Текст книги "Главное не влюбиться (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Главное не влюбиться
Глава 1. Ксюша
Я захожу в помещение клуба, и музыка сразу же ударяет по моим барабанным перепонкам. Меня это вовсе не пугает – наоборот, я прикрываю глаза, и сразу же тело откликается в такт музыке, считывая ритм. Я ловлю вайб и наслаждаюсь музыкой. Но даже через громко играющую музыку я слышу крик подруги.
– Ксюша, я тут! Давай быстрее! – кричит Аня. Я сразу же открываю глаза и вижу её. Стоит неподалёку, уже с коктейлем, и смотрит на танцпол. Я машу ей рукой и иду навстречу.
Неделю не виделись. Она летала с родителями на отдых. Вот так вот просто – среди учебного семестра.
Аня тянет руки, и я сразу обнимаю её. От неё пахнет коктейлем и чем-то цветочным – узнаваемый её аромат.
– Ну наконец-то! – смеётся она и целует меня в обе щёки. – Я думала, ты опять передумала и осталась дома со своими тренировками, – тащит к барной стойке она меня.
– Ага, щас, – отвечаю. – После такой недели мне нужен отдых. Желательно такой, как у тебя был. Но и тут не светит мне.
Мы смеёмся, и на секунду всё становится простым – музыка, свет, разговоры вокруг. Меня так и тянет вернуться в вайб клуба. Хочу растворяться в музыке и не думать о домашних проблемах, которые заставляют меня нервничать.
– Ну что, как там наш институт? – спрашивает Аня, беря со стойки два бокала. Её губы обхватывают тонкую трубочку, и она уже вовсю тянет коктейль.
– Как обычно, стоит на месте. Никто не соизволил подорвать его. Лекции, зачёты и преподы, у которых нервов меньше, чем у нас после трёх пар, – говорю я и беру свой бокал. Хочется не только, чтобы тело расслабилось, а и мозги. Потому что я до сих пор не могу успокоиться.
Причина моего опоздания – не банальная медлительность и долгие сборы. Причина моего опоздания – мой сводный брат. А если быть ещё более точной, это то, что я увидела. До сих пор не могу стереть из воспоминаний эту картину.
Я хотела попросить у него помощь – застегнуть мне платье. Мама с его отцом уехали в ресторан, и дома больше никого не было.
Когда я забежала в комнату, Кирилла нигде не было. В ванной я услышала шум и, не думая, быстро побежала туда. Кир говорил, что тоже будет идти с друзьями гулять и собирался побриться. Но я почему-то не подумала, что он может там быть голым. То ли моя вспыльчивость сыграла против меня, то ли это случайное совпадение.
Вот только картинка того, как Кир вжимается ладонью в стену с прикрытыми глазами и опущенной головой, – рвёт все мои стандарты. Ну вы поняли, надеюсь, что не это меня впечатлило. А всё его тело. Соткано словно из стали. Кубики пресса словно вырезаны. Вода плавно стекает по его телу, а меня парализует. В жар бросает. Я должна была заорать и выбежать, как перепуганная. Но вместо этого я осматриваю его всего.
Всего, твою дивизию!
И то, что я вижу, мне чертовски нравится.
Кирилл – очень красивый парень. Он пользуется у девушек спросом. Но для меня он – табу. Сын мужа моей матери. А значит, он мой сводный.
Да и характерами мы с ним не сошлись. Слишком он уж правильный. Нотации всё время читает. Аж бесит в нём эта правильность. А сейчас...
Я тупо пялюсь и не могу оторвать взгляд. Я никогда не рассматривала его как парня. Ну, в плане интересующего меня парня. Да и сейчас – не рассматриваю. Он меня жутко раздражает. Просто увидеть его голым – это шок-контент, в общем.
– И долго пялиться на меня будешь? – долетает до меня его голос, и бах – я наконец-то отрываю глаза от его торса, ну или того, что там чуть ниже находится, и встречаюсь с ним взглядом. – Ты, блядь, в край охренела?
Не такой он и правильный, скажу я вам. Просто при родителях весь такой идеальный. В универе – звезда, лучший на потоке. А я? Ну вы поняли – всё да наоборот.
– Ой, да ты не в моём вкусе, если что. Такие зануды, как ты, меня не интересуют, – всё-таки нахожу я силы ему ответить. Хотя, клянусь, впервые за четыре года я увидела в нём именно парня.
