Текст книги "Главное не влюбиться (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 18. Ксюша
Когда за Кириллом закрывается дверь, я ещё несколько минут стою на месте и улыбаюсь. Доводить братца до точки кипения – ещё то наслаждение. Но ещё больше мне нравится смотреть на его похотливый взгляд. Этот туман, который появляется в его зрачках. Огонь, который полыхает в его дыхании. Он как дракон выпускает это пламя на меня. И что таить и обманывать саму себя – меня это чертовски заводит. Даже сейчас, когда он ушёл, у меня на коже остались мурашки.
Я включаю музыку и танцую румбу одна. Каждый шаг, каждое движение... Боже, я его хочу. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Дело вовсе не в споре. Давно не в нём. Я просто хочу Кирилла, потому что меня тянет к нему как к парню. И это желание внизу живота... Оно не проходит, даже когда его нет рядом.
На лавочке загорается экран телефона, и знакомая мелодия разливается по студии. И лишь когда я заканчиваю танец, иду к телефону, чтобы перезвонить.
– Привет, Анют, – сажусь я на скамейку и, взяв в свободную руку полотенце, вытираю тело от пота и воды.
– Привет. Снеж, а давай сегодня махнём в клуб. Я устала... – тянет она так, как будто несколько недель была в деревне и работала там на огороде.
– Можно уточнить, отчего ты устала?
– От того, что ты сутками тренируешься. А мне вообще-то подруги не хватает. Я скучаю за лучшей подругой.
– Наживка поймана, я в твоём распоряжении, Алёхина.
– Супер. Тогда дуй ко мне. Сначала спа, а потом клуб.
И вот мы уже в клубе. Музыка бьёт прямо в грудную клетку – как второе сердце. Быстрее, громче, пульсирующее. Я растворяюсь в этом ритме, как будто в нём есть спасение. Или – наоборот – гибель. Когда-то я обязательно повзрослею и наберусь ума, но это будет потом. Сейчас мне нравится кайфовать от жизни.
Шампанское, выпитое у Ани дома, мягко растекается по венам и бьёт в голову. Тёплое, игривое, щекочущее. Настроение – идеальное. Я смеюсь, кручу головой, чувствую, как лёгкое головокружение делает движения свободнее. Гибче. Смелее.
Ах, как же мне этого не хватало – просто отключить мозг и, наконец, слышать только музыку. Не звонки. Не тренировки. Не чёртовы мысли о Кирилле.
Мы с Анькой подхватываем ритм, ловим каждый бит, двигаемся будто в своё удовольствие, будто мир создан только для нас двоих. Люди вокруг растворяются. Перестают существовать. Есть только свет, басы и мои собственные ощущения.
И тут всё меняется. Тело моё напрягается и между позвонков горит. Мурашки на коже. Холодные, но такие яркие, что будто царапают кожу изнутри.
Я знаю, что это Кирилл. Только на Смирнова моё тело так реагирует. Я чувствую его взгляд спиной. Прожигающий. Будоражущий. Сводящий с ума.
И когда я поворачиваюсь, то сразу же сталкиваюсь с его взглядом. Он пожирает меня глазами – так, будто ему мало, как будто он голодный, опасный, злой и почему-то… мой.
И меня накрывает так резко, что чуть дыхание сбивается. Я маню его к себе, но он не идёт. И я не думаю – иду к нему. Словно мой магнит подключился к его, и меня резко потянуло. На моих губах хищная улыбка, которую я не могу – да и не хочу – скрыть. Он не отрывает взгляд. Даже не моргает. Каждый мой шаг как пытка. Потому что мне хочется ближе к нему. А лучше – в него...
И да, чёрт возьми, это так.
Кирилл садится глубже в диван, будто уступая мне место для танца. Или – власти. Его ноги расставлены широко, и я замираю прямо перед ним. Полуприглушённый свет добавляет этому моменту интимности. Я начинаю двигаться медленно, но чётко. Горячо. Так, как румба учит – чувствовать себя. Чувствовать партнёра. И хочу заставить его тоже чувствовать это.
