Текст книги "Главное не влюбиться (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 6. Ксюша
Я проснулась с жуткой головной болью. И пусть в комнате была полнейшая тишина – всё равно гудело в голове так, что казалось: ещё чуть-чуть – и мозг взорвётся.
Приоткрыв один глаз, я осмотрелась вокруг. Благо, я была в своей комнате и... одетая. Чем же закончился вчерашний вечер?
С трудом напрягаю мозг и прокручиваю киноплёнку. Есть пробелы, но основную часть я вспомнила. Братец закинул меня в машину, словно я мешок картошки. Ещё и телефон забрал.
Присев на край кровати, я потёрла ноющие виски. На тумбе телефона не было, а значит – этот ненормальный не вернул его. Что ж, так просто я это не оставлю. Но для начала – душ.
Душ – как маленькая, хрупкая станция спасения. Я встаю под тёплую струю, и на секунду кажется, что мир правда чуть-чуть встал на место: вода смывает липкость от ночи, с кожи сползает запах алкоголя и табака, и в голове становится чуть свободнее. Но боль в висках никуда не делась – она живёт отдельной жизнью и громко напоминает, что вчерашний вечер был не самым умным решением.
Я закрываю глаза и даю струям стечь по лицу. По щекам, по шее, по плечам – как будто можно смыть не только остатки коктейлей и косметики, но и те неприятные моменты, которые почему-то не забываются. Пытаюсь вспомнить: где я упала в сон, что говорила, кому улыбалась. Много белых пятен – как будто плёнку с событиями порвали и склеили вразнобой. Но главное я не помню – как он нёс меня. Наверное, аккуратно, будто я была хрупкой вазой, а не его раздолбанной сводной сестрой. Ведь в ином случае я бы не была цела и невредима. Да, Кир любит быть занудно правильным.
И тут в груди что-то странное подрагивает – не то чтобы приятно, не то чтобы страшно. Мне даже немного жаль, что я не запомнила тот момент: хотелось бы посмотреть на его лицо в тот миг, когда он удерживал меня на весу. Я представляю его сосредоточенным, серьёзным, может быть, смущённым – и в голову лезут какие-то глупые мысли о том, как подколоть его позже. Подойти, зацепить взглядом, сделать вид, что я намеренно растерялась – и увидеть, как он реагирует. Пожалуй, это было бы забавно.
Нет, я не влюбилась. Как можно влюбиться за одну ночь? Это звучит глупо даже в голове. Это было бы слишком легко, слишком клишированно. Это спор. Это ставка. Это игра, которую я не позволю проиграть только потому, что кто-то там умен, красив и… раздражает.
Мне нужна эта победа. Не для пафоса. Для себя лично. Хочу проверить, как далеко я готова зайти. Справлюсь ли с поставленной задачей, когда на кону что-то очень весомое. И это я не только о девственности. Это я о нашей семье. Потому что он – мой сводный брат. И если отец узнает – нам не сдобровать.
Но в этом и есть кайф. Это и подогревает мой интерес.
Но как добиться расположения человека, который сводит меня с ума и напоминает одновременно маму и вечного инспектора порядка? Как подойти ближе к тому, кто каждый раз, когда остаёмся наедине, готов выплеснуть на меня весь накопившийся сарказм и недовольство?
Это сложная арифметика: улыбка + коктейль + нужная грубая шутка = внимание. Или: внимательное молчание + слабый жест = доверие. Надо пробовать формулы. Потому что с Кириллом не работает ни математика, ни физика, ни, тем более, химия – которой между нами нет.
Я вынимаю таблетку из пачки, принимаю на язык и запиваю стаканом воды – пусть исчезнет головная боль, а разум станет чуть яснее. Под мысленную музыку придумываю план: лёгкие шаги, не слишком предсказуемые. Немного расстояния, немного иронии, немного провокации – и он начнёт отвечать. Главное – не сдаваться на полутора шагах.