– За то, что мы всё это переживём, – торжественно произносит Аня, чем возвращает меня в реальность.
– И за отличный вечер, – добавляю я. Мы чокаемся и делаем по глотку. Мысли о Кире прогоняю прочь. К чёрту тебя, братишка. А лучше – нахрен.
– Кстати, я видела видео с ваших соревнований, – говорит Аня, хитро прищурившись. – Ты и Тарас – огонь!
– Мы старались, – улыбаюсь я, хотя внутри всё ещё откликается то ощущение сцены, когда ты танцуешь, и весь мир исчезает.
– А между вами совсем ничего? – спрашивает она слишком невинно. – Когда ты уже дашь парню хотя бы лизнуть? А?
– Между нами – танец, – отрезаю я.
По своей глупости в том году я соврала Ане, что в лагере лишилась девственности. Потому что она хвасталась о своём первом разе и утверждала, что я буду девственницей до старости. Что ждать того самого единственного – это полный абсурд. Вот я и ляпнула, что в лагере напилась и переспала с вожатым. Правда, под градусом ничего толком не поняла, и мне не понравилось.
– Вот тебе бы танцевать научиться, а не подглядывать за чужими партнёрами, – перевожу тему в другое русло.
– Ха! Ты думаешь, я не смогу? – обижается она. – Да ты же знаешь, я на многое способна. Или ты опять меня на слабо берёшь?
В одиннадцатом классе мы с Аней поспорили на то, что она не сможет на уроке плавания прыгнуть с вышки в бассейн голой. Что ж, она это сделала. За это мне пришлось пробраться в раздевалку наших баскетболистов и украсть трусы капитана. Это было вовсе не сложно.
Так что мы с Аней по жизни любим спорить на что-то. И тут дело не в призе, а в счёте – кто выиграет быстрее. Играем до десяти. Аня ведёт пока – семь-шесть в её пользу.
– А почему бы и нет? – я прищуриваюсь. – Вот тебе новая задачка: соблазни нашего преподавателя по информатике.
Аня давится коктейлем.
– Ты с ума сошла! Он же только женился недавно.
– Тем интереснее, – ухмыляюсь я. – Он каждый день спрашивал, почему Алёхина не на паре. Наверное, ты ему в душу запала. Или тебе жалко его?
– Жалко, – тянет она, – но ты же понимаешь, это нечестно.
– Тогда можешь отказаться, – я делаю вид, что мне всё равно.
– А вот фиг тебе! – Аня стучит бокалом по стойке. – Если уж на слабо, то по-честному. Давай сделаем так: кто первая добьётся своего – та и победила.
– И кто будет моей «жертвой»? – усмехаюсь я, понимая, что, скорее всего, Аня снова выиграет. Потому что переспать с её «заданием» я не смогу.
Хотя, нафига я храню ту девственность? Правильно Анька говорит – это подарок никому и нахрен не нужен.
Аня задумывается, потом улыбается той самой своей лукавой улыбкой, от которой у меня всегда предчувствие беды.
– Увижу – скажу. Но предупреждаю: отказаться ты не можешь.
Мы снова чокаемся. Музыка становится громче, и в голове шумит не только от басов, но и от адреналина.
Вечер обещает быть интересным.
Глава 2. Ксюша
Мы с Аней болтаем уже минут двадцать, смеёмся, дурачимся, обсуждаем всё подряд – от новых слухов в универе до того, кто на ком женился из старшекурсников.
Музыка гремит, свет переливается, и мир кажется лёгким, как шампанское с пузырьками. Я расслабляюсь и наслаждаюсь вечером. Думать о парнях сегодня меньше всего хочется.
Аня крутит головой, всё в поисках «жертвы» для меня. А потом замирает, чуть прищуривает взгляд и нагло улыбается.
– О, смотри, кто пожаловал.
Я машинально следую её взгляду и… дыхание сбивается.
Кир.
И знала же, что с друзьями собирается гулять, но всё равно неожиданно это. Он не один – с ним Лисицкий, Васильченко и Гордиенко. Все, как на подбор: уверенные, громкие, с тем видом, будто клуб принадлежит им. И не только клуб, весь мир. Да и ведут они себя так же. Причём всегда.