– Смотри, – шепчу, наклоняясь чуть ближе. – Запоминай движения.
Его зрачки расширяются. Он хочет меня. Сильно. Бездарно пытаясь это скрыть.
– Ты пьяная, Снеж, – произносит низко, напрягшись всем телом. – Слишком пьяная.
– Я в норме, – улыбаюсь. – Не переживай.
– Я не переживаю, – рычит почти. – Но тебе пора домой. От греха подальше.
Он резко поднимается, я даже не успеваю отпрянуть.
Его руки ложатся на мою талию жёстко, уверенно, собственнически.
– Нам обоим пора домой, – говорит так, что внутри всё предательски сжимается.
– Я сама дойду, – пытаюсь вывернуться, но он только крепче прижимает меня к себе.
– Не смеши меня, Ксюша. Ты ноги путаешь.
– Нет…
– Да, – отрезает.
И прежде чем я понимаю, что происходит, Кирилл одним чётким движением подхватывает меня на руки. Просто берёт. Поднимает. Прижимает к себе.
– Кирииилл… – тяну я в полувозмущённом, полуразбитом состоянии. Хотя мне чертовски нравится чувствовать его тело. Вдыхать аромат.
– Тихо. Поехали домой. А то ты снова найдёшь приключения на свою пятую точку. А у меня завтра игра.
Он выносит меня из клуба так, будто я его личная собственность. Марк бросает быстрый взгляд, кивает – но не вмешивается. Аня машет мне рукой, смеётся, явно думая, что я близка к выигрышу своего спора.
Свежий воздух ударяет в голову, и я чувствую, как от его близости внутри всё плавится.
Мы садимся в его машину. Он усаживает меня рядом, пристёгивает ремень, его пальцы скользят по моему бедру – случайно, но достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.
Кирилл смотрит вперёд. Челюсть сжата. Пальцы побелели от напряжения.
А мне хочется… Повернуть его лицо к себе. И посмотреть, что горит у него внутри на самом деле.
Но я молчу, и он тоже. И пусть в салоне тихо играет музыка, напряжение чувствуется даже в воздухе.
– Кир...
– Просто молчи, Снеж. Не надо. Мы сейчас приедем домой и ляжем спать. У тебя тренировка завтра, у меня игра. Я тоже выпил больше положенного, поэтому не отвлекай меня от дороги.
Он, конечно же, ищет повод, чтобы не говорить со мной. Ну и ладно, не сильно и хотелось.
Когда машина паркуется во дворе, я замечаю, что дома свет не горит. И вспоминаю, что родители улетели на два дня в Париж. Опа, так мы одни дома с ним. М-м-м, это очень даже хорошо. Потому что я кое-что задумала.
Глава 19. Ксюша
Мы разбегаемся по комнатам, словно боимся задержаться друг возле друга на одну минуту дольше. Словно если мы остановимся и соприкоснемся, то неминуемо взорвёмся. И если я этого желаю, то Кирилл... Не знаю. Мне кажется, когда он смотрит на меня, я вижу в его глазах похоть. Но стоит ему открыть рот, и с него каждый раз льётся какая-то дичь. Словно он намеренно хочет меня задеть.
Я захожу в комнату и, прикрыв за собой дверь, вжимаюсь в неё спиной. Дыхание моё сбивается, и на теле выступают мурашки. Верчу в стороны головой и пытаюсь прогнать мысли, которые так усердно стучат в моей голове. И я же понимаю, что соблазнить Кирилла – дело не лёгкое, но всё равно этого хочу.
Почему?
Спор? – вроде как логично.
Похоть и возбуждение? – вроде тоже.
Любовь? – ну не. Понимаю, что меня влечёт в нём, это упругая задница, красивая мордашка и сексуальное тело. И член, который я видела, но не касалась. И мне хочется этого. Безумно. Такое чувство, что я сейчас на Виагре. Девственница, а веду себя как опытная. Что ж, вот бы ещё и действовать так же активно и не трусить, когда к нему пойду.
