Текст книги "Главное не влюбиться (СИ)"

Автор книги: Татьяна Катаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 46. Ксюша

Спустя четыре года

Я стою спиной к двери и смотрю в огромное панорамное окно, за которым шумит вечерний Нью-Йорк.

Город пульсирует огнями, как живой организм. Такси сигналят, где-то воет сирена, по стеклу скользят отблески рекламы, и всё это кажется нереальным – будто не со мной.

Шумный, опасный, и ещё когда-то был чужим. Мне казалось, что я никогда не привыкну к его бешеному ритму. Но ко всему можно приловчиться, если захотеть.

Четыре года назад я дрожала под стенами отделения полиции и боялась будущего.

А сейчас…

Сейчас на моих плечах лежит тёмно-синяя мантия выпускника Нью-Йоркского университета, и ткань приятно холодит кожу.

Под мантией – ничего.

Абсолютно.

И от этой маленькой, хулиганской тайны по позвоночнику бегут мурашки.

Я специально так встала – спиной к двери, волосы распущены, босые ноги стоят на паркете. Сердце колотится, как перед прыжком в воду.

Сегодня был мой выпускной. И сегодня Кирилл должен приехать. Я соскучилась ужасно. Неделю не виделись, а мне кажется – целую вечность.

Он написал: «Буду через десять минут. Не засыпай».

Словно я вообще способна уснуть. Я тут уже устала ждать, а он мог допустить мысль, что я усну. Я плюнула на вечеринку по поводу окончания вуза лишь для того, чтобы как можно быстрее оказаться в его объятиях. А он про сон говорит.

Ключ поворачивается в замке. Я слышу, как дверь открывается, а потом хлопает. Он дома. И внутри меня всё сжимается в тугой, сладкий узел. От предвкушения. От желания. От любви.

Быстрые шаги. Слышу, что он раздевается. Кофта, скорее всего, упала на пол. Плевать.

– Ксюш? – его голос, чуть запыхавшийся. – Ты где?

Я улыбаюсь, но не оборачиваюсь.

– В гостиной, – кричу.

Он проходит в комнату, останавливается за моей спиной. Я чувствую его взгляд почти физически – как прикосновение между лопаток.

– Ты чего в темноте стоишь… – начинает он и замолкает. Наверное, рассматривает мантию. – Ладно, так и стой. Не поворачивайся пока. У меня для тебя сюрприз.

Хм, у меня для тебя тоже, – хочется добавить. Но я пока молчу. Жду, пока он скажет поворачиваться. И тогда я тоже покажу ему сюрприз.

– Давай, поворачивайся.

Я берусь за край мантии и плавно поворачиваюсь, сразу же скидывая её с себя. Ткань скользит по плечам. А когда падает, я остаюсь голая, с дурацкой счастливой улыбкой и дипломной ленточкой в волосах. Но главное же – его.

Вот только я не сразу замечаю, что Кирилл стоит на одном колене. Поверьте, я могла подумать про что угодно, но не про это.

Взгляд шальной у него. Голодный.

Кирилл стоит передо мной на одном колене, серьёзный до невозможности, в рубашке с закатанными рукавами, немного растрёпанный после дороги… и держит маленькую бархатную коробочку.

С кольцом.

– Ты издеваешься… – вырывается у меня. Он смотрит снизу вверх и начинает смеяться. Прямо смеяться.

– Я вообще-то репетировал речь три часа в самолёте, – говорит он. – Думал, зайду красиво, романтично… а ты одним своим видом все мысли спутала.

– Я тоже готовилась! – возмущаюсь. – У меня был план твоего соблазнения.

– Очень стратегический план, да, – хмыкает он, окидывая меня взглядом. – Честно говоря, он мне нравится. Да и соблазнила ты меня уже давным-давно. В том самом коридоре родительского дома.

– Ой да ладно. Это ты вообще-то соблазнил девственницу. Забыл?

– Так, всё. Хватит. Не путай мне мысли.

