет не в восторге.
– Ну ты же не настолько смел, чтобы сообщить ему об этом, – Максим огляделся и остановил свой взгляд на мне. – Женя разыскивает своего брата. Не подскажешь, где он может быть?
Я всё ещё молчу, гадая стоит ли мне о что-то опереться чтобы выстоять в данной, неприветливой атмосфере.
– С каких это пор, ее проблемы стали твоими? Прямо не узнаю тебя, очаровываешь.
Влад опустил голову и переместился, шагнув внутрь гаража. Уставился на меня призывно. Жду выпада в свой адрес.
– Не комильфо это, девочка, выходить из игры, не предупредив остальных игроков. Стоило быть вежливой, я так много для тебя сделал.
"Я тебе не девочка, и ты ничего не сделал для меня"
– Хватит, я устала от этого театра! Оставь меня в покое! Представь, что меня здесь нет, я просто ищу брата, – сжимаю ладони в кулачки.
Влад поравнялся с Максом и растянул губы в как-то двоякой, неприятной улыбке. Сейчас оба смотрели на меня, и я поймала себя на мысли, что они все таки похожи… как две части чего то мистического, связанного тонкими, едва видимыми нитями.
– Не за того рвешь крылья, мотылек..
И вдруг происходит то, что поражает меня, ударив в самое больное место.
Влад тянет руку к Максу, и не дав тому опомниться, проворно дергает на себя, схватив за рукав куртки. Чем– то наспех тычет ему в затылок. Тело парня вскидывается, сотрясая все конечности в адской пляске, потом расслабившись рушится на колени, звучно приложившись о бетонный пол и заваливается на бок.
Я ахаю, прикрыв ладонями рот. С ужасом озираюсь на ладонь Влада, в которой потрескивает вспышкам разрядов, ручной электрошокер.
– Зачем? – На выдохе, приглушенным стоном, вырывается из меня, в ужасе, который сдавило горло, – он же просто… " Просто хотел помочь.."
– Никогда не понимал на чём базируются людские симпатии. Он должен был выбрать меня. Но раз я этого не заслужил, пусть полежит и подумает.
Я не могу видеть, как Макс корчится на полу, трет лбом холодный бетон, пытаясь упереться хоть чем– то, поскольку мышцы не слушаются, разум разобщен. Ему не побороть слабость тела, вязкость резко окоченевших мышц и ступор нервных окончаний.
Я не могу видеть, потому что не свожу ошеломленного взгляда с фигуры, что наступает на меня в явном намерении уничтожить. Этот красноречивый оскал на его губах, заставляет не плавать в сомнениях. Я в его ближайших планах. В самом деле, разве не этот тип собирался меня убить в недавнем прошлом? Собирался накачать наркотиком, в смертельной дозе. Что ему помешает сделать это теперь? Только эта мысль заставляет меня опомниться, трезво взглянуть на ситуацию и отступить, судорожно таращась на спасительный проем за его спиной, но. с моей ногой. это заведомо проигрышный вариант, не успею опередить-догонит, а возможно даже не станет возиться, – окоченею где-нибудь в поле, если не додумается пустить по моему следу своих псов. И я решаюсь на другой, в такой же мере бесперспективный план, но более щадящий. Разворачиваюсь к нему спиной и в три шага достигаю дверцы ведущей из гаража в дом.
Нервы сотрясаются в недрах моих мышц, когда дверное полотно поддается под моим весом.
– Вернись, Джей! Взгляни своему предательству в лицо! – Несется мне вслед.
Я спешу не разбирая пути, насколько позволяет ушибленное колено. Тяжело дышу, почти всхлипываю. Вновь в западне. Столовая, гостиная, все до боли знакомо, но кажется нереальным. Темно. Наугад вспоминаю расположение комнат в этом доме, и повернув в коридоре на право, оказываюсь у двери в полуподвал. Я еще помню, что она закрывалась на щеколду. Врываюсь во влажное, из-за находившегося в ней бассейна, помещение и оказавшись в бескрайней темноте, захлопываю за собой дверь. Не позволяю дать себе передышку, валюсь на стену, неуправляемыми от напряжения пальцами тормошу карманы своей куртки в поисках телефона и утопаю в судорожном горячем киселе паники.
