Текст книги "Главное не влюбиться (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 28. Кирилл

В салоне играет музыка на всю, и слышится хохот девчонок и парней. В мой внедорожник набилось десять человек. С нами едет сын прокурора, так что нам дорожный патруль нипочём.

Мы выиграли финал и едем праздновать победу! Решающий мяч я закинул в корзину.

Горжусь ли я собой? Безусловно. Лучший игрок этого матча, да ещё и контрольный бросок от меня.

– Ол-ле – ол-ле – ол-ле, – ол-ле, – разносится по всему салону. А ещё хохот и смех девчонок.

– Кирюша, ты был сегодня невероятен, – с заднего сиденья тянется ближе знакомый голос. До тошноты противный.

Я не так много ошибок совершал в жизни, но эта мне дорого обошлась. Нельзя действовать на эмоциях. Нельзя наносить ответный удар человеку, который дорог тебе. Даже если он тебе удар нанёс.

Я обидел её… Знал же, как сильно она ненавидит сестру. И всё равно воспользовался ею как оружием.

Мы с Лизой познакомились три месяца назад в клубе. Она подошла к бару, когда мы с ребятами праздновали нашу победу. Мы тусили, а после отправились на дачу, где, собственно говоря, я и оприходовал Лизу. Да она и не была против. Девочка умеет работать и ртом, и телом. Так было ещё несколько раз. До тех пор, пока я не узнал её фамилию. Это вышло случайно, когда одна из девочек позвала её. И тут сложились все пазлы. Думаю, она намеренно втерлась ко мне в доверие, чтобы ранить Ксюшу.

Я тогда просто начал её игнорировать и тупо заблокировал номер. Ну а в тот день… Блядь, ну придурок я. Поступил точно так же подло, как и мелкая. Но это же Снежа, ей всё простительно. Мне – нет. Я написал Лизе СМС.

«Зайка, соскучился, приезжай на игру. После повеселимся!»

Только после разговора со Снежкой не то что веселиться не хотелось… Выть хотелось. Её взгляд был полон презрения. И это ранило куда сильнее, чем её спор. Несколько дней я носил в себе это, а когда созрел для разговора, понял, что она меня заблокировала. А после и вовсе улетела.

Я думал, это будет на пользу нам обоим. Остынем. Подумаем. Отпустим обиду. Но нет. Ксюша даже близко меня к себе не подпускает. Да я и не подхожу. Держу дистанцию. Так лучше для нас обоих.

– Лиза, убери руки. Я вообще-то за рулём, – раздражённо фыркаю. Надо реально что-то с этим делать. Когда она успела сдружиться с нашими ребятами?!

Телефон в кармане штанов начинает вибрировать. Не слышу мелодии, просто чувствую. Тянусь за ним и смотрю на экран.

Денис?

Имя одногруппника не вызывает никаких эмоций и даже малейших догадок, почему он может мне звонить так поздно. Я даже хочу отклонить вызов и перезвонить позже, но провожу по экрану не в ту сторону и принимаю его.

– Привет, – слышу его голос, когда подношу трубку к уху. – Тут это…

– Деня, давай активнее рожай, я за рулём.

– Может, это не моё дело, – вялым голосом тянет он. Кажись, набрался он нехило, – но я решил на всякий случай тебя предупредить.

– О чём? – во рту вдруг появляется какая-то неприятная горечь. Что-то не так.

– Тут сестра твоя и…

– И?

– Она под кайфом. И…

– И? Мать его, рожай быстрее! – бью ногой по тормозам.

– Она с Демьяном…

– Какого хуя? Где вы?

Пока Денис говорит адрес, я уже открываю дверь машины и выбегаю на улицу. Мы вообще непонятно в каком районе сейчас. Народ вываливается за мной следом.

– Кирилл, что случилось? Проблемы?

– Мне ехать надо. Срочно!

– А как же мы? Я с тобой, – хватает меня за руку Лиза. А я смотрю на неё как на кусок дерьма. Она и в подмётки своей сестре не годится.

– Съебись и не попадайся мне на глаза, – на эмоциях ору ей.

Я врываюсь в машину и хлопаю дверью так, что стёкла дрожат. Руки начинают трястись. Не фигурально – по-настоящему. Я сжимаю руль, будто хочу его раздавить, и давлю на газ. Такое чувство, что только сейчас до меня доходят слова Дениса.