– Подожди, – сквозь улыбку говорю я, пытаясь пытаясь глазами найти мантию. – Ты сейчас серьёзно собираешься делать предложение, пока я стою тут голая?!

– Вообще-то да, – спокойно отвечает он. – Это очень… запоминающийся момент.

– Смирнов!

– Ксюша.

Он вдруг становится тихим. Настоящим. Собранным.

– Ты станешь моей женой?

И всё. Никаких длинных речей. Просто четыре слова. А у меня внутри что-то ломается. Ведь по итогу мне большего и не надо. Достаточно и этого. Потому что я знаю, как сильно он волнуется. И как тяжело ему даётся такой шаг.

Потому что мы уже четыре года вместе. Можно сказать, начали всё сначала. Мне предложили учёбу в Нью-Йоркском университете. Это поможет мне быть тренером в будущем. Я же не всю жизнь буду танцевать. Я уже добилась своей мечты, стала чемпионкой. Но я хотела идти дальше. Выше. Больше. Не останавливаться на одной мечте. Писать новые.

Но для этого нужно было уехать. От Кирилла в первую очередь. Он поддержал, конечно. Говорил, что у нас получатся отношения на расстоянии. Я знала, что выйдет. Но я не хотела этого. Я только его обрела. Только почувствовала себя счастливой. И что, снова на край света одной?

Благо, отец Кирилла отпустил сына. Дал ему право выбора. И Кирилл выбрал – меня. Он тоже поступил в институт, чтобы там уже играть в баскетбол. Тут с этим проще. И его заметили. Пригласили в лигу. Да, сразу была не высшая, но он говорил, что и об этом мечтать не мог. А тут такие перспективы открылись.

Мы пережили сотни ссор, ночных разговоров, съёмных квартир, бессонных сессий, его игры, мои тренировки. Но были счастливы.

Я подхожу ближе, мантия волочится под ногами, опускаюсь перед ним на колени, чтобы быть на одном уровне, и обхватываю его лицо ладонями.

– Ты самый неромантичный, самый упрямый и самый лучший мужчина в моей жизни, – шепчу. – Конечно, да.

Он выдыхает так, будто всё это время держал воздух. Надевает кольцо дрожащими пальцами. А потом притягивает меня к себе.

Мы целуемся – смеясь, сталкиваясь лбами, неловко, счастливо. Не идеально. Зато по-настоящему.

– Так-с, пора теперь и к моему подарочку приступить, – поднимается он на ноги и меня поднимает. Я знаю этот взгляд. Знаю, что будет дальше. И до дрожи в коленках хочу этого. – С чего начать, с десерта?

– Кир?

– А? – вмиг становится серьёзнее и в глаза смотрит.

– Я люблю тебя.

– И я тебя. Очень сильно, ведьмочка, люблю.

Эпилог

Кирилл

– Твою мать, Кирилл, что это за хрень такая?! – влетает Ксюша в кабинет, где мы с парнями решили по глупости выпить по глотку перед регистрацией.

Я оборачиваюсь и на секунду просто зависаю.

Она стоит в дверях в свадебном платье. Белое, идеально сидящее по фигуре, с открытыми плечами. Красивая до невозможности. Злая – ещё красивее. Глаза сверкают, грудь вздымается от дыхания.

И только через пару секунд до меня доходит: тушь потекла. Причёска растрёпана. Она плакала. Меня будто ледяной водой окатили.

– Любимая, что случилось? – я уже иду к ней, забыв про друзей.

– Вышли все! – срывается она почти на крик. – Оставьте нас вдвоём!

Я поднимаю брови, киваю парням. Те переглядываются, быстро ставят стаканы и исчезают за дверью.

В комнате становится слишком тихо. Воздух будто под напряжением. Я подхожу ближе и только сейчас вижу, как её трясёт.

– Ксюша, ты меня пугаешь, – говорю уже серьёзно. – Что произошло?

Она вдруг утыкается мне в грудь и начинает плакать. По-настоящему, аж истерично. И я окончательно теряюсь. Я обнимаю её, глажу по спине, пытаюсь поймать взгляд.