Выходя из ванной, я оборачиваюсь и ловлю себя на мысли: ему было не всё равно. Он нёс меня аккуратно – и это уже что-то. Значит, где-то внутри него есть слабое место. Значит, у меня есть шанс попасть в это место. Не из милосердия. Не от любви. А ради игры. Ради ставки. Ради того, чтобы в конце сказать: «Я выиграла» – и утереть братцу нос.
Так и не надевая одежду, я иду прямиком в комнату Кирилла. Я серьёзно настроена забрать свой телефон. Вот только засранца на месте нет.
– Отлично, – бурчу я. – Украл, спрятался и радуется.
В голове ещё тихо гудит от похмелья, но злость бодрит лучше любого кофе. Спускаясь на кухню, достаю из холодильника бутылку минералки – и тут слышу глухие удары. Ритмичные, сильные. Звуки долетают из подвала, там, где сделан спортзал. Любимый уголок нашего домашнего робота.
Любопытство, как обычно, побеждает здравый смысл. Я иду туда, босиком, стараясь не шуметь. С каждой ступенькой звук становится громче: удар, выдох, удар. Чтобы не мешать, я стою в тени и наблюдаю за тем, как Кирилл избивает грушу. Кого бы он ни представлял на её месте – этому человеку не повезло. Кир его ненавидит.
Кир – сосредоточенный, злой, будто боксёр на ринге. Каждый удар – точный, резкий, сдержанный только силой привычки. На лице – ни одной эмоции, но в каждом движении чувствуется накопившаяся буря.
И впервые понимаю, что не знаю, как с ним разговаривать, когда он вот такой – живой, настоящий, не спрятанный за вечной холодной логикой. В нём нет ни правильных фраз, ни сарказма, ни контроля. Только энергия. Настоящая, сырая.
Мне даже немного… не по себе. Потому что этот Кирилл – не тот, к которому я привыкла. И, может, именно поэтому взгляд не отрывается.
Он бьёт грушу, будто пытается выбить из неё всё, что не может сказать вслух. С каждой серией ударов мне становится странно – будто я вижу больше, чем должна. Его злость, усталость, что-то ещё, спрятанное глубоко.
Пот стекает по его лбу, то и дело продолжая дорожки по рельефным мышцам, теряясь на линии шорт. И если не смотреть на силу удара, а взглянуть на его тело, то... жар внизу живота обжигает. Желание то ли вулканом, то ли самой лавой полощет внутренности. И мне чертовски хочется коснуться его тела.
И от этой мысли внутри всё путается.
Делать вид, что мне всё равно, – проще. Холодный расчёт, Ксюша – не забывай. Поэтому я громко открываю дверь и нарочно хлопаю по косяку.
– Вот ты где, супермен. Телефон верни.
Он резко останавливается, поднимает глаза. Пот катится по виску, дыхание тяжёлое. Пару секунд он просто смотрит – и в этом взгляде, клянусь, больше раздражения, чем в словах.
– Не вовремя, Ксюша. Уйди.
– У тебя всё время не вовремя, – парирую я. – Мне нужен телефон.
Он берёт полотенце, не снимая перчаток, и вытирает пот. Идёт к скамье и бросает коротко:
– Потом.
– Нет, сейчас.
– Потом, я сказал, – раздражается, как дитя малое.
Я закатываю глаза:
– Ты знаешь, с таким характером тебе бы на кастинг в диктаторы. А лучше – в цирк. Был бы отличным дрессировщиком.
Он усмехается краем губ.
– А тебе – в школу выживания. А лучше – будешь моим животным. Научу тебя хотя бы послушанию.
– Вау, – парирую я, – да ты у нас любишь БДСМ. Сколько раз представлял меня привязанной? А, братец?
– Зачем привязывать? Лучше кляп в рот – чтобы молчала больше, – стягивает он свои перчатки и бросает на скамью.
– Значит, всё-таки представлял. Интересно. А я была голая в твоих фантазиях?
Мы смотрим друг на друга пару секунд – молча, но будто что-то происходит.
