Текст книги "Главное не влюбиться (СИ)"
Автор книги: Татьяна Катаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 31. Ксюша
Я просыпаюсь на рассвете без будильника. Если вообще можно назвать сном то, что было ночью. Я поднимаюсь с кровати и иду к окну. Ноги ватные, голова чугунная. Я как будто после какой-то перепойки.
Но не это больше всего меня беспокоит. Сердце… Оно ноет и истекает кровью. Глупо было думать, что, обвинив Кирилла во всех смертных грехах, мне действительно станет легче. Да, пока говорила, я правда так чувствовала и верила в свои же слова. Но сейчас…
Я тихо одеваюсь в спортивный костюм брата и на цыпочках выхожу из комнаты. Выгляжу я комично, но мне вовсе не смешно. Хочу уйти сразу же, чтобы, не дай бог, не разбудить Кирилла… Но, конечно же, не могу. Мой сводный брат спит на диване, укрытый по пояс тонким пледом. Его лицо расслаблено и умиротворённо.
Какой же он…
Да, хороший. Красивый. Добрый. Он настоящий. Не лицемер и не типичный мажор, который привык разбивать девушкам сердца. Нет, этот… Ммм… Не типичный.
Странно, что моё тело не реагировало на него раньше. Сердце не билось быстрее. А кровь, вместо того чтобы бурлить и разгоняться по венам, застывала. Наверное, у меня стояла какая-то защита. В настройках системы был блок. Но что-то сломалось в ней. Всё полетело к чертям, когда я позволила себе коснуться его губ.
Я не жалею о нашей ночи. Да, я всеми путями пыталась его ранить. Но, чёрт возьми, потому что он уже залез ко мне под кожу. Он снял все замки. Обезоружил. А потом ударил. Не в спину, как делают другие. Нет. Этот удар был прямо в сердце, глядя мне в глаза.
И это больно…
А ещё… Его взгляд. Теперь он смотрит на меня как на жертву. Ему жаль меня. А я ненавижу, когда меня жалеют. Пусть засунут свою жалость в жопу. Себя я и сама смогу пожалеть.
Я хочу, чтобы меня любили! Такую, какая есть. С вечными проблемами, тараканами и выебонами. Хочу, чтобы, когда я кричала и билась в истерике, меня не отчитывали, как котика, который написал в тапочки хозяев. Я хочу, чтобы меня схватили, зажали в охапку и просто не отпускали.
Наверное, я прошу у Вселенной слишком много.
Скользнув взглядом по нему ещё раз, я выхожу из дома и быстрым шагом направляюсь к выходу. Такси я заказала в конец улицы – не хочу, чтобы водитель разбудил Кирилла. Не хочу его видеть! Просто не могу вынести этот его взгляд!
Такси подъезжает почти бесшумно. Я сажусь на заднее сиденье и называю адрес, от которого внутри что-то странно сжимается.
Дом родителей Ани – сейчас единственное место, где я могу быть. Не дом Смирновых. Не университет. Не дача. Не рядом с ним.
Машина трогается, и природа за окном начинает плыть. Я смотрю сквозь стекло, но ничего не вижу. Голова пустая, будто из неё вычерпали всё содержимое, оставив только эхо.
Телефон вибрирует.
°Аня° «Ты где?»
°Ксюша° «Еду в ваш особняк. Можно?»
Ответ приходит почти сразу.
°Аня° «Конечно. Охрана в курсе. Комната твоя.»
Комната твоя...
Горло сжимается. Я даже не плачу. Просто становится тяжело дышать.
Поведение Ани очень странное. Я чувствую, что она мне что-то недоговаривает. Да она и не скрывает этого. Просто обещает рассказать всё при встрече.
А у меня такое чувство, как будто её аккуратно стёрли. Нет сторис. Нет постов. Нет её привычных язвительных комментариев. Только редкие сообщения в мессенджере. Сухие. Осторожные. Как будто она идёт по тонкому льду.
°Аня° «У меня всё хорошо, Снеж.»
Я усмехаюсь. Конечно. У неё всегда «всё хорошо», даже когда воет от боли.