Она там… С ними…

– Блядь… блядь… блядь! – слова вылетают сами, рвано, сквозь зубы. И всё-таки я лупашу руль, будто это шить чем-то может помочь.

Дорога перед глазами расплывается, фары встречных машин режут сетчатку. Я несусь, не разбирая ни знаков, ни поворотов. В голове каша.

Телефон снова в руке. Сначала набираю её. Вот только безрезультатно. Ещё раз. Сразу сброс.

– Да ответь ты, мать твою! – бью кулаком по рулю так, что боль отдаёт в плечо. Кажись так и сломать её можно.

Вот только меня с чёрного списка так и не достали. Я сам себе приговор подписал.

Внутри поднимается липкий, мерзкий страх. Такой, от которого холодеет живот и пересыхает во рту. Я знаю Демьяна. Знаю слишком хорошо. Все знают. Наркоман, у которого собственный притон. И девочки, которые выходят оттуда с пустыми глазами.

– Нет… – шепчу я, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. – Только не она… Нельзя!

Перед глазами вспыхивают образы, от которых хочется выть. Я с силой моргаю, будто могу вытряхнуть их из головы.

– Я же должен был быть рядом… – голос срывается. – Я должен был…

Опять бью по рулю. Раз. Два. Боль – единственное, что сейчас хоть как-то заземляет.

Набираю Дениса. Длинные гудки. Никто не берёт.

– Сука… – выдыхаю. – Не смей вырубаться. Не сейчас.

В голове крутится одно и то же, по кругу, как проклятие:

Как она там оказалась? Кто её туда привёл? Почему рядом не я? Как я упустил этот момент?! Как?!

Я вспоминаю её взгляд. Холодный. Отстранённый. Как она оттолкнула меня рукой на том празднике. И вдруг понимаю – плевать. Абсолютно плевать на гордость, обиды, игры, споры.

Мне сейчас нужно одно – успеть.

– Потерпи, Снежка… – говорю вслух, будто она может меня услышать. – Пожалуйста. Я уже еду.

Газ в пол. Плевать на штрафы. Плевать на всё. Только бы не опоздать.

Когда я подъезжаю к каньону, музыка слышится вовсю. Где-то довольные крики парней и девушек. Мне надо туда. Найти её.

Бегу вверх по ступенькам, не чувствуя под ногами опоры. Будто лечу. Внутри меня такое торнадо проносится. Сдохнуть хочется. Потому что боюсь, что не успел. Как я в глаза ей после этого смотреть буду?! Да чёрт, она этого не переживёт. Моя хрупкая девочка, которая прячется под титановой маской.

В помещении полным ходом идёт вечеринка. Народ веселится, а я останавливаюсь и пытаюсь найти её или Дениса. Хватаю первого попавшегося парня и спрашиваю, где Демьян. Он и двух слов выговорить не может, но видел, что тот с какой-то девушкой отправился к водопаду.

Снова лечу вниз. Ещё бы немного – и сам с горы этой скатился, потому что ногу подвернул неудачно. Но всё равно поднялся и продолжил бег. Лёгкие уже горели. Ноги гудели. После игры усталость была, но сейчас, кажись, организм забыл и о ней.

Когда вижу возле воды какое-то шевеление, ещё быстрее бегу. И не зря…

– Что ты делаешь, – вялым, едва слышным голосом говорит Ксюша, – я не хочу-у-у…

– Сейчас, сладкая… Всё будет… Тебе понравится.

Я замираю. Просто останавливаюсь в ступоре. То, что я вижу… Блядь, это куда больнее, чем я думал. Это куда сильнее ранит, чем я мог себе представить. Сука!!!

При лунном свете Ксюша лежит спиной на камнях, без верхней части одежды. Этот… эта тварь целует её живот и тянет юбку вниз. Мелкая пытается дёргать руками, вроде как отбиваться, но она… Она будто без сил или без сознания.

Плохо помню дальнейшие события. Только ярость запомнилась. Она была в каждом моём вдохе, движении, мысли. Я не думал о последствиях. Не думал о том, что мог его убить.

Я думал только о том, что если бы Денис не позвонил, я бы развлекался в клубе и наслаждался жизнью. А она… Она была бы тут… Без сознания и… Блядь, он хотел её изнасиловать.

Удары идут один за другим. Лицо Демьяна превращается в одно огромное красное пятно, но моя злость не уходит. Не помогает. В груди так больно бьётся сердце.