Мой сотовый! Мой сотовый остался у Макса в машине!
Обессиленно сползаю, утопив лицо в шарфе. Больше нет сил бороться.
Таращусь в темноту. Тишина давит, вызывая кантузию, ведь подвал расположен в той части дома, которая выходит на задний двор, даже лай псов доносится далеким эхом. Здесь есть два узких окна у самого потолка, я едва различаю их очертания. С тревогой думаю о Максе. Зачем я втянула его во все это? Зачем втянула брата? Что мне стоило и дальше блефовать и молча вести надоевшую игру?
Закусываю губу, с трудом перенося боль в колене. И это состояние, которое от перенапряжения и постоянных встрясок, давит чудовищной тяжестью на мозг. В дверь никто не рвется, но и хлипкий засов никого не остановит, и я просто жду своего последнего часа в безмолвной молитве. Та еще пытка.
***
– Мне все равно, что ты хочешь сказать, братик. Мне не интересны метания твоей зыбкой души.
Влад с искренним интересом изучает лицо Макса. Полоса серого скотча у того на губах, не дает ни единого шанса жертве высказаться, никакой возможности сопротивляться, ведь руки связаны и намертво закреплены к металлической балке поддерживающей свод гаража.
– Редко мы бываем так близки, – Он заботливо поправляет ворот куртки на его груди, стараясь не задеть холодными пальцами низко висящий подбородок парня. В гараже промерзгло и даже снег, гонимый ветром, легкой поземкой вторгается все глубже в помещение. – Боюсь, тебе будет здесь недостаточно уютно. Но стоит потерпеть.
Макс не сводит разъяренного взгляда с физиономии того, кто сейчас навис над ним и бесцеремонно, цинично пользуется его беспомощностью. Его лихорадит от невозможности хоть как– то повлиять на эту жуткую ситуацию – ведь надо избежать плачевной участи и предотвратить самое страшное.
– Я хотел выдрессировать тебя. Не знаю, удалось ли? Во всяком случае, ключики я к тебе подобрал.
Слишком поздно он осознал на что способен его старший брат.
– Трагичен будет конец. Для кого-то очень трагичен. Но мы часто стоим перед выбором и иногда ни тот, ни другой вариант нас не устраивает. ЕслиОНАвыйдет за пределы этих стен, все для нее будет кончено…
Макс дернулся навстречу, выламывая руки, но не достиг своей цели, обреченно что-то промычал и от боли зажмурил глаза. Скотч еще сильнее впился в кожу на запястьях.
– Я знаю, какой выбор ты готов сделать. Знаю. Но Я давно за тебя все решил. Она так решила. Прими его, как единственное для себя возможное.
Юноша проследил умоляющим взглядом за фигурой, что поднялась с колен. Он осознал, что за этим последует.
– Во всем нужно идти до конца, каким бы печальным этот конец не был. Этим законом воспользовался твой отец, не признавший меня, это закон для брата твоей подружки, убившего моего пса, даже она, – Влад неопределенно кивнул головой внутрь своего дома, – подчиняется этому закону, уступая во всем своему пороку. Теперь с этим законом познакомишься и ты.
Тень отступает, не обращая внимания на трепыхания жертвы, которая пытается то ли спастись, то ли кого-то спасти. В гараже становится просторно из-за покинувшей ее приделы огромной машины, гаражные ворота ползут вниз.
Влад пересекает двор, тяжело ступая по насту снега. Выпускает из клетки-загона двух пятнистых питбулей, которые тут же жмутся к нему, едва не сбивая с ног. Их мощные мышцы перекатываются под натянутой шкурой. Нетерпеливы, голодны.
Покидает пределы двора, последний раз окинув придирчивым взглядом свой дом. Где– то в его недрах прячется перепуганная Джей. Бедная, маленькая Джей. Рискнет ли она выйти? Как знать..
Калитку в воротах он сознательно прикрыл лишь на защелку, прикрепленной к замерзшей ручке. Хороший нажим и она приветливо распахнется. Парень, который мчится сюда, в надежде отомстить, непременно оценит этот подарок.
Влад выдохнул в темное зимнее небо облачко пара и забрался в салон машины. Стоило поспешить и покинуть это заведомо бесперспективное место.