Она присылает фото. Она и какой-то парень. Улыбка. Закат. Его рука у неё на талии.
°Аня° «Это Влад. Сын крестного. Правда он няшка? Вдруг это любовь?»
Любовь.
Я смотрю на экран и ничего не чувствую. Ни ревности, ни радости, ни облегчения. Только странное, липкое недоверие.
°Ксюша° «Ты счастлива?» – пишу я.
Ответ приходит не сразу. Конечно, вдогонку мне хочется написать, какая она коза и как сильно сейчас нужна мне. Хочется рассказать о внутренних демонах, которые сжирают меня изнутри.
°Аня° «Со мной всё хорошо, это сейчас главное.»
Вот и всё. Ни «да», ни «нет».
°Ксюша° «Расскажешь?»
°Аня° «Потом. Не сейчас.»
Я блокирую телефон и откладываю его в сторону. Сил читать между строк больше нет. Я и так утонула в них по горло. Я в своём дерьме захлёбываюсь, выплыть не могу. Что я могу разобрать в чужом, скрытом от посторонних глаз? Что-то произошло, пока я готовилась к соревнованиям. Но что именно, Аня не говорит. И это не банальное «Марк изменил и с кем-то переспал». Это уже было, Аня проходила. Это что-то другое. Глубже. То, что она не хочет доставать на поверхность. Хочет смолчать.
Дом Алёхиных встречает тишиной. Огромной, давящей. Слишком правильной. Здесь всегда пахло чистотой и деньгами. Здесь никогда не кричали. Здесь не было истерик. Здесь всё решалось спокойно, логично, по-взрослому.
Я поднимаюсь по лестнице, захожу в комнату Ани и закрываю дверь.
И вот тут… Вот тут я сажусь на пол.
Прямо так. В спортивном костюме брата. С растрёпанными волосами. С пустыми глазами.
Я обнимаю колени и утыкаюсь лбом в них.
– Соберись, – шепчу себе. – Ты сильная.
Сильная.
Это слово сегодня звучит как издёвка.
Перед глазами снова его лицо. Не ночью. Не там, у воды. А утром. Сонное. Уставшее. Настоящее.
И от этого больнее всего.
Потому что если бы он был монстром – мне было бы проще.
Если бы он был мудаком – я бы его возненавидела и пошла дальше.
А он…
Он просто человек, который сделал больно. Который не понял. Который опоздал.
А я – человек, который не выдержал.
Я прижимаю ладонь к груди. Сердце бьётся ровно. Слишком ровно.
– Я справлюсь, – шепчу. – Я обязана.
Я не знаю как.
Я не знаю когда.
Но я точно знаю одно: если сейчас я позволю себе развалиться – меня больше не соберут.
Ни он.
Ни Аня.
Ни любовь.
Ни злость.
Поэтому я встаю. Медленно. Через силу.
И иду в душ. Холодный до жути.
Чтобы снова почувствовать тело. Чтобы доказать себе, что я здесь. Живая. Что то, что произошло на том пляже, не оставит дыру в моей душе. Не затянет меня в бездну, из которой не будет выхода.
И самое главное – я должна наконец-то понять, что худшее не произошло. Ведь могло быть хуже.
Он мог меня изнасиловать! И не только он. Весь их притон мог пройтись по моему телу и оставить след. Искалечить. А что ещё хуже – меня могли скинуть с того обрыва, и тогда уж точно я бы не всплыла.
А это значит…
Я справлюсь! Я буду, как кошка, зализывать свои раны сама. Мне никто не нужен. У меня есть я.
Как там на бумажном стакане было написано?
«Верь в себя. Потому что твои плечи самые надёжные».
И я верю. Потому что я чемпионка мира! Я уже преодолевала трудности. И с этими справлюсь. Смогу.
Думаю я ровно до того момента, пока не сталкиваюсь у входа в универ с дружком Дамиана.
Глава 32. Ксюша
Первые дни я из дома Ани почти не выхожу. Не потому, что боюсь улицы, а потому, что внутри – гул. Постоянный, низкий, как будто кто-то оставил включённый трансформатор прямо в груди. Свои мысли – сводят с ума. Включается какой-то внутренний психоз, и он душит. Поэтому я стараюсь отключить абсолютно все мысли. Все чувства. Все страхи. Потому что только можно, чтобы выйти из этого состояния и перестать ненавидеть себя.