Я делаю шаг к нему. Воздух кажется становится плотнее. А сам Кирилл Смирнов сильно напрягается. Что ж, мне это только на руку. Отступать я не собираюсь. Уж точно не сегодня.
Глава 7.Ксюша
– Где мой телефон? – голос звучит уверенно, хотя чем ближе подхожу к нему, тем сильнее меня потряхивает.
– Там, где ему и место – у меня, – равнодушно отвечает и продолжает вытирать пот полотенцем.
– Ты что-то перепутал, братец. А ну отдай.
– Не отдам. Может, это тебя научит вести себя правильно. Я просмотрел твою галерею, там компромата сколько... ого-го. Одно такое видео залетит в сеть – и отец долго отмываться будет.
– Ты охренел, Смирнов? Кто давал тебе право лазить в моём телефоне? Это личное!!! – в бешенстве ору я. Благо, хотя бы чаты у меня запаролены. А то он слишком много мог бы узнать того, что ему знать нельзя.
– Научишься думать, прежде чем что-то делать, тогда я не буду за тобой убирать, – спокойно говорит он. А потом и вовсе от меня отворачивается, словно меня тут даже нет.
Пф, идиота кусок. А меня словно кипятком облили. Я такая злая, что зубы скрипят. Святоша нашёлся. Да он каждую ночь новую бабу трахает. И не удивлюсь, если в его предпочтения входят всякие сексуальные игрушки. Он же больной на голову, хоть и притворяется святошей. А что они творят на своих вечеринках?! И что получается – ему можно, а мне нельзя?!
Не думая, поднимаю руку и бью его по спине. Звук хлопка разносится по спортзалу. Упс, чуть-чуть перестаралась. На спине сразу же виднеется красное пятно от ладошки. А что, пусть не бесит меня. Нашёлся тут праведный.
– Я же сказал: думать, а потом делать, – резко ко мне поворачивается. А я в этот момент замахиваюсь и хочу ещё раз его стукнуть. Блин, неудачная попытка.
И что делает этот придурок?! Он хватает меня за руку и резко тащит куда-то. Я даже не сразу в себя прихожу, чтобы возмутиться. Но когда мы доходим до бассейна, я дёргаться начинаю. Подогрев не включён, вода холодная.
– Не смей, – угрожаю ему. Вот только мой голос звучит настолько плаксиво и по-детски, что даже я себе не верю. – Ты пожалеешь, – совершаю ещё одну попытку запугать его. Чем пугать буду – не знаю, но я много чего могу. Он ещё не представляет, с кем связался.
– Снеж, послушай меня. Для отца его карьера – это смысл жизни. Я устал быть твоей нянькой. Начни думать о ком-то кроме себя. А пока... – он поворачивает меня к себе лицом. Наши тела находятся очень близко. Глаза смотрят друг на друга. Мне даже на секунду кажется, что Кирилл смотрит на мои губы с каким-то диким желанием. Потому что в его глазах... м-м-м... наверное, я бы назвала это похотью. Пламенем. Желанием. Но, блядь, мне действительно показалось. Потому что это существо не может кого-то желать. Он... он... бездушная тварь. – А пока охладись, сестрёнка.
Всего одно движение – а я словно на повторе это вижу. Он отталкивает меня от себя. А я... я не успеваю среагировать. И как всё тот же мешок картошки, падаю спиной на воду.
Громкий всплеск воды, и брызги в разные стороны – вот что происходит после его толчка. Моё тело покрывается полностью водой, и я ещё успеваю набрать в лёгкие побольше воздуха.
Уф... оф...
Я его убью – первая мысль, когда выныриваю из воды. Полотенце слетело, и я отказываюсь в воде полностью голая. Сволочь такая. Да я его. Да я ему сейчас...
Вот только когда я выныриваю, его уже нет. Он просто ушёл. Оставил меня в холодной воде одну.
Ну, Смирнов, держись.
Я объявляю тебе войну.