Ксюша…

Я отрываюсь от этой твари и ползу к ней. Она всё так же лежит раздетая и без сознания. Я снимаю с себя кофту и, приподняв её, обволакиваю в одежду. Мелкая дрожит, что-то бурчит себе под нос. А у меня слёзы в глазах. Наверное, впервые в жизни. Потому что видеть её такой нет сил.

Она же сильная. Всегда смелая. А сейчас… Её как игрушку чуть не сломали. Чуть не сломали мою девочку.

Мою колючку, которая всегда давала сдачи.

– Всё будет хорошо. Слышишь? Ксюша, всё будет хорошо!

Я поднимаюсь на ноги и несу её на руках в сторону машины. Надо отвести её в безопасное место. В тепло. А всё остальное… Я обернулся и посмотрел на лежащего парня, который не подавал признаков жизни. И внутри меня даже ничего не дёрнулось. Даже если он сдохнет… Такие твари не должны жить. Сколько он покалечил таких же девушек?!

Пусть сдохнет! Пусть!

Глава 29. Ксюша

Я просыпаюсь не сразу. Сначала по коже проходит холод. Такое чувство, что меня бросили на снег голой. Вместе с визуализацией моего голого тела на снегу ко мне приходит осознание, а потом запах – чужой, незнакомый. До тошноты противный и мерзкий. Я вроде хочу отдалиться от него, но не выходит. Будто меня закрыли в собственном теле… Тишина давит на уши так, будто я под водой.

Я не дома. Увы, я одна и далеко от всех, кто мог бы мне помочь. Я хочу кричать, но голоса нет. И сил тоже…

Противный, посторонний вкус вторгается в мой организм. Сначала в рот, потом по горлу опускается в желудок. Кислотность повышается, и меня выворачивает. К сожалению, фигурально. Мыслями всё понимаю, а вот действия… Они какие-то заторможенные. Абсолютно не поддаются логике.

Я помню, что алкоголь не употребляла. Но то состояние, в которое впадает моё тело, и это после выпитого безалкогольного коктейля… Нет, тут что-то не так. И мне бы быстро среагировать и уносить ноги, но вместо этого я принимаю жадный поцелуй Дамиана и глотаю таблетку.

Дальше творится дичь. По-другому я назвать это не могу. Я то летаю, то приземляюсь головой вниз. Опять-таки фигурально. Но мне то хорошо, то пиздец как плохо. Зато Дамиану, кажется, всё равно на моё состояние. Последнее приземление заканчивается сначала болью в спине, а потом и во всём теле.

Отторжение.

Именно оно будоражит моё тело и не даёт полноценно отключиться. Но отбить противные касания парня, который до этого так мило улыбался и рассказывал анекдоты, не выходит. Он трогает меня между ног… Он снимает мой топ. Кусает соски, облизывает, целует. А я… Я пытаюсь поднять руку и удалить его. Оттолкнуть. Но вместо этого – только слёзы и вялое:

– Я не хочу-у-у…

Язык прилипает к нёбу. Липкость на коже и паника, которая сидит внутри, как зверёк с бешеными глазами. Загнали в угол, лишили возможности дышать. Мне плохо и страшно… Чтобы хоть как-то абстрагироваться, я мыслями иду к воде. Хочу нырнуть с головой и больше не выныривать. Хочу не чувствовать это тошнотворное, противное чувство слабости…

А потом я отключаюсь.

Но я помню голос Кирилла. Помню его запах. Он сменил тот противный… А потом в одну секунду я понимаю, что он забрал меня. Нашёл. Всё видел. Эта мысль всплывает резко, и тело тут же напрягается. Каждая мышца – струна. Я не открываю глаза. Боюсь. Потому что если открою – увижу его.

Я сжимаю пальцы. Они дрожат. Я не хочу его видеть. Ни сегодня. Ни когда-либо ещё. Пусть уйдёт и оставит меня одну с этими демонами.

– Ты проснулась? – спрашивает совсем тихо. Голос рядом. Слишком близко.

Меня тут же выворачивает изнутри. Какое-то странное чувство накрывает с головой. Неконтролируемое.

– Не подходи, – хрипло выдыхаю, даже не открывая глаз.

– Я не подойду, – так же тихо отвечает он. – Я здесь. Просто, чтобы ты знала.

«Я здесь».

