Текст книги "Главное не влюбиться (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12. Кирилл

Мы с Марком садимся в свои тачки и едем сразу в клуб. Во-первых, мне надо изъять видео с камер в клубе. И ну и самому посмотреть, что там произошло. Потому что то, что говорила Ксюша по телефону, нужно как минимум делить на два. А то и на три. Она сейчас всеми силами будет выгораживать себя. Знает же, что я ей за это сделаю. Во-вторых, ей полезно побыть в таком месте. Пусть посмотрит вокруг себя, нравится ли ей то, где она может оказаться, если будет продолжать себя так бездумно вести.

Когда там у неё уже соревнования начинаются?! Она когда готовится к ним – на всё забивает. Некогда ей пить, тусить и шкодничать.

Когда я Марку сказал, что Аня тоже в обезьяннике, он заржал. Пытался сделать вид, что ему на неё насрать. Но отчего-то уже бегал и искал ключи от машины.

В клубе я встретился с хозяином лично, и мы посмотрели видео с камер. Кто бы сомневался, что эта зараза первая начала. Да, есть сомнительный мужик, который запрокинул Аню себе на плечи. Как говорит хозяин, этот дядя непрост и относится к какой-то преступной группировке. Ну вот серьёзно, я, блядь, в их талантах не сомневался. Искать приключения на пятую точку они умеют на пять баллов. Благо менты приехали и забрали разбойниц. Потому что эти бы мужики забрали их к себе. И чем бы закончился их вечер – я даже боюсь представить.

Счёт за разбитый алкоголь, стулья, стаканы мы заплатили с Марком пополам. Не то чтобы я сам не мог оплатить. Просто отец заметил бы списанные тридцать тысяч одним махом. Видео мы изъяли и поехали в участок. Там долго возиться не пришлось. Начальства на смене нет, а молодой парень в мундире не против заработать.

Клянусь, я держался. Я старался на неё не смотреть. Потому что у меня руки текли от желания сейчас же схватить её за шею и придушить. Милая сестрёнка в этот раз доигралась. Мяч Джордана она будет отрабатывать полжизни. И почему при мысли об этом я представляю совсем не ту отработку. А ту… чертовски возбуждающую и шокирующую.

Для меня, блядь, шокирующую.

Я представляю её губы…

Нет! Нет! Нет!

И ещё миллион раз нет. Нельзя хотеть этого с ней. Она же… моя сводная сестра – это раз. Она ведьма, которая меня бесит – это два. Мой отец и её мать нас убьют – это три.

Да и этих трёх аргументов хватит.

Я сжимаю руль так сильно, что белеют костяшки. От напряжения в мышцах хочется закрыть глаза и заорать. Я словно не в своём теле. Что-то движет мной сейчас. И мне это не нравится. Возможно, алкоголь?! Да, его в моей крови сейчас много. Благо мент не учуял, сколько мы выпили с Марком бухла. А то рядом бы с девчонками нас разместили. Но это не алкоголь. Это какое-то обострённое чувство… Похоже на смесь злости, похоти и нежности, мать его.

Машина останавливается на светофоре, и я перевожу взгляд на Снежку. Пока её глаза закрыты, а дыхание ровное – она похожа на ангела. Дикого ангела. Очень красивого, хоть я и не хотел этого признавать.

К дому мы приезжаем уже около трёх. Родители, конечно же, давно спят. Ни за мной, ни за Ксюшей никто не следит с тех самых пор, когда нам исполнилось по восемнадцать. Мне давно, ей совсем недавно. Ума это ей не прибавило. Кажись, наоборот, она стала ещё более сумасшедшей.

Вот как с ней бороться? Что сделать, чтобы она угомонила свои таланты?! Я начал терять с ней терпение. Со всеми совладаю, и только с ней не справляюсь. Что за хрень такая?