Вот и живу на автопилоте эти дни. Это не решение проблемы. Не выход. Но пока только так.
Встала – душ.
Поела – не почувствовала вкуса.
Легла – не уснула.
Я существую, но не живу. Я в безопасности – но в тупике.
Дом Алёхиных большой, холодный, с длинными коридорами и окнами в пол. Здесь легко потеряться. И так же легко раствориться. Стать частью пустоты. Привидением, которое никто не видит. Иногда тишину нарушает охрана. Чаще всего на пересменке. Иногда я специально хожу из комнаты в комнату, просто чтобы убить время и дать организму нагрузку. Потому что танцевать не выходит. Я пробовала. Включала музыку, а в ответ – ничего. Ни чувств. Ни ритма. Ни желания вернуться на паркет и зажигать.
Есть только одно желание – потухнуть. Как свеча, догореть и превратиться в растопленный воск.
Отключиться полностью не даёт телефон. Вибрирует постоянно. Я поначалу даже не обращаю внимания. Спамы какие-то с незнакомого номера.
Но стоит увидеть первые слова сообщения – я знаю, кто это, даже не открывая его полностью.
Кирилл.
Он пишет коротко. Без давления. Без истерик.
°Кирилл° «Где ты?»
°Кирилл° «Ты ела?»
°Кирилл° «Я рядом, если что...»
°Кирилл° «Пожалуйста, ответь.»
Я не отвечаю, но и не блокирую в этот раз.
И это странно.
Раньше я бы сожгла мосты. С корнем. А сейчас… я просто оставляю дверь приоткрытой. Не для него. Для себя. Потому что я скучаю. Блин, до чёртиков это глупо, но я скучаю по предателю. Вспоминаю его вкус, запах – и это срабатывает как антивирус. Как противоядие от яда внутри меня.
На третий день я ловлю себя на том, что дышу глубже. На четвёртый – что сплю без света. Я перестаю вздрагивать от каждого резкого звука.
Внушение работает.
Я сильная.
Я справлюсь.
Я не сломалась.
И на четвёртый день я решаю: хватит прятаться.
Университет – это не просто здание. Это территория, где я всегда была собой. Где меня знают. Где я не жертва. Где я – чемпионка. Лидер. Та, кто идёт напролом.
Я надеваю джинсы, кроссовки, майку. Волосы собираю в высокий хвост. Макияж – минимальный, но чёткий. Красная помада? Нет. Сегодня – нюд. Я не бросаю кому-то вызов. Я обозначаю границы.
Перед выходом смотрю на себя в зеркало.
– Ты справишься, – говорю вслух.
И почти верю. У меня даже выходит спокойно доехать до универа.
У входа шумно. Студенты, смех, жизнь. Обычная, нормальная. Та, в которой нет ночных кошмаров и липких воспоминаний.
Я делаю шаг. Второй. Дышу ровно. Сердце стучит спокойно. Ни тахикардии, ни затруднённого дыхания. Ни мысли о том, что что-то может пойти не так.
И именно в этот момент кто-то перехватывает меня за локоть.
Жёстко.
Слишком жёстко.
Мир мгновенно сужается до черных точек в глазах.
– Поговорим, – говорит низкий голос.
Я поворачиваю голову – и всё внутри обрывается.
Макс Фадиев. Лучший друг Демьяна.
Большой. Широкий. Весь в татуировках. Лицо – камень. Глаза – пустые. Такие не спрашивают, они всё решают за тебя.
– Отпусти, – говорю я, но голос… не мой. Он тонкий. Чужой.
Он тянет сильнее.
– Не здесь.
Меня тащат за угол здания. И вот тут накрывает. Не воспоминания – ощущения.
Тело будто выключается. Руки становятся ватными. Грудь сжимает так, что вдох – как через стекло.
Кричи, – мозг твердит мне. – Надо кричать.
Я открываю рот. Но ничего не происходит. Воздух выходит, но звука нет. Как будто кто-то взял пульт и прикрутил звук до нуля.