– Ох, как интересно, – тянет Аня, уже строя вокруг себя стратегии. – А не это ли судьба сама подкидывает нам варианты для спора?
– Аня, даже не думай, – отвечаю я, но голос почему-то звучит неуверенно. Она только улыбается. Хищно, я вам скажу. Акула вся в работе. И пока я мысленно пытаюсь придумать отговорку, парни нас замечают.
Марк первым машет рукой, и через минуту мы уже у их столика.
– Девчонки, присаживайтесь! – зовёт он. Аня тут же скидывает сумочку и усаживается рядом с ним, будто дома. Я, чуть замявшись, опускаюсь рядом с Назаром. Он кидает на меня тот самый взгляд – прямой, тёплый и, скажем честно, слишком заинтересованный. Скрывать свою симпатию ко мне он даже не пытается.
– Ксю, ты сегодня просто вау, – говорит Васильченко, и его рука едва касается моего плеча.
– Спасибо, – улыбаюсь, стараясь не смотреть туда, где сидит Кир.
Но боковым зрением всё-таки отмечаю, как он развалился на диванчике. Угрюмо. С бокалом в руке. Смотрит куда-то мимо – вроде бы спокойно, но я чувствую, как этот взгляд время от времени всё-таки скользит по мне.
И будто опять вижу ту сцену в ванной. Сердце делает странный рывок, и я быстро отворачиваюсь, делая вид, что слушаю разговор ребят.
Он пялится на меня только потому, что хочет контролировать дозу алкоголя в моей крови. Нянькой подрабатывает. Не по собственному желанию, конечно, мама попросила. А он, ну как послушный пасынок, соглашается.
Шутки сыплются одна за другой. Марк рассказывает что-то про преподавателя, Назар смеётся так, что даже стол дрожит.
Аня вовсю подыгрывает, кокетливо наклоняя голову, и я понимаю, что план у неё уже созрел.
– Ксю, пойдём на танцпол? – вдруг спрашивает Назар, наклоняясь ко мне ближе. Его горячее дыхание щекочет мою шею. Это приятно, но в то же время что-то не то.
Иногда мне кажется, что я фригидная. Вот не вызывают они во мне сексуального желания. Хотя я возбуждаюсь. Я знаю, что такое оргазм. Мне нравится ласкать себя. Но, чёрт, ни один парень не заинтересовал меня настолько, чтобы я хотела с ним заняться сексом.
И пока я думаю, музыка сменяется на ритмичный трек, и отказаться – значит выглядеть скучной. Да и музыка меня возбуждает куда сильнее, чем парни.
– Пошли, – отвечаю, хотя краем глаза ловлю, как Кирилл делает глоток и отводит взгляд.
На танцполе жарко. Люди двигаются, свет мигает, всё смешивается в один поток.
Назар хватает меня за руку и тянет ближе. Он двигается уверенно, его ладонь на моей талии, и я вдруг ловлю себя на мысли, что это даже приятно. Но почему-то в голове всё равно всплывает не его лицо.
Ненавижу, когда Кирилл рядом. Я не могу толком расслабиться и отпустить себя. Знаю же – сейчас ещё один коктейль, и начнёт отправлять меня домой.
Возвращаемся к столику спустя несколько песен – раскрасневшиеся, смеющиеся. Аня подмигивает мне и подсаживается ближе.
– Ну что, идёшь в игру?
Я качаю головой:
– Аня, не начинай. Давай не сегодня.
– Поздно, детка, – отвечает она и смотрит куда-то за мою спину. – Твоя «жертва» уже выбрана.
Я оборачиваюсь – и вижу Кира. Он как раз встречается со мной взглядом. Всё внутри будто на секунду сжимается и обрывается.
– Ты не посмеешь, – шепчу я.
– А ты не отказывайся, – улыбается Аня. – На слабо же, помнишь?
– Он же мой брат.
– Он тебе такой же брат, как и мне.
– Мы ненавидим друг друга, – последний аргумент привожу.
– Тем горячее будет вам в постели. Я поднимаю ставку до двух очков. Выиграешь этот спор – и выйдешь вперёд.
И музыка снова становится громче. Только теперь я почти не слышу её – в голове стучит что-то другое.
– Какой срок?
– Пока кто-то из них не окажется в нашей постели.