Будто этим что-то можно исправить. Стереть воспоминания. Вернуться на сутки назад. Отказаться от поездки. Да хоть что-нибудь могут исправить его слова?

Я открываю глаза резко. Комната плывёт. Я узнаю потолок. Деревянные балки. Окно с белой занавеской. Всё до тошноты мило.

– Всё будет хорошо. Слышишь? Ксюша, всё будет хорошо! – всплывает его голос в голове.

Меня начинает трясти. От осознания, что уже ничего не будет хорошо. Невозможно просто. Потому что мы теперь другие. Я другая!

– Зачем ты привёз меня сюда? – спрашиваю, и в голосе столько яда, что меня саму это пугает.

– Потому что тут безопасно.

Безопасно. Смешно. Мне реально хочется смеяться. В голос. До икоты и до слёз. Потому что мне уже не нужна безопасность. Мне не нужна его защита сейчас. Она нужна мне была вчера. Когда руки Демьяна вторгались в моё тело…

– Уходи, – говорю уже громче. – Я не хочу тебя видеть.

Он стоит у двери. Я чувствую его, даже не глядя. Его присутствие – как давление на грудь.

– Ксюша… Не надо так…

– Не смей, – срываюсь. – Не смей просить меня о чём-либо, будто имеешь на это право!

Слова вылетают быстрее, чем я успеваю думать. Они копились слишком долго. Долгих два месяца я вынашивала в себе эту обиду. Эту боль его предательства.

– Ты думаешь, если ты меня оттуда вытащил, ты теперь мой герой? – горько усмехаюсь и смотрю прямо на него. Это невыносимо больно, но это меня не убьёт. Правда же? То, что не убивает нас, делает только сильнее. Так в народе говорят?! – Думаешь, это всё отменяет? Что-то меняет?

Он молчит. Челюсть его напрягается, а глаза блестят. Я вижу жалость в этом его взгляде. Жалко ему бедную, несчастную сводную сестру, которая вечно находит проблемы на свой зад. Что ж, в этот раз я нашла их буквально.

– Знаешь, что самое мерзкое? – я сажусь, подтягивая колени к груди, словно могу спрятаться в себе. – Это ты виноват.

Он вздрагивает. Я вижу это.

– Я знаю, – тихо говорит он.

– Нет, ты не знаешь, – качаю головой. – У тебя был выбор. И ты выбрал её.

Глаза жжёт, но я не плачу. Не сейчас. Я устала. Внутри то ли пустота, то ли бездна с диким пламенем. Но и то, и другое причинами дискомфорт и боль внутри. Будто лишая меня себя же.

– Да, был спор, – говорю резко, словно вырываю это из себя. Я должна сказать всё, что думаю. Хватит молчать. – Был. Глупый, до жути. Я согласилась, потому что мне казалось – это игра. Потому что я всегда играю. Но я не собиралась… – голос ломается, но я дожимаю. – Я не собиралась доводить дело до конца. Уж точно не ради отметки в дневнике. Я бы не отдала свой первый раз ради этого.

Он делает шаг вперёд. Я тут же выставляю руку.

– Стой!

Он замирает.

– Меня тянуло к тебе, – продолжаю, и это самое страшное признание. – Не как к цели. А по-настоящему. Мне было страшно, но… хорошо. И это была не игра.

Я сглатываю. Слова даются с трудом. Что ж, говорить я умею много, но не о чувствах. Тем более не о своих.

– А потом ты всё разрушил. Одним поступком. Одним чёртовым выбором!

Горло сжимает.

– Ты оттолкнул меня, Кирилл. Ты сделал мне больно. И знаешь, что самое паршивое? – я смотрю ему прямо в глаза. – Если бы не ты… меня бы там вчера не было.

Он бледнеет.

– Я не искала вчера веселья. Я искала место, где можно было спрятаться. От тебя. От себя. От чувств, которые всё никак не хотят уходить. От этого тупого притяжения между нами.

Руки начинают дрожать сильнее. Я сжимаю одеяло, будто это якорь.

– Так что да, – выдыхаю. – Ты тоже виноват.

Тишина разрывает уши.

Он не оправдывается. Не спорит. Не защищается. Просто кивает. Медленно. Тяжело. Будто принимает моё признание.