Отхожу от двери и снимаю все свои вещи. Схватив полотенце, иду в ванную комнату. Надо освежиться. Да и не только телу – мыслям тоже. Вот только чем дольше я стою под водой, тем сильнее моё желание.
Горячая вода стекает по спине, как будто пытается смыть с меня всё: клуб, запах Кирилла на моей коже, его руки на моей талии, его дыхание у шеи, его взгляд – этот прожигающий, жадный, который сильнее любой температуры.
Но ни черта не смывает.
Я стою под душем, уткнувшись ладонями в плитку, и слышу собственное дыхание – резкое, рваное, будто я только что пробежала марафон. Волосы тяжело прилипают к плечам, вода течёт по груди, по животу, ниже… прямо туда, где этот узел.
Тугой.
Ноющий.
Неотвязный.
– К чёрту, – шепчу я самой себе, но мысли не слушаются.
То тянут в правильную сторону: Успокойся, Ксюша. Забудь. Это неправильно. Это запрет. Это сводный брат.
То резко срываются в ту, запретную сторону, от которой у меня подкашиваются ноги: Его руки на мне. Его губы. Его тело, прижатое к моему в клубе. И то, как он смотрел… будто хотел по-настоящему.
И я не знаю, что сводит меня сильнее – то, что он хочет меня… или то, что он делает вид, будто нет.
Потому что если Кириллу что-то нужно – он берёт. Он не ходит вокруг да около. И пусть он считает себя правильным мальчиком... всё равно он потребитель. Но это касается не меня. Мной он только руководит и наказывает. Он любит, чтобы я его слушалась и подчинялась. Интересно, в постели он тоже любит послушных девочек? Или же страстных и диких?! Как я.
И это, чёрт возьми, заводит меня ещё сильнее. Стоит отпустить мысли – так мы уже с Кириллом в горизонтальном положении.
Вода перестаёт быть спасением. Она становится мучением. Каждый поток будто напоминает, что мне нужно не это…
Я выключаю душ, срываю полотенце, обматываю тело и смотрю на себя в зеркале. Губы припухшие от жара, глаза блестят, щёки – красные. Я будто сама себя не узнаю. Будто я на каком-то тонком поводке, который вот-вот лопнет.
Словно я не та тихая девчонка, которая танцует в зале. Которая раз за разом выполняет команды тренера и боится ослушаться, и ещё больше – проиграть. Не та дерзкая ведьма, которая любит выводить Кирилла. Играть на его нервах, так чисто ради забавы.
А женщина. Взрослая. Которая не просто ради прихоти идёт бесить брата. А потому, что сама выбрала его на роль первого мужчины.
Просто потому, что я так хочу!
Чувство страха? Да, оно есть.
Чувство запрета? Ещё какое.
Но желание… желание перекрывает всё.
Я открываю дверь ванной и иду по коридору. Сердце – бах-бах-бах – будто готово вырваться. Колени дрожат, но тело двигается на автомате. Полотенце держу одной рукой, вторая сцеплена в кулак – чтобы не развернуться и не сбежать.
Останавливаюсь у его двери. Темнота в коридоре – как заговор. Тишина – как ожидание. Словно весь мир застыл в ожидании того, что сейчас будет. Мне и самой дико интересно. Оттолкнёт или поддастся соблазну? Первое – более вероятно. Потому что у Кирилла слишком много установок и запретов. Он боится разочаровать отца. И пусть он всеми силами пытается это скрыть – я-то вижу.
Я осторожно толкаю дверь и вхожу. В комнате полумрак. Основной свет выключен, горит только один ночник у кровати. Атмосфера в комнате – как раз то, что надо.
Кирилл лежит на спине, одна рука закинута за голову. Глаза закрыты. На тумбочке – бутылка крепкого алкоголя и пустой стакан.
Он себя усыпляет? Серьёзно?
Усыпляет, чтобы не пойти ко мне? Чтобы не думать о том, о чём думаю я? Чтобы не сорваться?