Глава 3. Кирилл
Эти клубы – не то место, где я люблю отдыхать с друзьями. Слишком громко, слишком тесно, слишком много фальши. Мне по душе более тихие места. Дача, например. Там всё то же самое – алкоголь, девчонки, музыка. Только без посторонних людей и шума, который безумно раздражает.
Но пацаны потащили сегодня сюда, чтобы я и Саня немного отвлеклись. Мы совсем недавно вернулись со службы по контракту, и «свежее мясо» нам как никогда кстати.
Я согласился – сам не понимаю, зачем. Наверное, чтобы не сидеть дома, где каждый звук напоминает об одиночестве. И вроде привыкаешь в армии ко всему: живёшь своей жизнью – режим, такие же солдаты, как ты, и ночь, когда остаёшься сам на сам.
А сейчас снова возврат в социум. И, кажись, я успел от него жутко отвыкнуть. Хотя уже два месяца как вернулся. Новый год с семьёй дома провёл. К учёбе вернулся. Но всё равно что-то гложет меня.
Наверное, я всё-таки верил, что Маша дождётся меня со службы. Что наши отношения – это что-то больше, чем просто секс. Что ж… Я так думал, она – нет. Не прошло и трёх месяцев, как она прислала письмо с извинениями. Мол, не вышло. Не смогла. Прости.
Я не страдал, уж точно. Совру, если скажу, что меня не задели её слова. Задели. Но не настолько, чтобы я горевал. Я не Саня. У нас были разные причины похода в армию. Он убегал от чувств, потому что его любовь растоптали, уничтожили. А его самого выкинули на мусорку, как половую тряпку. Я пошёл в армию, чтобы научиться терпению. Чтобы сбежать ненадолго от отца и его новой семьи. Чтобы перестать быть нянькой и отцовским исполнительным лицом.
Наверное, я так и не свыкся с мыслью, что они с мамой развелись. Что у обоих своя жизнь и свои семьи. И пусть, я взрослый мальчик, иногда и нам бывает не по себе из-за развода родителей.
А потом я вижу её.
Ведьма, пусть и без метлы, крутит своей задницей на танцполе. В мини-платье, с коктейлем в руке, смеётся так, будто жизнь – это нескончаемая вечеринка.
И надо же, так не повезло мне с сестрой. Сводной, на секундочку. Она – пятно на нашей репутации. Своевольная, шумная, безнравственная. Мой отец её обожает, как и её мать. И меня это бесит. Не потому что ревную. Просто… она меня раздражает!
Сводная сестра. Та, которая способна довести любого до белого каления. Я клянусь, до встречи с ней четыре года назад, я думал, что у меня стальной характер. Думал, что мелкая и прыщавая девчонка не сможет довести меня до нервного срыва и двухдневного запоя. Оказывается, может.
Даже сейчас мило улыбается и пьёт свой коктейль. И это после того, как вошла в мою ванную и нагло рассматривала меня голого. Не то чтобы я стеснялся. Вообще насрать. Показать мне как раз есть что. Просто она же... моя... сестра! Мать твою! А сама рот раскрыла и так смотрит, словно увидела впервые.
– Кир, ну чего ты кислый такой? – пьёт коктейль её лучшая подруга Аня и ехидно улыбается. Ещё одна сучка из их мини-стаи. Они обе больные на голову. Это именно Анька уговорила Ксюшу проколоть соски.
Соски, мать его! Будь она моей дочерью – задушил бы, сучку. Но Татьяна Михайловна ей ничего не сделала. Сказала, что пусть лучше набивает тату и пробивает части тела, чем употребляет запретные препараты. Логика железная, не поспоришь.
И что делает мелкая, когда слышит эти слова матери? Правильно – набивает себе тату на ребре. Парень и девушка прижимаются друг к другу. Оно небольшое и, как она говорит, будет всегда напоминать ей о своей дикой любви к бальным танцам.
Кстати, это единственное, чем она увлекается серьёзно. До фанатизма. До синяков на теле и под глазами. До мозолей в кровь. Этот её пиздюк-партнёр Тарасик трётся возле мелкой и всё мечтает пристроиться. Я, как старший брат, уже раз с ним говорил на эту тему. Обещал отрезать не только член, но и ногу сломать, если он к ней пристроится. Потому что я знаю о нём слишком много нехорошего. И пусть мелкая меня бесит и является моим божьим наказанием – в обиду я её не дам. Слово дал Татьяне Михайловне.