Глушу мотор и прикрываю глаза. Головой ложусь на руль и нормализую дыхание. Главное – успокоиться. Я сейчас нормально с ней поговорю. Объясню ещё раз всю серьёзность ситуации. Она выслушает и поймёт. Больше так вести себя не будет. Она же умная девочка.

– Твою мать, – резко просыпается она, чем застаёт меня врасплох. Я устало открываю глаза и сразу же смотрю на неё. Ксю охвачена паникой и… за секунду понимаю, что готовится бежать.

– Спасибо, что забрал. Спокойной ночи, – тараторит она. Словно это поможет. И, не дав мне ответить, собирается убежать.

– Стоять, – звучит так яростно, что даже я сам ещё до конца не понимаю, насколько сильно она меня этим вывела из себя. – Мы ещё не поговорили.

Но разве хоть что-то Ксению Снежину когда-то останавливало? Она уже вовсю бежит в дом в надежде, что ей это поможет скрыться. Но увы… я всегда действую быстро. На инстинктах ловлю её и вжимаю в стенку.

В машине я не уловил её аромат, наверное, там слишком много моего. А вот сейчас… Я наклоняюсь совсем низко к её шее и набираю в лёгкие побольше этого чертовски приторного сладкого запаха.

Рука автоматически вжимается в её горло. Дыхание моментально сбивается. Причём и её, и моё. Слишком это выглядит странно. Пиздец. Это чертовски возбуждает – иметь власть над ней. Над этой неподвластной, бешеной, сумасшедшей ведьмой.

– Вот скажи, что непонятного тебе сказал вчера? – пытаюсь говорить ровно. Но, кажись, весь алкоголь, выпитый за вечер, решил в один миг вернуться ко мне. Потому что я пьянею. Дурею. С ума схожу от власти над ней.

– Не особо помню, если честно. Ты так много говорил… – я лишь сильнее сжимаю её горло. Потому что она дразнит меня специально. Испытывает мою выдержку. И если я всегда контролирую себя, то сейчас… – Если несложно, можешь повторить?

– Ксюша, не играй с огнём, – говорю поистине важные слова. Потому что мой фитиль горит. – Я тебя сейчас размажу по этой стенке, а отцу покажу видео с клуба. Так он ещё и спасибо мне скажет.

Она что-то снова говорит в своё оправдание, а я наклоняюсь ниже. Воздух из её рта щекочет мои губы, так низко я возле неё. Мне кажется, ещё никогда мы так близко не стояли. И это плохо. Просто ужасно, если честно.

– Ксю-ша-а, – тяну её имя и прикрываю глаза на секунду, чтобы собраться с мыслями и высказать ей всё, что планировал ранее.

Но что делает ведьма?

Её руки обвивают мою шею, а губы касаются моих.

У меня какой-то диссонанс получается. С одной стороны, я сжимаю сильнее её горло и хочу сказать, чтобы больше таких глупостей никогда не делала. Потому что это неправильно и нам нельзя. Но с другой стороны, я вжимаюсь в неё сильнее и, распахнув своим языком её рот, начинаю грубо целовать. И в тот момент, когда её язык касается моего, у меня будто перерезает последнюю жилку, что держала меня в здравом уме.

Я не понимаю, что происходит. Не понимаю, кто первый шевелится дальше.

Она?

Я?

Или это мы оба – как две чёртовы искры в бензине.

Мы целуемся?

Мой пьяный мозг подаёт сигналы, что да, мы в огне. Я целуюся с самой противной девушкой в мире, потому что она вынос моего мозга. Но я не останавливаюсь.

Её рот тёплый.

Сладкий.

Но не тот сладкий, от которого приятно. А тот, который приторный, как яд. От которого першит горло и хочется или отказаться – или втянуть ещё глубже, пока не станет поздно. Пока сердце не остановится от яда.

Я целую её так, словно пытаюсь выгрызть из себя то, что давно пытаюсь отрицать.

Грубо.

Рвано.

Без ритма.

Без тормозов.