Как много вопросов, и так мало ответов. Сейчас будем выяснять, чего наш Смирнов боится больше всего.
– Трус, – шепчу я совсем тихо, чувствуя, как губы растягиваются в дерзкой улыбке. Если он боится своих желаний… то я – нет.
Собрав остатки храбрости, я делаю шаг ближе. Потом ещё один.
Полотенце на мне слегка сползает, открывая больше кожи, чем должно. И я даже не поднимаю его, наоборот – отпускаю руку и позволяю ему полностью упасть мне в ноги. Хочу, чтобы он увидел. Чтобы почувствовал. Чтобы понял, зачем я пришла.
И я делаю последний шаг, подхожу к краю кровати и наклоняюсь к нему.
Как же от него пахнет. Сладко. Горько. Главное – вкусно. Этот его парфюм... Я до сих пор не могу забыть этот аромат.
Я забираюсь на край кровати и касаюсь его мощной груди. Кир без футболки, его ноги укрыты пледом. А под ним – только трусы.
Я на секунду замираю и не знаю, что мне делать. Поцеловать его сразу или потрогать? Или целовать грудь и живот, и…
Нет, для меня это слишком. Я пока не готова. Но мысли, что я могу прямо сейчас его касаться, сводят с ума. Алкоголь снова начинает бурлить в венах. Руки дрожат, но тело... оно живёт своей жизнью. Ему уже не терпится касаться Кирилла и чтобы он коснулся меня.
С ума сошла. Сто процентов сошла.
Пришла в комнату своего сводного брата. Сижу голая возле него и хочу соблазнить. Ещё не представляю как... хотя нет. Как раз-таки представляю. Осталось воплотить.
Я наклоняюсь и тянусь к его груди. Медленно прохожу по ней языком. Кайф. Это что-то нереальное. Почему я раньше не думала о том, что целовать мужскую грудь может быть так круто. Руку опускаю ниже, под плед, и, нырнув под резинку трусов, касаюсь его плоти. Он возбуждён. Но я сильнее. Блин, как же хочется убрать плед и снять трусы. Как же хочется посмотреть на его возбуждение. Целовать...
Я сжимаю рукой его член и медленно начинаю двигать. Хочу трогать его. Сама поворачиваю лицо и смотрю, как ресницы Кирилла подрагивают. И пока он окончательно не проснулся, я наклоняюсь к его губам и жадно впиваюсь.
Он не сразу отвечает.
Я чувствую, как его тело напрягается под моими руками. Сердце Кирилла бьётся, так сильно, что я слышу его. Вижу, как он тянется ко мне в полудрёме. Его дыхание становится резким, прерывистым. А потом он медленно открывает глаза – тёмные, похотливые, прожигающие меня взглядом.
– Ксю… – его голос низкий, хриплый, словно из другого мира. – Что ты делаешь?
И всё, что я хотела – притянуть к себе, почувствовать, что он рядом – становится реальностью. Он тянется ко мне, и я не успеваю отпрянуть. Рука его на моей талии, пальцы сильно сжимают кожу, так что мурашки бегут вдоль спины.
И вдруг он быстро перекладывает меня через себя. Я оказываюсь на спине, а Кирилл нависает сверху. Его губы жадно находят мои, поцелуй рвётся – дерзкий, горячий, полный напряжения, которое копилось неделями.
Его руки скользят, держат, притягивают, я ощущаю каждое его горячее касание. Резкие, рваные поцелуи, дыхание в одном ритме с моим, и я теряюсь – и в себе, и в нём.
Я позволяю себе быть смелой. Погружаюсь в этот момент, в его силу, в его прикосновения, в его страсть. Каждая секунда кажется вечностью. Томительной и добывающей остатки разума. Стирая всё до этого под ноль.
Кирилл целует меня, и я растворяюсь в этом ощущении. Его руки обхватывают моё тело, скользят по спине, талии, бёдрам. Каждое движение его губ – как электрический разряд, который пробегает по мне, от головы до кончиков пальцев ног.