Вот и сейчас эта мелкая зараза пьёт, танцует, флиртует с Назаром так, словно нарочно. Как будто проверяет – выдержу или нет. И когда он тянет её к себе ближе, а она не отталкивает – всё внутри во мне вскипает. Надоел этот цирк. Я же предупреждал друга забыть о ней. Нет же, словно со стеной на той неделе разговаривал.
Через пару секунд я уже рядом.
– Отпусти её, – говорю Назару тихо, но он ухмыляется.
– Расслабься, Кир. Твоя «сестричка» сама не против, – тянет он лыбу. Сам нажрался нехило, вот и думает, что всё ему нипочём. Я не помню, как хватаю его за руку. Просто делаю это.
– Я сказал, хватит, – чеканю каждую букву.
Парни смеются. Лисицкий бросает:
– Да дай ты им потанцевать, нянька. Она ж не ребёнок уже.
Вот же гад. Сам ему рассказал, как эта снежная королева растрепала всем, что лишилась девственности в лагере.
Я чувствую, как кулаки сжимаются. Да, не ребёнок. Но и не то, во что она себя превратила. Я представлял её другой. Спокойной, умной, сдержанной. А получил… бурю, с которой с трудом справляюсь.
Фурия в коротком платье, которая не знает, когда остановиться. И почему-то именно это бесит сильнее всего.
Глава 4. Кирилл
С каждой минутой этот вечер катится в пропасть.
Ксюша уже вовсю танцует с Назаром – притом танцует так, будто нарочно, чтобы позлить меня. Потому что её пьяные взгляды уже изрядно бесят.
Я вижу, как она смеётся, как запрокидывает голову, как ловит на себе взгляды – и чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается.
И надо же отцу было влюбиться, а позже и жениться именно на матери этой дикарки. Ксения Снежина, которая за полгода учёбы на первом курсе универа уже успела прославиться. Благо, я хотя бы первые полгода пропустил и не видел этого цирка. А вот сейчас предстоит предерживать её и приглядывать. А то карьера отца полетит к чертям.
Быть сыном политика – это, поверьте, настоящее наказание. Следить надо не только за репутацией отца, но и за своей в частности. А теперь получается, и за репутацией мелкой тоже надо наблюдать и не допускать оплошностей. Одно дело – когда она была в школе, там ещё можно было расслабиться. Хотя и там она чудила. Но институт – дело серьёзное. Отец дождаться не мог моего возвращения. Конечно, мне же больше заняться нечем, как нянчиться со сводной сестрой.
Александр Геннадьевич говорит, что это подготовка к взрослой жизни. После окончания универа он хочет меня затащить в политику. Упаси боже от этого.
Продолжаю пить виски и не смотреть в их сторону, но всё равно взгляд цепляется за неё. И тут замечаю, как напрягается Саня. Он будто каменеет – в одну секунду.
– Эй, ты чего? Куда так смотришь? – перевожу взгляд туда, куда он смотрит. И сразу понимаю, что сейчас всё пойдёт по известному сценарию. – Твою мать, бля. Прости, я не знал, что они тут будут. Сука, надо же было именно в этот клуб прийти?!
В дальнем углу, за отдельным столиком – Катя.
Та самая.
Первая любовь Сани, из-за которой он когда-то, не раздумывая, ушёл в армию. Рядом с ней – Эльдар Высотников, её муж. Тот самый, за которого Катя вышла замуж «по залёту».
И вот теперь они тут – красивые, спокойные, будто ничего никогда не было. А Саня – не из тех, кто умеет делать вид, что ему всё равно.
Лисицкий резко поднимается на ноги.
– Не надо. Давай уедем, – пытаюсь остановить его я.
Знаю же, что ничего хорошего с этого не выйдет.
– Да угомонись ты. Я лишь поздороваться, – говорит безэмоционально. Но я ведь знаю, какой Армагеддон он проживает. Потому что был с ним рядом в тот период. Видел, как его ломает.
– С тобой идти? – в надежде спрашиваю, что согласится.
– Да ладно тебе, Кир. Я просто поздороваться. Поздравить с днём рождения. Нормально всё.