Ксюша цепляется за меня, пальцы в моих волосах, и это бесит ещё сильнее. Потому что она не защищается. Не вырывается. Не шипит, не ругается, не делает своё вечное «отвали».

Она… тянется и подчиняется моей воле.

Она отвечает.

И вот это – самое отвратительное. Самое опасное. Самое правильное для того, чтобы я полностью сорвался.

Я сильнее сжимаю её горло, чувствую под пальцами её судорожное дыхание. Она вздрагивает – но не отталкивает. Наоборот – будто подаётся ближе.

И внутри меня всё кипит.

Хочется отпрянуть.

Крикнуть ей в лицо, что она ненормальная.

Сказать, что ей нельзя так.

Нам нельзя так. Но я не отталкиваю. Я давлюсь её вкусом. Тону в нём, как утопающий в ледяной воде.

Горько.

Тяжело.

Больно.

Ксюха целует так, словно мстит. Словно знает, насколько глубоко бьёт в меня этот поцелуй. И именно туда давит, туда лезет, туда царапает.

И я понимаю, что если не остановлюсь сейчас – всё, назад дороги не будет. Понимаю, но продолжаю.

Потому что я слабак.

Мир сужается до её губ. До её ногтей на моей шее. До её рваного дыхания. До той грани, которую мы перечёркиваем сейчас, в этот самый миг.

Я отрываюсь резко – как будто меня ударили током. Воздух режет лёгкие. Горло жжёт. В голове шум. Сердце колотится так, будто пытается вырваться.

Снежка. Маленькая ведьма. Опасная. Самая опасная из всех, кого я знал.

Я шепчу ей в губы, всё ещё не отступая:

– Ты… охренела.

Но звучит это не так, как должно. Не угрожающе. Не сердито.

Скорее – как признание. Словно я сам только что охренел от того, что поддался её импульсу.

Глава 13. Ксюша

– Ксюша, он меня игнорит. Как думаешь, намеренно или это совпадение? Нет, мне на самом деле глубоко насрать на него. Просто интересно. Ау, Хьюстон, у нас проблема. Вернись на землю, – стучит подруга меня по плечу, как раз в тот самый момент, когда я машинально касаюсь губ.

Воспоминания всплыли автоматически.

Мы с Аней пошли на большой перемене в кофейню. Заказали любимые напитки и десерты и начали разговор о предстоящей контрольной по высшей математике. Анька бурчала, что их высшая математика ей и нахрен не нужна. А я – что сдадим без проблем. Только надо шпоры приготовить.

Мимо нашего стола проходила компания парней. И вот когда они уже удалялись, я услышала знакомый аромат. Даже крутиться на месте стала, чтобы увидеть, где он... Но Кирилла в помещении кафе не было. А запах... Скорее всего, у одного из парней такие же духи. Но, что странно, я прикрыла глаза и улыбнулась. Мне нравилось, как пахнет Кирилл. Пальцы автоматически легли на губы. Я прошлась по тёплой коже пальцами, и в районе солнечного сплетения вдруг стало тепло.

Наш поцелуй был настолько ярким, вкусным и неожиданным, что, кажись, мы оба до сих пор не можем прийти в себя. Кир намеренно не приезжает домой. Две недели, как он ночует у друзей. Да, мы видимся в универе. Но этого секундного взгляда недостаточно мне. Я, конечно, понимаю, что он не в курсе моих планов по его соблазнению, но такой открытый игнор – это перебор.

– Снежина, ты вообще охренела? Я с кем разговариваю? – возмущается подруга.

– Да слышу я тебя, – убираю руку от губ и делаю глоток кофе.

– Ты, может, и слушаешь, но сейчас явно не со мной тут. Что, снова целовалась мысленно с Смирновым?

– Так заметно? – поднимаю глаза на неё.

– Ещё бы. Растаяла тут, как шоколадка в микроволновке.

– Так что у тебя с Гордиенко?