Я дрожу. Тело выгибается, словно само просит большего. Стон вырывается из груди, непроизвольный, долгий.
– Не останавливайся… – шепчу я между поцелуями, чувствуя, как каждое его движение заводит меня ещё сильнее. – Пожалуйста…
Он замедляется, пытается отстраниться, но я ловлю его. В его глазах – борьба, которая читается яснее любых слов.
– Ксю… – его голос низкий, хриплый, почти с трудом. – Нам нельзя… это неправильно.
– Замолчи! – вырывается у меня. – Не думай, не останавливайся. Только не сейчас!
– Ты не понимаешь... – пытается он и дальше играть роль правильного мальчика. Бесит этим. Но ещё больше заводит.
– Я всё понимаю. Я хочу тебя! И ты хочешь меня! – рвано, полушёпотом говорю. – Поэтому сделай хоть раз, как я прошу... Не останавливайся.
Видно, что он сомневается ещё. Борется разум против похоти. Но в нём так много алкоголя. Разум никогда не выиграет бой, в котором к похоти приплюсовывается алкоголь.
Его губы снова на моих. Он дрожит, пытаясь совладать с собой, а я тянусь к нему ещё ближе. Тело моё горит, руки ищут его, пальцы цепляются, словно боятся отпустить.
Внутри меня всё клокочет – желание, похоть, возбуждение, азарт… Всё смешалось в одну бурю. И я хочу, чтобы он забыл обо всём: о запретах, о правилах, о правильном мальчике, который всегда старается всё контролировать. Я хочу, чтобы он потерял разум из-за меня. Навсегда.
– Ксю… – снова шепчет он, но его руки не останавливаются, они уже опускаются вниз – к моей горячей плоти. Но он всё равно ещё борется. – Нам нельзя…
– Сделай это. Коснись меня там, – глаза мои широко открыты, и я смотрю в его тёмную бездну. Нет, он не остановится. Уже не сможет.
– Боже, – вырывается из его груди, когда пальцы скользят по моей влаге. – Пиздец...
Глава 20. Кирилл
Когда дверь её комнаты с грохотом хлопает, клянусь, я выдыхаю. Спокойствие, только спокойствие – повторяю себе.
Что со мной происходит? Ещё час назад я божился и клялся себе, что я всемогущий и никакая там сводная сестра ничего не сможет мне сделать. А сейчас стою и сжимаю руки в кулаки от желания пойти за ней следом. Снять эту маску беззаботности, которую она надела на себя. Вся такая спокойная и всё контролирующая. Это я, мать её за ногу, всё всегда контролирую.
И сейчас! Точно так же! У меня всё под контролем!
Так почему же так сильно ведёт? От её голоса на теле выступают мурашки. Меня жутко трясёт. Почему в мыслях её тело в том костюме для выступления? А перед глазами – соски, в которых торчат серёжки.
Но не это меня больше всего напрягает. Хотя да, отрицать бесполезно. Я хочу трахнуть свою сводную сестру. Но вот дилемма… Отчего-то сердце рядом с ней стучит как сумасшедшее. Мне не трахать её хочется. Мне обнять больше всего хочется. Коснуться щеки. Запустить руки в волосы. Снова стать с ней в пару и танцевать. Слышать её заводной и такой искренний смех.
С ума сойти!
Я не мог втрескаться в свою ведьму.
Свою?
Если не мог, то почему думаю о ней постоянно? Почему переживаю? Почему с ума схожу от ревности, когда к ней кто-то лезет? А ещё я нажрался в хлам, когда узнал, что она лишилась девственности в лагере.
Тогда я думал, что это братская ревность. Братская забота. Но сейчас…
Нет, это не может быть любовь. Не может – и точка.