Какой нахрен спор?! К чёртям его.
Потому что я его собираюсь уничтожить.
Я нарушу покой в его тихой гавани.
Он ещё мне за всё заплатит!
Где-то через полчаса я уже вызывала такси и ехала к Ане домой. Думаю, моё короткое смс говорило само за себя.
°Снежа° «Готовь костёр будем сжигать»
И пусть он не ведьма, я, бля, сожгу Кирюшу на его ж дровишках.
Когда я зашла в комнату, мой телефон лежал на тумбочке. Схватив его, я сразу же залезла в галерею. И, конечно же, там не было большинства видео. Ладно, он удалил вчерашнее побоище между богатыми мажорами. Но зачем трогать мои личные файлы? Как он мог?!
Я сразу рванула к нему в комнату, но засранца там уже не было. Сбежал. Трус. Подонок. Балван.
Пффф.
У меня разве что пар с ушей не шёл. Но я всё равно злилась так... так сильно, что будь он дома, я бы его точно бить начала. А он даже сдачу не смог бы дать. Потому что я бы пожаловалась отцу. Он меня обожает. Говорит, что всегда мечтал о двух детях. Сын и дочка. Так что я ему заменяю ту самую дочку, которой у него никогда не было. Можно было бы сказать, что я никогда не мечтала о брате. Тем более о таком придурке, как мой сводный. Но не стоит папочку растраивать. Кирилл – его наследник. В будущем его правая рука. Жаль, папочка не в курсе, что Кирюша не хочет идти в политику. Что он мечтает о карьере баскетболиста. Он ради этого и в универ только вернулся. Чтобы продолжать играть в команде, выиграть кубок и попасть на просмотры в лигу.
Ладно, этот секрет я ещё придержу. А ещё... надо будет ему подножку перед игрой сделать. Чтобы все его мечты разбились вдребезги.
– А-а-а, – от злости кричу я. Он не имел права лазить в моём телефоне. Не имел! Благо хотя бы мои записи танцев не тронул. Я люблю записывать репетицию на камеру, а потом просматривать. Искать ошибки, и на следующей репетиции их исправлять.
– Да что случилось? У тебя из глаз пламенные стрелы вылетают.
– Костёр готов? – спрашиваю подругу вместо ответа на её вопрос.
– А ты буквально имела в виду костёр? – Аня делает глаза по пять копеек.
– Конечно. Шашлыки жарить будем. Пошли.
– Снеж, да что случилось, объясни нормально. И я не умею разводить огонь в мангале. А папы нет...
– У тебя есть я, – парирую, – я умею разводить. Тащи дрова только.
– Вместе пошли. На улице холодно. А дрова аж за домом, в папином раю одиночества, где он любит от всех прятаться.
– Ладно, валим.
Через два часа дрова уже почти догорали, и как раз доставили сырое мясо, которое я по дороге к подруге заказала. Взяв кочергу, я помешиваю жар и достаю телефон. Если Кир думает, что я так просто проиграю ему этот раунд, он очень сильно заблуждается. Потому что когда он коснулся моих личных вещей (а видео тоже входят в их число), он объявил войну. Я её приняла.
– Что ты хочешь, мелкая? – берёт не сразу он трубку.
– Соскучилась за тобой, мой любимый братишка.
– Не чеши мне.
– Серьёзно. Вот хочу взглянуть на любимое лицо. Включи камеру, Кирюша, – лепечу я ангельским голосом.
– Включил. Довольна?
Я и правда вижу его лицо. Да и не только. Кир раздет до пояса. Сразу понимаю, что они у нас на даче. Слышу гул голосов. Смех парней и... как всегда дешёвых шлюх. Ладно, может дорогих. В кадр влазит Лисицкий и тянет лыбу.
– Приветик, снежная королева. А за мной скучала? – тянет он пьяненьким голосом. Губа разбита после вчерашней драки, но, кажись, им обоим на это плевать. У Кирилла бровь ещё тоже не затянулась. Сейчас на ней лейкопластырь приклеен.