– Ничего. Вообще. Просто меня бесит его игнор. Кем он себя возомнил, а? Думает, потрахались – и я буду бегать за ним? Молить и ещё встречи просить? Не дождётся.

– Но я же вижу, тебя как раз-таки задевает его игнор. Будь тебе всё равно, ты бы так много времени о нём не говорила.

– Пф, уймись, Снежина. Ты ещё давай придумай и скажи, что я влюбилась в него. А то ты можешь ляпнуть какую-то чушь.

Я так и думаю, но в ответ ничего не говорю. Аня и так вся на взводе. Марк игнорит её. С Иващенко тоже не клеится. Он словно намеренно её избегает, и это странно. Преподаватель сторонится студентки, вы о таком слышали? Хотя я же помню, он каждую пару о ней спрашивал. А сейчас, когда она в универе, он не смотрит в её сторону. И это как-то странно, согласитесь. Она обычная студентка, у которой он ведёт курс. Так почему же он за все две недели ни разу не взглянул на неё? Я в такие совпадения не верю.

– Ладно, пошли давай. У нас как раз пара у Иващенко. Может, тебе хотя бы повезёт в споре больше моего. Потому что меня открыто избегают.

– Конечно, Снеж. Он для тебя спор, а ты... Ты его сводная сестра, которая трахнула его рот. У парня шок и, возможно, детская травма.

Мы заходимся хохотом и движемся в сторону выхода из кафе.

– Слушай, а мент тебе звонил?

– Нет. Хотя я была уверена, что наберёт. Он так смотрел на меня.

– Я тоже думала, наберёт, – поднимаю плечами и беру подругу под руку. Странные мужики. Он пожирал её глазами, улыбался и взял номер, но так и не набрал.

– Знаешь, я думаю, тут не обошлось без Гордиенко. Он что-то ляпнул в машине за мента, я тогда внимания не обратила. Но уже дома вспомнила. Сказал: надеюсь, он понял, что я яйца ему отрежу, если он к ней подкатит.

– Ревнует, что ли?

– Вряд ли. Ты же знаешь, у него постель не бывает пустой. Он помешан на сексе. Тогда, когда я ещё думала, что всё-таки с ним может что-то получиться серьёзно, – рассказывает подруга шёпотом, словно боится, что кто-то, кроме меня, услышит её откровение, – со мной произошёл казус. Помнишь, я подхватила инфекцию, и это дало побочку на моё женское здоровье?

– Да, помню. Ты больше месяца лечилась. Секс ещё тебе запретили.

– Ага. Я думала, он подождёт, пока можно будет. Всё-таки между нами была уже близость. Да и оральные ласки мне не запретили. Вот только бедный мальчик выдержал всего неделю и пристроил своего пса в клубе. Я лично это увидела. Он был сильно пьян, но его это не оправдывает.

– Вы же не были в отношениях тогда? Вроде как не считается, что изменил.

– Не были. Но для меня и без официального предложения «давай встречаться» мы были парой. Потому что когда люди каждый день проводят вместе и ни с другими не спят – это называется отношения.

– И поэтому ты больше его к себе не подпускаешь? Поэтому ведёшь себя как он? Меняешь парней? Не вступаешь в отношения? И трахаешься с Гордиенко, типа тоже просто так? Будто он для тебя ничего не значит.

– А он ничего и не значит. Поняла?

Мы как раз заворачиваем на парковку и замечаем компанию Кирилла. Там как всегда: Назар, Марк, Саня и Кирилл. А ещё два парня с баскетбольной команды. Мы должны были пройти мимо, но Аня вдруг передумала. Курс она сменила так же быстро, как «Титаник», который налетел на айсберг. Правда, его это не спасло – как и нас.

– Привет, мальчики. Как ваше настроение? – распевчатым голосом здоровается Алёхина.

– Привет, – бурчу я. Признаюсь, я соскучилась за Кириллом, но быть сейчас рядом с ним не хочу.