– А где же любимая фраза «я так знал»? Где же чёртовы нравоучения? Хороший и правильный мальчик снова вытянул из дерьма проблемную сводную сестрёнку? Ты же так часто мне повторял, что у меня будут проблемы! Что это плохо кончится. Теперь ты рад? Наконец-то свершилось то, о чём ты говорил. Уходи!!! – уже в полнейшей истерике ору я. Ненавижу его! Ненавижу!

– Я не уйду, – говорит наконец. – Я буду рядом, даже если ты будешь против. Но… я не уйду, пока ты не будешь в норме.

Он разворачивается. И вот тут внутри что-то ломается окончательно.

Потому что я его ненавижу. И потому что, чёрт возьми, мне всё ещё больно от того, что он уходит.

– И не думай, что я тебя прощу, – бросаю ему в спину. – Никогда.

Он останавливается на секунду. Спина его напрягается, но он не поворачивается больше ко мне.

– Я и не жду, – отвечает тихо и уходит.

Дверь закрывается.

А я остаюсь одна. С болью. С виной. С воспоминаниями, которые не уходят.

И с пустотой, которая появилась в тот момент, когда он ушёл.

Глава 30. Кирилл

Я закрываю за собой дверь и остаюсь в коридоре.

Просто стою, уставившись в деревянную балку, будто она способна удержать мой гнев. Кулаки нервно сжимаю, даже пальцы хрустят. Не помогает.

Внутри пусто. Не та пустота, что после которой наступает спокойствие и умиротворение. А та, что появляется, когда тебе наконец-то сказали правду – и ты понял, что она смертельная. Отравляющая.

Она винит меня.

И самое страшное – я не могу сказать, что она не права. Я же знал, что своим поступком причиню ей боль, и сделал это намеренно. Я же сказал, что знал о споре и что наша ночь ничего не значила. Девушке, которая отдала мне невинность, я сказал, что это пустяк. Ах да, ещё и с сестрой её спал.

Полное фиаско, Смирнов!

Я медленно сползаю по стене и сажусь прямо на пол. Плевать. Ноги ватные. Руки дрожат. Сердце колотится неровно, будто вот-вот собьётся с ритма.

«Если бы не ты… меня бы там не было».

Эта фраза бьёт точнее любого удара. Не в лицо, прямо в сердце.

Я хотел быть правильным. Хотел показать, что я выше её игр, выше споров, выше этой грязи. Хотел поставить границу. Оттолкнуть её в конце концов.

А по факту – просто ранил.

Я вспоминаю тот день. Её взгляд. Холодный, но не злой – разочарованный. Такой, после которого хочется оправдываться, но понимаешь: поздно.

Я выбрал Лизу не потому, что она мне интересна. А просто, чтобы спустить свою сводную сестру с небес. Показать, что я тоже умею играть по-крупному.

Показать, что мне всё равно. Наказать. Ответить на её удар.

Какой же я был идиот.

Руки сжимаются в кулаки. В голове всплывает картинка – она на камнях. Без сознания. Маленькая. Хрупкая. И я чувствую, как меня начинает мутить.

Если бы я не взял трубку...

Если бы Денис не позвонил...

Если бы я не поехал...

Если бы...

Слишком много «если». И ни одного оправдания.

Я поднимаюсь и иду на кухню. Наливаю воды. Руки трясутся так, что половина проливается мимо стакана. Выпиваю залпом. Не помогает.

Она сказала, что ненавидит меня. И мне больно от этого, но я её понимаю. Ксюша не из тех людей, кто быстро прощает. Если вообще прощает.

Но лучше так. Потому что хуже ненависти – только равнодушие. А равнодушие у неё было до той ночи. А потом – я всё сломал.

Я хотел защитить её от самой себя. А в итоге оставил одну.

И теперь самое паршивое – я не имею права быть рядом. Не имею права утешать. Не имею права касаться. Даже смотреть – роскошь.

Я спас её тело. Но угробил её доверие.

Сижу за столом, уставившись в пустоту, и впервые в жизни понимаю: некоторые поступки не исправляются извинениями. Некоторые – только временем. А некоторые – вообще ничем.

Я не был рядом тогда, когда должен был. А значит, виноват.

Я поднимаюсь и иду к выходу. Не громко хлопая дверью. Я оставляю её в тишине – той, которую она выбрала.

На крыльце останавливаюсь. Холодный воздух бьёт в лицо.

– Прости… – говорю в никуда. – Если сможешь...