– Не дёргайся, – бросает он. – Я просто поговорить.
Поговорить.
Это слово вызывает тошноту.
Я пытаюсь вырваться. Слабая попытка. Он даже не напрягается.
В голове одна мысль, глухая, паническая:
Только не снова. Только не опять.
Я чувствую, как страх поднимается волной. Холодный. Липкий. Он обвивает позвоночник и сковывает.
– Ммм, какая ты сладкая… Сейчас полетаем…
Эхом звучит в голове голос Дамиана.
Не может этого быть. Так легко сломалась иллюзия, которую я почти неделю строила. А ведь его даже рядом нет.
Макс бросает мою руку и отходит на шаг. Мне кажется, что я даже выдыхаю облегчённо. Глаза быстро пробегаются по месту, куда он меня притащил. Узкий проход между двумя зданиями. Вонючий проулок, где нет лишних глаз. У меня даже руки потеют от напряжения. А тело… Оно – оголённый провод. Напряжено на все двести двадцать. Дотронься – и тебя убьёт. Вот только от такого перенапряжения я сама, скорее всего, сдохну.
– Что тебе надо? – пытаюсь не дрожать я. Выходит с трудом. Тело словно предаёт меня. Оно хоть сейчас готово развалиться на мелкие кусочки, лишь бы его не трогали. Потому что мысль о том, что Макс знает о поступке друга и хочет того же самого – выворачивает.
– С тобой хотят поговорить, – лезет он в карман, чтобы через секунду достать оттуда телефон.
– Кто?
Не успеваю я переварить информацию, как слышу уже длинные гудки. А ещё через секунду Фадиев уже суёт мне в руку трубку.
– Ну здравствуй, красавица, – на том конце провода раздаются первые слова. Не вижу лицо человека, который их говорит, но чувствую каждой мышцей, что он улыбается. – Не поздороваешься со мной?
Я не могу…
Просто отключается такая возможность. Да что говорить… Я дышать не могу.
Это как встретиться лицом к лицу с собственным кошмаром. Я не вижу Дамиана, но его голос… Мгновенно вспоминаю его губы на своём теле. Отвратительный, противный вкус – аж до рвоты. И пальцы, которые входили туда, куда им не разрешали. И прямо сейчас эти невидимые пальцы сжали моё горло.
– Эй, малышка, ты хотя бы звук подай, что тут, – продолжает он.
– Угу, – всё, на что меня хватает.
– Отлично. Смотри, разговор у меня для тебя короткий, – уж слишком бодро он говорит, как для человека, которого сильно избили. – Знаю, ты расстроена, что мы не завершили начатое…
Туман перед глазами и рвотный спазм в животе. Хотя бы позорно не начать блевать сейчас. Потому что я не должна показывать, как мне плохо и страшно.
– В следующий раз продолжим. Да? Ты же помнишь, что тоже этого хотела. Да? – с нажимом спрашивает. – Просто твой сводный брат что-то не так понял. Да?
Я молчу. Не могу я сказать ему, что я хотела… Что по доброй воле…
– Да, Ксюша-а-а? Потому что если нет, мне придётся приехать к тебе и завершить начатое. Хочешь – прямо сейчас Макс привезёт тебя ко мне? Приезжай, повеселимся, малышка. До сих пор не могу забыть твои проколотые соски…
Я плохо помню, как завершился этот разговор. Знаю только, что Макс забрал телефон и сделал типичное «бу», чтобы напугать меня. Но и этого было достаточно, чтобы я вытаращила на него глаза и смотрела как на монстра. А когда он ушёл, меня всё-таки вывернуло. Я почти не ела эти дни. Утренняя чашка кофе – единственное, что было в желудке, но и её теперь там нет.
Я прижимаюсь спиной к холодной стене и прикрываю глаза.
Он угрожал мне! Он сразу обозначил и предупредил, что сделает со мной, если я посмею рассказать о насилии.
Нет! Никто не узнает. Нельзя!
Я поднимаю сумку с холодного асфальта и иду на выход с территории университета. Я не готова видеть людей.