– Привет, мой дорогой, – тяну мягко и тоже включаю свою камеру. – Конечно, соскучилась за вами. Я же вас так люблю.
– Ты, блядь, опять набухалась? – вырывает телефон у Саши Кирилл и снова на себя поворачивает.
– Ну почему набухалась сразу? Трезва как стёклышко.
– Где ты?
– Аня на шашлыки позвала. Вот, смотри, – перевожу камеру на огонь в мангале. Ещё не все дрова перегорели, и выглядит это загадочно красиво. Жаль, что ещё не вечер – было бы куда романтичнее и красивее.
– Ладно. Так ты зачем звонила?
Вижу, как рядом с ним плюхается «очередная» звезда вечера.
– Кирюша, ну ты долго ещё? Я же заждалась.
Ох, как хочется прокомментировать её слова. Как хочется выбесить и назвать его мудаком. Но нет, я держу себя в руках. Я же ему ради сюрприза звонила.
– Любимый братик, я хотела тебе кое-что показать. Смотри, – я наклоняюсь и беру с пола баскетбольный мяч. Его любимый. С автографом самого Майкла Джордана.
– Это что... мой мяч? Какого хрена он у тебя? Ксю-ю-ю, – тянет угрожающе. А я лишь сильнее улыбаюсь.
– Да, это твой мяч. Он мне так понравился. Как тебе мои видео. Будет честно, если я поступлю с ним так же, как ты с ними.
– Не смей, – на ноги вскакивает и в камеру смотрит так, словно готов меня задушить. Как жаль, что он за городом и не сможет ко мне дотянуться.
– Ты же не спрашивал у меня разрешения, когда удалял видео? Это видео было моим личным. Ты не имел права, – становлюсь более серьёзной и снимаю наконец-то маску невинности и любви к нему.
– Они были безнравственны и вульгарны.
– Они тебе не понравились, да?
– Да, – выдыхает.
– Мне тоже не нравится этот мяч. Он какой-то отстойный, – выпускаю его из рук прямо в мангал с углями. – Поэтому я его тоже уничтожаю.
Быстро отхожу на несколько шагов от мангала, в последний раз смотрю на лицо Кира, полное ярости, и перевожу камеру на мангал. Проходит каких-то десять, может двадцать секунд – и мяч взрывает. Звучит такое громкое «бах», что я, даже зная, что он будет, всё равно умудряюсь вскрикнуть и испугаться.
– Сука, я тебя убью, мелкая. Убью.
– Эй, что за словечки, брат? – снова возвращаю милый тон. – Как некрасиво ругаться и обзываться. Ты же взрослый мужчина... ай-яй-яй. Стыдно должно быть.
– Я тебя убью! – ещё раз повторяет в трубку. Клянусь, я вижу в его глазах ярость. И это такой кайф, что я просто наслаждаюсь. А по телу пробегает приятная дрожь. Возбуждающая. М-м-м... клянусь, я возбудилась.
– Ладно, удачного отдыха, любимый брат, – еле выговариваю. Потому что между ног резко жжение начинается. Я не могла возбудиться на него. Только не на него.
Кир сжимает кулак, щурит глаза и вжимает всё тот же кулак себе в глаза. Злится мой родной.
– Ксюша-а, – тянет. А я прикрываю глаза и представляю его руку у себя на голове, и как сильно он сжимает мои волосы в кулак и тянет... ой, мамочки. Это всё мысли о споре. Из-за него возбуждаюсь. – Лучше держись от меня подальше. А иначе... иначе...
– Я тоже тебя люблю. Пока, – и отключаюсь. Приходится перевести дыхание и прикрыть глаза, чтобы успокоиться.
– Ксю, что это было? – дёргает за локоть меня подруга.
– Это начало войны, дорогая.
– А как же спор? – одну бровь поднимает.