Назар делает шаг ко мне и целует меня в обе щёки.

– Ты потрясно выглядишь, малая. Весна тебе к лицу.

– Спасибо, ты тоже ничего, – чмокаю его в щеку.

– Что вы такие угрюмые? Мы помешали вашему обсуждению чего-то серьёзного?

– Как вы можете помешать? – один из левых парней говорит. Точно не помню, но его вроде зовут Вэл. – Вы подошли к нам, и солнце стало ярче светить.

– Вэл, да ты романтик, – продолжает строить ему глазки Аня, – я прямо влюбилась. И что же делать с этой любовью?

– Ну, можем перевести её в горизонтальное положение. Как смотришь на это? – совсем не двусмысленно спрашивает он.

– Надо подумать, заслужил ли ты это. А ты на машине сегодня?

– Да, вон стоит, – показывает он на свою Bugatti фиолетового цвета. Точно, я вспомнила его. У него отец держит заводы по изготовлению машин за границей. Он какой-то там сверхшишка. Понятно, откуда такая дорогая машина.

– Ой, да ты мой спаситель. Так и мечтала, кто сегодня похитит меня отсюда. А то эти скучные пары...

Она идёт к Вэлу и кладёт ему руки на плечи. Он же обнимает её за талию.

– Ладно, парни. Мы тогда поехали прогуляемся с Аней. Вечером увидимся на тренировке.

– Алёхина, ты охренела? – кричу ей в спину. – У нас вообще-то информатика, – напоминаю ей о споре.

– Ничего, Снеж, я успею. Потому что у тебя, я смотрю, тоже сдвигов ноль, – намекает она мне за рядом стоящего угрюмого парня и садится в машину к Вэлу. А я перевожу взгляд наконец-то на своего брата – и утопаю. Приходится сглотнуть слюну, которая резко комом в горле застряла. Глаза Кирилла снова тёмные... как в тот вечер.

– Ты не забыл, что вечером у нас семейный ужин? – еле нахожу силы, чтобы задать этот вопрос и делаю шаг к нему. Кир же трусливо отступает. Вот так новость. Я смогла запугать сводного брата. – Или ты меня боишься, братец?

Глава 14. Ксюша

К вечеру я готовлюсь более тщательно. Для этого у меня множество причин. Во-первых, они проходят не так часто, а я люблю наши посиделки за столом. Люблю наблюдать за счастливой мамой. На то, как она выглядит, как изменилась за эти годы. Люблю смотреть, как Александр Геннадьевич с обожанием смотрит на мать. И пусть он властный и серьезный мужчина, но даже его любовь смогла изменить. Может, и с Кириллом это когда-то произойдёт, и он перестанет быть таким... Таким... Да ну его. Достал уже.

После того поцелуя не могу собраться и настроиться на месть ему и соблазн его же. И это, собственно говоря, вторая причина, почему я прихорашиваюсь на этот ужин. Пусть смотрит, какая ещё я могу быть. Не только дерзкие прикиды могу носить. Сегодня он увидит меня в обычном чёрном платье и лишь на груди аккуратный вырез. Волосы собраны в высокий хвост, на ушах серьги с бриллиантами, которые его отец подарил мне на восемнадцать лет, и тонкая золотая цепочка с кулоном.

Я когда смотрю на себя такую, прямо восхищаюсь. Как все эти образы могут во мне стыковаться? Я иногда сама себе поражаюсь. То дерзкая и дикая. То тихая и нежная. А на танцполе – страстная и горячая.

Закрыв за собой дверь, я иду по коридору и останавливаюсь у двери Кирилла. В этот раз я не врываюсь в неё. Тогда мне было не страшно увидеть его... М-м-м, скажем так – любого. А сейчас... А вдруг он снова голый? Хуже всего, что как раз на эту картину мне бы хотелось посмотреть. Не Смирнов, а гад. Всё в нём идеально. Так и хочется коснуться ещё раз. Дело в споре? Да, точно. Дело только в споре.