Вот только в его «нормально» никогда ничем хорошим не заканчивалось.
Я хватаю его за руку, но он уже вырывается. Идёт прямо к ним – тем самым шагом, вроде бы спокойным, но каждый мускул выдаёт злость.
Я не слышу, о чём они говорят, но напряжение за столом видно даже на расстоянии. Высотников поднимает бровь, скользит взглядом по нему, как по какому-то старому врагу, которого едва помнит. А я стою неподалёку, готовый вмешаться.
Пока всё выглядит спокойно. Катя и Каролина даже обнимают Саню по очереди. Стас, муж Каро, пожимает руку и по-братски стучит по плечу. Если не ошибаюсь, они даже дружили со Стасом некоторое время. И всё выглядит безмятежно. Я даже уже почти выдыхаю – думал, пронесёт.
Но нет.
Саня что-то говорит и обнимает Катю, а лицо Эльдара принимает болезненный вид. Одно короткое движение – и уже раздаётся глухой звук удара. Стол опрокидывается, бокалы летят на пол, музыка будто становится громче.
Катя вскрикивает, охрана рвётся через толпу. Я бросаюсь к ним, хватаю Саню за плечо, но он уже успевает отвесить Эльдару ещё один.
Охрана подтянулась быстро, вот только их попытки растянуть парней потерпели крах. В конечном итоге началось настоящее месиво, где я тоже получил свою дозу.
Глава 5. Кирилл
На улицу мы вылетаем, как два идиота после матча. Саня вытирает кровь с уголка рта, я держусь за плечо, но чувствую – лицу моему тоже досталось.
Но несмотря на это, мы оба – ржём.
– Чёрт, Кир, – выдыхает он, – я думал, убью его.
– Да я уже попрощался с жизнью, когда увидел, как ты замахиваешься, – отвечаю, хрипло смеясь. – Это тебе не в армии кулаками махать. Эльдар, как ни крути, боями, в отличие от нас, профессионально занимается.
– Профессионал хренов, – бурчит друг.
Воздух холодный, ночь шумная, и в голове всё ещё звенит музыка из клуба.
– Давно я так не выдыхал, – добавляет Саня, немного отдышавшись. – Представляешь? Только что хотел ему челюсть сломать, а теперь… легко так. Прям как будто камень с плеч. Надо было два года назад ещё ему харю начистить, может быть, тогда бы не страдал так долго.
– Не думаю, чтобы это тогда помогло. Да и сейчас – это ещё состояние эффекта. Ты лучше подумай о том, что завтра будешь камнем в полицейском участке, – бурчу я, проверяя, целы ли телефон и ключи.
Он хмыкает:
– Да брось, пара синяков – не повод для трагедии. Думаю, Высотников переживёт такую мордобойку.
Я уже собираюсь ответить, когда за спиной слышу знакомый голос. Тот самый, который почему-то всегда появляется, когда я больше всего хочу тишины.
– Отлично повеселились, мальчики! – тянет Ксюша, и в её руках – телефон, направленный прямо на нас. Она странно хихикает и выглядывает из-за экрана, словно поймала нас с поличным. – О, вот это материал, – продолжает она. – Папе обязательно покажу. Пусть знает, какой его сынок примерный. А лучше... м-м-м... сразу в ленту загрузить. Александр Геннадьевич будет в бешенстве.
– Снежа, выключи, – предупреждаю я мягко, пока ещё мои нервы не дошли до установки придушить её.
– Ага, сейчас. Только секундочку, – она делает шаг назад и специально нажимает на экран. – Так, улыбочку, мажорчики.
Я выдыхаю, делаю шаг к ней – резкий и немного агрессивный.
– Я серьёзно, – повторяю, – раз с первого раза ты не понимаешь.
– А я тоже, братик, серьёзно. Твоя очередь отгребать перед отцом, – отвечает она с самым наглым выражением лица.
В следующий момент телефон оказывается у меня в руке. Она даже не успела моргнуть.
– Эй! – Ксюша возмущённо тянется за ним, но я уже убираю гаджет в задний карман джинсов. – Кирилл, отдай!
– Потом. Когда перестанешь вести себя как блогер-киллер.
– Это называется свобода слова, – язвит она.
– Ага. Иди в суд рассказывай,– говорю я и, не дав ей опомниться, открываю дверцу машины. – Поехали домой уже.