И если ещё несколько часов назад я пообещала себе, что откажусь от него, потому что этот гад раздражает меня и не вызывает ни единого желания, то сейчас... после этого разговора, я поняла, что капец как хочу его надломить. Хочу, чтобы он сам меня желал. Это некий вызов самой себе. И тогда... тогда я его отшью. Пошлю куда подальше. И пусть проиграю спор Ане, зато выиграю свой собственный. Другой вопрос – как это сделать, когда я лично объявила ему войну.
А секс с врагом возможен?!
– А что со спором? С ним всё в порядке.
– Но как ты собираешься затащить его в постель, воюя?!
– Я сделаю так, что он сам захочет меня затащить в постель. Вот увидишь. Кирилл Смирнов ещё будет желать моё тело, как никогда до этого никого не желал. Сыграем по-крупному, подруга.
Глава 8. Ксюша
Этот вечер мы с Аней провели как королевы. Мы нажарили шашлыков, самостоятельно на секундочку. В основном я была ответственная за прожарку. Анька – за бухлишко. Мы смеялись и обсуждали всё на свете.
С ней мне комфортно и хорошо. Мы с пятого класса дружим. Причём наша дружба началась с драки. Да-да. Мы с ней подрались. Уже и не вспомню, в чём была причина, но получили мы знатно. Она порвала мне портфель. А я ей – новую блузку. А ещё повырывали по клочку волос. Дрались не на жизнь, а на смерть.
Потом мы сидели вдвоём под кабинетом директора и тряслись от страха, потому что должны были приехать наши родители. Точнее, её родители и моя мама. И тогда мы решили сговориться с Аней и сказать, что виноват парень старших классов, который заставил нас драться между собой. Идея оказалась выигрышной. Потому что мы не могли вспомнить имя этого парня и как он выглядел. Нас пронесло в тот день, и с тех пор мы были неразлучны.
И хоть я училась в элитном лицее, как и Аня, мы с мамой жили куда скромнее.
Отец бросил маму, когда мне было десять. Он работал пограничником и часто не бывал дома. Тогда мы жили на границе страны, но отцу до работы надо было всё равно добираться. И чтобы не тратить время на дорогу, он неделю жил там, а неделю дома.
Потом неделя отсутствия превращалась в две. А потом – в три. Пока в конечном счёте мама не поехала его проведать в день их годовщины и не узнала, что у отца уже давно есть другая семья. В которой, на секундочку, растёт тоже девочка. Моя родная сестра по отцу. И знаете что? Она старше меня на два года. Вот так вот. Оказывается, когда мама и папа встречались, он одновременно встречался ещё и с матерью Лизы. Она залетела, а отец не намерен был разрушать отношения с мамой. Видите ли, он слишком молод, чтобы становиться отцом.
Евгения, мать Лизы, решила не делать аборт и растила дочь сама. А потом, как сказал отец моей матери, их с Женей свела сама судьба. Они встретились на границе, когда Женя и Лиза собирались пересечь границу для отдыха. И это было четыре года назад. С тех пор отец жил на две семьи.
Четыре, мать его, года!
Для меня, тогда ещё совсем маленькой девочки, это был удар. Любимый папа не просто оказался козлом, который разбил маме сердце. Он ещё и предал меня, выбрав другую семью вместо нашей. Выбрав другую дочь вместо меня.
Мы с мамой переехали в столицу. Жили на съёмной квартире, но никогда не жаловались. Мама устроилась на работу в охранную фирму оператором. Платили неплохо, как она говорила, но приходилось задерживаться на работе, а мне одной добираться домой после школы. Но я считала, что это мой личный вклад в наше с мамой будущее. Пока она приходила с работы, я уже учила уроки и пыталась приготовить ужин. Выходило плачевно поначалу, но стоило маме улыбнуться и похвалить меня, как я уже и забывала о неудачной попытке моей кулинарии.
Наше знакомство с Аней как раз пришлось на тот тяжёлый период в моей жизни. Я пыталась всем доказать, что сильная и не нуждаюсь ни в чьей защите. Эти все мажоры бесили меня – их деньгами и беззаботной жизнью. Тогда как мне приходилось думать, что такого приготовить из того, что было в холодильнике.