После нашего поцелуя и его злосчастного и шокированного «Ты охренела?» мы ещё несколько минут стояли молча. Такое чувство, что просто не могли подобрать слова или же элементарно прийти в себя.

По крайней мере, я точно не могла. Одно дело – по глупости на него поспорить, другое... В реальности соблазнять.

Возможно, не будь я девственница, всё бы прошло быстрее, спокойнее. Но я же без опыта в плане интимного соблазнения, и этот поцелуй тому подтверждение. Кажется, будто я никогда до этого не целовалась. Его губы тёплые, мягкие, сочные. Хотя с виду они грубые. И я бы никогда не подумала, что целоваться с Кириллом будет так вкусно.

Телефон в руке пиликает, и я отхожу от двери. А то ещё подумает, что реально хочу за ним подсматривать. Аня сообщает, что день провела отлично. Они с Вэлом были в ресторане, а после отправились на гонки. Где, кстати, она до сих пор. Говорит, что вечер проходит удачно, Вэл оказался настоящим джентльменом и даже целоваться не лез.

Я отвечаю Ане лайком, желаю удачного вечера и наконец-то спускаюсь вниз. Мама сидит на диване и листает какой-то журнал. Отец разговаривает по телефону. Как всегда по-деловому и серьёзно. Слуги накрывают на стол, а я сажусь возле мамы и целую её в щёку.

– Ксюша, это точно ты? – нарочно делает голос серьёзнее.

– Нет. Всего лишь копия вашей дочери, в красивом платье.

– А я-то думаю. Ну совсем на мою дочь не похожа.

– Мама? – возмущаясь шуточно. – Как это не похожа? Всё та же твоя Снежка.

– Шучу я. Ты такая красавица, что глаз не отвести.

Когда за спиной слышу шаги, не оборачиваюсь, в отличие от моей мамы.

– О, сынок, дорогой. Ты вовремя. Можем садиться за стол, – добавляет она и поднимается на ноги. Я следом, стараясь не смотреть на него. Честное слово. Изо всех сил борюсь с собой.

Но как только Кирилл появляется в дверях гостиной, у меня внутри всё предательски сжимается, будто кто-то э дёрнул за мой внутренний рычаг и резко подвёл глаза вверх.

У него белая рубашка. По-деловому строгая. Хотя закатанные рукава делают образ куда мягче. На запястье ярко выраженные вены, мышцы – всё это обнажено настолько, что хочется отвернуться… и одновременно – пялиться не отрываясь. Этой рукой он держал меня за горло и вжимал в стену. К лицу моментально приливает кровь, и такое чувство, что он снова держит меня у той стены.

Смирнов садится напротив, и мне кажется, что стол вдруг становится слишком маленьким, воздух – слишком густым, а его взгляд – слишком… слишком внимательным.

После того поцелуя всё, что касается Кирилла, для меня слишком.

Хотя его глаза... он не поднимает их даже на миллиметр. Но я знаю, что он меня видит. Намеренно игнорирует моё присутствие.

И это бесит.

Александр Геннадьевич говорит про рейтинги, инвестиции, какие-то встречи в мэрии, а я слышу только отрывки. Большая часть моего мозга занята тем, чтобы запрограммировать себя не смотреть на Кирилла.

Вторая часть – чтобы не сглотнуть слишком громко. Третья – чтобы не вспомнить тот поцелуй.

И естественно, всё это проваливается с треском.

Потому что стоит мне случайно поднять глаза – и я ловлю его взгляд.

Холодный. Сдержанный. Как будто ничего не было. Как будто две недели назад мы не жадно ели друг друга губами у стены.

Но под этой ледяной маской в его глазах мелькает… что-то такое... Тень. Совсем маленькая искра, за которую мне хочется зацепиться. Признание, которое он сам от себя скрывает.