– Что?! Я никуда с тобой не поеду! Я ещё в клуб буду возвращаться.
– Не в этой жизни, мелкая.
Она фыркает, как кошка, которой наступили на хвост, но садится. Громко, с видом жертвы.
Саня смеётся на заднем сиденье, протягивая мне кулак:
– Зато вечер удался, брат.
– Ещё слово – и я тебя высажу.
Он снова смеётся. А я смотрю на Ксюшу – она отвернулась, но вижу, как сжимает губы, злая до дрожи. И всё равно чертовски красивая. Благо, сняла свои дреды и теперь не похожа на гопницу.
Я включаю фары, вывожу машину на дорогу. Тишина повисает, как после грозы. И только в голове крутится одна мысль:
Вот ведь, чёртова семейка теперь у нас…
Саню подбрасываем первым. Он всё ещё навеселе, и, кажется, чувство меры у него так и не проснулось.
– О, Ксю, может, поднимешься ко мне? – ухмыляется, наклоняясь к окну. – Продолжим весёлую часть вечера без брата-наставника.
Я даже не успеваю открыть рот – Ксюша смеётся.
– Отдохни, герой, – отвечает она, – тебе сегодня хватило.
Саня делает вид, что обижен, потом смотрит на меня:
– Кир, ты ей не мешай. Если что – сам развлеки мелкую вместо меня.
– Ещё одно слово, – говорю спокойно, – и я тебе вторую бровь подправлю.
Он довольно хохочет:
– Вот за это я тебя и люблю, друг.
И, не дожидаясь ответа, хлопает дверцей и уходит.
В машине повисает тишина. Ксюша смеётся – тихо, но звонко.
– Ты бы видел своё лицо, – говорит она. – Прямо спаситель нравственности.
– Кто-то же должен, – бурчу я. – Если бы я не вмешался, ты бы сейчас каталась с ним по подъезду.
– О, не переживай, – отвечает она, – я выбираю, с кем кататься. И если бы выбрала его, то каталась бы вовсе не по подъезду, а на его...
– Заткнись, – перебиваю её и закатываю глаза, прибавляя скорость. Разговор исчерпан.
Дома – темно. Родителей нет, как обычно. Опять какие-то вечера, приёмы, улыбки на публику. Как они выдерживают всё это – не понимаю. Терпеть не могу, когда на тебя пялятся и нужно всем поголовно улыбаться.
Оставляю машину у ворот, глушу мотор. Ксюша на заднем сиденье уже не двигается – заснула. Голова вжимается в стекло, дыхание ровное.
– Прекрасно, – вздыхаю я. – Просто идеально.
Осторожно выхожу, обхожу машину и открываю дверь с её стороны.
– Эй, вставай, – пробую разбудить. Ноль реакции. Конечно, влила в себя убийственную дозу алкоголя – теперь храпу даёт.
Приходится подхватывать на руки. Она лёгкая, тёплая, пахнет чем-то сладким – коктейлем и духами. Даже непривычно как-то. Не помню, чтобы хоть раз я был с ней так близко. И это... как-то странно.
Я несу её на руках, рефлекторно двигаясь по дому, поднимаюсь по лестнице. С каждой ступенью раздражение растёт. Вот ведь ведьма. Ни совести, ни тормозов. Сама довела до полубеды, а я теперь нянькой.
Её дыхание умеренное, тело расслаблено. Опускаю глаза и смотрю на лицо. Такое невинное кажется. Как у ребёнка. И как в этой милой девочке может жить такая демоница?!
Глаза невольно опускаются на её тело и залипают на груди. Чертовка даже лифчик не надела. И теперь, через тонкую ткань, чётко проступают соски с пирсингом в них. Я тяжело заглатываю накопившуюся слюну.
Никогда вживую не видел проколов... Да и нахрен они мне сдались. Ещё и на этой... сводной сестре.
Опускаю её на кровать, накрываю пледом. Стою секунду, смотрю. И в голове проносится мысль, которую гнать бы к чёрту. Она же ребёнок. Идиотка, но ребёнок. Пусть и совершеннолетний. Но мозгов же от этого больше не стало.
Разворачиваюсь и выхожу, громко прикрыв дверь. Слишком громко, будто ставлю точку. Хотя почему-то кажется, что дальше всё только начинается.