– Ксюша, – слышу знакомый голос и останавливаюсь. Хотя нет. Просто замираю, но голову не поворачиваю. – Что с тобой? Я тебя от самого корпуса зову.
– Что тебе надо, Кирилл? – спрашиваю грубо. Я на грани истерики. У меня нет сил с ним бороться. Хотя раньше именно наша борьба возвращала меня к жизни. Что-то есть в том, как горят искры, когда мы ссоримся. Будто заряжаемся друг другом.
– Снеж, возвращайся домой. Мне спокойнее, когда ты рядом. Тем более родители улетели отдыхать.
А что, это же идея. Значит, ему спокойно, когда я рядом? Он забыл, что я могу творить? Надо напомнить. И чтобы больше не думать об угрозах Дамиана, я переключаюсь на Кирилла. Раньше мне нравилось выносить ему мозг. Раньше это давало энергию и силы. Что ж, пойдём лечиться другим способом, коль внушение не сработало.
Глава 33. Ксюша
Мы ломаем себя, когда формируем характер. Когда жертвуем чем-то ради кого-то. Когда день за днём пытаемся строить личность, которая будет нравиться всем, но не будет являться тобой же. Косточка за косточкой – до той идеальной картинки, от которой самой тошно.
Это больно.
Боль – странная штука. Когда тебе причиняет её кто-то, ты кричишь. Ты пытаешься отбиться, дать сдачи, уберечь себя от неё. А когда ты причиняешь боль себе сам… Это происходит тихо. Нет криков. Нет кнопки стоп. Нет ограничений.
Твори что хочешь – всё равно никто не заметит, как ты горишь изнутри. Никто не спасёт, пока ты сам себя не остановишь. Или же пока не откроешь душу для другого, того, кто сможет увидеть тебя настоящую. И принять такой, какая ты есть.
Я не готова никому открываться. Не готова впускать в душу посторонних. Не готова срывать маску и показать всем или кому-то даже одному, что я маленькая девочка, которой просто больно и страшно.
Нет. Никто не узнает, что по ночам я просыпаюсь в холодном поту и закрываю себе рот, чтобы не кричать. Хуже всего, что мне ничего не снится. Но ощущение, что на меня кто-то смотрит в темноте, – оно душит.
Возможно, правильно было бы сказать Кириллу об угрозе Дамиана. Он бы защитил. Не позволил ему меня обидеть. Ведь, несмотря ни на что, он меня всегда спасал. Но… Есть огромное «но». Кирилл убьёт Селезнёва. Он и в первый раз не пожалел силы. А во второй…
Нет. Нельзя. Как бы я ни злилась на Кирилла, так с ним поступать нельзя.
Я собираю волосы в обе руки, приглаживаю и завязываю в высокий хвост. В зеркало смотрит дикая кошка, которая спрятала трусливую лань. Сегодня будет весело.
Мне уже весело. Закрывшись в собственной комнате, я выпила бутылку шампанского, и теперь мне не страшно. Я буду отрываться на всю катушку, как делала это раньше.
Спускаюсь вниз и приветствую всех приехавших на мою вечеринку. Сегодня в доме будет шумно.
– Ты что устроила? Ксюша, мать твою! – кричит мне в спину братец.
– Мать мою не трогай, – улыбаясь, отвечаю, – а то ей на Мальдивах икаться будет, – делаю глоток шампусика из бутылки. Вух, мне хорошо сейчас-то как.
– Ты пьяная, что ли? Какого хрена, Снеж? – хватает он меня за руку и к себе подтягивает. – Что празднуем?
– Ммм, мы празднуем моё восемнадцатилетие. Мы тогда так паршиво его отгуляли. Я решила исправить ситуацию. Ты ж не против, братец? – тянусь пальцами к его губам и касаюсь. Тёплые…
– Я тебя придушить хочу, – сквозь зубы отвечает он.
– В БДСМ решил поиграть? Я как-то не готова к таким экспериментам. Ты лучше Лизу попроси. Говорят, – тянусь я ближе к его уху, а когда достигаю цели, ядовито шепчу, – она любит эксперименты. Вот недавно кто-то застал её и Правдюка в туалете института. Она ему сосала. Фу, как же подло, когда тебе изменяют? Да, Кир?