У меня перехватывает дыхание.

Я обрываю взгляд, будто обожглась.

– Ксюша? – мама касается моей руки.

– М-м? – я почти подпрыгиваю.

– Я говорю, если хочешь, можем завтра съездить в ателье. Тебе нужен новый костюм для соревнований?

– А, да. Конечно. Было бы круто.

Голос дрожит. Родители вряд ли уловили волнение в голосе. А вот этот несносный индюк мог заметить.

Господи, ну почему я веду себя как идиотка?

Обычный ужин. Обычный Кирилл. Тот, что сидел точно так же напротив меня все четыре года, как мы знакомы. Так почему же сейчас мне не по себе?!

Соберись! – приказываю себе.

Он делает глоток воды, и мне кажется, что звук слишком громкий. Как будто он пьёт только чтобы занять руки. Как будто он точно так же, как и я, боится посмотреть снова. Или же это я снова что-то придумываю и в каждом движении Кирилла ищу скрываемый подтекст.

Я стараюсь слушать папу, но то, как Кирилл отвечает ему – коротко, сдержанно, сухо – цепляет сильнее любых его политических новостей. Потому что он такой только когда злой. Или когда напряжён. Или когда что-то скрывает.

Он почти не притронулся к еде. Сидит почти идеально прямо. Как тогда, когда вернулся с армии.

Ох, помню, как он вошёл в дом после возвращения. В форме. Спина ровная. Взгляд цепкий. А у меня – мурашки по коже. Как, в принципе, и сейчас.

И почему от этого внутри всё становится тёплым?

Неправильно тёплым.

Опасно тёплым и желанным.

Когда отец говорит очередной монолог про «стратегию», Кирилл наконец поднимает на меня глаза. Просто так. На секунду.

Но этой секунды хватает, чтобы всё во мне зазвенело.

Я делаю вид, что ничего не произошло. Он – что ему всё равно.

Но мы оба знаем, что на этот раз я играю не одна. И что ставки в нашей игре – выросли. Мне придётся рисковать, чтобы соблазнить его. Идти на хитрости. Ведь так просто он не сдастся. Слишком правильный.

– Ксюша, а как подготовка к выступлению на мой юбилей?

– Да пока никак, – тяжело вздыхаю, – Тарас улетает сразу после соревнований. И выходит, у меня нет партнёра для танца.

– Жаль, – так расстроенно говорит он, что я и сама расстраиваюсь. Мне так хотелось выступить на его юбилее. Блеснуть, как говорят. А теперь...

– Так возьми Кирилла в партнёры. Вот будет отцу и подарок от вас обоих, – говорит мама. А я... резко взрываюсь хохотом.

Честное слово, я пытаюсь остановиться. Некрасиво так ржать за столом и откровенно высмеивать сводного брата. Но я не могу остановиться. Представила Кирилла в костюме бальника и ещё больше зашлась хохотом.

– О, а это идея, – добавляет Александр Геннадьевич.

А я всё ржу. Не могу поднять глаза на Кирилла. А надо. Посмотреть на индюка и что-то ляпнуть, чтобы зацепить его. А то ты смотри, мистер совершенство во всём.

– Вы извините, дорогие родители. Но научить Кирилла попадать в такт музыке невозможно. Совсем. Тем более за месяц. Ему же в детстве слон на ухо наступил, – озвучиваю свои мысли вслух.

– Я согласен, – спокойно говорит он.

– Что-что? – я даже закряхтела, когда услышала его ответ. – Это невозможно.

– Что там, сестрица, струсила? – в глаза мне смотрит.

Ах ты гад такой!

Знает же, что он не сможет, и всё равно соглашается. Думает, что я струшу и откажусь. Да фиг ему! Пусть позорится.

– Ладно, – мнимо спокойно выдыхаю, – тогда, Александр Геннадьевич, готовьтесь. Вы либо увидите шедевр в нашем исполнении, либо позор!