– Скажи хоть что-нибудь.

Она резко отстраняется и буквально тычет мне в лицо какой-то пластиковый прямоугольник. Я сначала вообще не понимаю, что это.

А потом взгляд фокусируется.

Две красные полоски.

Тест на беременность, ёб твою мать.

Сердце делает странный кульбит, а потом резко останавливается.

– Это… – у меня пересыхает во рту.

– Это, Смирнов, беременность! – почти визжит она. – Ты специально это сделал?!

– Что?!

– Ты специально?! Почему ты не спросил меня?! У меня планы! Работа! Тренировки! Контракты! Я не собиралась сейчас… – голос срывается.

Я смотрю на неё и чувствую, как мозг пытается догнать реальность.

У нас будет ребёнок. Это же хорошо. Хорошо ведь?

И надо же было ей узнать об этом в день свадьбы. Она и так последние недели сама не своя. То истерично смеётся, то рыдает, как будто жизнь её – сплошная драма. Сама же говорила, что это из-за нервов и новой работы. Её ведь только взяли помощником тренера по танцам. Она так мечтала об этом.

– Ксюша, подожди… – я поднимаю руки, будто она сейчас в меня что-то кинет. – О чём ты вообще? Мы всегда предохранялись.

– Всегда?! – она всхлипывает. – У меня четвёртый месяц нет месячных!

– Что?!

– Я думала, сбой! У спортсменов бывает! Нагрузки, стресс! А тут… – она хватает меня за руку и прикладывает к своему животу. – Он твёрдый, Кирилл. И круглый уже. Пусть небольшой, но он есть!

Я машинально опускаю взгляд. И правда… есть.

Небольшая округлость, которую я раньше просто списывал на её вечные «я отёкшая», «я просто переела».

Меня накрывает странное ощущение. Смесь паники и какого-то дикого, необъяснимого тепла.

– Помнишь, ты говорил: «Какие у тебя сиськи красивые стали»? – продолжает она сквозь слёзы. – Они больше стали не потому, что я в зале качалась! Это из-за беременности! И я набрала пять килограммов не из-за тортиков, которые ты мне таскал, а потому, что я беременна!

Я открываю рот.

Закрываю.

Снова открываю.

– Смирнов, признавайся! – она тычет пальцем мне в грудь. – Ты знал?! Поэтому сделал предложение? Потому что накосячил?!

И вот тут меня реально пробирает.

– Ты серьёзно сейчас думаешь, что я сделал тебе предложение, потому что «накосячил»? – голос у меня становится глухим. – Потому что подумал, что ты залетела?

Она всхлипывает и сразу же тухнет.

– А что мне думать?! – тише спрашивает. Кажись, весь её запал проходит.

Я провожу рукой по лицу. В моей голове каша. Свадьба через час. Уже все гости в сборе. А моя будущая жена в истерике, слезах и как будто передумала выходить за меня замуж, потому что внутри неё растёт ребёнок.

Наш ребёнок.

– Ксюша, – я беру её лицо в ладони, заставляю посмотреть на меня. – Я ничего не планировал. Клянусь тебе. Я не знал.

– Правда?

– Правда. Я хотел жениться на тебе, потому что люблю тебя. Это единственная важная причина.

Она дрожит и упрямо смотрит на меня.

– У меня сезон через полгода… у меня договор…

– Значит, будем разбираться, – перебиваю её, – Вместе.

– Ты так спокойно говоришь!

– Я не спокоен, – честно отвечаю. – Я в ахере. Просто держусь ради тебя. Представь, если бы и я сейчас так же начал истерить?

И это правда. У меня внутри всё переворачивается. Страх. Ответственность. Осознание, что через несколько месяцев я стану отцом.

Отцом, мать его.

Я ещё в роли мужа и дня не пробыл. А тут вдруг отец.

И при этом – странная, почти детская радость, которая прорывается сквозь шок. Я снова касаюсь её живота, уже осторожно.

– Четыре месяца… – повторяю тихо.