Стою на крыльце минуту, две, пять – время перестаёт иметь значение. Скуриваю энное количество сигарет и лишь потом разворачиваюсь и иду обратно. Тихо. Будто если она услышит шаги – снова захлопнет передо мной дверь.

На кухне нахожу еду. Готовить я не умею, но хотя бы могу разогреть. Делаю горячий чай и пару бутербродов. Ей надо поесть.

Несусь с подносом в комнату, как идиот с последней надеждой.

Она сидит на кровати, обхватив колени. В огромной футболке, наверное, нашла её в шкафу. Волосы спутаны. Лицо бледное. Глаза сухие. И это пугает сильнее, чем слёзы.

– Поешь, – говорю тихо. – Хоть немного.

Она медленно поднимает на меня взгляд. И в следующую секунду в нём вспыхивает огонь.

– Убери.

Голос ровный. Слишком грозный и твёрдый.

– Ксюша…

– Я сказала – убери!

Я ставлю поднос на тумбочку, отступаю на шаг.

– Тебе нужно поесть. И… – делаю вдох, – нам надо поговорить.

Вот тут её рвёт.

– Нам?! – она срывается на крик так резко, что я вздрагиваю. – Нам, блядь?! Ты серьёзно сейчас?!

Она вскакивает с кровати. Шатается, но держится. В глазах – ярость. Чистая. Голая.

– Ты вообще кто такой, чтобы со мной говорить?! – кричит она. – Ты мне кто?! Брат?! Любовник?! Спаситель, сука?!

Я молчу. Потому что любое слово – спичка.

– Ты сначала меня оттолкнул, – она тычет в меня пальцем, – трахал мою сестру. Растоптал меня этим, унизил перед ней, сделал мне больно, в конце концов. А теперь вспомнил, что ты правильный?! И снова решил меня спасти?

Она смеётся. Такую истерику не назвать смехом. Это что-то ломаное.

– Да пошёл ты!

Я сглатываю и всё-таки гну свою линию. Нам надо об этом поговорить. И лучше это делать сразу.

– Нужно написать заявление, – говорю всё-таки. – Ксюша, так нельзя это оставлять. Он… они… это преступление, – я пытаюсь подбирать слова. Выходит с трудом. Потому что я тоже зол. Я видел её там... Я чуть с ума не сошёл. До сих пор схожу. И пусть она злится и ненавидит меня, это не изменяет тот факт, что она мне дорога. Очень.

И пока я думаю, она взрывается окончательно.

– НЕТ!!! – она подлетает ко мне и с силой бьёт ладонями в грудь. Раз. Два. Я даже не отступаю. – Ты хочешь, чтобы все знали?! – орёт она. – Чтобы на меня смотрели как на сломанную?! Чтобы шептались?! Чтобы мама узнала?!

Слёзы всё-таки прорываются. Горячие.

– Я не жертва! – кричит она. – Слышишь?! Не жертва! Изнасилования не было, а значит, надо просто забыть это.

Я пытаюсь взять её за руки – она вырывается.

– Не трогай меня! – она отскакивает от меня на шаг.

– Ксюша, я просто…

– Просто что?! – она почти задыхается. – Хочешь загладить вину?! Думаешь, если посадишь его, тебе станет легче?!

Она подходит вплотную. Смотрит снизу вверх. И я вижу – она разваливается, пусть и твердит, что ничего не было.

– Это ты виноват, – тихо, но отчётливо. – Ты. Если бы ты не сделал мне больно… я бы туда не пошла. Я не искала бы, где исчезнуть...

Эти слова вбиваются под рёбра.

– Никто. Не должен. Знать, – шипит она. – Никто. Понял?!

Я киваю. Потому что спорить – значит добить.

– Я не напишу заявление. Никогда. И если ты ещё раз откроешь рот на эту тему – можешь валить. Навсегда.

Она отходит. Садится обратно на кровать. Сжимается. Как будто весь гнев выгорел за секунду. Снова глаза становятся пустыми.

– Я ненавижу тебя, – говорит она уже почти беззвучно. – За то, что ты сначала пробрался под кожу, а потом снял её одним резким движением.

Я медленно отступаю к двери. Не ухожу. Просто даю ей воздух.

– Я буду рядом, – говорю тихо. – Даже если ты этого не хочешь.

Она не отвечает.

А я впервые понимаю: её злость – это единственное, что пока держит её на поверхности. И если она перестанет злиться – вот тогда станет по-настоящему страшно.