– Оксана, – о-хо-хо, так он меня почти никогда не называет. Кайф. От его злости по венам кровь разливается кипятком. Я была права, когда говорила, что ссоры с Кириллом наполняют меня. А ещё – заводят. – Мы не встречаемся с ней.
Его гневный взгляд, сжатая челюсть. Какой же красивый предатель.
– А что ж так? Тебе, наверное, не заглатывала, да? – продолжаю изливать свой яд. И пусть себя же раню. Пусть причиняю себе намеренно боль. Пусть болит. Потому что это я хотя бы чувствую. А не вою в своих четырёх стенах и молчу. – Блин, а я ведь тоже не умею заглатывать. Надо научиться, – отступаю на шаг от него. – Развлекайся, братец, сегодня будет весело. Пойду поищу учителя на вечер.
Как он смотрел… Мама дорогая… впервые после того пляжа я возбудилась. Мне вообще кажется, что я теперь не смогу подпустить кого-то ближе к себе. И уж точно впустить в себя. Но… желание попробовать Смирнова на вкус разожгло внутри пламя. Как жаль, что после Лизы я не буду этого делать.
Вечер набирал обороты. И что самое интересное – мой мозг полностью отключался. Спасибо алкоголю. Теперь я понимаю, почему очень часто «поломанные» люди спиваются. Они просто сдаются. Не борются. Не лечатся. Они просто забываются алкоголем. Эффект недолгий, но эффективный.
Я танцую. Я и музыка – снова единое целое. И всё, что надо было сделать, – так это напиться. Становлюсь за диджейский пульт и включаю клубный хит. Нажимаю разные кнопки на нём, кручу кружок, добавляя вайба и собственного ритма. Выходит круто. Самой нравится. А может, это из-за алкоголя? Уже плохо соображаю.
Кирилла нигде не видно. Сидит где-то в углу и бдит, чтобы, не дай бог, что-то не разбили. Папа будет ругаться.
П.О.Ф.И.Г.У.
Юху. Как же хорошо.
Молодёжь танцует возле бассейна. Кто-то пьёт. Кто-то курит. А кто-то прямо в том же бассейне уже готов к новому шагу отношений. Хоть бы трахаться при всех не начали. А мне-то что?! Мне ведь хо-ро-шо-о-о.
Смутно помню, как мы дошли до игры на раздевание. Но это было весело. Мячиком для пинг-понга мы кидаем в пустые стаканы, и кто не попадает, снимает с себя одну вещь. М-да, с меткостью у меня точно проблемы. Потому что я почти не попадаю, но забавно смеюсь и раздеваюсь.
Мне просто весело. Я не думаю об угрозах. Я не боюсь сейчас оставаться одна. Я смогла расслабиться и выпустить тьму наружу. Разве не это рекомендуют психологи? Будем считать, что я выполняю поручение доктора.
Когда на мне остаётся только купальник, я даже думаю прекратить игру. И по хрен, что сдаюсь. Не в этом была моя цель. Но стоит повернуть голову в сторону Смирнова и поймать его взгляд… Тело покрывается идиотскими мурашками. И да, это желание. И плевать, что он смотрит на меня как на врага. Я хочу, чтобы он ревновал. Хочу, чтобы почувствовал, как это, когда кто-то другой трогает твоё. И лишь поэтому, когда я снова промахиваюсь, я тянусь к верёвочке купальника и развязываю его.
– Давай! Снежка, давай! – слышу довольные возгласы парней. А что?! У меня шикарная грудь. Стыдиться нечего. Да и не на это я рассчитывала. Это был тест на ревность для Кирилла. И мой сводный его сдал. В душе я ликовала.
Когда Кир подхватывает меня под коленками и запрокидывает себе на плечи, я смеюсь. Но играю до последнего. Бью его куда дотягиваюсь. Типа сопротивляюсь. А сама… Как же хорошо.
Это алкоголь во мне бурлит или чувства к Смирнову?
Ну в смысле не чувства, а притяжение.
Я не люблю Кирилла!!!
Не люблю!!!
Просто мне плохо, и он – моё лекарство. Красивое и сексуальное.