Захожу в кабинет отца и достаю с бара бутылку бурбона. Это просто глупые мысли, и я сейчас их заглушу. Так бывает, когда у тебя нехватка секса и ласки от противоположного пола. Тем более я знаю, что такое любовь. Я ведь любил Машу. Да, не убивался после расставания, не рвал на себе волосы. Но в действительности мне было больно осознавать, что своё сердце ты вручил девушке, которая с тобой играла. Секс ведь тоже своеобразная игра. Пусть и для взрослых. Так вот, Машу в нашем сексе устраивало всё. В отношениях – тоже. Пока я не решил пойти в армию. Вот тут у неё и прорвало. Ей секс нужен. Ей парень рядом нужен. И она нашла замену.
Чувства к Ксюше – они другие. Если с Машей чувства были спокойной рекой, то с ведьмой – это огонь. Она искрит, пылает, и я вместе с ней.
Я сижу в кресле в полумраке комнаты и пью. Я думаю, рассуждаю и пытаюсь найти логическое объяснение своих непонятных чувств к сводной сестре. И как бы я ни пытался объяснить своему сердцу, что то, что горит внутри, – это явно не любовь, оно не слушается. Противный и бесполезный орган.
Я допиваю и отправляюсь в ванну. После лёгкого и быстрого душа меня начало клонить в сон. Плохая идея – принимать пьяным тёплый душ. Уснул я быстро. Стоило только прикрыть глаза, как я отключился. А вот когда проснулся…
На самом деле я не сразу понял, что это явь, а не сон. Я думал, что мелкая зараза пришла в мои сны, чтобы в очередной раз помучить. Но когда её тело оказалось подо мной и кожа коснулась кожи, я наконец-то понял, что это реальность.
Очень, очень запретная реальность. Я пытался смотреть ей в глаза и не отпускать взгляд ниже, но… Блядь, я всегда мечтал их увидеть. Эти, мать его, проколотые соски. И я сорвался. Я пытался образумить её и себя. Пытался и держался вдали от соблазна. Но она не дала. Она пришла и выиграла.
– Сделай это. Коснись меня там, – она смотрит на меня так… так… И всё. Пизда. Хана всем. Особенно мне. Ведь я хочу её! Давно хочу.
– Боже. Пиздец… – я то ли рычу, то ли стону и наконец-то наклоняюсь и беру её сосок в рот, а пальцами касаюсь горячей и влажной плоти.
Рассудок тухнет, и включается обычная жажда. Точнее – необычная… С Ксюшей ничего не происходит обычно. Всегда всё громко, безрассудно и запретно.
– А-а-а, – стонет она, когда я пропускаю между зубами её сосок. Блядь, это ещё лучше, чем я думал. Вкуснее, сексуальнее, желаннее. – Ещё…
Снежа мокрая. Я касаюсь её складок и схожу с ума. Блядь, мои пальцы в ней. Это невозможно, нереально… Но это происходит. И глубоко в подсознании я всё ещё твержу себе, что она уже не девочка. И ничего такого не будет критичного, если мы переспим. Конечно, это критично, но внушение работает на всё что угодно.
Я вхожу в неё пальцами и выхожу. Там узко и тепло, и мне пиздец как хочется в неё.
– Кир… Кир… Ещё, пожалуйста, ещё…
Я отпускаю её сосок, хотя мне хочется ещё касаться его губами. Но это будет позже. Сейчас я хочу в неё. Пиздец как хочу.
– Ксюша, ты уверена? – пытаюсь я к ней достучаться. Может, всё-таки она окажется благоразумнее меня. Остановит этот апокалипсис.
– Да, я хочу тебя! Хочу! – тянет она руки к моим плечам, надавливает и целует. А я же… Снова нависаю всей массой над ней и подставляю к входу. И тут вспоминаю о защите.
– Ксюш, у меня нет презерватива. Блядь, не купил, – хочется стукнуть себя по лбу за такую оплошность. Но если серьёзно, я не собирался вообще-то трахаться со своей сводной сестрой у нас дома. И вообще не собирался. – Может, у тебя есть?
– Тоже нет. Давай без него. Я тебе доверяю.
Она мне доверяет. Пиздец. Я себе не доверяю. Вот как легко поддался ей.