А потом мы с Аней стали неразлей вода. Я оставалась у неё ночевать. Мы учили вместе уроки. Их водитель возил нас в школу. Иногда Аня оставалась ночевать у нас. И знаете что, она никогда не упрекнула меня, почему на ужин у нас макароны с сосисками, а не еда, которую у них готовили повара. Для меня это было ценным – что, несмотря на разные социальные статусы, она считала меня ровней себе.
Её мама и папа – актёры, которые снимаются за границей. Их месяцами не было дома. Она тоже чувствовала себя одинокой, и… мы затыкали эти дыры друг другом.
История знакомства мамы и Смирнова старшего довольно-таки романтичная. Мама была на смене, когда Александр Геннадьевич позвонил в их фирму. Он сказал, что к ним ночью в офис пробрались неизвестные люди, но сигнализация не сработала. Он зверствовал и кричал, а мама пыталась его успокоить.
– Как вас зовут? – вдруг спросил он.
– Татьяна, – скромно ответила мама.
– У вас красивый голос, Татьяна. Что вы делаете после работы?
Когда мама ему отказала во встрече, отец Кирилла приехал на фирму и оттуда забрал маму на свидание. Он не знал, как она выглядела, но сказал, что влюбился в её голос. С тех пор у них начался бурный роман, который первое время держали в тайне. Но когда один журналист заснял их в машине за поцелуем, Александр Геннадьевич объявил мою маму своей невестой. Они быстро расписались, и мы переехали в его дом. Где я впервые встретилась с Кириллом. Мне тогда было четырнадцать. Ему – семнадцать.
– Снежка, мне скучно, – стучит Аня по руке, тем самым возвращая меня в реальность. Мы уже переместились в джакузи и пьём шампанское.
– Почему скучно? Что ты задумала?
– Не знаю. Давай что ли в клуб рванём, или, не знаю, может, парней ко мне позовём. Родители всё равно на съёмки улетели.
– Ань, мы сколько дружим, а я ни разу не видела фильм с участием твоих родителей.
– Ой, лучше тебе его не видеть. Поверь мне, – она глушит шампанское залпом и швыряет бокал в стену. Я редко вижу её такой… м-м-м, как правильно подобрать слово. Словно без кожи. А значит – ранимой.
– Ань, – тяну её к себе и обнимаю. Потому что у неё в глазах слёзы. – Если ты хочешь со мной чем-то важным поделиться – скажи. Ты же знаешь, я никому не скажу.
– Ох, я даже не знаю, как тебе это сказать… – хныкая говорит она. – Я сама недавно узнала. Сюрприз, так сказать, на восемнадцатый мой день рождения. В общем, папа и мама – порноактёры. Та-дам, – печально разводит руки в стороны и продолжает плакать. – Вся эта империя построена на грязном сексе. Они трахаются на камеру, представляешь?! Я теперь тебе омерзительна, да?! – воет в голос она. – Они оставляли меня на нянек, сколько себя помню. Я им не нужна была. Знаешь, как меня зачали? Презерватив порвался, вот такое открытие. Меня, оказывается, не хотели. Я никому не нужна.
– Милая моя. Ты мне нужна. Ты мне как сестра. Если бы не ты, я бы не знаю как выжила в нашей супер элитной школе. Мне лично всё равно, кем работают твои родители. Мне главное, что ты мой близкий человек. Веришь?
– Верю. Я тоже тебя люблю, сестрёнка.
После таких душераздирающих откровений мы с Аней вылезли из джакузи и отправились собираться в клуб.
Душ не сильно помог прийти в себя. Меня пошатывало, но было весело. Мы делали друг другу макияж и причёску. Выбирали наряд на вечер из гардероба Ани. У нас одинаковые размеры, потому с этим проблем не было. А потом мы поехали в клуб.
Этот вечер только начинался.