Она кивает.

– Я думала, просто стресс.

Я вдруг начинаю смеяться. Нервно.

– То есть мы сейчас ругаемся в день свадьбы, потому что у нас будет ребёнок?

– Это не смешно! – возмущается она, но уже тише.

– Это… – я качаю головой. – Это самое безумное, что могло с нами случиться.

Она смотрит на меня настороженно.

– Ты злишься?

Я притягиваю её к себе и крепко обнимаю. Если честно, сердце до сих пор стучит через раз. Мозг до конца не осознаёт, что происходит. Но я продолжаю прижимать её к себе и улыбаться.

– Я боюсь, – честно признаюсь. – Но не злюсь. Ни за что, ведьмочка. Я же люблю тебя.

Она тихо выдыхает мне в грудь.

– У меня всё рушится…

– Нет, – шепчу я, целуя её в волосы. – У нас просто меняется план. И, если честно, мы с тобой никогда по плану и не жили, если уж на то пошло.

Она всхлипывает, но уже без истерики.

– Ты не подстроил это? – никак не успокоится моя воительница.

– Клянусь. Если бы я мог так планировать, я бы давно стал миллиардером.

Она неожиданно фыркает сквозь слёзы. Я поднимаю её лицо и смотрю в глаза.

– Ксюша. Я люблю тебя. С животом. Без живота. Со спортом. Без спорта. С контрактами и без. И если там действительно кто-то есть… – я осторожно снова касаюсь её живота, – значит, он уже самый счастливый ребёнок, потому что у него будешь ты. Самая замечательная мама в мире.

Она снова начинает плакать, но уже иначе. Тихо. Будто от счастья. И вдруг шепчет:

– Ты же понимаешь, что я всё равно сегодня выхожу за тебя?

Я улыбаюсь.

– Очень надеюсь, а то зал уже оплачен. Не хотелось бы потерять столько денег.

Она толкает меня в грудь. И впервые за последние десять минут я вижу в её глазах не страх, а ту самую искру.

Её.

Безумную.

Живую.

И, кажется, именно в этот момент до меня окончательно доходит: сегодня я женюсь.

А теперь ещё и стану отцом. Благо, это всё произойдёт не в один день. А то, вы же знаете, такую бурю, как Снежка, невозможно остановить. Она сметает всё на своём пути, даже не замечая этого.

– Ау, невеста, ты так и будешь идти к гостям с растрёпанной причёской и заплаканными глазами? – в кабинет входит Алёхина. Тьфу ты, она уже давно не Алёхина. Топчинская уже больше четырёх лет. А следом за ней влетает мелкая Милана Топчинская, крестница Ксюши. Вот где буря, я вам скажу.

– Крестная, ты не красивая, – тянет она её за руку. – Пошли.

– А Кирилл сказал, что женится на мне, даже если я буду некрасивой, – приседает на корточки Ксюша, чтобы выровняться напротив мелкой. – Потому что, когда любят, всё равно, как выглядят. Но ты потом подрастёшь и сама поймёшь, когда будешь выходить замуж.

– Не, я замуж не хочу, – вполне серьёзно говорит, как для четырёхгодичной девочки. – Я буду чемпионкой, мне любовь не надо.

Аня закатывает глаза, а я улыбаюсь. Что ж, когда-то я слышал уже эту фразу, не помню от кого, правда.

– Ксюша, пойдём приводить тебя в порядок, а то Мила опять начнёт тебе рассказывать, что она лучше всех плавает.

Девчонки скрываются за дверью, а я опираюсь ладонями о деревянный стол и перевожу дыхание.

Чёрт, я стану отцом. Уже скоро. Так, походу, придётся запасаться успокоительными, потому что сбой гормонов у Ксюши будет проходить в таком же ритме. Чувствую. Ведь моя любимая девочка сверхчувствительна, а с беременностью... Ой, мамочки! Что меня ждёт!

С другой стороны, что бы нас ни ждало, мы со всем справимся. Потому что мы любим друг друга, и это главное.