– Ладно, я аккуратно.
Когда моя головка касается её мокрых складок, уже ни о чём другом не думается. Уже хочется туда, внутрь. Блядь, как я хочу смотреть на неё во время оргазма. Как же я её хочу.
Вот только войти в неё с первого раза не выходит. И вроде со смазкой проблем нет. Блядь, хочется спросить, какой упырь трахал её до меня? Но это будет тупо и некрасиво. Поэтому я делаю один резкий толчок – и в ней. Вот только выражение лица мелкой меняется, и она резко открывает глаза, в уголках которых собираются слёзы. Я замираю и теряюсь настолько, что даже дыхание моё сбивается.
Ей больно?
Ей больно потому, что до этого её трахал хер, у которого маленький, тоненький писюн?
Или ей больно потому, что она… Потому что она… Да ну нахуй!
Резко достаю из неё член и опускаю глаза на него. Пиздец. Кровь.
– Мать твою, Снежа, ты зачем соврала? – кричу на неё. Хотя меньше всего мне кричать хочется. Я не знаю, в душе какой-то самбантуй. Кажись, я рад, что она девственница. Блядь, это что – я её первый мужчина?
Б. Л. Я. Д. Ь.
– Прошу, не надо останавливаться. Я потом тебе всё расскажу. Кир, – её голос полный мольбы. И я сдаюсь. Не особо я и сопротивлялся своему голосу разума. Я ещё не до конца осознал, что мы натворили. И если уж на то пошло, то дело сделано – Ксюша уже точно не девственница.
Я застываю над ней, пытаясь понять хоть что-то, хоть на секунду вернуть себе голову. Но она смотрит на меня так, что у меня будто землю из-под ног выбивают.
– Не останавливайся… пожалуйста, – шепчет она снова, и в этих трёх словах она обнажённее, чем её тело подо мной.
И я сдаюсь.
Полностью.
Бесконтрольно.
Мой вес опускается ближе, её ладони ложатся мне на плечи, цепляются в кожу, будто боятся, что я исчезну. Я чувствую, как она дрожит – не от холода, от ожидания. От меня. Я и сам не меньше неё дрожу.
Голова кружится. Мысли рвутся, как тонкие нитки. В груди – взрыв. Руки сами скользят по её телу, жадно, осторожно, будто я изучаю каждый миллиметр, чтобы запомнить навсегда.
Она выгибается мне навстречу, задыхается, шепчет моё имя – и это самое сексуальное, самое убойное. Ни одна девушка так не говорила. Ни одна.
И за этим шёпотом рушатся мои последние тормоза.
Я чувствую её под собой – горячую, дрожащую, полностью открытую мне. Её пальцы на моей спине, её дыхание у моего уха, её сердце, которое бьётся в такт моему.
Я снова вхожу в её тело. В этот раз даже мне больно, потому что я чувствую, что ей ещё неприятно. Она тянется к губам, и я моментально накрываю их своими. И всё – больше меня не остановить.
Я двигаюсь медленно. Неровно. Сбивчиво. Где-то между болью и наслаждением, между страхом и свободой, между тем, что «нельзя», и тем, чего хочется до безумия.
Её зов разрывает меня изнутри. Мой собственный стон срывается непроизвольно. Ксюша цепляется за меня, будто я – единственное её спасение в этой жизни.
И в какой-то момент всё исчезает. Всё. Остаёмся только мы. Наши голоса. Наше дыхание. Наш хаос. Этот запретный, безумный, неправильный, но самый настоящий момент.
Когда она прячется лицом у меня в шее и тихо срывается на вдохе – я понимаю: я пропал. Безвозвратно.
Я не просто хотел её.
Я ХОТЕЛ ИМЕННО ЕЁ!
И сейчас, когда она подо мной, в моих руках, когда она доверилась мне больше, чем кому-либо в жизни… я понимаю, что нет уже никакого «нельзя».
Есть только она и то, что я к ней чувствую. То, от чего я всю ночь пытался убежать – и всё равно пришёл к ней.
